Боги Яв

Пролог.

Но там, где все горды развратом,

Понятия перемешав,

Там правый будет виноватым,

А виноватый будет прав

Гёте, «Фауст»

В начале было четыре слова. Они звучали как древние заклинания, как ключи к тайнам мироздания: «Я», «Бы», «Вдул», «Отдался». Эти слова не просто существовали – они жили, дышали, воплощали собой четыре стихии, четыре начала, на которых держался мир. «Я» – это была земля, твердая, непоколебимая, цельная. «Бы» – ветер, непостоянный, нестабильный, вечно меняющий направление. «Вдул» – огонь, яростный, разрушительный, пожирающий всё на своём пути. «Отдался» – вода, текучая, податливая, но способная смыть любую преграду.

«Вдул» и «Отдался» – две противоположности, вечные соперники, как огонь и вода. Они противостояли друг другу с самого начала времён. «Я бы вдул» мог уничтожить «Я бы отдался», как пламя испаряет влагу. Но и «Я бы отдался» мог победить «Я бы вдул», как вода гасит огонь. Их борьба была вечной, но в ней всегда сохранялся хрупкий баланс. Если кто-то вдувал, кто-то должен был отдаться. И наоборот.

Со временем появились люди. Они стали частью этого баланса, разделившись на два лагеря: «Я бы вдул» и «Я бы отдался». Их так и назвали – ябывдульщики и ябыотдальщики. Они жили в гармонии: ябывдульщики вдували, ябыотдальщики отдавались. Но однажды всё изменилось. Коренные ябывдульщики решили стать ябыотдальщиками. Они перестали вдувать. И мир погрузился в хаос.

Что теперь делать ябыотдальщикам, оставшимся без ябывдульщиков? Одни остались верны себе, другие переметнулись в стан вдульщиков, а третьи стали неопределёнными личностями, потерявшими себя в этом новом мире. Ябывдульщики превращались не только в ябыотдальщиков, но и в ябывдульщиц и ябыотдальщиц. Баланс был нарушен, и началась великая война – огненно-водная. Люди забыли о необходимости друг друга. Ябывдульщики перестали вдувать, уйдя в онлайн-игры, а ябыотдальщики, оставшись без противовеса, начали терять себя.

Перевес ябыотдальщиков стал слишком велик. Этому способствовали три ключевых события:

Речь Черчилля в Фултоне, названная «Вода мира», где он призывал англосаксонские страны бороться с «экспансией тоталитарного ябывдульзма».

Распад Союза Ябывдульных Республик, ставший крупнейшей геополитической катастрофой XX века.

Уход единственного ябывдульщика Кобякова из команды основного вещания программ.

Популяция ябывдульщиков сократилась до критического уровня. В Ябывдульске ходила легенда о человеке, который сможет восстановить баланс и завершить войну. Многие отправлялись на поиски этого избранника, но никто не смог его найти. Со временем война перестала быть военной – она стала информационной. Мир разделился на три части: Ябыотдальскую империю со столицей в Отдалоне (ныне – Тулон), Ябывдульскую федерацию со столицей в Ябывдульске (ныне – Тобольск) и нейтральную зону, где царила анархия. В ней жили те, кто не определился, или изгнанные из обеих стран.

Именно в этой нейтральной зоне, среди хаоса и неопределённости, началась история, которая изменит всё.

Глава 1. Всегда разговаривайте с неизвестными

Лес был тихим, лишь изредка нарушаемым шелестом листьев и криками далёких птиц. Ночь уже опустилась на землю, окутав всё вокруг мягким покрывалом темноты. В центре небольшой поляны, у самого берега озера, стоял лагерь. Небольшой костёр, едва теплящийся, отбрасывал слабые блики на лицо молодого человека, сидевшего рядом. Его звали Егор. Высокий, худощавый, с очками на носу и шрамом на щеке, он выглядел так, будто жизнь уже успела его изрядно потрепать. Одежда его была больше похожа на лохмотья, чем на что-то, что можно было бы назвать одеждой. Он был нефором – изгоем, человеком, который не вписывался ни в один из двух миров, разделивших когда-то единый народ.

