Чемодан. Вокзал. Сквозняк

Посетить московские Сандуны[1] и проснуться в Ленинграде[2]? Всем известный сюжет полюбившегося фильма, возможно, даже написанный с чьей-то личной истории, однако для меня слишком банально, скучно и неинтересно. Вот, так сказать, «под шумок» пересечь две государственные границы. Посетить небезызвестное на весь мир кабаре, встретить рассвет, попивая кофе, одним полусонным глазом наблюдая за Эйфелевой башней[3], еще раз пересечь две границы, вернуться на рабочее место, и все это менее чем за двадцать четыре часа? Вот! Это про меня. Однако, думаю, надо начать с начала…

Златоглавая

Вернувшись из Японии[4], моя неугомонная пятая точка через некий промежуток времени нашла мне новые приключения в виде нового контракта. На этот раз абсолютно в другой стороне от близлежащей Азии, а точнее, в Европу, если еще точнее, то в страну банков, часов и шоколада, в общем, любовь всех олигархов мира – Швейцарию. Собственно, почему бы и нет? Собрав очередной сундук с костюмами, косметикой, туфлями и кучей всего прилагающегося, за разрешающими документами я двинула в златоглавую. Первопрестольная, как и всех «нетуристов», встретила довольно отстраненно и холодно. Как будто по прилету на доске прибытия появилась надпись «Рейс SU-6283 ПОНАЕХАЛИ!»

Сдав все необходимые бумаги в посольство и услышав достаточно четкий ответ от консула: «Активируйте режим “Ожидание” на два месяца», я подумала, что нужно искать дополнительный источник дохода.

Задача была не столь легкой, как показалось бы на первый взгляд, но, как говорится, «кто ищет, тот всегда найдет».

Да, не сразу, да, пару раз руки опускались вообще «в пол», хотелось на все плюнуть, сложить из карты Москвы оригами[5] в виде самолетика, развернуться и улететь домой. Но – о чудо! – спустя две недели нашлось то, что устраивало во всех отношениях.

В первую очередь, это было место с жесткими рамками поведения для работников и мерами безопасности, сравнимыми с внутренним уставом Аббатства Адмонт[6] XIII века. В какой-то момент некоторые правила казались мне слегка абсурдными, однако поработав там несколько недель, оказалось, что не такие уж они и абсурдные. Клуб сотрудничал с автоклубом Porsche, аквапарком, студией по производству компьютерных игр, журналом для «взрослых мальчиков», также имел свой сайт с функцией online-трансляции, что для тех лет было вообще что-то из области «мы колонизировали Юпитер!». Соответственно, участие во всех мероприятиях и репетициях было обязательно, от фотосессий для сайта и журналов (в компании звезд тех лет, а также в одиночку) до съемок в клипах, презентациях автосалонов, яхт-клубов и выставок новых технологий на ВДНХ. Участие в конкурсах шоу-балетов (которых, надо отметить, в то время проходило несметное количество) вообще было как само собой разумеющееся. В общем, работы было невпроворот, но очень интересной.

В очередной такой день наших девушек пригласили на оформление официального открытия аквапарка с громким названием. Для тех, кто не знает, есть две стадии открытия любого нового заведения: это техническое открытие, когда без шума и какой-либо пыли, без больших рекламных кампаний открывается дверь заведения для своих, чтоб было на ком проверить оборудование, системы обслуживания, комфорт для посетителей и так далее, далее, далее, грубо говоря, на сухую. И есть официальное открытие, с предварительной шумной рекламой, приглашенным телевидением, блестками, красными дорожками и «золотой» пылью. Вот как раз на таком мероприятии наши девушки должны были блистать лучезарными улыбками в шикарных костюмах, встречая гостей на входе.

Честно, я очень хотела поучаствовать в этой грандиозной презентации, однако на этот день для моей персоны стоял план съемки на компьютерный квест. Конечно, в какой-то момент появилось сожаление, что не получится принять участие в столь ярком шоу, НО! Спустя пару часов от начала презентации на съемочную площадку пришло сообщение, которое заставило ощутить ледяные, колючие шерстинки ужаса вдоль позвоночника не только меня, но и полнаселения нашей страны.

