- -
- 100%
- +
© Геника-Терёхин, И., 2020
© ООО «1000 бестселлеров», оригинал-макет, 2021
Глава 1
Юля
«Человеку невозможно достичь полной гармонии с самим собой, что уж говорить про комфортное сосуществование с другим человеком?»
Я сидел в парке на набережной Москвы-реки и смотрел то на темно-зеленую мутную воду, в которой плавали пластиковые бутылки, то на плавно двигающиеся корабли, то на людей, которые проходили мимо. Меня всегда тянуло к воде, когда я не знал, куда пойти, не знал, что делать дальше, или, другими словами, хотел хотя бы на время стать философом и поразмышлять о смысле бытия. Вокруг бушевал май – пожалуй, самый прекрасный месяц из всех, что проходят через этот большой и шумный мегаполис. Когда уже достаточно тепло, зелень совсем свежая, воздух чист и попеременно ощущается запах цветущей сирени и духов девушек, которые вышли прогуляться и продемонстрировать свои прекрасные формы в легких и открытых одеждах. И самое главное – всю первую половину мая в городе мало людей. «Интересно, почему русские уезжают в теплые края, когда у них самих дома наступает лето?» – в голову пришла очередная «философская» мысль.
По реке прошла внушительная моторная яхта, на палубе которой грелись на солнце молодые леди. Высокие и красивые, потому что они загорают в таких приятных душе и телу условиях, а не потому что даже с берега можно оценить их рост и красоту. Прямо за этим плавучим островком роскоши и разврата следовал повидавший виды речной трамвайчик. На его палубе, помимо мужчин, детей и небольшой группы туристов пенсионного возраста, также были девушки. Которые отчего-то не вызывали столь сильного желания оказаться рядом с ними, как те, что так соблазнительно разместились на яхте. Рядом, справа и слева, сидели влюбленные парочки, мило болтали, обнимались и целовались. Ничего, кроме раздражения и презрения, они у меня не вызывали. Занятые своими приятностями и нежностями, эти молодые парни и девушки сейчас даже не пытались думать о том, что последует за ярким периодом начала отношений. Я морщился, разглядывая их счастливые лица, и смущался, когда некоторые из влюбленных эту мою реакцию замечали.
Надо сказать, что я, харизматичный, обычно уверенный в себе и излучающий успех мужчина, переживал трудные времена. Сам себе я объяснял тяжкое состояние духа кризисом среднего возраста: совсем недавно я отметил свои тридцать пять. Но осознание расплывчатых границ и излишняя заезженность этого термина не позволяли справиться с этим состоянием быстро и легко. А что, если это никакой не кризис? Возможно, я просто ничего в своей жизни не сумел добиться? Неужели мне и правда не нужна семья – жена и дети, которые уже есть? Что, если я только сейчас просто все это понял? Понял, что жил в каком-то неуправляемом потоке событий, не отдавая себе отчета в действиях и поступках. Ни одна из тех компаний, в которых я успел к этому времени поработать, ни один собственный бизнес, который создал, уже не существовали. Ну или почти не существовали. Последний стартап уже вошел во врата «Долины Смерти», прогуливаясь по краю скалы над пропастью, в которой уже были похоронены все предыдущие проекты.
Моя голова повернулась влево, и взгляд зацепился за торчащие из-за домов на другом берегу верхушки небоскребов. Там располагались офисы больших, счастливых и успешных, и от этого вида стало еще тяжелее. Прикурив сигарету, я откинулся на спинку скамейки, задрав голову и глядя в бесконечно синее небо. Голова немедленно закружилась, исправить это удалось, вернув ее в прежнее, более привычное положение. И тут я увидел, что на мою скамейку, совсем рядом со мной, присела девушка. Наши глаза встретились, девушка смущенно улыбнулась. «Ну вот, еще и такая красотка рядом со мной! Судьба делает все, чтобы меня окончательно запутать, сбить и отвлечь от крайне важных размышлений о семейных ценностях!» Свое возмущение удержать внутри не удалось. Видимо, оно отразилось на моем лице настолько ярко, что девушка расхохоталась.
– Вы хотели побыть один, а я вам помешала, да? – спросила она.