Егор сидел, уставившись на бутылку вина, которую нашёл в лесу. Она была старой, пыльной, но он решил, что сегодняшний вечер – подходящий момент, чтобы её открыть. Он уже протянул руку к пробке, как вдруг из темноты появилась фигура. Егор чувствует, что лес вокруг него замер в ожидании. Когда появляется незнакомец, Егор замечает, что ветер стихает, словно природа тоже прислушивается к его словам. "Лес знает, что он не отсюда", – думает Егор. – "Он пришёл из другого мира, и природа это чувствует".

Незнакомец был молодым, лет восемнадцати или девятнадцати. Его светлые волосы идеально лежали, лицо было чистым, без единого изъяна, а скулы выделялись, придавая ему аристократический вид. Он был одет в старомодный костюм, который явно не соответствовал современной моде. Егор замер, уставившись на него.

– Кто ты? – спросил он, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Если честно, я не помню, – ответил незнакомец, его голос звучал спокойно, но с ноткой растерянности.

– А что ты вообще помнишь? – продолжил Егор, всё ещё не решаясь поверить в реальность происходящего.

Незнакомец задумался на мгновение, его глаза блуждали где-то вдалеке, словно он пытался поймать ускользающие воспоминания.

– Помню, что я был во время огненной войны. Люди не захотели быть на своём месте, и из-за этого начали войну с прошлым режимом. Я всё время пытался образумить людей: я помогал сторонникам консерватизма, но таких, как я, было мало, и из-за этого мне тоже помогали люди. Потом помню, что мне пришлось убить человека, так как он угрожал мне. Это заметили другие люди. Они застрелили меня. На этом, насколько я помню, моя жизнь окончилась. Это было быстро… Помню, был как сон. Просыпаюсь я в лесу. Это был сосновый лес. Был туман. Вижу три тропы: первая, как я понял, была из каких-то листьев, вторая была обычной протоптанной тропинкой, а третья – это были камни. Мои ноги не слушались меня, они как будто сами пошли по второй тропинке. Когда я пришёл к концу тропинки, услышал голос: «Добро пожаловать, ты в своей жизни совершил многое, но самое удивительное, что ты первый человек, который достиг баланса между ябывдул и ябыотдался. Скоро твоё время придёт, ты должен будешь помочь человечеству пойти по правильному пути». На этом я больше никогда не слышал этот голос. Я мог ходить только по той тропе, на которой я был. Я видел многих: как исторических лидеров, так и простых граждан. Но они меня либо не замечали, либо не видели вообще. Но я понял, что тропа с мягкими листьями предназначена для ябывдульщиков и ябывдульщиц, как тропа с камнями для ябыотдальщиков и ябыотдальщиц. Я не был в одиночестве: я видел много людей, слышал их голоса, но не мог с ними говорить. Из-за этого я уже начал сходить с ума, когда я уже полностью потерял контроль над собой, я появился здесь. Вот такие пироги. А ты кто? И где я?

Егор молчал несколько секунд, переваривая услышанное. Потом он вздохнул и ответил:

– Я, собачка одного политического блогера Егор. Мы сейчас на нейтральной зоне между Ябыотдальского и Ябывдульского государств.

Незнакомец кивнул, словно это объяснение его вполне устраивало.– Даже не буду спрашивать, как так произошло. Но мне надо хотя бы к одному правительству, чтобы помочь им встать на правильный путь.

– «Правильный» – это какой путь? – спросил Егор, поднимая бровь.

– Хороший вопрос. Пока не знаю, но нам надо… – начал незнакомец, но Егор перебил его:

– Стоп! Ты же, походу, тот самый человек, который должен помирить огонь и воду, ябывдульщиков и ябыотдальщиков. Я помню, что мне про это в детстве говорили. Говорили о том, что придёт беспамятный в середину нашего мира и поможет ему. Он должен будет овладеть всеми четырьмя стихиями: земли, воздуха, огня, воды. Только так он создаст новое общество, где люди перестанут враждовать друг с другом.

Незнакомец усмехнулся:

– Ага, четыре стихии, только я никакой не аватар.

– Не перебивай, – ответил Егор. – Все они означают четыре стихии: «я» – землю, «бы» – воздух, «вдул» – огонь, «отдался» – воду. Ну, вроде это всё, что я знаю. – закончил Егор.

Незнакомец задумался, его лицо выражало лёгкое замешательство.

– Если я даже тот самый человек, то как мне раскрыть эти стихии? Допустим, земля – это я. А кто я? Я даже своего имени не знаю. Пропустим. Про воздух я вообще молчу. Что вообще такое «бы»?! Как мне это понять?

