Встречи

Дым сгорающих надежд найти человечность заставлял постоянно слезиться его глаза. Блуждание по забытым дорогам в одиночестве обострили его слух. И это стало его проклятием. Даже находясь в дремучем лесу, он слышал боль человечества.

***

Чёрная точка медленно растет, трансформируясь в познаваемый объект окружающего мира. И вот перед нами проезжает отряд великих воинов. Это отряд самого императора.

Путь их “горек” и поэтому долгий. Их кони неторопливо и величественно вышагивают. Их латы покрыты пылью многодневного похода.

Встречные, завидев их, спешат загодя отойти в сторону – на самую обочину дороги. Они знают их силу, и слышали про неудержимую волю, обращающую в бегство целые армии, разрушающую любые стены и подчиняющую себе целые народы. Но незнакомые с милосердием люди страшились этой мощи, загадочным образом порожденной в каждом из воинов, и поэтому спешно отходили в сторону опустив головы, и только некоторые из них осмеливались посмотреть им в глаза – мельком, как будто случайно.

Только некоторые из них потом рассказывали, что видели в их глазах.

Уже потом, когда правда тех дней начала обретать смысл, который окончательно стер аутентичность рациональности прошлого, Некоторые из последних свидетелей тех событий признавались, что именно тогда их слабость и страх позволили погрузить свет во тьму.

Великая сила может быть только там, где чувства настолько глубоки, что свет разума растворяется в них.

Эти отчаянные смельчаки говорили: “Скорбь. Скорбь несущая жуткую боль, в силах которой было убить разум”.

Вот что читалось в глазах воинов.

Разве такое возможно у того, кто непобедим? И только один, глубокой ночью, когда предгрозовая духота не давала ему успокоения во сне, проговорил: “Чем же заканчивается скорбь у такой великой силы?”

***

Скорбь – это материал, из которого справедливость делает свой меч.

***

Практически невесомая и прозрачная ткань, она немая, глухая и с легкостью забывает все, т.е. абсолютно аморальна, но крайне чувствительная. За свою аморальность она пожизненно обречена существовать в танце.

– Но они безмерно храбры и сильны – они полезны! Они позволили нам быть теми, кем мы сейчас есть.

– Нет повода так бурно реагировать. Сейчас идет речь не об упразднении, а о том, что в ближайшее время в них нет потребности. Мы как никогда близки к тому, что считается невозможным – величайшему мировому миру.

– И ради этого Вы предлагаете все это?

Обреченная на вечный танец, танцует “Диалог в спящем городе”.

– Но разве не о всеобщем мире мечтали мы все? Смерть будет остановлена. Споккойствие и достаток придут в каждый дом.

– Но почему именно такой ценой?

– Зачем нужно бесстрашие, когда есть мир?

– Но почему именно они?

– Разве непобедимые откажутся от побед?

– А разве это хорошо?

– Salus popular supreme lex.

Неторопливые и размеренные движения. Она что-то почувствовала: слабое и затаенное. Поступь танцующей – сбилась. Ощущение присутствия исчезло, и она быстро продолжила свой танец. Но секундное замешательство не прошло бесследно.

***

Маленькие домики, прилепленные друг к другу, так, что их крыши образуют непрерывные полосы схожие улицам вдоль которых стоят эти домики.

В основном этими дорогами пользуются только проходимцы и отчаяные авантюристы. У этих дорог, мощеных кусками железа и хрустящей соломой, множество неприятных входов, выходов, тайных переходов. Начинаясь практически у стен императорского дворца они, как лучи Солнца разлетаются прочь от него.

Этой ночью по одной из таких дорог бежал человек во всем черном. Только страх мог заставить его так торопиться.

Чуть ранее эта темная личность осторожно двигалась по парапету вдоль стены, непосредственно примыкающей к императорским покоям, в надежде поживится тем, что могли случайно забыть у раскрытого окна. Звуки голосов заставили его замереть и вжаться в стену что бы ни быть замеченным, пойманным и казненным. И когда он услышал, то страх обуял его и заставил бежать.