В конструкции аквапарка произошло какое-то смещение, и огромный стеклянный купол рухнул на находившихся в тот момент в парке людей. Несметное количество ярких пластиковых обломков горок, куски искусственных пальм, дети и взрослые в цветных купальных костюмах, стекло, бетон – все перемешалось, как в ведьмином котле. Было множество пострадавших и даже погибших, нашим девушкам тоже досталось. В очередной раз убедившись в правоте выражения «все что ни делается, все к лучшему», отработав съемку, несмотря на всю моральную тяжесть, собрав эмоции, я поехала на работу. К слову, тот год для Москвы вообще оказался богат на трагические события. Буквально через несколько дней прогремел взрыв на футбольном стадионе в Тушино. Однако не будем о грустном…

Клуб

Работа, правда, была интересна, не только по содержанию, но и визуально выглядела очень привлекательно. С улицы гостей встречала статуя девушки, выполненная под бронзу. По гримеркам среди персонала заведения ходила легенда, что статую поставили одной из работниц, которую, к огромному сожалению, забрал из этой жизни недуг под названием «рак».

От «бронзового» изваяния до больших дубовых дверей вела красная дорожка, выглядело все потрясающе и помпезно. У резного входа нес вахту охранник, всем своим видом напоминающий большой платяной шкаф из красного дерева, одетый в невероятно идущий ему классический костюм. Для полного комплекта к костюму прилагалось высеченное из гранита безэмоциональное лицо Хоа Хакананайа[7]. Казалось, если вдруг у входной двери приземлится Брюс Уиллис верхом на астероиде, с сигарой в зубах, перфоратором производства Российского Механического Завода на кожаном ремне через плечо и обутый в тапки-зайчики, «Шкаф», не двинув ни одним лицевым мускулом, выдаст только одну фразу: «В спецодежде не положено».

И закроет дверь.

Самое интересное же находилось внутри. Два уровня, ковка, дерево, бархат и кожа – выглядели великолепно, а бесчисленное количество зеркал, цветного света и музыки делало помещение безразмерным, как будто ты угодил в нереалистичное пространство без времени. Ко всему этому, по залу бегали официанты в шикарных шелковых блузах, бармены жонглировали горящими бутылками, бокалами и какими-то барными принадлежностями, а замыкали всю феерию мы – шоу-балет.

Сверкая стразами на костюмах, перьями в прическах, высоченными шпильками и приклеенными к лицу ослепительными улыбками, мы обеспечивали программу в режиме нон-стоп до закрытия заведения. К концу смены, как правило, отстегивались ноги, руки, и улыбки отшкрябывались с лица малярным мастерком.

Однако самым страшным «демоном» для любого участника шоу-балета являлась далеко не усталость к окончанию рабочего дня или то, что ты забудешь на сцене, в какую сторону тебе идти. Олицетворением ужаса была АДминистратор балета! Кукольного вида дама без возраста с лицом голливудской актрисы, всегда одета как с подиума, с головой, увенчанной идеальной прической, с фигурой и макияжем, за что нужно сказать отдельное спасибо нашим гримерам и парикмахерам (да, да, эти люди тоже состояли в штате). Так вот, это олицетворение грации, красоты, безупречности стояло при выходе на сцену и контролировало всех артистов на наличие маникюра, педикюра, укладки, макияжа и нужного цвета белья! Она практически флюорографическим зрением оглядывала каждого артиста. Иногда казалось, что Циклоп вселенной Marvel как минимум ее ближайший родственник. Не дай бог ей что-то не нравилось или ее взгляд цеплялся за отколотый кусочек педикюра! Как минимум тебе грозил штраф в размере годового бюджета маленькой африканской страны, как максимум взгляд переключался в режим «уничтожение лазером», и ты за долю секунды превращался в кучку пепла, прямо на ступенях, ведущих к выходу на сцену. При таком контроле было нереально выглядеть плохо или хотя бы как-то не так.

