Эхо Bookового леса. Роман-надежда

Глава 8. План Крайцунга

Когда Софи пришла в чувство, она обнаружила себя сидящей в кресле в незнакомой комнате, заботливо укрытой легким, почти невесомым пледом. Лучи солнца сквозь плотные кремовые шторы заглядывали в комнату, преломляясь в стакане воды, заболиво поставленном на столик рядом с креслом девушки. Часы показывали пятый час дня.

Первым желанием Софи было подойти к окну и впустить в комнату хотя бы немного живительного воздуха. Но едва она сделала первое движение, как за спиной раздался голос, показавшийся знакомым:

– Не открывайте окно. Пыль еще не осела. Лучше выпейте немного воды!

С этими словами из-за кресла бодрым, пружинистым шагом вышел офицер в форме лейтенанта Внутренней службы. Он был молод – несколькими годами старше Софи, высок – не менее шести футов ростом, хорошо сложен, подтянут и аккуратен настолько, что офицерская рубашка даже в полумраке казалась безупречно белой. Подойдя к окну, офицер уверенным движением отдернул штору, и гостья замерла в изумлении, увидев, что пространство за окном было пронизано косыми солнечными лучами, с трудом пробивавшимися сквозь плотную взвесь какой-то мути. Как будто квартира находилась не в доме на Rue Clovis – улице Хлодвига, а на морском дне.

– Что это?

– Пыль.

– Какая пыль?

– Вы, должно быть, забыли? – лейтенант удивился вопросу. – Сапёры были настолько искусны, что всё, что осталось от собора – одна только пыль. Подумать только! Тысяча лет истории, сотни скульптур и витражей, вереницы королей, венчавшихся в нём на царство – и всё это превратилось в пыль! Пыль веков, которую человек взял и смахнул одним движением руки. Нажатием одной единственной кнопки.

Лейтенант замолчал, и по тому, с какой интонацией это было сказано, невозможно было понять, восхищается он этим или скорбит? Но вместе с этими словами к Софи вернулась память о том, что произошло, чему она стала свидетелем и невольным участником.

– О, Боже! – выдохнула девушка. – Что я наделала?

В комнате повисла неловкая тишина. Офицер подошел к столику, подал гостье стакан с водой и, подвинув стул, сел на него, как на коня, перекинув ноги через сиденье и облокотившись о спинку, так, что теперь оказался с девушкой лицом к лицу. Теперь Софи смогла лучше разглядеть своего собеседника.

Да, это был тот самый лейтенант, с которым впервые она встретилась в студенческом кафе, и затем сегодня, несколько часов назад, у оцепления вблизи соборной площади. События последних дней – подготовка к экзамену, защита диплома, взрыв собора – подобно снежной лавине налетели на неё и, буквально, сбили с ног. Так она оказалась в служебной квартире своего нового знакомого на улице Хлодвига, в пяти кварталах от соборной площади. И, к счастью, во время – ещё до того, как поднятое взрывом облако пыли накрыло центр города. Лейтенант усадил девушку в кресло, а сам устроился рядом и задремал – сказалось напряжение последних дней.

– Боже, что я наделала? – повторила Софи.

– Вы спрашиваете об этом у Бога? – собеседник едва заметно ухмыльнулся. – Но, поскольку Бога, как известно, не существует, видимо, отвечать придётся мне.

Лейтенант положил руку на ладонь девушки, и, по тому, с какой силой пульсировала в ней кровь, Софи поняла, что он также возволнован, хотя и старается этого не показать.

– Как и многие, я видел ролик с Вашим участием, и хочу заверить, что Вы не сделали и не сказали ничего такого, чего следовало бы стыдиться. Думаю, другие на Вашем месте поступили бы также.

– Но я не хотела … – начала Софи. – Меня обманули. Это были новости, прогноз погоды. А они специально смонтировали всё так, будто я призываю взорвать собор.

– И Вы всерьёз думаете, что в это кто-то поверит? – Лейтенант снова ухмыльнулся. – Хорошо! Давайте поставим вопрос иначе. Попробуем представить, что авторы ролика прямо и откровенно, ничего не скрывая, попросили бы Вас сделать эту запись. Смогли бы Вы отказаться? Зная, что от этого зависит… Ваша карьера или благополучие близких.

Софи молчала.

– Что же Вы молчите?

– Я не знаю, как поступила бы в этом случае, – ответила девушка и, стыдясь своего ответа, опустила глаза.

– Тогда, может, Ваших обманщиков следует не ругать, а… благодарить?

– За что? – вспыхнула Софи.

– Например, за то, что столь необычным, но весьма деликатным образом они избавили Вас от мучительного выбора. Тем более, что, если рассуждать логически, ничего «мучительного» в нём нет. Подумайте сами – когда-то, давным-давно, люди захотели построить этот храм и построили, а сейчас такие же люди решили его снести и снесли. Когда он устарел и стал ненужным. Как пирамиды, здание ООН или Бастилия. Или Бастилию Вам тоже жалко?

Лейтенант улыбнулся, и от его улыбки или оттого, что руке было уютно в его ладони, девушка также улыбнулась ему в ответ. Возможно, лейтенант был неправ. Даже, скорее всего, неправ. Но Софи настолько устала, что его слова показались девушке тем спасательным кругом, за который могла ухватиться душа, чтобы окончательно не уйти на дно и пережить этот бесконечный, страшный, невыносимо тяжелый день. И она ухватилась.