Егор вздохнул и почесал затылок.

– Так, давай успокоимся и подумаем. Если первые две стихии мы не можем раскрыть, то давай хотя бы раскроем последние. Давай начнём с ябыотдался.

– Давай, – согласился незнакомец. – Ты что-то говорил про два государства?

– Да, Ябыотдальская империя – государство, фактически выигравшее в огненно-водной войне. Из-за разности взглядов я покинул эту страну. Но мы можем попробовать туда попасть. Я был знаком с великим Игорем Николаевичем Змиевским – мыслителем, отцом русской физики и просто гением. Мы познакомились с ним на научной конференции. Он тогда доказывал новый закон «Нерабочесть законов физики на лабораторных работах», и я был в шоке от такого. Я смог поспрашивать у него пару вопросов, он заинтересовался мной. Он дал свой номер мне, потом мы пошли к нему… Не хочу больше говорить. В общем, у меня есть связь с ним. Давай позвоним.

– Давай, – согласился незнакомец.

Егор достал из кармана старый, потрёпанный телефон и набрал номер. Через несколько гудков на другом конце провода раздался голос:

– Алло, – начал Егор, – Игорь Николай, добрый день.

– Добрый день, Егорчик, – ответил ласково физик. – Что-то случилось?

– Давайте сразу по делу. Мне нужно как-то выбраться из нейтральной зоны. Можете мне помочь?

– Конечно, но ты знаешь, что будешь должен сделать.

– Да, хорошо, я на всё готов, – с грустью ответил Егор.

– Тогда завтра мы приедем на экскурсию к вам, проведу урок, а вы к нам присоединитесь.

У них продолжался долгий разговор, обсуждая детали плана. После этого Егор попрощался со своим собеседником. Егор и неизвестный примерно поняли свою роль в плане. Они пришли в лагерь нефора, разожгли костёр. Они поели какой-то странной похлёбкой, запили почти тухлой водой, и решили спать, но у Егора не было второй койки, и им пришлось спать вместе на одной кровати.

Ночь. Тишина. Лес. Неизвестный и Егор уже заснули, а тут случился такой инцидент. Егор во сне подумал, что его сокроватник является Игорем Николаевичем, и он начал приставать к нему. Неизвестный проснулся, оттолкнул Егора. После этого он не спал. Он стоял в лесу, думая о себе. Он пытался вспомнить своё имя. Было тихо, спокойно, только слышен был костёр. В один момент неизвестный решил на земле поставить надпись: «Кто я?». Тут его сразу склонило в сон. Он заснул возле костра. Проснувшись, он увидел нефора Егора, который заново разжёг костёр и начал опять делать свою «изысканную» еду. На земле, где была та самая надпись, как будто было написано какое-то слово, но всё, кроме буквы «я», было истоптано Егором. После завтрака они начали готовиться к плану. Они взяли лучшую одежду нефора. Егор оделся в свой праздничный наряд, как положено: юбочка, чулочки – всё это в честь его любимой группы. А его новый друг надел его классическую форму с рубашкой и жилеточкой. Вскоре они увидели экскурсионный автобус. Группа вышла, взяла она с собой раздвижные стулья и парты. Игорь Николаевич попросил водителя присоединиться к их компании. Физик начал свой урок: «Добрый день, садитесь, начало урока», – он показывал студентам разные опыты на природе, пока Егор со своим другом зашли в багажный отсек автобуса. Но пока они шли, «неизвестный» знакомый нефора подобрал листовку с подписью: «Без старого анекдота и без цитаты Жириновского вы никогда не поймёте окружающий мир – Г.И. Макарова». Он забрал эту брошюру, и с Егором сели в автобус.

– В Ябыотдалоне нам нужно как-то друг к другу обращаться, ты не помнишь своего имени, но и я не могу говорить своё настоящее, так что давай придумаем клички, – предложил Егор.

– Так, тут у меня написано про Жириновского , давай похожие фамилии возьмём. Вот ты нефор, значит будешь Нефоронским. А кем я буду?

– Идея! Давай ты будешь в честь страны Яботдальским.

– Почему бы и нет, – согласился Яботдальский.

