Она Моя "Катастрофа"

Глава 1

Ну где же эта маршрутка? — мысленно возмущалась я, обхватив себя руками и растирая замёрзшие предплечья. — Я уже промерзла до самых костей, а тут ещё этот противный моросящий дождик хлещет прямо в лицо! Ну всё, тушь точно останется под глазами, прям красотка.

Лето, говорите? Синоптики, видимо, решили сыграть со мной злую шутку: утром — тёплые лучи солнца и всеобщее летнее настроение, а сейчас — толпа людей в тёплых кофтах и с зонтами, и я одна, словно сбежавшая с пляжной вечеринки, — в короткой юбке и топике.

«По логике вещей, — размышляла я, — мы все должны сейчас дружно трястись от холода. Когда вы успели так оперативно переодеться? Почему я оказалась единственной жертвой внезапного погодного переворота?»

Погрузившись в эти философские размышления, я чуть не пропустила долгожданную маршрутку.

Та, разумеется, приехала битком, и у меня сразу пробежала мысль: «Быть мне сегодня тряпкой по стеклу!» Ну конечно, мужчины вперед, неужели они пропустят маленькую худенькую девушку, которая вот-вот превратится в сосульку. Пропустив всех представителей сильного пола вперед, очередь погрузки в транспорт дошла и до меня. Но видно, судьба мне замерзнуть на остановке, так как двери маршрутки захлопнулись перед моим лицом. Водитель просто меня не заметил среди этих амбалов. Вот тебе плюсы быть мелкой и худой. Тебя не замечают...

- Эээ... Меня-то забыли... - всё, что я успела крикнуть вслед уезжающего транспорта.

Выдохнув, я без слов убрала салфеткой эту птичью «неожиданность» с плеча.Минут через пять дождь внезапно прекратился, и робкие лучики солнца наконец одарили меня своим теплом. «Вот оно, счастье!» — подумала я… Но судьба, видимо, решила проверить мою стрессоустойчивость на прочность: пролетавший мимо голубь с точностью снайпера «пометил» именно меня.

Во взгляде неподалеку стоявшей женщины, которая наблюдала всю происходящую картину со мной, читалось бегущей строкой: «Миленькая, да как ты вообще дожила до своего возраста с таким-то везением...»

Следующая маршрутка была не так забита, но сидячих мест не было, и я прошла к задней двери салона. Там было свободно, стоял лишь молодой человек лет тридцати: высокий, спортивного телосложения, с тёмно-русыми волосами и приятными чертами лица — волевой подбородок, прямой нос. А ещё от него потрясающе пахло парфюмом… Ммм…

Он с лёгкой ухмылкой рассматривал меня с ног до головы.

Но почему, как только встретишь симпатичного парня, то сама выглядишь как «швабра», от этой мысли меня прям перекосило. Быстро повернувшись к нему спиной, одной рукой взявшись за поручень, а другой обхватив себя за талию, я тихонько дрожала, поскольку ещё не могла никак согреться.

Стоило мне только отвернуться, как тут же этот наглый парень оказался у меня за спиной и, так по-свойски обнимая за талию, я аж оторопела, заявил:

- Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, синяя?

- Что??? - не мигая уставилась ему в лицо.

Его серо-голубые глаза и густые чёрные ресницы буквально загипнотизировали меня. «Да у него ресницы лучше, чем у большинства девушек!» — пронеслось в голове.

— Не смешно! — фыркнула я, с трудом отводя взгляд.

Он только рассмеялся, снял свою олимпийку и накинул мне на плечи. Я впала в полный ступор, а он, улыбаясь, подмигнув, вышел на остановке.

Очнулась я уже после того, как двери маршрутки закрылись.

- А как же твоя кофта? - пролепетала я у заднего окна, жестами указывая на нее, но он лишь помахал мне рукой, продолжая улыбаться.

«Боже, — подумала я, глядя ему вслед, — похоже, я влюбилась в эту улыбку…»

*****

Глава 2

Войдя в квартиру, я с блаженным стоном сбросила туфли на высоченном каблуке — будто десять килограммов с ног сняли. Холодный пол под босыми ступнями — вот оно, настоящее счастье! От удовольствия даже глаза прикрыла: тяжесть в ногах будто стекала вниз, в паркет, а тело расслаблялось, как у кошки после долгого сна.

