Столкновение миросистем. Мировая апостасийная миросистема. Том 1

Этот период датируется XI–IX вв. до н. э. историки Греции называют это время «темными веками» – «межвременьем». Послемиграционная эпоха стала переломной точкой древнегреческой цивилизации. Развитая «раннегосударственная ахейская цивилизация с сильной царской властью и разветвленным бюрократическим аппаратом сменяется примитивным обществом эпохи «темных веков», с родовыми отношениями и господством родоплеменной знати» [123]. Времена «Смуты», как и все «Темные времена», характеризуются упадком культуры и социальной деградациии, крито-микенская культура и цивилизация существенно разрушены, деградировало древнегреческое государство и общество. В греческой ойкумене произошло межэтническое смешение, а, значит, и смешение культур и религий. С. В. Новиков пишет: «ахейцы уцелели в северной и центральной части Пелопоннеса, часть мигрировала на Кипр. Дорийские племена осели в Пелопоннесе, на Крите, в Малой Азии. Ионийцы заселили Среднюю Грецию, Малую Азию и острова Эгейского моря. Племена эолийцев обосновались в Северной Греции, но все они имели один язык и единое самоназвание – эллины. Догреческое автохтонное население Балкан (пеласги) – полностью ассимилировалось с греками» [123]. Наряду с сильнейшими этнокультурными деформациями произошли социальные перевороты в обществе и государстве. Дворцовую цивилизацию и «дух городов» (полисов) вытеснили «патриархальный уклад с аграрно-замкнутой экономикой, а ахейских царей и аристократическую знать сменили выборные старейшины, главы родов и племенные вожди-басилеи. Большое значение теперь имели племенной совет старейшин и собрание всех взрослых мужчин племени, считавшиеся верховными органами управления» [123]. В новом социуме активно шла рестратификация общества, быстрое социально-экономическое расслоение общества – нарождающейся новой знати и беднеющих общинников-фетов» [123]. А.А. Немировский пишет об усилении роли «малых автономных домохозяйств («ойкосов») – личных владений: ойкосов нарождавшейся знати, и ойкосов рядовых общинников – фетов» [123]. Нравы населения снижались «между родами царила родовая, кровная, месть» [123]. Роды объединялись в фратрии (братства), а союзы родов, интегрировались в племенные союзы – «филу». Но, в эти темные века, несмотря на деградационные процессы, наметился «определенный технический прогресс, связанный с освоением выплавки и обработки железа, что открыло новые возможности для обретения экономической самостоятельности» [123]. Это вывело Грецию из «эпохи Бронзы» в «век Железа», существенно повлияло на сферу труда, техносферу ремесел, на возможности производства и ведения войн. Завершение «Темного времени» ознаменовалось вторичным развитием городов-государств.

Смысл и значение Гомеровской эпохи. Но, социально-исторические слишком слабо передают суть описываемой эпохи. Почему она названа Гомеровской? Ведь не только эстетические любования Гомером и чувства национальной гордости греков тому причиной. Так именуют эту эпоху во всем мире и, обратим внимание на то, что, начиная с эпох Возрождения и Просвещения цитировать «Илиаду» или «Одиссею» Гомера было не только модно в Европе и России, но это являлось индикатором подтверждения аристократического духа и культурного статуса европейской и русской интеллигенции. Гомер вошел в образовательные программы школ и вузов во всех странах мира. Труды А. Ф. Лосева раскрывают эти цивилизационные смыслы.

А. Ф. Лосев обрисовывает гомеровский сдвиг в Греческой культуре, начиная с религиозной метафизики природы, переходя к новой теософии, включая структурирование ролей и функций богов и динамику их взаимодействия. Далее, А. Ф. Лосев переходит к новой интерпретации человека, его ролям и функциям в земном и божественном мирах. Природа у Гомера получила то мировоззренческое «оформление, которое греки назвали космосом» и, пишет А. Ф. Лосев, «гомеровский космос надо назвать Тартаром, символом ужаса и тьмы» [120] [62]. Т. е. космос получает темный, инфернальный смысл. Не только демоны, населяющие космос, но и сам Космос наделяется разумом, душой и телом: «тело космоса живое и разумное» [81] [62]. В тоже время, есть иная сакральная область – эфир: «эфир не отличим от неба» и, пишет А.Ф. Лосев, эта мистическая область размещена не на земной горе Олимп, а на горе небесного Олимпа: «Зевс получил в удел небо в эфире и тучах … гора Олимп, на которой живет Зевс, уходит в эфир, Зевс называется «живущим в эфире»; «тело космоса живое и разумное» [81] [125] [62]. Отсюда пошел религиозный культ Олимпийских игр, за исходом которых со страстями болельщиков взирают боги. Олимпийские игры стали общемировыми мистериями Вавилона и всего Древнего и античного мира; они были возрождены в современности тогда, когда Новый Вавилон приготовился к установлению Нового мирового порядка и финальной «битве конца».