Он бежал, выискивая тусклые отражения звезд, и перепрыгивая с одного отражения на другое. Глухое эхо вибрирующего металла гасло в бесконечном лабиринте перегородок и пустот, лежащих под дорогой из крыш.

Он бежал и думал о том, что сегодня он стал обладателем чего-то смертельно опасного. И что делать с этим он не знал. Он надеялся, что расстояние и время смогут защитить его.

***

Только смысл и воля способны удержать своих чудовищ в клетке.

***

Откуда же взялась столь великая скорбь в глазах, не знавших поражений воинов? В чем слабость великой силы?

Некоторые потом вспоминали, что накануне на площади был пойман один из проходимцев, который только и делал, извиваясь в крепких объятиях стражей, что кричал: “Пусть она съест сама себя!”. Почему они запомнили и вспоминали именно этот момент?

Проходимца поймали на центральной площади рынка, когда он пытался украсть горсть орехов. Ему удалось вырваться, он бросился бежать, но споткнулся и упал. Его, всего в пыли и грязи, вновь схватили. Проходимец изгибался жутким образом, пытаясь вырваться, выкрикивала только одну фразу. Кричал он невероятным голосом брызгая слюной и с пеной у рта. Толпа зевак, только взглянув на него, сразу же отворачивались. Но жуткое ощущение брезгливости от увиденного надолго осталось с ними, не позволяя забыть его, вырванную из контекста его мыслительного ряда им же самим фразу.

В стремлении выстроить свою собственную чёткую и понятную картину мира обыватели, столкнувшись с каким-либо проявлением внешнего мира, сразу же находят ему место в ней. Однако для данной ситуации в силу ее не логичности места не находилось. И тогда благодаря воображению подбиралось сверхестественное объяснение, которое по определению большинства несет в себе некий сакральный смысл и ключ к пониманию будущих событий, но при этом избавляет от усилий признать факт, того что эта картина мира есть факт рабского подчинения разума слабости духа.

И вот слабость и рабство связали слова безумия с иносказательностью оракула и проницательностью жажды абсолютной власти императорских советников, один из которых присутствовал там и который почему-то незамедлительно отдал приказ о казнении пойманного проходимца.

***

С мрачного неба вниз на окаменевшую землю полетели крупные хлопья снега. На главной площади городского рынка как всегда. Яркое многоцветие даров природы, с невероятными усилиями отнятое у нее, щедро рассыпано по периметру, образующему замкнутое кольцо. Пустые глаза, блуждающий взгляд. Толчки, тычки – слишком много людей. Никто никого не видит. Цвет, форма и однородность вот святая троица этого места. Все хотят прикоснуться к тому, что человек силой взял у природы. Поток движется, образуя водоворот. Некоторым удается вырваться из кольца, и эти счастливчики торопливо растекаются по улицам города и исчезают бесследно в его лабиринте. Но водоворот не ослабевает. Другие, ни откуда возникшие на улицах города, упорно стремятся попасть в этот поток людских тел. Они практически топчутся на месте, ожидая бреши и готовые мгновенно влиться.

Часы на главной башне отмерили час и гулким звоном возвестили об этом.

Водоворот замер. Взгляд прояснился и каждый увидел того, кто оказался рядом с ним. Любопытство покрутило головой и вновь сосредоточилось на центре водоворота.

***

Сила – это сердце закона. Вот идея порядка.

И сейчас великие воины ехали воплощать первый закон всеобщего мира.

***

– Указ императора.

Тишина воцарилась на площади.

– Император постановляет начало эпохи всеобщего мира!

Шорох, как шорох листвы, когда лес встречается с ветром, пронесся над головами и растворился в грязно-сером. Все встали поудобнее, что бы не пропустить самое важное.

– Всеобщий мир на все времена!

Яркие краски всеобщего мира пятнами падали на холст мрачного утра.

– Армия Императора упраздняется. Отныне её не существует. За верность и отвагу всем воинам даруется жизнь и свобода. Отныне их дети принадлежат императору и становятся слугами всеобщего мира. Тех, кто ослушается приказа императора и не доставит своих детей в назначенное время и место, ждет смерть!