Целый день на шпильках — это вам не по облакам гулять. Присев на табуретку у двери, вытянула ноги и чуть не замурлыкала: ну просто рай после пытки красотой!

Мысли сами собой унесли меня в тот момент, когда незнакомый парень накинул на меня свою кофту. В памяти всплыли черты его лица и эти серо‑голубые глаза — такие глубокие, что, кажется, заглянешь — и утонешь без остатка. От воспоминаний улыбка сама растянулась до ушей. Я зарылась носом в ткань кофты и вдохнула аромат его парфюма — ммм, вот это букет!

— Лебедева, что с тобой?.. Ну и видок… — прервала мои грёзы подруга Дашка, поморщившись. — Чумазая, но счастливая, — добавила она, смерив меня взглядом с головы до ног. — А это что на тебе? — ткнула пальцем в олимпийку. — Размерчиком не ошиблась?

— Это не моя, — призналась я.

— Да я уже вижу, что не твоя. У какого бедолаги ты её отжала? — с любопытством прищурилась Дашка.

— Ой, Дашка, ты не поверишь… — мечтательно протянула я и снова расплылась в улыбке.

— Туфли свои раскидала по всей прихожей, а люди должны ходить и спотыкаться об них, — бурчала Дарья, собирая мою обувь. — Ну вот зачем тебе такой каблук? — кивнула на двенадцатисантиметровую шпильку.

— Ничего ты не понимаешь! Да и как тебе понять — бегаешь всю жизнь в своих балетках. А красота, знаешь ли, требует жертв!

— Меня мама сразу красивой родила, — съязвила Дашка и с грохотом поставила туфли на полку.

— Петрова, ну ты и злюка…

Мы с Дашей — подруги детства, из одного села. Небольшого такого, где все про всех всё знают. Когда‑то Даша с мамой переехали к нам — и сразу стали загадкой для местных. Слухи ходили разные: то ли от отца‑дебошира сбежали, то ли от кредиторов прячутся… В общем, все шептались на каждом углу.

Ребята Дашку не приняли, сторонились. Да и я, честно говоря, не горела желанием дружить — пока один случай всё не изменил.

Дело было зимой. По глупости послушала мальчишек и лизнула трубу качели. И приклеилась. Намертво! Мальчишки, перепугавшись, сбежали, увидев кровь, просочившуюся алой струйкой в попытке оторвать язык от трубы, оставив меня одну на морозе. Но долго мучиться не пришлось: Даша, заметив всё из окна, выскочила ко мне на помощь — без шапки, в расстёгнутой куртке, в каких‑то громоздких сапогах на босу ногу, со стаканом тёплой воды и ватой в руках. Вот так мы и сдружились. С тех пор я её так и зову — «спасительница моя».

После школы мы вместе отправились в город за высшим образованием. Даша после учёбы сразу работу нашла, а я всё ещё в поисках.

Подойдя к зеркалу, я ужаснулась: тушь растеклась, волосы торчат, как после урагана, брови поплыли — в общем, вид такой, будто меня поезд переехал и обратно собрал.

— И я в таком виде предстала перед ним?! — в отчаянии рухнула я «звездочкой» на диван. — Это конец!

— Да ладно тебе убиваться. Успокойся. Номерами‑то хоть обменялись? — спросила Дашка.

— Нет…

— Ну тогда забей, всё равно больше не встретитесь.

— Не встретимся, — тихо повторила я, уставившись в точку на потолке. И вдруг стало так грустно, будто потеряла что‑то очень родное…

Месяц спустя

— Алина, просыпайся… Уже шесть! В первый же день на работу опоздаешь! И будильник свой выключи, орёт на всю квартиру! — надрывалась Дашка громче самого будильника и ещё подушкой огрела, чтобы уж наверняка.

«Блин, я вообще спала или просто полежала?» — думала я, нехотя вылезая из кровати.

Протерев глаза, взглянула на часы.

— Даша, блин, ты что меня не разбудила раньше? Время — полседьмого, я так опоздаю!

— Лебедева, наглость — твоё второе имя, я полчаса возле тебя прыгаю. Хотя у меня выходной, — возмутилась Дарья.