Так они около часа сидели в багажном отсеке. Скоро Нефоронскому позвонил Игорь Николаевич и сказал, что надо найти большую закрытую клетку для животных и влезть туда вдвоём. Через некоторое время автобус поехал. Он ехал достаточно долго, но всё-таки доехал до аэропорта. Егор вместе с Яботдальским также стали багажом в самолёте до Ябыотдалона. Игорь Николаевич всё просчитал: он положил им еду, воду, одеяла и подушки, а также пакеты для отходов. Добрались они без происшествий. У Змиевского, так как он великий физик, никто не досматривал его вещи. Так, он забрал всё и поехал домой. Оказывается, что у него не просто дом, а целый особняк с видом на Средиземное море. Нефоронский вместе с Яботдальским наконец-то выбрались из своей клетки. Их встретила прислуга Игоря Николаевича, помыла, переодела и накрыла на стол. Егор со своим знакомым за долгое время увидели Змиевского. Егор, находясь в Ябыотдалоне, чувствует, что природа здесь "поддельная". Солнце светит, но не греет, ветер дует, но не приносит свежести. "Здесь всё как будто ненастоящее", – думает он. – "Даже природа подчиняется их правилам". За обедом они практически ни о чём важном не говорили. Здесь первый раз наш герой увидел известного физика. Они выглядел довольно-таки по-домашнему. Потом Егор вместе с физиком куда-то ушли, а Ябыотдальского забрали на личную экскурсию по Ябыотдалону.

Глава 2. Ябыотдался и его последствия.

Ябыотдалон встретил Яботдальского теплым средиземноморским ветром, который играл с его светлыми волосами, словно пытаясь унести их вдаль. В Ябыотдалоне царит ясная, почти идеальная погода. Солнце светит ярко, но его свет кажется неестественным, словно слишком ярким. Город, раскинувшийся на берегу Средиземного моря, казался идеальным сочетанием курортной безмятежности и шумного портового ритма. Улицы были заполнены людьми, которые двигались с какой-то неестественной гармонией, словно каждый из них знал своё место в этом мире. Яботдальский, сидя в автомобиле, наблюдал за этим странным балетом, чувствуя, как его охватывает лёгкое недоумение.

Экскурсовод, старушка с пышными светлыми волосами, то и дело снимала и надевала очки, словно пытаясь найти фокус в этом мире, который казался ей слишком размытым. Её голос, мягкий и убаюкивающий, рассказывал о городе, его истории и его людях.

– Добрый день, – начала она, – сегодня я ваш экскурсовод, Мария Васильевна Королёва. Я расскажу вам о нашем городе, Ябыотдалоне.

Она говорила о том, что город был основан финикийцами ещё в V веке, а теперь стал столицей Ябыотдальской империи. Её слова лились плавно, как вода, но Яботдальский едва слушал. Его внимание привлекли люди на улицах. Они казались слишком… добрыми. Слишком отзывчивыми. Он видел, как один человек, не задумываясь, дал деньги незнакомцу, а другой, бросивший мусор мимо урны, тут же исправился под мягким, но настойчивым взглядом полицейского. Всё это выглядело странно, почти неестественно.

– А кто у вас император? – вдруг спросил Яботдальский, прерывая монолог Марии Васильевны.

– А в каком смысле "у вас"? – удивилась она, но тут же спохватилась. – Ах, точно, вы же из нейтральной зоны. Сколько вы там были? Наверное, больше трёх месяцев. Вы, наверное, помните, что раньше у нас правил император Владислав XI. Он помогал молодым ябыотдальщикам, строил тренажёрные залы. Но, увы, он умер от большого веса штанги. Теперь у нас новый император – Адольфик II, но он ещё несовершеннолетний, и регентом стало военное правительство.

Яботдальский кивнул, но его мысли были далеко. Он смотрел на город, на его людей, и чувствовал, как что-то внутри него сопротивляется этой идеальной картине. Всё было слишком… правильно. Слишком гармонично. И это его настораживало.

– А что вы изучали на нейтральной зоне? – спросила Мария Васильевна, словно пытаясь вернуть его внимание.

– Мы изучали историю огненной войны, – ответил Яботдальский, – и размышляли о том, что было бы, если бы она не началась. Если бы ябывдульщики и ябыотдальщики жили в мире.

Мария Васильевна нахмурилась, её лицо на мгновение стало серьёзным.

– Я вам не советую говорить об этом, – сказала она. – Вы что, давно не были в батрагоне?

– Никогда не был, – признался Яботдальский. – А что это такое?