Говорят, привычки вырабатываются в течение двадцати одного дня и в такой же период забываются. Не-а! Весь вопрос в том, каким образом они вырабатываются! Не знаю, как остальным девушкам, могу сказать за себя, при таком контроле – на всю жизнь. Позже, работая в одном небезызвестном кабаре (там, кстати, контроль был намного слабее), я часто с чувством глубокой благодарности вспоминала даму-Циклопа. Ее силуэт всплывал, как в тумане, каждый раз при любой попытке выйти из гримерки, причем неважно куда, на сцену или на перекур.

Сборы

Спустя несколько недель всевозможных фото-видеосъемок, выигранных конкурсов, рекламных презентаций и общего бешеного ритма златоглавой, раздался долгожданный звонок. Официальный голос в трубке приглашал получить одобренную визу. И если кто-то подумал: «вот, тут можно расслабиться…» Не-а! Скорость увеличилась до уровня «горящая пятка».

За очень короткий срок нужно было закрыть все новообразовавшиеся дела, собрать багаж и прибыть в страну до вступления в силу первой рабочей даты, прописанной контрактом. На всё про всё улыбчивый консул в идеально выглаженном костюме выдал мне семьдесят два часа. Выходя из здания консульства, в какой-то момент показалось, что сейчас из динамика на воротах раздастся фраза (с интонацией ведьмы, колдующей над кипящим котлом) из известного всем фильма: «Беги, Форрест! Беги!»

И я, собственно, побежала. В течение трех суток скорость была такой, что Усейн Болт[8] чувствовал себя на моем фоне маленьким, пухленьким и абсолютно неповоротливым карапузом. Хотя в дальнейшем я абсолютно не пожалела об этом адском забеге. Уже в самолете мне вдруг пришло осознание того, насколько интересным оказался именно этот вытянутый мной лотерейный билет. Весь контракт был выстроен так, что каждый месяц приходилось менять место дислокации, это давало невообразимую возможность посмотреть практически всю Швейцарию. С такими легкими мыслями, погружаясь будто в пуховое одеяло, я покинула первопрестольную и свою Родину.

Тоннель

Спустя четыре часа полета, в своих мыслях, с чудесным сервисом, заботливым персоналом и интеллигентнейшим соседом по креслу, наш самолет совершил посадку в аэропорту Цюриха. Дальше был километр бюрократии под аккомпанемент любимой песни абсолютно всех аэропортов, которые имели место в моей истории перемещения по миру, под названием «Это не ваш паспорт». После очередного обряда жертвоприношения косметики прямо на алтаре паспортного контроля и одобрительного кивка от работника таможни я наконец-то встретилась со своим агентом.

До первой точки, обозначенной контрактом, предстояла не ближняя, порядка трех часов на авто, дорога. Сглаживала столь долгое путешествие прекрасная картинка за окном, состоящая из будто подстриженных газонокосилкой лугов, попадающихся на пути маленьких, словно сошедших с исторических гравюр городков и неописуемой красоты как бы присыпанных сверху сахарной пудрой горных массивов. Все это дополняли наировнейшие дороги, проходящие через горные туннели[9] автобана[10], выполняющие роль своеобразного портала между настоящим и нереально красиво нарисованным миром.

В одном из попавшихся по пути городков мы сделали остановку. Каково же было мое удивление увидеть на фасаде небольшого, уютного жилого дома фреску[11] на тему сказки про Красную Шапочку! Ко всему прочему общую картину дополнял маленький двор с декоративным огородом, на котором уже почти созрели на первый взгляд игрушечные тыквы и совсем молодые, однако уже имеющие на ветвях бордовые, словно нарисованные глянцем ягоды вишни. А охраняла всю эту идиллию семья гипсовых гномов. Причем глава гипсового семейства, подхватив садовую тачку, собирался покинуть огородик прямо через забор.

Тут нужно пояснить, что законодательством Швейцарии запрещается огораживать личное жилье перегородками выше двадцати пяти, тридцати сантиметров в высоту, поэтому все частные дворики отделены от тротуаров невысокими заборчиками и больше походят на игрушечные, чем на привычные нам засаженные огороды с заборами под три метра. Швейцарцы очень любят выставлять из гипсовых фигурок целые истории на своих прилегающих к дому участках. Это могут быть как хозяйственные работы гномов, так и побег маленького милого крольчонка в джинсовом комбинезоне и рубашке из-под опеки мамы-крольчихи, одетой в соломенную шляпку, чудно сочетающуюся с летним платьем расцветки «утренний луг, засеянный неимоверного оттенка синего колокольчиками».