Вскочив, я быстро умылась, натянула джинсы и топ, зачесала волосы в «конский хвост», нанесла еле заметный макияж — времени совсем не оставалось. С вечера планировала войти в «новую жизнь» в платье и на каблуках, лёгкой походкой… Но вышло, как обычно: джинсы, хвост и кофе на бегу.

После долгих месяцев поисков я всё же устроилась в самую крупную компанию города — «Клиник Вест». Они продают и перепродают медицинское оборудование, доставляют его из‑за рубежа. После собеседования мне предложили должность помощницы директора по продажам. Высшее образование? Есть. Должность мечты? Не совсем. Скорее, «принеси‑подай, иди нафиг, не мешай». Но выбирать не приходилось.

Подходя к бизнес‑центру, я замешкалась.

— Никогда не думала, что буду здесь работать, — пробормотала вслух, заворожённо глядя на высотное здание. Оно стояло на главной улице, привлекая внимание зеркальным фасадом. Солнечные лучи отражались так ярко, что слепили глаза. Архитекторы явно постарались: снаружи здание казалось компактнее, а внутри — просторнее. Тут и офисы, и торговые центры, и даже кинотеатр.

Засмотревшись, я совсем забыла о времени. До начала рабочего дня оставалось десять минут — пора ускоряться! Ещё нужно зайти в отдел кадров, подписать договор, а потом уже — в офис.

— Стойте, подождите меня, не уезжайте! — кричала я парню, который входил в лифт. Я почти добежала, но он проигнорировал мои вопли.

— Придурок! — вырвалось у меня на эмоциях. И, не найдя ничего умнее, я швырнула в двери лифта тапкой.

Кто же знал, что в этот момент двери откроются — и моя тапка угодит бедолаге прямо в лоб!

— Ой, простите, извините! — я чуть ли не кланялась, прискакав на одной ноге в лифт.

— Это Вы мне крикнули? — спросил парень, потирая ушиб и держа мою тапку в руке.

— Нет, что Вы, это не Вам… Можно мне обратно мою обувь? — скромно попросила я.

— Да это не обувь, это орудие убийства, — рассмеялся он и протянул мне балетку.

Кстати, балетки были не мои, а Дашкины. Накануне я сломала каблук, а другой обуви не нашлось. Так что парню ещё повезло — не двенадцатисантиметровая шпилька прилетела!

И тут он убрал ладонь от лба — и я замерла. Эти серо‑голубые глаза! Тот самый парень, только теперь он выглядел совсем иначе. Тёмно‑синий костюм сидел идеально, подчёркивая широкие плечи и стройную фигуру. Пиджак из дорогой ткани, брюки с идеальной посадкой, туфли из натуральной кожи… Коротко подстриженные волосы, гладко выбритое лицо, аромат дорогого парфюма — весь вид кричал: «Я успешный!» А я на его фоне — серая мышка, да ещё и с тапкой в руке.

— Вам какой этаж? — спросил он.

Я снова залипла на нём, как будто в первый раз увидела.

— Четвёртый, — отвернувшись, буркнула я.

Пока обувалась, лифт довёз нас до нужного этажа. Ещё раз извинившись, я выскользнула наружу. Никогда ещё моя самооценка не падала так низко — она не просто скатилась вниз, а провалилась в чёрную дыру.

В отделе кадров мне всучили кипу бумаг. Времени вчитываться не было — я подписала всё не глядя и помчалась на тринадцатый этаж. В приёмной директора меня встретила «силиконовая» секретарша.

— Опаздываете, начальство уже здесь, а вы только явились, — пискляво заявила она. Казалось, её губы вот‑вот лопнут от напряжения. Я даже представила эту картину — и чуть не хихикнула. Впрочем, «силиконовой» была не только её улыбка, но и весь облик.

— Раньше нужно приходить, слышишь меня? — продолжала она.

— Слышу! — резко ответила я.

— Пошли за мной, провожу тебя и представлю Андрею Сергеевичу.

Она встала, поправила платье — и декольте стало ещё глубже. Грудь четвёртого размера чуть ли не вываливалась наружу. Я со своей «двоечкой» почувствовала себя совсем незаметной.

— Андрей Сергеевич, можно? — постучавшись, она приоткрыла дверь.

— Входите, — раздался мужской голос, и я напряглась.