– Батрагоны – это священные здания, посвящённые богам ябыотдальского и ябывдульского народа. Это единственное, что нас объединяет с нашими врагами. Наши предки молились богу созидания Яв. В древнем предании говорится о том, как у Ява появились трое детей – двое мальчиков и одна девочка. Мальчиков звали Мезо и Акси, а девочку – Лит. Хотя каждый из них имел свой взгляд на жизнь, они жили в гармонии: Мезо стремился всегда быть первым во всём, тогда как его антипод Акси предпочитал оставаться в тени, наслаждаясь возможностью служить другим. Лит же постоянно находилась меж ними, поддерживая Акси и сдерживая порывы Мезо, чтобы те не стали слишком крайними в своих проявлениях.Иногда братья доходили до такой степени противоречий, что лишь сам Яв мог утихомирить их пыл. Однако наступил день, когда старость или злой рок, а может быть, заговор самих братьев, оборвал жизнь Ява. Тогда Мезо и Акси решили совместно управлять земным миром. Поначалу им удавалось справляться с этой задачей даже успешнее, чем их отец. Но однажды Акси подумал, что если бы больше людей стало «отдальщиками», мир стал бы лучше. Однако произошло совсем иное: равновесие было нарушено, и два бога разделили мир на две половины. Начались бесконечные войны: первая огненная, вторая огненная, водно-огненная и многие другие, ставшие частью великого конфликта двух систем. Братья воздвигли свои троны над новыми столицами, а Лит тщетно пыталась примирить их, но её усилия оказались напрасными, и начались войны в нашем мире.

Яботдальский слушал, чувствуя, как история оживает в её словах. Он начал понимать, что за этим городом, за этой гармонией, скрывается что-то большее. Что-то, что он пока не мог понять.– Батрагон – это место, где можно узнать, кто ты: ябывдульщик или ябыотдальщик, – продолжала Мария Васильевна. – Хотите зайти?

Яботдальский кивнул, и они направились к огромному зданию, которое возвышалось над площадью. Вблизи оно казалось ещё более величественным. Рядом с ним проходила благотворительная акция, и каждый, кто проходил мимо, жертвовал деньги. Яботдальский, следуя примеру Марии Васильевны, тоже опустил несколько монет в ящик.

Внутри батрагона их встретил длинный коридор, стены которого были украшены мозаиками, изображающими историю богов. Яботдальский шёл вдоль них, разглядывая сцены из жизни Мезо, Акси и Лит. Но ближе к концу коридора он заметил две мозаики, о которых Мария Васильевна не упоминала.

– А что это? – спросил он, указывая на первую мозаику.

– Это легенда о том, как Лит возродит человека из мёртвых, – ответила Мария Васильевна. – А вторая говорит о воссоединении двух народов благодаря этому человеку. Но никто не знает, когда это случится.

Они подошли к алтарю, где люди сдавали кровь, чтобы узнать, к какому богу они принадлежат. Мария Васильевна предложила Яботдальскому пройти тест. Он согласился, чувствуя, как любопытство берёт верх.

Когда его кровь была взята, он ждал результата, наблюдая за экраном. Но вместо ожидаемого "Мезо" или "Акси" на экране появилось слово: "Лит".

Мария Васильевна замерла, её глаза расширились от удивления.

Яботдальский смотрел на экран, чувствуя, как его охватывает странное чувство – смесь страха и надежды. Он не знал, что это значит, но понимал, что его жизнь уже никогда не будет прежней.

Глава 3. Почему?

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в оранжевые и пурпурные тона. В уютном кабинете Игоря Николаевича Змиевского, известного гениального физика, разгорелся спор. Его голос звучал уверенно и настойчиво.

– Егор, ты не можешь уклоняться от свадьбы! Это важный шаг, и я настаиваю на нём. Ты знаешь, сколько я сделал для тебя, чтобы помочь перебраться через границу между нейтральной зоной и Ябыотдальской империей.

Егор, сидя на краю стула, скрестил руки на груди и нахмурился.

– Но, Игорь Николаевич, ты не понимаешь. Я не готов к этому. Свадьба – это не просто формальность, это целая жизнь, а я не уверен, что хочу связывать свою судьбу с Аней.

Игорь Николаевич вздохнул, его лицо выражало смесь разочарования и понимания. Он знал, что Егор был человеком, который предпочитал действовать обдуманно, но в этот раз настойчивость была необходима.

