Как долго я тебя искал

Белые ночи в Петербурге – странное время. Светло, как днем, но город затихает, окрашиваясь в призрачные, сиреневые тона. В такие часы время теряет свою власть, расплывается, и скука, тихая, ненавязчивая, подкрадывается к сердцу. Именно в один из таких вечеров, вернее, ночей, что так и не смогли стать по-настоящему темными, я, Виталий, сидел у компьютера, бесцельно блуждая по просторам интернета.

Статьи о новинках литературы, рецензии на фильмы, которые я вряд ли посмотрю, бесконечные ленты социальных сетей… Все было пресно и не вызывало ни малейшей искры. Рука сама потянулась к чашке с остывшим чаем. Я чувствовал себя выключенным из жизни, словно наблюдал за ней через толстое стекло. От скуки, абсолютно без надежды и какого-либо серьезного намерения, я ввел в поисковике фразу: «Знакомства».

Почему? Не знаю. Наверное, душа, устав от одиночества, даже в таком малом жесте искала чего-то настоящего, какого-то тихого пристанища, где нет места фальши и играм. Сайт загрузился. Простой, даже аскетичный дизайн. Анкеты, анкеты, анкеты… Я механически листал их, читая стандартные фразы о поиске «своего человека», «серьезных отношений», «смысла жизни». Все это было мило, но не задевало струны души.

И вот… мой взгляд остановился.

Это была не просто очередная фотография. Это было лицо. Женское лицо, с которого на меня смотрели спокойные серо-зеленые глаза, словно вобравшие в себя тихую прохладу северного моря. Они смотрели не в объектив, а куда-то вдаль, и в их глубине таилась задумчивая, светлая грусть. Уголки губ были тронуты нежной, самой искренней улыбкой, которая шла прямо от сердца. Длинные, темные, волосы обрамляли лицо, и вся она казалась воплощением того самого спокойствия и уюта, которого мне так не хватало в шумном Петербурге.

Имя – Елена. Из города Мурманск.

Я почувствовал, как что-то внутри перевернулось. Это было похоже на удар током, но не болезненный, а очищающий, пробуждающий. Странное, ни на что не похожее чувство дежавю охватило меня. Мне казалось, что я уже видел эти глаза, эту улыбку – не наяву, а в каком-то давнем, почти забытом сне, который вдруг явился мне снова.

Дрожащей от волнения рукой я прокрутил страницу вниз, чтобы прочитать ее анкету. И с каждой строчкой это необъяснимое чувство узнавания, родства, становилось только сильнее. Она писала о простых вещах: о любви к детям, о своей работе воспитательницей, о том, как ценит тихие вечера с книгой, прогулки по лесу, сбор грибов и ягод. Писала о вере, как о чем-то естественном и неотъемлемом, что является стержнем жизни. Она любила рисовать акварелью, вдохновляясь суровой природой Заполярья.

Каждое ее слово находило во мне самый живой отклик. Ее мысли о семье, о верности, о простом человеческом счастье были словно списаны с моих собственных, тех, что я носил в себе, но не всегда решался озвучить. Я читал и понимал: вот она. Та самая. Та, которую я, сам того не зная, искал всю свою жизнь.

Решение родилось мгновенно, само собой, как нечто единственно возможное и правильное. Я должен написать ей. Сейчас же. Немедленно. Страх и сомнения отступили перед этим внезапным нахлынувшим чувством. Я закрыл глаза, мысленно представив ее образ, и улыбнулся впервые за этот долгий, бессонный вечер. Что-то началось. Что-то очень важное.

Часть 1: Ожидание и импульс

Экран монитора светился в полумраке комнаты, освещенной лишь призрачным сиянием белой ночи за окном. Курсор мигал на чистом листе сообщения, словно подгоняя меня, торопя высказать то, что переполняло душу. Я вздохнул, снова посмотрел на ее фотографию, на эти спокойные глаза, и мои пальцы сами заскользили по клавиатуре, выписывая слова, идущие от самого сердца.

«Здравствуйте, Леночка! – начал я и сразу почувствовал, как это обращение «Леночка» согрело меня изнутри. – Вы просто очаровательна! Ваша улыбка – это что-то невероятное. Она светится такой добротой и теплом, что, кажется, может растопить даже лед в самом холодном сердце».

Я на секунду остановился, подбирая слова. Мне хотелось быть искренним, но не напыщенным, теплым, но не навязчивым.

«Как жаль, что вы не в Питере, – продолжал я. – Я бы был на седьмом небе от счастья, если бы мог предложить вам прогуляться по нашим уютным дворикам-колодцам, пройтись по набережной Невы, пока она окрашена в эти летние, светлые тона, и выпить чашечку горячего чая в каком-нибудь маленьком кафе. И разговаривать… разговаривать ни о чем и обо всем одновременно. О книгах, о жизни, о вере, о простых радостях, которые делают нашу жизнь такой прекрасной».

Я улыбнулся, представив себе эту картину. Как бы это было чудесно!

«Честно говоря, – писал я дальше, – когда я увидел вашу анкету, у меня было ощущение, будто я нашел потерянную часть самого себя. Вы мечта и муза любого поэта и не только. Своей нежной улыбкой сведете с ума даже самого крепкого, непробиваемого, бесчувственного мужчину. А уж меня, человека творческого и романтичного, и подавно».