— Но ещё больше я напряглась, когда увидела, что директор — это он. Тот самый, в кого я сегодня запустила тапкой, а до этого в чью улыбку окончательно и бесповоротно влюбилась. «Но как он, весь такой солидный, оказался в маршрутке?» — вертелось у меня в голове, будто заевшая пластинка.

— Андрей Сергеевич, хочу Вам представить Вашу новую помощницу, — начала секретарша с придыханием, — Алина Лебедева…

— Спасибо, Аллочка, можешь идти, — не дослушав, отрезал он.

Секретарша, словно дрессированная собачка, вильнула бёдрами и выплыла за дверь, оставив нас наедине.

Я стояла, чувствуя, как краснеют уши, шея и, кажется, даже кончики пальцев на ногах. В голове метались мысли: «Только не упади в обморок. Только не заикайся. Только не скажи что‑нибудь вроде „А помните, как я в вас тапкой кинула?“».

— Здрасти… — выдавила я из себя, чувствуя, что это самое умное, что могла произнести в данный момент.

Андрей Сергеевич слегка приподнял бровь — видимо, впечатлился моей красноречивостью. Его губы дрогнули в намёке на улыбку, будто он уже знал какую‑то шутку, которой я пока не поняла.

— Здравствуйте, Алина, — произнёс он ровным, спокойным голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. — Рад, что вы присоединились к нам.

«Ага, особенно после утреннего знакомства с моей балеткой», — мысленно добавила я, стараясь не смотреть на его лоб в поисках синяка.

— Я… э‑э‑э… тоже очень рада, — наконец выдавила из себя. — И, кстати, ещё раз прошу прощения за… ну, за то, что случилось в лифте. Это была чистая случайность!

Он помолчал секунду, а потом неожиданно рассмеялся — негромко, но так заразительно, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Признаться, такого приветствия я ещё не получал, — сказал он, откинувшись на спинку кресла. — Но должен отметить: это определённо сделало моё утро интереснее.

Моё лицо, кажется, стало цвета спелого помидора.

— Надеюсь, это не станет традицией, — добавил он с лёгкой иронией. — Хотя, если вам так удобнее общаться с начальством…

— Нет‑нет, обещаю, больше никаких метательных снарядов! — поспешно заверила я. — Только документы, отчёты и кофе, если попросите.

— Кофе — это хорошо, — кивнул он. — А теперь давайте поговорим о ваших обязанностях. И, Алина…

Я замерла, ожидая какого‑нибудь строгого замечания.

— Добро пожаловать в команду.

От этих слов внутри что‑то ёкнуло. Может, это и не сказка, но начало обещало быть… интересным.

*****

Глава 3

Войдя в просторный светлый кабинет, я отметила про себя: здесь работает человек, который по‑настоящему любит своё дело. В воздухе витали едва уловимые флюиды власти и авторитета. Мебель и аксессуары словно были продолжением хозяина — они безупречно соответствовали его стилю и характеру. Это было место, где рождались важные решения и велись серьёзные беседы: всё организовано так, чтобы ничто не отвлекало от работы.

Стены кабинета выкрашены в бежевый цвет. На них развешаны картины, фотографии и постеры — целая летопись достижений компании. Панорамные окна от пола до потолка открывают вид на город: пейзаж за стеклом добавляет уюта и создаёт особую атмосферу. Мебель — светлая, из дорогих материалов: благородное дерево, мягкая кожа. Видно, что подбирали со вкусом: ощущение роскоши и элегантности возникает само собой. А стеллажи, ломящиеся от книг, красноречиво говорят о начитанности владельца — перед нами явно человек интеллектуальный.

Неотъемлемая часть кабинета — зона отдыха и деловых переговоров. Здесь удобный диван, на котором можно перевести дух после напряжённого дня, и стол для встреч — за ним обсуждают важные вопросы с коллегами и партнёрами.

— А мы с вами нигде ранее не встречались, если не считать лифта? — прищурившись, посмотрел на меня Андрей.

Я слегка растерялась и не сразу нашлась с ответом. Учитывая, кто он и кто я, учитывая наши материальные и социальные различия, вряд ли стоило признаваться, что я — та самая девушка из маршрутки, у которой до сих пор лежит его кофта…

— Нет, нигде, — ответила я и снова напряглась, втайне надеясь, что он меня не вспомнит.