– Ты не можешь игнорировать опасность, которая грозит нам с приходом к власти Андрея Ивановича. Свадьба – это не только союз двоих, это возможность создать крепкое семейное основание в бурное время.

Егор задумался. Мысли о будущем, о возможных переменах в стране, о том, что может произойти, если не предпринять шаги сейчас, начали одолевать его.

– Ладно, я согласен. Давай поговорим с Аней. Но это не значит, что я готов к свадьбе прямо сейчас.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в комнату влетела Светлана Петровна Феськова, известная своим фанатичным восхищением к Игорю Николаевичу.

– Игорь Николаевич! Я так рада вас видеть! Вы просто гений! Ваши последние исследования о квантовых флуктуациях – это нечто невероятное!

Игорь Николаевич недовольно поднял бровь, а Егор, почувствовав, что разговор заходит в тупик, быстро вмешался.

– Светлана Петровна, прошу вас, это не время и не место для обсуждения научных открытий. Пожалуйста, покиньте кабинет.

Светлана Петровна, явно расстроенная, но всё же сдержанная, медленно вышла, бросив на Игоря Николаевича последний восхищенный взгляд.

После того как дверь закрылась, Егор и Игорь Николаевич обменялись взглядами, полными облегчения и понимания. Они решили, что пора двигаться дальше.

– Поехали к Ане, – сказал Игорь Николаевич, вставая с места. – Нам нужно обсудить нашу свадьбу и её будущее.

Егор кивнул, и они вышли из особняка, готовые к новому этапу своей жизни, полному надежд и тревог.

Игорь Николаевич медленно вел машину по извивающимся улочкам Ябыотдальской империи. Солнце уже начинало опускаться за горизонт, окрашивая небо в огненно-красные и золотистые оттенки. В этот момент Егор, сидя на пассажирском сиденье, почувствовал, как его охватывает странное чувство. С одной стороны, он был благодарен Игорю Николаевичу за помощь с переходом границы, но с другой – ему нравилась нейтральная зона, где он мог быть самим собой, не привязываясь к обязательствам.

Когда они подъехали к дому Ани, небо затянулось тяжёлыми тучами, но дождь не начинается. Воздух становится тяжёлым, временами слышны раскаты грома, но они далёкие и глухие. Егор вышел из машины и остановился на мгновение, чтобы насладиться погодой. В его душе бушевали противоречивые эмоции. Он понимал, что свадьба с Аней – это не просто союз двух любящих сердец, а решение, от которого не будет возврата. В Ябыотдальской империи разводы запрещены, и если он станет мужем Ани, она будет его последней женщиной.

«Надеяться на лучшее», – пронеслось в его голове, словно отголосок давней, почти забытой молитвы. Он медленно перевел взгляд с бескрайнего неба, усеянного облаками, на горизонт. Некогда ослепительно белые, они сейчас, словно в замедленной съёмке, теряли свою первоначальную насыщенность, становясь все более бледными и размытыми, словно отражение его собственных, невысказанных тревог. Он старался гнать прочь эти мрачные мысли, сосредоточившись на позитивном. "Надеяться на лучшее", – твердил он себе снова и снова, пытаясь ухватиться за эту спасительную соломинку надежды. Он так горячо желал, чтобы их совместная жизнь, подобно ярким облакам на рассвете, сияла счастьем, была наполнена радостью и любовью. Он представлял себе их будущий дом, уютный и наполненный смехом, видел их общие успехи и достижения, их общих детей, растущих в атмосфере благополучия и взаимопонимания.

Но… в самой глубине его души, в укромном уголке сознания, словно непрошенные гости, поселились сомнения, терзая его и не давая покоя. Они подобно маленьким, но острым иглам, пронзали его сердце, вызывая неуверенность и тревогу. Он задавал себе вопросы, на которые не находил легких ответов. Сможет ли он оправдать ожидания Ани? Станет ли он тем мужчиной, о котором она мечтала, тем человеком, на которого она сможет положиться в любой ситуации? Достаточно ли он хорош для неё, не разочарует ли он её своим несовершенством? Он чувствовал, как на него давит груз ответственности, как тяжесть неизбежных обязанностей всё сильнее сковывает его движения и мысли. Этот брак, долгожданный и желанный, вместе с радостью и надеждой, приносил ему и беспокойство, и тревогу. Сможет ли он нести этот груз? Сможет ли стать надежной опорой для своей будущей жены? Сможет ли оправдать свои собственные, огромные ожидания?"