– Нет-нет, что вы, просто совпадение. Я рассуждал на одну не очень-то простую тему и случайно… В общем, – усмехнулся я, – так получилось, вы тут ни при чем.
– Во-первых, если я уж здесь, значит, точно «при чем», а во‐вторых, я покажусь вам слишком напористой, если попрошу вас поделиться этими своими размышлениями?
…Это было действительно большой наглостью, ведь я искал одиночества и тишины. Но ее золотистые волосы, голубые глаза, тонкий носик и нежные розовые губки, которые так мило превращались в открытую улыбку, напрочь парализовали мое мастерство отказывать и говорить любимое «нет».
– Я – Марк, а как тебя зовут?
– Юля. Так ты раскроешь свою тайну? – вновь засмеялась она.
– У меня нет тайны, потому что я пока не знаю, что именно мне нужно скрывать. Я просто еще не успел разобраться во всем этом, в себе, – задумчиво произнес я.
– Как дипломированный психолог могу тебе сказать, что это невозможно. Никто не может до конца в себе разобраться. Хотя бы потому, что каждый день возникают новые обстоятельства, меняются планы, появляются новые люди в окружении. А еще каждые семь лет мировоззрение человека меняется кардинально по сравнению с прожитой семилеткой.
Такие, казалось бы, простые, избитые фразы почему-то вновь погрузили меня в размышления. Я замолчал и уставился на кусок дерева, проплывающий по реке. Мы просидели молча минуту, а может, две. Отсутствие любви и романтики было важным пунктом в моем средневозрастном кризисном списке, и Юля могла бы помочь прояснить, возможна ли вообще в создавшемся положении хоть какая-то частичка счастья и позитива? Я решил продолжить диалог.
– Может, поужинаем? – поймав на финише двухминутный забег мыслей, произнес я уверенным тоном, глядя девушке прямо в глаза.
– Ого, какой напор, какая уверенность! И он еще жалуется на тщетность самоанализа!
Эта приятная девчонка с каждой минутой все больше располагала меня к себе и заставляла улыбаться. Тяжкий душевный груз партиями будто начал перемещаться на другой склад, находящийся вдалеке от сердца. Мы шли по набережной, болтали о самых разных вещах и увидели симпатичный ресторан, из которого открывался вид на проходящие корабли и храм Христа Спасителя.
– Ну рассказывай, как ты пришел к такой жизни? – хитро прищурившись, задала вопрос прекрасная блондинка.
– Ты будешь вино? – ответил я вопросом на вопрос. Я часто использовал этот прием на сложных переговорах, в ситуациях, когда надо было сбить агрессивный настрой собеседника или взять паузу для более яркого выпада в ответ. Переводил тему на что-то очень актуальное, но не существенное.
– Не очень люблю алкоголь, максимум один бокал…
Эту ужасную фразу обычно произносят хронические алкоголики либо те, которые уже таковыми являются, но сами этого еще не поняли. И все же самое сильное раздражение вызывают те, кто не пьет вовсе. Такой «антиалкоголизм», по сути, является не меньшей болезнью и указывает на какую-либо другую сильную привязанность, а то и несколько «дурных» привычек сразу. Например, ежедневный бег до одурения, веганство, одержимость сексом, получение высших образований одного за другим, а между ними посещение бесконечного множества лекций и семинаров или, не дай бог, ортодоксальная религиозность.
– У тебя потрясающее умение абстрагироваться от происходящего и не отвечать на вопросы, – в очередной раз рассмеялась моя новая знакомая.
– Да, прости. Многих это раздражает. Но так работает мой мозг! – улыбнулся я и, подозвав официанта, заказал бутылку красного сухого вина.
– Меня это совсем не напрягает. Я тебе даже завидую. Потому что сама реагирую на каждый внешний раздражитель, и это очень мешает сосредоточиться.
После этой фразы разговор принял совсем откровенный характер. Я рассказывал ей о своих предыдущих браках, ошибках в выборе партнеров, про отсутствие воли по этой части. Она же сетовала о том, что ей до сих пор так и не удалось найти мужчину своей мечты.
– Найти мужчину мечты невозможно, – настаивал я, – его можно только встретить, я в этом убежден. Если ходить и думать: «Найдись, найдись!», то обязательно будешь либо слишком критично оценивать потенциального партнера, либо устанешь и согласишься на что попало.