Молчание. Так все узнали, куда и с какой целью направлялись великие воины.

– Второй указ Императора! Преступник, пойманный на главной площади за воровство и сеяние смуты, приговорен к смерти. Свое имя он назвать отказался. Приговор будет приведён в исполнение немедленно.

Людское скопление затрепетало.

***

Скорбь слепа и как дитя неразумна. Она просто ищет выход и не задумывается, какие при этом открывает двери и куда заходит.

Путь великих воинов подходил к концу. Пошли дожди и смыли пыль дорог. Так они и подъехали, светящиеся матовым блеском, к воротам "мёртвого замка".

О "мёртвом замке" можно услышать много разных историй. Порой они настолько различны, что даже противоречат друг другу… Но императорская летопись, некоторые главы которой, чудом уделили после нашествия варваров с юга и не сгорели в огне гибнущего всеобщего мира, позволяют пролить хоть какой-то свет истинности.

***

Листы крайне в удручающем состоянии. Края тронуты огнём, нумерация страниц отсутствует, часть их пропала.

На 14 год после своего Восхождения Император издаёт Указ "О Великом походе". Согласно "Великому походу", каждый, кто выше Императорского меча в момент, когда разящая молния касается земли, считается воином "Вечной" армии "Великого похода".

– Что значит: "Разящая молния касается земли?"

Скрип пера прекратился.

– Мой дед, рассказывал мне, что у Первого Императора был меч, который обладал магической силой. В день, когда император стал Императором, была страшная битва. Его армия терпела поражение.

Пламя свечи затрепетало, и темные контуры пришли в движение на нежно голубом фоне мозаичной стены.

***

Уши заложило от непрерывного звона, из-за чего кажется, что все звуки такие далекие. Их много, но они однообразны: отборная брань убивающих, стоны умирающих, нечеловеческие возгласы тех, чья судьба ещё не определена. В тумане багрового цвета страстное желание убивать, продиктованное потребностью жить, становится воплощением судьбы. Совсем рядом удивлённый взгляд крестьянина из соседнего дома быстро стекленеет. Шаг в сторону, под ногой что-то мягкое и она начинает проваливаться. Все тело следует за ней. Там где только что была голова, рассекая багровый туман, описывает дугу кусок железа. Металлические шар с шипами сжимает левую часть лица. Исчез лоб, глаз, обнажились зубы на болтающейся нижней челюсти. Правый глаз все ближе и ближе. Он замер в паре сантиметров и проявились все оттенки коричневого. Вокруг капли алого, металлический привкус во рту. Кусок металла в форме часовой стрелки, не замкнув дугу, входит в землю.

***

Поднявшись и пошатываясь, Император вытаскивает торчащий из Земли клинок.

Пошел дождь и мощный раскат грома, начинающейся грозы, прокатился над залитым кровью полем.

Император поднял над головой меч и молния коснулась острия меча.

Через мгновение вражеская армия была повержена. Они просто упали.

***

Тени замерли.

– Какая-то невероятная история.

– А ещё дед говорил: "Чем больше невероятного, тем более это закономерно. Просто мы не туда смотрим."

– Хорошо, продолжим: "Армия "Великого похода" двинулась на восток. Многих рекрутов "Великий" Император освобождал от "Великого похода" и они селились на плодородных степях восточной стороны, в обмен на их клятву "Вечной верности".

– Все очень просто. "Великий Император" самолично брал свой меч и делал надрез под левым глазом клянущихся. И каждый воин "Великой" армии "Великого Императора" при виде такого шрама на лице должен был получить все – воду, еду, кров по первому своему требованию.

***

Небольшой кусочек сухой земли, которая не издаёт чавкающий звук и не пузырится зловонной жижей.

Капли влаги обозначили паутину дорог на светящихся матовым светом доспехах Великих воинов. Они преодолели "Великие топи" за три дня, так быстро эти болота никто не проходил.

Чем тяжелее ноша, тем быстрее хочется от неё избавиться.

Высокие стены и массивные ворота покрыты мхом.

Отряд остановился. Лоснящиеся бока, стремление вперед, сдерживаемое уздой. Взгляд в небо, которое держится на изуродованных временем четырёх добродетелях "Великой" империи: imperium, iuris, autem, spiritus.