Напротив, кукольно-фресочного чуда находилась еще одна не менее привлекательная штука под названием «церковь». Понимаю, что у читателя назревает адекватный вопрос: «Ну, церковь и церковь. Что такого?»

В этой церкви было необычно… всё. У самого входа стоял небольшой фонтан в виде широкого вазона, увенчанного филигранно выполненной из бронзы в стиле итальянских архитекторов фигурой Мадонны с младенцем на руках. По периметру всей чаши были расположены двенадцать бронзовых краников, из которых, по преданию, для исполнения желания нужно было сделать по глотку. Сама церковь выглядела потрясающе, белое здание по форме напоминало уменьшенную копию Notre-Dame de Paris[12]. Внутреннее убранство поражало обилием резного дерева и цветных витражей на окнах. На почетном месте, прямо по центру дальней стены, постамент, отделанный черным мрамором, где в позолоченных облаках парила фигура все той же Мадонны с младенцем. Однако на этот раз она была из дерева и почему-то черного цвета, словно очень, очень обгоревшая. Уже позже от агента я узнала, что это была та самая schwarze Madonna[13]. Прослушав краткий экскурс в легенду о том, почему Мадонна черная и что в преддверии плохих событий она начинает источать кровавые слезы (бррр, прям ужастик, а не легенда), а также историю образования Аббатства на данной местности, где, оказывается, я уже час как брожу, мы все же двинулись дальше. Надо отдать должное моему агенту, рассказчик он был замечательный. В итоге ближе к вечеру мы добрались до места назначения.

Бруннен

Дом, в котором мне предстояло провести ближайший месяц, был уникален. Нет, не архитектурой (хотя и в этом вопросе есть на чем заострить внимание) он выделялся, не месторасположением, а своим устройством, бытием, даже я бы назвала дыханием или сердцебиением дома. Это была типичная постройка для описания в любой сказке. Трехэтажное здание с красной черепичной крышей и деревянными рейками по идеально оштукатуренному фасаду, на первом этаже которого располагался небольшой семейный ресторан с резными столами и стульями. Забегая немного вперед, по будням там можно было чудесно перекусить, а на выходные милый зал превращался в немецкий Bräuhaus[14] с вкуснейшими домашними колбасками, рулькой и томленой капустой, распеванием хозяевами, а также абсолютно всеми гостями тирольских йодлей[15]. Все действо происходило в национальных костюмах (это было незабываемое, атмосферное зрелище). Сам дом обосновался у подножия горы, на которую не без помощи рук человеческих вела симпатичная канатная дорога с выкрашенными в приятный бирюзовый цвет кабинками с большими панорамными окнами. Гора отвечала спуском чистейшего горного потока (порой в лучах солнца казалось, что он хрустальный), переходящего в выложенную по берегу плоскими камнями реку, пересекающую как змея весь городок и впадающую в немаленькое озеро Люцерн[16].

Однако вернемся в дом. Мне выделили великолепную комнату с непередаваемо-прекрасным видом на будто выстриженные садовыми ножницами поля, где паслись «картинные» Буренки на фоне все тех же живописных гор. Иногда при взгляде в окно казалось, что являешься участником картин Карла Мюллера[17]. В общем и целом, первое впечатление от моего нового места работы, точнее пока только от места расположения, складывалось неописуемо-сказочное.

На следующий день было запланировано посещение самого кабаре, что очень волновало. В воображении прорисовывались картины, равные фантазиям Boris Vallejo[18]. К небольшому моему разочарованию, все оказалось намного прозаичней, чем я себе нарисовала в своем воображении. Но все же нашелся один элемент, несущий непосредственную изюминку во всю работу и то место, где предстояло ее выполнять. Как ни странно, это был сам шеф заведения.