– Получается, что не стоит пользоваться Tinder, ходить на свидания?
– Конечно же, не стоит. Нужно быть готовой к серьезным отношениям, если они, конечно, тебе необходимы. Излучать положительную энергию, заниматься собой и быть максимально открытой. Только ничего специально не ждать и не искать, ни в коем случае. Все придет само собой, и ты сразу это почувствуешь. Такое скучное понятие, но в этом случае более чем верное, – нужно быть «инвестиционно привлекательной»…
Я замолчал. В голову пришли воспоминания о том, как впервые встретил бывшую жену. Все было именно так – я никого не искал, не ждал. Но ведь ничем хорошим те отношения не закончились.
«Зачем я ее обманываю, если сам знаю, что это не так?» – подумал я и усмехнулся.
– Почему ты улыбаешься?
– Мне просто хорошо с тобой. Мне с тобой интересно, я забываю о многих проблемах.
– А какие у тебя проблемы?
– Я… как бы это сказать… – опять замолчал я, но быстро сформулировал, – я не знаю, чего хочу. У меня совершенно нет желаний, стремлений, целей.
– У тебя кризис среднего возраста, – ее вердикт прозвучал скрежетом железа по стеклу или даже упавшим с крыши роялем.
– А может, я просто ничего не добился и сейчас это осознал? Может, все это потому, что у меня жена, которую я не люблю, и дети, которые мне не так уж близки?
– Ты говоришь страшные вещи, это точно не может быть правдой, – она нахмурилась настолько, насколько может хмуриться блондинка с голубыми глазами. – Чем ты занимаешься?
– У меня стартап. И мы с ним переживаем не лучшие времена. Деньги инвесторов закончились, новые средства не привлечь, мы уже сокращаем сотрудников. Мне всегда это давалось с болью и переживаниями. А тут еще и осознание того, что я потерял другой свой бизнес ради этого стартапа, как мне казалось, более перспективного. Я почти у разбитого корыта.
Юля принялась что-то рассказывать о своей работе, о «случае с ее другом», о том, как «несчастны все ее подруги в браке». Как она сама работала в девелоперской компании, а теперь ходит на допросы к следователю, так как шеф по-человечески просил ее подписывать какие-то документы, а она была наивной и не изучала эти бумаги. Как она не унывает и смотрит вперед с оптимизмом. Я почти не слушал и просто любовался ею. Юле было точно больше двадцати пяти лет, но, на первый взгляд, выглядела она не старше девятнадцати. Скандинавский типаж, тонкие грациозные пальцы, ухоженное гладкое лицо, острые скулы и аккуратный носик. А еще у нее была идеальная фигура с широкими бедрами, тонкой талией и небольшой грудью.
– Юль, а вот скажи, почему ты при всех имеющихся внешних данных до сих пор не встретила своего мужчину мечты? Если абстрагироваться от моей теории о вреде поиска… – грубовато поинтересовался я.
– Не знаю, но очень хотела бы узнать. Наверное, я не разбираюсь в людях, – с некоторой грустью (или даже тоской?) ответила она.
Мы сидели так еще пару часов. Она советовала, как выйти из ситуации с инвесторами и сотрудниками, а я все пытался нащупать ее секрет: почему она одинока? Приятный короткий рингтон прервал нашу беседу – Юле пришло сообщение. Она изучила экран телефона, встала и заявила, что ей необходимо бежать: завтра, ранним утром, у нее запланирована важная встреча. Меня немного смутила такая зависимость девушки от чьей-то написанной фразы. И все же я привык доверять людям почти безгранично уже на первых этапах знакомства. Я заказал ей такси, мы вышли на улицу. С Юлей явно что-то произошло. Она не смотрела в глаза и теребила в руках свою сумочку. Стоял глубокий вечер, от реки веяло прохладой, будто кто-то включил кондиционер и направил его прямо на нас. Я приобнял Юлю, коснулся губами ее шеи. Запах духов тут же вскружил мне голову. Девушка аккуратно высвободилась из моих объятий и в два шага очутилась у подъехавшей за ней машины. Уже сидя внутри, она кинула на меня взгляд и слегка улыбнулась:
– Спасибо за вечер, до встречи!