Огромные полуразрушенные колонны четырёх человек возвышались над воротами мёртвого замка.

Наконец, пронзительно скрипя, ворота открылись.

***

Скрип пера возобновился.

После того, как враги на восточных землях были разбиты и Великая армия достигла непроходимых лесов, окружавших "Великие топи", Великий Император решает установить символ силы и воли его Великой Империи, коим должен явиться непреступный замок, построенный на месте непроходимого леса и Великих топей.

Далее разобрать невозможно.

***

Тот, кто стал обладателем того, обладателем чего он не должен быть, продолжал бежать. Остались позади последние дома, впереди едва уловимые контуры пустынной дороги.

Он бежал пока воздух не превратился в кипящее масло, и его не стало так мало, что сердце начало биться о груде со страшной силой. Стало совсем темно, перед глазами появились звезды, число которых стремительно росло. Все исчезло.

***

Осторожность сродни закрытому сосуду. Но это не значит, что его не разобьют при переноске. Так или иначе, содержимое выльется.

Императорский советник еще раз обошёл помещение и проверил насколько плотно закрыты все двери и окна.

Быстро стало душно. Всем присутствующим захотелось побыстрее закончить этот неприятный разговор.

– Кто-то знает о наших планах.

– И что, теперь их не изменить.

– Наш план был – чтобы все думали, что это решение Императора.

– Тогда надо уничтожить истину.

– Кто-то может что-то сказать?

Очень тихо.

– Так и решим.

Все спешно покинули помещение. Яства, наваленные на столе, остались не тронутыми.

***

– Великая армия двинулась в обратный путь. По дороге Великий Император призывал каждого, кто дал клятву вернуть долг. Великий Император ещё не успел вернуться в столицу, а весть о начале Великого строительства уже достигла города.

Тысячи, бывших крестьянами, приступили к осушению "Великой топи". Это была страшная битва. Прежде чем была высушена "Великая топь" погибла треть отмеченных.

– Дома сих пор дети рассказывают закрывшись в тёмном чулане, историю о гигантском кладбище, которое было видно уже за два дня пути, а чтобы его проехать надо было три дня пути.

И вот в самом центре того, что некогда было "Великой топью" началось величайшее строительство величайшего замка в истории. В основании огромного квадрата было установлено по четыре каменной глыбы. Их высота была такой, что приходилось высоко задирать голову, что бы увидеть их край. Для изготовления таких стен, пришлось сравнять горы юга. Именно туда затем отправился со своей "Великой армией" Великий Император.

– Здесь опять отсутствует несколько страниц. Что за варварство! Поджечь "Великую библиотеку"!

***

Звуки жизни все громче и громче. Чётко различимо пение птиц, стрекот и жужжание насекомых.

Веки задрожали, и яркий свет ответил все закоулки сознания.

Человек, лежащий в траве, шевельнул рукой. Сразу жуткой боли прокатился по телу. Веки прикрылись, капельки пота, мгновенно покрыли испариной лоб.

– Чем сильнее боль, тем короче цепь, удерживающая свободу.

Слабый стон бессилия вырвался на свободу и быстро пропал.

Но Вселенная ещё не породила такого, чтобы оно прошло незаметно мимо своего создателя.

Уже готовые полностью раствориться волны достигли внешнего уха женщины сидящей в телеге, которая скрипя колёсами, двигалась по дороге.

Крепко сбитая и основательно устроенная, она давно усвоила, что от любопытства скорее вред, чем польза. И определенно, то, что она услышала или решила, что услышала, мог изобразить только человек. Но ещё в детстве, благодаря паре хороших розг, женщина усвоила, что помощь другим требует осторожности и осмотрительности.

– Только человек в высшей мере может оценить помощь, которую он сам оказал, но чужую он воспринимает как нечто само собой разумеющиеся, и даже пытается паразитировать на этом.

Перед её глазами морщинистый образ деда, который любил так говаривать во время порки.

Женщина моргнула и образ исчез.

– Это глупость.

Но телега уже остановилась.