— Ну раз нет, тогда давайте приступим к работе, — Андрей взял со стола пару папок и протянул их мне. — Работать будете там, — он взглядом указал на моё рабочее место.

Большой светлый стол из натурального дерева стоял у стены в самом конце кабинета. На фоне просторного помещения он выглядел компактно. Рядом — вращающийся стул на колёсиках, обитый светлой кожей. Ансамбль получился гармоничным: мебель словно дополняла друг друга. На столе уже лежали все необходимые канцелярские принадлежности — ручки, карандаши, блокноты. В моём распоряжении также были компьютер, принтер и телефон.

— Сразу поясню, — продолжил Андрей. — Я не терплю лентяев, поэтому жду от вас полной отдачи. Здесь вся информация, которую нужно изучить, — он кивнул на папки. — У вас три часа на ознакомление. Потом — конференция, затем собрание. Ваша задача — фиксировать всё, о чём пойдёт речь. Вам понятно?

— Угу, — пробормотала я, ошеломлённая объёмом задач для первого рабочего дня, и поплелась к столу.

— А теперь приступайте.

Рабочий стол Андрея располагался возле панорамного окна — оно заливало светом весь кабинет. Моё место находилось напротив, через зону отдыха. Расстояние было достаточным, чтобы формально соблюдать дистанцию, но недостаточно большим, чтобы перестать тайком разглядывать начальника.

«Ну вот зачем он посадил меня так близко? — думала я. — Вместо того чтобы штудировать документы, я пялюсь на него».

Его сосредоточенный вид только добавлял ему привлекательности: профессионализм и ответственность буквально читались в каждой черте. Андрей снял пиджак и закатал рукава рубашки — и вот я уже заворожённо смотрю на его сильные руки. Как ловко он перебирает папки, как мягко пальцы касаются страниц… «Вот бы я была этой бумагой», — пронеслось в голове.

Подперев щёку ладонью, я расплылась в улыбке, погрузившись в неприличные фантазии. Но тут на моём столе зазвонил телефон — и грёзы развеялись вмиг.

— Алло, — несмело ответила я.

— Алина, — раздался в трубке твёрдый голос Андрея. Я медленно подняла глаза — он смотрел прямо на меня. — Мне, конечно, приятно, что я стал центром притяжения вашего внимания, но было бы замечательно, если бы вы всё‑таки приступили к работе.

Щёки вспыхнули. Я лишь кивнула в ответ, хотя он этого и не видел. Положив трубку, мысленно отругала себя: «Ну надо же быть такой дурёхой! Так беспалевно пялиться — и так глупо попасться! Вот идиотка!» Готова была провалиться сквозь землю.

Собравшись с мыслями, я взяла себя в руки и углубилась в изучение документов. Информация обрушилась лавиной, но я упорно пыталась её усвоить. Утомляло лишь постоянное мельтешение секретарши Аллы: она то входила в кабинет, то выходила, щебетала: «Вам что‑нибудь нужно, Андрей Сергеевич?» или «Вот ваш кофе, Андрей Сергеевич», — и при этом так многозначительно стреляла глазками… «Да что у неё, другой работы нет?!» — мысленно возмущалась я.

Отсутствие завтрака и обеда давало о себе знать. Голод притуплял внимание, ясность ума постепенно улетучивалась. Спасением стала бутылка воды на столе — хоть как‑то можно было приглушить урчание в животе.

— Алина, вы закончили? — спросил Андрей.

— А?.. Да, Андрей Сергеевич, уже закончила, — откликнулась я.

Он подошёл ближе и внимательно посмотрел на меня:

— С вами всё нормально? Вы какая‑то бледная.

— Да, всё нормально, — отозвалась я, хотя слабость и лёгкое головокружение уже давали о себе знать.

— Тогда возьмите блокнот и ручку — нас ждут в конференц‑зале.

Я послушно собралась и поспешила за Андреем. «Видимо, он сам не ест и думает, что остальные питаются святым духом», — злилась я, едва поспевая за его широким шагом.