Я ничего не сказал ей в ответ. Во-первых, потому что не привык к отказам любого толка и попросту не ожидал такого финала. Во-вторых, я тогда не был уверен, что следующая встреча вообще когда-либо произойдет. Toyota Camry мягко тронулась и вскоре исчезла за изгибом реки. Я еще долго стоял на набережной, курил и думал о своей новой знакомой. Что это было? Годами не ходил на свидания, не ужинал с незнакомыми девушками, даже если и сталкивался с кем-то, то не запоминал их имен, ничего не ощущал внутри ни от встреч, ни от последующих за ними расставаний. Почему это происходит именно сейчас, когда мне так тяжело? Быть может, Вселенная видит, что одинок? Одиночество – это то, что я ощущал острее всего при наличии широкого круга общения, множества родственников, друзей и коллег. Всегда гнал от себя любые мысли о душевных проблемах, считая, что для мужчины гораздо важнее успех в финансовой сфере, признание и материальные достижения. Мысли о простом человеческом счастье казались мне уделом слабых и бедных.
«Так, что у нас там с задачами на завтра, какие встречи, где и во сколько я должен быть?» – размышляя о дне грядущем, я не заметил, как добрался до дома. Супруга с детьми в это время отдыхала на одном из популярных курортов, и в квартире царила зловещая, но все-таки такая сейчас комфортная пустота, эдакий жизненный вакуум.
«Я занимаюсь какой-то ерундой, потратил два года на такую смешную тему, маленький рынок, нишу. Мне нужно на время отойти от снаряда, передохнуть и взяться за что-то действительно стоящее, что-то грандиозное». Одна мысль подталкивала другую со словами: «Давай, нас много, нам бы только разогнаться!» – и ко мне возвращался боевой настрой. Я стоял на балконе, смотрел на тусклые московские звезды, с трудом пробивающиеся сквозь смог, и свет, идущий вверх от уличного освещения. Майский ветер был похож на морской бриз, пахло сыростью, а отдаленный шум города при желании можно было принять за шум морских волн. Возбужденный собственными мыслями (что для предпринимателя означает «вернувшись в обычное состояние») и завороженный средиземноморскими фантазиями, я отправился в спальню.
Глава 2
Офис
Люблю спать с открытыми шторами или оставлять небольшую щель между ними. Окно во время сна должно быть всегда приоткрытым. Щель между шторами служит средством снижения тревожности перед сном. Приятно и спокойно, если видишь кусочек неба. Порой мне казалось, что, разговаривая с небом, я могу обратиться к любому человеку на Земле, и несколько раз я даже убеждался в этом на практике. Открытое же окно дает ощущение свежести и единения с этим шумным монструозным мегаполисом, не засыпающим ни на секунду. Все эти мои привычки всегда раздражали семью и любого человека, с которым я вынужден был делить номер в отеле. Положительными сторонами такого сна пользовался, видимо, исключительно я сам, чувствуя себя абсолютно отдохнувшим уже за шесть часов сна, и для начала нового дня в этом случае мне совершенно не нужен будильник.
В мае солнце начинает всходить около пяти утра, а это значит, что у меня в запасе огромное количество времени каждое утро, так как спать при светящем в лицо солнце и грохочущих машинах коммунальщиков просто невозможно. Стандартный день начинается с обычной зарядки – планка в двух-трех позах, следом двадцать пять или пятьдесят отжиманий (в зависимости от количества выпитого накануне). Очередное утро оказалось вполне себе заурядным, за исключением одной детали: в голову настойчиво лезли мысли о Юле, девушке, которая не оставила меня равнодушным. Написать ей первым? Нет уж, так я точно не добьюсь ее расположения. «Вспомни слова Пушкина, вспомни слова Александра Сергеевича», – крутилась на повторе мантра. Но написать все-таки очень хотелось.