Это уникальный человек. Картинный итальянец от первой до последней пары ДНК, преклонных лет, с художественной сединой на висках и огромным шилом в небезызвестном месте, живущий много лет на территории Швейцарии. При всем этом являющийся законным супругом роскошной дамы из России.

Как можно догадаться, еженедельные собрания проходили на четырех языках, и это было не последовательное использование, а замысловато-витиеватый микс из немецкого, итальянского, русского языков, приправленный любимым всеми итальянцами наречием жестов. Говорят, «связать у истинного итальянца руки равносильно тому, что отрезать ему язык».

Работы предстояло, как всегда, несметное количество – постановка нового шоу, снятие мерок, пошив мастерами костюмов, ко всему прочему добавилось еще проектирование и заказ в мастерскую требуемых декораций. Естественно, само шоу вечером никто не отменял. Первый образовавшийся выходной хотелось провести в позе тюленя, лежа на кровати и никуда не двигаясь. Однако мои коллеги посчитали манеру отдыха в стиле «большой жирный кот» неуместным занятием для столь живописных мест. Мое слабое «мяу» не дало каких-либо результатов. Стащив слабо сопротивлявшуюся тушку за ногу с уютной, мягкой, располагающей к безделью плоскости, погрузив бедное животное в неизвестно откуда взявшийся кабриолет Alfa Romeo[19] цвета перезревшей клубники, меня куда-то повезли.

Немного поплутав по живописным улочкам Бруннена, наша машина выехала на набережную и, свернув на горную трассу, понеслась по серпантину вверх, оставляя позади, в низине, рассыпанный, словно крупный жемчуг по траве, маленький городок. Трасса была неописуемо красива и в какой-то степени привлекательно-опасна. С одной стороны нависла живописная скала, на которой, как горные турецкие козлы (непонятно как), расположились пышно цветущие деревья и густо усеянные цветами кустарники. С противоположной же стороны имелся обрыв в кристально чистое озеро, окруженное все теми же скалами, да отделяющее от обрыва дорожное ограждение. За счет того, что преграда меж обрывом и трассой была не столь высока, складывалось впечатление, что авто как минимум двумя колесами парит над озером, а на крутых поворотах вот-вот сорвется вниз. Зрелище, захватывающее дух.

Спустя минут сорок парения меж скалами моему взору открылся такой вид, что впору было, как средневековой барышне, терять сознание[20]. В гуще деревьев и кустов раскинулся самый настоящий замок, словно сошедший с иллюстрации учебника по истории. Одну часть замка окружал педантично ухоженный сад, вторая же половина стояла, утопая каменными ногами в воде.

Я не зря упомянула Средние века – как это ни удивительно, а замок оказался жилым. И чтоб эту средневековую красоту поддерживать в надлежащем виде, хозяева на определенных условиях сдавали крыло, стоящее на воде, под ресторан. Попасть в него было не так-то просто, очередь на посещение расписана на несколько недель вперед. Однако наш чудесный шеф оказался столь уважаемым гостем в этом месте, что хватило всего лишь одного его телефонного звонка и – voilà[21] – девочки с довольными лицами ужинают в замке.

Особенность ресторана состояла в том, что (как я уже упоминала выше) хозяева сдавали эту часть замка при определенном условии, а точнее, в зале не делали никакого новомодного ресторанного ремонта, все оставалось, как изначально было задумано архитектором со времен постройки. По углам зала стояли доспехи рыцарей с мечами и щитами, на которых был выкован семейный герб. Под потолком на кованых цепях висели колеса от телеги в виде светильников. Единственное, что отличало зал от средневекового, – электрический свет. Нужно отдать должное арендаторам, цоколи и лампы, встроенные в колеса, имели форму тающих свечей. Вся мебель была выполнена из массива дерева. Подавали в этом чудо-ресторане только одно блюдо – курицу-гриль, выдержанную в специях, белом вине и оливковом масле. Дополняла всю картину небольшая плетеная корзинка из лозы вместо сервировочного блюда, на дне которой лежала холщовая салфетка. Также к блюду прилагалась винная карта с нескончаемым списком вин и славящегося на весь мир сыра.