Беззаботно чирикают птицы, и до самого горизонта дорога пуста, что впереди, что позади.

Вновь какой-то шорох, или показалось.

Пара междометий была сопровождена скрипом досок и медленными начисто лишенными грациозности действиями.

Девушка сошла с дороги и двинулась в направлении куста где, как ей показалось находился источник, посеявший в ней разлад и сомнения.

***

Ворота открылись, но отряд "Великих воинов" исчез в сизой дымке тумана "Великих топей". На их месте стояла группа детей.

Длинная сизая борода беспорядочно торчащий волосы, крайне тощий и жутко морщинистый, среди которых с большим трудом можно было рассмотреть шрам под левым глазом, посмотрел на стену такого же тощего и кривого леса и произнес: "Теперь они не служат закону. Настало время переписывать законы".

Развернулся и начал медленно испаряться, покачивая головой и несколько раз разведя руками, в огромном сизом пространстве приёма ворот.

***

Помощник заменил почти догоревшую свечу и зажег новую. Она рок полетел в плетеную корзину, оставляя за собой тонкую полоску дыма.

– Я готов.

Величественен и громаден, все, как и задумывал Великий Император, был этот замок, и враги отступили перед таким величием. Но пришло время испытаний.

Великое стоит на огромной горе из маленьких дел. И чем их больше, тем сильнее её роль в истории.

Пришла великая буря. Она родилась где-то в дальних землях, где только песок. Проделав столь длинный путь, она не утратила своей силы. И длилась буря семь дней и ночей. Когда же человек смог открыть глаза, его взору предстал океан песка. Только четыре статуи главных ворот остались не тронутыми и продолжали беспрестрастно взирать на мир.

А спустя ночь, с неба полилась вода.

***

Она смотрела на спину лежащего и раздумывала.

– Смотри здесь пятна крови! Ему срочно нужна помощь!

– Нет, в таких делах спешить не стоит. Он жив. Потерпит ещё немного.

– Ты поможешь – тебе помогут!

– Оставь… Весь вопрос, в каком объёме и что за помощь ему необходима?

Указательный палец неторопливо поковырялся в густых волосах в области макушки.

– Что?! Разве ты не видишь, что у него сломана нога и из головы течёт кровь!

– Да… Вижу. Ладно, перевернуть его все равно придётся.

Девушка, как можно аккуратнее перевернула незнакомца на спину.

***

Вода лилась до тех пор, пока Луна не стала круглой. И, когда выглянуло Солнце, взору всех предстала вновь воскресшая "Великая топь" и лес, из проросших надгробий, сделанных из дерева этого леса.

Лес спрятал замок. Те из немногих, кто укрылся в замке и не умер от голода, и не утонул в болоте в поисках выхода, отказались покидать замок и навечно поселились в нем.

Такова история "Мёртвого замка".

Осталось добавить, что не нашлось ни кого, кто бы побывал в "Мёртвом замке". А те, кто изредка выходят из него не говорят ни чего, и незамедлительно возвращаются обратно.

– Да… Крайне сложно поверить в такую правду…

***

Те, кто раньше были Великими воинами не смешиваясь образовали правильный круг. Каждый посмотрел в глаза каждому. Не опуская взгляда, движение рукой на себя. Дивергенция окружности и кони понесли всадников навстречу тому, что было заперто на самом дне, а теперь освободившись поднималось наверх.

***

Дорога приближалась к тому месту, где она делает крутой поворот, целью которого является обойти "Великие топи".

Несмотря на утренний холод, весёлый мотив песни, услышанный ею на одной из улиц города, непрерывно крутился у нее в голове. Крутились колеса телеги, их мелодия и беспечный настрой девушки убаюкали незнакомца.

Даже совершенные ею накануне преступления против правил, воспринимались теперь как неизбежные исключения не сулящие ни чего плохого. Почему же не петь?

Серое облачко, отделилось от границы леса "Великих топей". Оно приближалось. Вертикальная линия между бровями. Аккуратное движение рук на себя и повозка остановилась.

Незнакомец приподнял голову и посмотрел в сторону леса. Не прошло и минуты, стало понятно – это всадники.