От переписки с новой знакомой уберегли новости о бизнесе. Хотя таких новостей по утрам лучше не получать. Я увидел письмо, доставленное ночью, с ответом от одного из лидирующих бизнес-акселераторов мира, базирующихся в Калифорнии. Там сообщалось, что взять наш стартап в программу не представляется возможным, и была короткая сухая приписка о том, что они никогда не объясняют причины отказов. Но если уж очень интересно, то можно прочитать вот такую-то статью, где команда акселератора рассказывает о типовых причинах отклонения заявки. Я бегло прошелся по статье. Да, три из пяти приведенных пунктов наверняка подходят под наш случай. Ехать в офис расхотелось вовсе. Но незапланированное отсутствие – это еще один способ демотивировать команду и заставить некоторых ее членов активнее щелкать мышкой в поисках подходящих вакансий. Наверное, в сотый раз за последние четыре месяца я заставил себя улыбнуться перед зеркалом, прыгнуть в такси и поплыть по реке из автомобилей в свой второй дом – место, где я проводил большую часть жизни.
Таксист – мужчина около сорока пяти лет, гладко выбритый, с идеально лысой головой, похожей на тыкву, в сером в синюю полоску поло (явно носимом далеко не первый сезон) и «благоухающий» ароматом дешевой парфюмерии, чем-то напоминающей тройной одеколон. Все это кошмарно конфликтовало с его явно интеллигентным лицом. Водитель начал общение так, будто я вызвал премиум седан, а не машину класса чуть ниже экономичного:
– Комфортная ли для вас температура, какую музыку предпочитаете?
– Все хорошо, музыку на ваш вкус, только негромко.
– Ехать нам сорок две минуты. Хотя без пробок тут ехать не больше восьми. Но мы живем в одном из крупнейших мегаполисов мира, поэтому придется терпеть этот нюанс.
– Вы до этого работали на другой машине, да? Классом выше, – я перебил таксиста, удивляясь столь правильной русской речи.
– Нет, там много денег не заработаешь. Спроса нет. Вы же понимаете, что среднего класса в Москве почти не осталось?
От этих его слов мне стало страшно и радостно одновременно. Страх возник от мысли, что, возможно, вскоре я могу стать коллегой этого водителя. Ведь экономика и правда переживает не лучшие времена. Радостно же мне стало потому, что поездка не видится угрюмой и молчаливой.
– Чем вы занимались до работы в такси?
– Бизнесом, у меня был стартап. Знаете, что это?
– А в какой области? – страха стало однозначно больше.
– По иронии судьбы, мы разрабатывали приложение, агрегатор сервисов такси. Знаете, чтобы не нужно было смотреть предложения разных компаний, а можно было в одном месте увидеть тарифы всех такси по выбранному маршруту и вызвать наиболее релевантное…
– Это не будет работать, пока сервисов такси не будет хотя бы десять, а их сейчас три, – буркнул я себе под нос.
– Что вы сказали?
– Я говорю, хорошая идея, я бы таким пользовался! – никогда не любил огорчать людей, которые искали золотую жилу там, где ее, в принципе, быть не может.
– А потом кризис, все инвесторы нам отказали, свои деньги закончились. И мы закрылись. Ну делать что-то надо, у меня ведь семья, вот и пошел работать в такси. А вы как-то связаны со стартапами? – спросил мужчина, будто все-таки услышал мой первый ответ.
Такой вот вопрос, если ты сидишь в комфортном кресле самолета, выполняющего трансатлантический марш-бросок, в предвкушении отдыха на элитном курорте или же заведомо перспективной рабочей встречи с партнерами, наверняка бы вызвал воодушевление и привел к активному и красочному диалогу. Здесь и сейчас, в такси эконом-класса, посреди серой дорожной лавы, текущей во всех возможных направлениях, где только возникает свободное для нее пространство, отвечать на него утвердительно было бы опрометчиво. Я обладал обширными связями в венчурном мире, и водитель обязательно прицепился бы с просьбами, начав задавать глупые вопросы. Пришлось соврать:
– Нет, так просто, слышал о разных проектах.
Остаток пути все же прошел в тишине. Я смотрел в окно на автомобили и думал о том, почему, вне зависимости от стоимости транспортного средства, все соседи по пробке сейчас находятся в одинаковом положении, испытывая одинаковые стрессовые состояния. Что-то вот-вот должно измениться. Люди попусту тратят время на рули и педали, ругань, поиск мест для парковки. Не говоря уже о необходимости двигаться по узким асфальтированным лентам. Автомобили должны летать и взаимодействовать между собой без помощи водителей. Футуристические картины захватили сознание, благодаря этим фантазиям пункт назначения был быстро достигнут.