Позднее – в зрелый период греческой культуры – ее аристократическая верхушка обвиняла Гомера в том, что он антропоморфизировал богов и приписал им человеческие недостатки. Но это тривиально, ибо, – это происходило во всех языческих обществах. А. Ф. Лосев обращает внимание на то, что Гомер выстроил другую, мифопоэтическую картину устроения божественного и человеческого мира: в «Илиаде» и в «Одиссее» дана духовно-вещественная топология и структурная организация космоса, неба и подземного мира, эти категории получили архитектурно-зримую форму, понятную человеку, доступную для его взаимодействия с богами и демонами и, в центр гомеровской теософии были поставлены люди-герои. Вносилась мысль, что люди могут развиться до сверхчеловеческого статуса «героя» и, тогда их жизнь и деяния могут стать влиятельным фактором во всей небесной драматургии сакрального бытия. Для эллинизма здесь особо важно то, что это национальные герои греческого народа, греческого духа, олицетворяющие его силу, мужество и мудрость. Гомеровский эпос ввел новый статус человека: «герой» имеет статус «полубога», который включается в битву богов и может занимать в ней ту или другую сторону, обеспечивая победу избранным богам. Это стало сакральным переворотом в общеязыческой картине мира, в языческой культуре и религии. Это возвысило греческую культуру, превратило ее в рождественскую купель Европы.

Внимание А. Ф. Лосева фокусируется на сакральных смыслах человечества в гомеровском мировоззрении. Человек-герой несет в себе мощь космических сил, он включает в себя как позитивную творческую и воинско-героическую энергию, так и негативный аспект «анархии хаотических природных сил» [7] [62]. Природа человека поднята на метафизическую высоту: он природен, а природа обожествлена, «обожествленные силы природы», в тоже время, зависимы от человека и повреждены человеком – «наделены человеческими аффектами» [7] [62]. А. Ф. Лосев, характеризуя божественно-демоническую героизацию человека пишет: «Ахилл настолько стихиен, что вполне сравним со стихиями природы» [126] [62]. У Гомера человек поставлен между небом и землей, между божественным эфиром и демоническим Аидом, и Тартаром: «герои сражались во мраке, но «под эфиром» … «под ясным небом» [127] [62]. Эпос Гомер породил, возможно, даже, спровоцировал появление в Греции нового культурно-исторического типа человека, новой страницы в культурной истории Греции «героического века» [128] [62], этот гомеровский «героический век», в последствии, был возрожден в Европе с XVI-XVII вв. в эпохи Нового времени, Просвещения и стал осевой линией развития «прометеевского» «ново-героического» архетипа не только в Европе, но и в Новом Вавилоне, в целом.

Закон чередования спадов-подъемов в культурно-цивилизационном развитии. А.Дж. Тойнби ввел категорию «трансференции» (культурно-исторического переноса) для обозначения сложных процессов в макроистории. Когда наступают «Смутные времена», приводящие к социальным, культурным, политическим и цивиилизационным кризисам, тогда наступают стагнации (застои) в развитии общества, деформации государства, за стагнацией начинается регресс и – откат в прошлое. На анализе обширного материала макроистории А.Дж. Тойнби сформулировал «закон трансференции», состоящий в том, что цивилизационная и культурная системы имеют свойство самосохранения, в силу которого срабатывает эффект «ухода-возврата», т. е. периоды спада иногда нужны для того, чтобы расстаться с грузом негативных накоплений, переосмыслить ценностные основы своей цивилизации и, на этом фундаменте выработать новую национальную идею, новые цели развития и «возвратиться» на былой уровень величия и славы, но в ином, более эффективном качестве. За «уходом» – следует «возврат», за откатом и регрессом – следует возрождение в новом качестве. «Чтобы феномен трансференции имел место, необходимо, чтобы в индивидуальной или коллективной биографии, в которой будет совершен творческий акт ответа на брошенный вызов, существовал аналог такой трансференции. И этим реальным аналогом является движение ухода и последующего возврата. Уход-и-Возврат, таким образом, можно рассматривать как «двухтактный» ритм творческих актов, составляющих процесс роста. Схема Ухода-и-Возврата подтверждается множеством исторических примеров» [55].

Многомерное действие механизмов цивилизационного развития. Рассматривая два периода Крито-микенский и Гомеровский – предполисный период, можно прийти к следующему выводу. Закон «трансференции» Тойнби с механизмом «ухода-возврата» в указанные периоды сработал многомерным образом. В переход от крито-микенского периода к гомеровской эпохе, произошел откат в сторону архаизации, распада минейского духа народной соборности, института царской власти, деградация культуры и цивилизации.

С переходом между высоким Крито-микенским периодом к низкому (по цивилизационным и культурным критериям) периоду Темных (Смутных) веков. Наблюдается комплексное запустение – многомерные процессы деградации:

дворцовую цивилизацию сменяет цивилизация разрозненной агломерации патриархальных поселений с имущественным и социальным контрастом родовых кланов;

царская власть, основанная на общинной соборности, сменилась древне-родовой разноплеменной властью с условной (договорной) объединностью в союзы: роды объединялись в фратрии, а союзы родов – в племенные союзы;

деградировали цивилизационные, социальные и культурные основы минойского древнегреческого государства; на смену царской власти приходит много клановая потестарная государственность «чифдовского» (вождистского) типа, власть переходит к диаспоре родовых кланов и племенных союзов; верховными органы управления децентрализованы и замещены племенными советами и собраниями старейшин;