– Что они делают? – странные не её взгляд действия со стороны всадников, которые остановились и образовали круг, требовали немедленного объяснения, которого в её багаже не было.

Круг распался, и всадники во весь опор понеслись прочь друг от друга.

Промелькнула мысль: "Вот чем заканчивается нарушение запретов". Все внутри нее сжалось, когда огромных размеров конь пронесся рядом с ее повозкой.

– Они отправились искать себя, – устало проговорил незнакомец и прикрыл глаза.

***

– Нельзя так халатно относиться, как ты нынче отнесся.

– Все умрут, а твой брат и ещё мужиков 500 останутся в резервации. И пойдут они по миру искать выживших.

– Не смешно.

– И после трех дней безутешного горя пойдут они искать.

– Не смешно. Опять мудурствуешь лукаво.

– И не ведавшие откроют, утратившие обрящут. Ибо жизнь убить невозможно. Она есть четвертая сущность этого мира. Так что они будут искать?

– Да ну тебя!

– А почему ты не хочешь сказать. Ведь ответ тебе известен.

– Хватит проповедовать. Перейди на человеческий язык. Жизнь.

– Churches une femme.

***

Передо мною стоял выбор: поле перейти или воды напиться. Я выбрал первое, но потребность движения оказалась сильнее желания утолить жажду. Огромное пространство залито желто-зеленым. Полная сочувствия голубая бездна и маленький диск безжалостного Солнца. И теперь я связующее звено большого и малого.

Я поворачиваю голову и смотрю откуда пришел. Теперь мой взгляд снова направлен туда, куда я иду – степь.

Здесь и сейчас я осознаю, что движение вперед – это парадокс. Безжалостность Солнца на вершине, в основании – дикий мир в своём безотчетном и всеоправдывающем стремлении выжить.

Каждый шаг здесь – это новая страница. Трава причудливым образом раздвигается под давлением моего тела, как новая страница. А там, где мгновение назад были мои ноги, смыкается, закрывая ранее прочитанное.

О чем она?

Страница за страницей, и на каждой из них безразличие огня, заставляющее меня сожалеть о том, что я не остался.

Вернуться?

Нет, здесь нельзя войти и вернуться тем же. Пока читаю эту книгу, сохраняю свою сущность.

– Зачем тебе это? – шумит трава, – Ведь когда-то ты бежал оттуда. Ты был на огромном черном коне. Твой друг не смог дойти до конца и остался здесь навсегда. А теперь ты совершаешь очередное безумие – один бросаешь вызов Вечной книге.

Я молчу и упрямо перелистываю страницы.

– Так и будет записано: "Слабость пытающаяся найти свое спасение в бегстве!"

– Нет, будет записано так: "Человек дважды рожденный здесь, ибо только так он смог изменить мир".

Страница за страницей: "Горячий ветер, холодное небо и жёсткая трава".

Я начинаю познавать, к чему приводит жажда движения. Сделал шаг – будь готов сделать следующий.

Жажда не уменьшится, но и не станет больше. Надо бояться постоянства. Неизменность порождает обреченность.

Уже много дней я перечитываю одно и то же, а нет даже намека на море или горы. Степь всегда заканчивается горами или морем.

Полдень. Очень сухо и горячо. Степь не оставила ни капли.

Изможденный путник падает на колени, затем назвничь. Но трава не даёт тени.

– Ставим точку? – шуршит трава.

– Да, надо идти – пауза – Нет, здесь я оставлю только эту сумку.

Снова зашелестели прочитанные страницы.

– Знаешь, когда-то давно я был Великим воином.

– Быть и есть – это разные слова. В этой книге нет ни настоящего, ни будущего, только прошлое.

– В прошлом, я часто приходил к мысли о том, что именно сейчас мое будущее закончится, и через какие-то мгновения я уйду в прошлое, из которого нет выхода. Но проходили мгновения, и я снова видел свет. Вот и сейчас ты говоришь мне о не доступности будущего.

– Можешь сколько угодно надеяться, но Солнце сожгет тебя, трава скроет твои следы, а ветер развеет остатки.