Заседание прошло… скажем так, сносно. Я чувствовала себя инопланетянкой: смысл речей ускользал, но я старательно делала умное лицо и строчила в блокноте. Живот периодически предательски урчал — и непременно в те моменты, когда все замолкали. Один из участников даже бросил на меня сочувственный взгляд, но Андрею, похоже, было не до жалости: на обед он меня так и не отпустил. А я‑то не привыкла проводить день без еды! При росте 165 см мой вес составлял 47 кг, но аппетит у меня был отменный. В еде я неприхотлива — съедала всё, что «не приколочено».

Не успела я отойти от конференции, как началось собрание — скучное до зубного скрежета. Внимание рассеялось, я лишь делала вид, что записываю, хотя в блокноте давно красовались одни каракули.

«Блин, когда же всё закончится?» — подумала я и украдкой взглянула на часы: стрелки показывали семь вечера.

В животе появилось странное ощущение. Сначала — лёгкая тянущая боль, которая постепенно усиливалась. Я надеялась, что это пройдёт, пыталась не обращать внимания, но тщетно: спазмы становились всё сильнее. Желудок сжался так, что перехватило дыхание. В глазах потемнело, сознание начало ускользать. Вцепившись в стол, я попыталась удержаться на стуле — но безуспешно. Пелена перед глазами сгустилась, и я с грохотом рухнула на пол.

*****

Глава 4

– Алина, ты слышишь меня? – Я слегка похлопал её по щекам, гадая, то ли это обморок, то ли она просто решила устроить дневной сон посреди рабочего собрания — и сорвать тем самым мою многообещающую сделку.

– Дашка, дай поспать, – пробормотала она и сладко потянулась на диване, словно и не было никакого обморока, а она просто прилегла отдохнуть.

– Лебедева! Какая Дашка? Не своди меня с ума! – уже грозно ответил я.

И тут она вскочила, как ошпаренная, и уставилась на меня своими зелёными глазами — так, будто видела впервые в жизни. Бледная, губы синюшные, а на лице — только веснушки, будто кто‑то рассыпал горсть корицы на фарфоровую тарелку.

– Где я? Вы кто? – испуганно протараторила она.

– Успокойся, ты в своём… Нет, в моём… Ладно, в нашем рабочем кабинете. Я — Братковский Андрей Сергеевич. Вспоминаешь? – Я подсел ближе, взял её холодные руки в свои и стал наблюдать, как в её глазах постепенно проясняется картина мира.

– Ну всё, сейчас до меня доходит, – улыбнулась она мило и смущённо, старательно избегая моего взгляда.

– Я так понял, ты сегодня ещё не ела. Еду заказал, должны сейчас привезти. Не знаю, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу — на случай, если у тебя вкусовые предпочтения меняются чаще, чем погода в Петербурге.

В этот момент раздался стук в дверь.

– Андрей Сергеевич, тут доставка, – Алла вошла в кабинет и передала мне сумки с едой.

– Аллочка, ты на сегодня свободна, можешь идти, – равнодушно отмахнулся я.

– Хорошо, Андрей Сергеевич, – бросила она, одарив Алину взглядом, в котором читалось что‑то вроде «я тебя запомнила».

Алла — секретарь от бога: пунктуальная, исполнительная, но как женщина меня совершенно не интересует. Я прекрасно вижу все эти двусмысленные взгляды и жесты в мою сторону, но предпочитаю делать вид, что я слеп, глух и вообще — статуя в парке.

Разложив перед девчонкой горячую еду, я закинул ногу на ногу и уселся напротив в кресло.

– Угощайся, – жестом указал я на её сегодняшний ужин, который мог бы накормить небольшую футбольную команду.

– А вы что, не будете? – пролепетала она.

– Нет. Это всё твоё, не стесняйся.

Неловким движением, всё ещё смущаясь, она взяла тарелку с греческим салатом. Ковырялась вилкой в нём так, будто искала там клад или хотя бы записку от феи‑крестной. Потом начала есть маленькими порциями, словно боялась, что еда исчезнет, если она проявит аппетит.

Чтобы не смущать её ещё больше, я покинул кабинет, сделав вид, что мне срочно звонит сам президент. Иначе бедная девушка так и осталась бы голодной из‑за своей стеснительности.

Через щель приоткрытой двери я наблюдал за ней и с удовлетворением отметил: аппетит у неё отменный. Это вызвало у меня первую искреннюю улыбку за весь нескончаемый день.