Мне было важно, чтобы она поняла, что это не просто комплимент. Я снова углубился в чтение ее анкеты и вернулся к письму.

«Я читал вашу анкету и с каждой строчкой все больше и больше… влюблялся в то, что вы о себе пишете. Потому что мне это все знакомо, и я разделяю ваше мнение, оно схоже с моим, и мне легко его понимать и воспринимать. Ваши слова о семье, о тихом счастье, о вере – это словно эхо моих собственных мыслей».

И тут я решился на небольшую откровенность, маленькую уязвимость, которая, как мне казалось, могла нас сблизить.

«И мне очень хочется полюбоваться вашими рисунками, – признался я. – Природа Заполярья – это так мощно и красиво! Должно быть, ваши акварели полны этой суровой северной красоты. Признаюсь честно, у меня есть одна особенность. Я дальтоник. И это, может быть, громко сказано, но я плохо различаю блеклые тона, они сливаются в одно целое и становятся одним цветом. Поэтому мне сложно рисовать красками, хотя карандашные наброски у меня всегда получались неплохо. Возможно, поэтому я и нашел себя в создании миниатюр – там важнее форма, тень, свет, а не тонкие цветовые переходы».

Я перечитал написанное. Письмо вышло длинным, эмоциональным, может быть, даже немного сумбурным. Но оно было честным. Таким, каким я и хотел его сделать. Я не стал его править, чтобы не потерять это первое, свежее чувство. Собравшись с духом, я нажал кнопку «Отправить».

Сообщение ушло. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом компьютера. Я откинулся на спинку кресла и выдохнул. В груди что-то зажглось – маленький, но такой яркий огонек надежды.

Последующие часы, превратились в одно сплошное, мучительное ожидание. Время, которое обычно летело стремительно, особенно когда я был увлечен работой, вдруг застопорилось, поползло, как самая ленивая черепаха в мире. Каждая минута растягивалась в час, каждый час – в целые сутки.

Мой рабочий день, обычно строго распланированный, пошел наперекосяк. Я должен был писать статью об архитектуре петербургского модерна, но вместо вступления у меня на листе появлялись два слова: «Леночка» и «Мурманск». Я брал в руки заготовку для новой миниатюрной книжки – крошечный, тщательно отполированный кусочек дерева, но не мог сосредоточиться на эскизе. Все мои мысли были там, далеко, за тысячу километров, в городе, где царил полярный день.

Я превратился в раба электронной почты. Каждые пять минут, а то и чаще, я машинально нажимал F5, обновляя страницу, в надежде увидеть заветное уведомление о новом письме. Звук входящего сообщения заставлял меня вздрагивать и с замиранием сердца бросаться к экрану, но это оказывались лишь рекламные рассылки или письма от редакции. Разочарование было горьким, словно обман.

Даже мой любимый Петербург, всегда вдохновлявший меня, будто потерял свои краски. Я вышел на прогулку, надеясь отвлечься. Белые ночи продолжались, небо над городом было светлым, прозрачным, с перламутровым отливом. Но без ее ответа все это великолепие казалось мне серым, безжизненной декорацией. Я смотрел на влюбленные пары, гуляющие по набережным, на туристов, щелкающих камерами, и чувствовал острое, щемящее чувство одиночества. Мне так хотелось, чтобы она была здесь, рядом, чтобы я мог показать ей этот город, поделиться с ней его тайнами и красотой.

«Ну почему молчит? – терзался я. – Не понравилось мое письмо? Показалось навязчивым? Или, может, она просто редко заходит на сайт?»

Я снова и снова перечитывал свое послание, пытаясь найти в нем то, что могло ее отпугнуть. Может, зря я написал про дальтонизм? Показался странным? Или, наоборот, письмо было слишком восторженным?

Следующим вечером я сидел у окна, смотрел на затихающую улицу и пытался взять себя в руки. «Виталий, ты взрослый человек, тебе сорок восемь лет, – говорил я сам себе. – Нельзя же так зависеть от одного письма от незнакомой женщины». Но это было не просто письмо. Это было чувство. То самое, которое пришло с первого взгляда, с той самой фотографии.

Я лег спать с твердым намерением не проверять почту до утра. Но сон был тревожным и поверхностным. Я просыпался среди ночи, и рука сама тянулась к смартфону, чтобы снова разочароваться. Эта томительная неизвестность была настоящей пыткой. Но даже в этой пытке была какая-то сладость, потому что ее источником была она – Леночка, женщина с серо-зелеными глазами и нежной улыбкой, которая уже успела занять все мои мысли.

Наступило утро третьего дня. Я уже почти потерял надежду, убедив себя, что, вероятно, так и останусь без ответа. Решив заглушить тоску работой, я с упрямством, достойным лучшего применения, взялся за долгостроенную миниатюру – крошечную копию кораблика на шпиле Адмиралтейства. Ювелирная работа требовала полной концентрации, и я был почти погружен в нее, когда вдруг…

На компьютере раздался тот самый, особый звук – уведомление с сайта знакомств.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.