Расследования & Путешествия

3

Они потрапезничали в маленькой харчевне при гостинице. Потом встал вопрос: куда им пойти погулять.

– Кстати, а куда шел ты? – спросила Эльза. – Когда я упала в твои объятия?

– Решил пройтись по еврейскому кварталу. Поглядеть на Староновую синагогу, может быть. А потом выйти к Влтаве.

– Отличный маршрут.

Очень скоро они стояли у Староновой синагоги на Парижской улице. Средневековая крыша с зубцами выглядела очень внушительно. Здесь толкалось сразу несколько экскурсионных групп. Одни заходили, другие выходили. И все время звучали одни и те же слова: «Голем, равви Лев Бецалель, бунт глиняного человека». Впрочем, именно ради этого персонажа сюда таскали доверчивых туристов и запугивали их колоритными страшилками.

– Ты в легенду о Големе веришь? – неожиданно спросила Эльза.

Крымов пожал плечами:

– Отчасти да. Люблю ужастики.

– А веришь, что на чердаке этой синагоги лежит мертвый Голем, у которого когда-то вытащили изо рта записку с Тетраграмматоном? Он умер, но кто его знает, до какого срока…

– Интересная история, правда?

– А вот я в эти глупости не верю, – сказала Эльза. – Легенду о Големе средневековые иудеи придумали, чтобы к ним никто не приставал, и я их хорошо понимаю. Чердак давно обыскали и ничего там не нашли, кроме хлама, его из уважения похоронили на местном еврейском кладбище. Что до воскрешения мертвой плоти – старая как мир история.

Крымов улыбнулся: именно об этом он совсем недавно говорил новому знакомцу – Давиду Коэну.

– Чего улыбаешься? – спросила девушка.

– Да так.

– Чего – так?

– Ты очень рассудительная. Для такой романтической внешности.

– А-а, ясно.

– Давай заглянем на еврейское кладбище, – предложил он. – Коль ты о нем заговорила. Музей под открытым небом. Двести тысяч захоронений в десять слоев и двенадцать тысяч надгробий. Хочу посмотреть на могилу легендарного равви Льва Бецалеля.

– Создателя Голема?

– Именно так.

– Пошли. А потом к Влтаве.

– Ага.

Кладбище расположилось в самом центре еврейского квартала Праги так, словно живые охраняли память о своих мертвецах, а мертвецы стояли на страже закона, прописанного на памятниках, и будущего своих потомков. Вид кладбища был непривычен неподготовленному глазу. Причудливыми осколками прошлых веков тесно торчали из земли плоские надгробия из камня и гранита, покосившиеся, обколотые с углов, с треугольными навершиями, испещренные вязью текстов из Писания. Пройти между ними представлялось занятием сложным, если вообще исполнимым.

– А как мы найдем его могилу? – спросила Эльза. – Этого Льва бен Бецалеля?

– Понятия не имею, – пожал плечами Андрей. – Сейчас бы путеводитель по еврейскому кладбищу…

– Я помогу вам, – услышали они позади сипловатый старческий голос. – И буду вашим путеводителем, молодые люди.

Они одновременно обернулись. За их спинами стоял маленький седой старичок-иудей в черной одежде, с длинной белой бородой, в черной широкополой шляпе, с клюкой в руках.

– Вам повезло: я иду как раз на его могилу, – добавил он. – На могилу Махараля.

Крымов и Эльза переглянулись – стоило воспользоваться таким предложением.

– Как нам вас называть? – спросил Андрей.

– Равви, – ответил как ни в чем не бывало старичок в черной шляпе.

– О’кей, – кивнул он. – Скромно и со вкусом.

И они не спеша двинулись мимо косых, изгрызенных временем памятников. Неудивительно, что ночью, да еще при свете луны они походили на вставших из могил мертвецов или призраков.

Пока они шли, их провожатый что-то бубнил себе под нос – рассказывал о надгробиях и важных иудеях, упокоившихся под ними. Или просто он вспоминал о них, говоря с самим собой?

Скоро Андрей и Эльза увидели роскошного льва на помпезном надгробие – зверь отгородился от мира щитом, будто оберегая своего хозяина от бед в ином мире.

– Тут похоронен Гендель Бассеви, финансист императора Рудольфа, – сказал их провожатый и прошел по узкой тропинке немного вперед. – А вот и могила, которую вы ищете. Иегуда Лев бен Бецалель, Махараль из Праги, что означало: «величайший из учителей Праги». Он упокоился в 1609 году и был похоронен тут. Его друг и ученик Гендель Бассеви, – старый иудей ткнул клюкой назад, на могилу со львом, – просил похоронить себя рядом с учителем, и воля придворного финансиста была исполнена.

Роскошный гранитный памятник с подобием трех колонн внизу и барельефом льва в круге внушал уважение. Именно такой обелиск и должен был увековечить память о великом учителе. На длинном карнизе под изображением льва покоились небольшие камни. Они лежали и во всех каменных завитках, изображавших цветы, и выемках, куда только можно было втиснуть камушек.