«Офис – это новый храм», – думал я, медленно двигаясь от входа до нужного корпуса бизнес-парка, некогда бывшего крупной шелкопрядильной фабрикой. Менеджеры всех видов бежали, боясь вовремя не «прокатать» свою карту через систему управления доступом и получить в итоге штраф. Кто-то успел и получил первый приз – возможность спокойно выкурить свою утреннюю сигарету, листая ленты социальных сетей в своем телефоне.
Офисная жизнь полна пустой веры в светлое будущее, ритуалов и запретов. Конечно, она скорее похожа на дохристианское время, потому что бог тут не един, каждый выбирает своего, наиболее привлекательного. Для кого-то это деньги, для кого-то – положение на карьерной лестнице, бренд работодателя и даже начальник. Любой новогодний корпоратив по шкале предвосхищения, уровню эмоций и степени разнузданности, наступающей спустя каких-то два часа после его начала, с лихвой переплюнет окончание самого большого и строгого поста. С такими мыслями я поздоровался с охранниками, которые всегда отвечали безразличием или, в лучшем случае, наморщенным лбом в попытке выдавить из себя ответную вежливость.
Наш стартап базировался в так называемом коворкинге. Он был создан крупной государственной корпорацией без явной цели и без планов на коммерческий успех. На это указывала низкая стоимость аренды одного рабочего места, которая, собственно, привлекла сюда меня и мой коллектив. К столу и стулу прилагалась общая кухня со снеками, кофе-машиной и четырьмя большими, вечно пустующими холодильниками. Все помещение представляло собой лишенный перегородок прямоугольник площадью около тысячи квадратных метров, а возможность уединиться предоставляли пять маленьких переговорных комнат. В левом крыле находилась обширная зона для отдыха американского толка: беговые дорожки, велотренажеры с подставками для ноутбуков, уютные качели и диваны. То, с каким умным видом сотрудники соседствующих стартапов крутили педали и качались на качелях, всегда вызывало у меня внутренний смех и неминуемо поднимало настроение.
С нашим проектом соседствовали две компании. Основатель первой, Валера, был гениальным инженером и… совершенно нулевым бизнесменом. Его проект пытался привлечь туристов к возможности заняться спортом с профессиональным инструктором или с командой в любой точке земного шара. Допустим, прилетел ты в Лондон и вдруг захотел я поиграть в баскетбол. Это был стартап, основанный на классической ошибке: «я не смог найти продукт, который очень-очень нужен мне самому и поэтому решил его создать». Фаундер собрал программистов, нашел первые деньги и пустился в разработку, не удосужившись провести исследование, пообщаться с потенциальными клиентами и оценить рынок. Обычно такие стартапы существуют максимум два года и закрываются по причине отсутствия инвестиций для дальнейшего развития. Основатель при этом убежден в том, что он начал свое дело слишком рано, лет на пять прежде момента, когда рынок готов будет принять продукт. Или же (что чаще) в том, что вокруг все идиоты, которые просто не поняли его гениальную идею.
Чуть поодаль размещались пять сотрудников другого стартапа, работающего в области технологий кибербезопасности. Здесь учредители не питали иллюзий и сразу строили бизнес таким образом, чтобы собрать максимально возможное количество денег инвесторов за минимально возможный срок, лишь имитируя кипучую деятельность и декларируя громкие победы. Такие проекты легко отличить от способных на длительную работу и execution. Первичным признаком «пузыря» служит излишняя активность главного основателя в социальных сетях. Вторичным – фокус всей команды на публичных мероприятиях, выпуске статей и участии в различных конкурсах и премиях. Очевидно, что времени на бизнес просто не остается, и через год основатель открывает другой, не менее «перспективный» проект, возможно используя схожий продукт или метя в ту же нишу. Самое здесь удивительное, что инвесторы разорившегося, но очень яркого стартапа часто следуют за основателем в новую бездну.
– Привет! – радостно выпалил Валера. Я ему явно был симпатичен. Хотя бы потому, что он видел во мне качества, не присущие ему самому: умение продавать что угодно и кому угодно, высокий уровень эмпатии и коммуникативности.