– А что это за камни? – спросил Крымов. – Нет, позвольте, я догадаюсь. Их оставили те, кто пришел почтить память Иегуды бен Бецалеля?

– И кто пришел загадать самое сокровенное желание, что еще важнее, – кивнул старый иудей. – Вот и я сейчас положу сюда камушек, как это делаю каждый год.

Он достал из кармана небольшой чистый камень, дотянулся и положил его на карниз.

– А вот этот камень зеленый, – заметила Эльза. – В завитке. Очень знакомый минерал…

Она хотела взять его, но старый иудей опередил ее:

– Не троньте его, милая пани! Не стоит.

– Почему? – Эльза так и не успела дотянуться до камня.

– Камни с могилы бен Бецалеля вообще трогать не рекомендуется, – заметил их провожатый. – Они принадлежат только хозяину и тем, кто их оставил. Особенно этот нефрит.

– Точно, нефрит, – кивнула Эльза. – А я смотрю: знакомый цвет и текстура.

– Этот камень появляется на этом карнизе раз в тридцать три года, – сказал старый иудей.

– Один и тот же? – удивился Крымов. – Вот этот самый осколок?

– Нет, конечно, но они от одного объекта.

– Как это? – спросила девушка.

– Есть легенда, что это осколки нефритовой вазы, когда-то подаренной бен Бецалелю его богатым учеником – Генделем Бассеви, а тот купил ее у самого императора Рудольфа. По преданию, эту вазу четыреста лет назад разбил в гневе слуга Бецалеля – созданный им из глины и крови Голем, который неожиданно взбунтовался.

Крымов и Эльза переглянулись.

– Раз в тридцать три года? – переспросил детектив.

– Именно так, – кивнул их провожатый.

– Но раз в тридцать три года смелые раввины Праги, как мне рассказали, пытаются воскресить Голема, не так ли?

– Вы и это знаете? – спросил старик.

– Люблю историю, особенно легенды и мифы, – кивнул Крымов.

– Похвально. Все так. Он появляется именно в этот срок, как бы говоря, что кто-то обязательно попытается создать из глины, крови и заклинаний подобие человека. Верного слугу. Беспощадного мстителя. Грозу мира.

Крымов даже присвистнул:

– Круто. И что же, четыреста лет подряд кто-то делает это подношение? Кладет на карниз камень, осколок вазы, как бы говоря: берегитесь, я снова здесь?

– Именно так, молодой человек, именно так. И если осколок нефрита здесь, то не сегодня-завтра вы услышите громы и молнии над Прагой. Тридцать три года истекают именно сегодня – с этой ночи идет отсчет нового срока.

– А как происходит это превращение? – спросила у старичка Эльза. – Из глины в живую плоть?

– Я могу только рассказать, милая пани, как это делал Лев Махараль. Вы слышали о четырех стихиях?

Эльза взглянула на Крымова, а потом кивнула старику:

– Конечно: огонь, воздух, вода и земля.

– Правильно, милая пани, – улыбнулся старый иудей. – Сам Бецалель символизировал собой воздух, его первый ученик и зять Ицхак – огонь, второй ученик Иаков – воду. Они собрали глину на берегу Влтавы, пустили себе кровь, смешали глину с кровью и водой и слепили человека. Он лежал перед ними на столе – мертвый и ожидающий жизни. Он и был четвертой стихией. Это волнующая история! – Потряс кривым пальцем старик. – Но еще нужны были тайные заклинания, и Махараль знал их. На лбу глиняного человека он написал слово «эмет» – «истина», а в рот ему вложил «шем» с именем Бога, которое никто не мог произнести, даже если бы очень захотел. Первым глиняного человека обошел семь раз против часовой стрелки Ицхак, произнося свои заклинания. Как я уже сказал, Ицхак символизировал огонь. И когда он закончил, Голем загорелся и накалился докрасна, как глина в печи при большой температуре. Затем против часовой стрелки пылающего Голема обошел Иаков, олицетворявший воду, и Голем остыл. Но не только! Глина обратилась в человеческое тело, по которому шли вены, и по ним текла кровь. А еще у Голема выросли волосы и ногти. Потом нового человека стал обходить сам Иегуда бен Бецалель, олицетворявший эфир и Божий дух, произнося свои молитвы. И тогда все трое мужчин уловили стук сердца новорожденного существа, увидели, как дрогнула грудная клетка Голема, наполняясь воздухом, услышали первый вздох ожившего человека. Чудо было сотворено! Голем открыл глаза, увидел своих творцов, и его взгляд был красноречивее всех слов. «Ты – Голем, – сказал ему бен Бецалель, – сотворенный мною, чтобы служить иудейскому народу». Что Голем и делал, отпугивая от гетто его врагов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.