– Может, чашку кофе? – предложил он. – Кстати, мы всё ещё не знакомы.

Офицер поднялся, ловко накинул и застегнул на все пуговицы китель, надел фуражку, отдал честь и весело, пряча улыбку в уголках губ, отрапортовал:

– Лейтенант Михаэль Крайцунг, Главное управление Внутренней службы, Берлин.

Принимая правила игры, Софи встала с кресла и, приложив руку к воображаемой фуражке, постаралась придать своему лицу серьёзное выражение.

– София Персон, выпускница философского факультета.

– Тогда разрешите мне, как младшему по званию, предложить мадемуазель чашечку кофе?

– Разрешаю! Выполняйте! – скомандовала девушка, и тут же оба рассмеялись, настолько нелепым показалось им это представление.

Позже, вспоминая эти минуты, Софи не раз спрашивала себя, почему она так легко доверилась этому человеку, практически ничего не зная о нём? Возможно, это случилось потому, что она была двадцатилетней девушкой и, когда «тот самый день» всей тяжестью лёг на её хрупкие плечи, Софи показалось, что одна она это груз не вынесет, не справится с ним.

Ах, если бы Софи знала, что именно лейтенанту Михаэлю Крайцунгу был поручен «отбор лиц для обеспечения положительного имиджа кампании по ликвидации Реймского собора», и именно Крайцунг, перелистав несколько сотен файлов с личными делами преподавателей и студентов, выбрал дело Софии Персон, и так решил её судьбу. Не только потому, что ему понравилась фотография Софи, а затем, после встречи в кафе, и сама девушка. Но потому, что у Крайцунга был план, и новая знакомая являлась его ключевым звеном.

София Персон была не просто милой, покладистой, доброй и умной девушкой. Она была британкой, и это определяло многое. По крайней мере, для потомка сербских эмигрантов Милоша Прелаза. Софи была его пропуском в англо-саксонский мир, который «перебежчиков» из других миров допускал к себе без особой охоты. Конечно, можно было и дальше тихо ненавидеть хозяев положения и за глаза называть их «нагло-саксами». Еще десять, двадцать, тридцать лет. Однако лейтенант был для этого слишком амбициозен и нетерпелив.

Так Милош Прелаз стал Михаэлем Крайцунгом и, когда подвернулась командировка в Реймс, он уже знал, что надо делать и не ошибся. Теперь, когда Софи, пусть и против своей воли, сыграла заметную роль в «ликвидации» Реймского собора, вдвоём они могли добиться большего. К тому же избранница Крайцунга, действительно, была хороша собой. «Конечно, жаль, что для этого пришлось взорвать храм. Однако его и так взорвали бы. А так будет хотя бы какая-то польза», – думал лейтенант, входя в комнату с чашкой ароматного кофе для своей гостьи, которая искреннее обрадовалась его возвращению.

В тот день Софи вернулась в кампус позже обычного. Виной тому был дождь, который зарядил в восьмом часу вечера и шел, не переставая, до самого утра. Словно хотел не только смыть тонны пыли, осевшей на город после взрыва собора, но также вымыть души людей, которые могли бы спасти храм и не спасли.

Настроение было под стать погоде. Как власти не старались создать впечатление «великого события, знаменовавшего собой начало Новой Мирной Эпохи», праздника не получалось. В течение нескольких дней ведущие новостей, в режиме реального времени, докладывали о закрытии в разных частях Империи новых храмов и монастырей, арестах священников и монахов, сжигании церковных книг и икон, осквернении христианских кладбищ и других «инициативах граждан, освободившихся от религиозного дурмана». Однако на фоне серой и промозглой погоды эти новости выглядели печальными знаками Апокалипсиса, конца времён.

Примерно в таком настроении на следующий день Софи пришла в Университет, ожидая чего угодно – от слов одобрения до проклятий в свой адрес и даже пытаясь заранее представить, кто из однокурсников на что способен. Но ни один человек не подошёл к Софи и не сказал, что думает по поводу её речи и, вообще, случившегося. Также как никто не поздравил с тем, что ей, как «лучшей выпускнице первого года Новой Мирной Эпохи», было предложено место в аспирантуре столичного университета.

Узнав о скором переезде в Берлин, Софи почувствовала себя птицей выпущенной из клетки. Она ещё не знала, что все клетки в Империи связаны между собой и потому, получив разрешение покинуть свою клетку, ты оказываешься не на свободе, а в соседней клетке. Возможно, чуть более просторной и комфортной. Но сути вопроса это не меняет.

Всё это ещё предстояло понять, а пока первым желанием Софи было найти доктора Филипса и поделиться с ним своей радостью. Тем более что вчера, по какой-то причине, доктор не смог присутствовать на защите её дипломной работы. Не заболел ли он? Тогда тем более его следовало навестить. Что было нетрудно, поскольку семья Филипсов проживала в кампусе, расположенном в четверти часа ходьбы от университета.

Глава 9. Кто Вы, месье Ангеляр?

Шёл второй час дня. Спрятавшись под зонтик, Софи шла привычным маршрутом по Rue Voltaire – улице Вольтера в обход центральных кварталов, которые всё ещё были оцеплены полицией и войсками. На углу с Rue Universite – Университетской улицей неожиданно налетел ветер и попробовал вырвать зонтик из её рук, или, может, он просто хотел, чтобы Софи подняла глаза и заметила, что в облике квартала что-то неуловимо изменилось. Что именно, Софи сообразила не сразу. Мешал дождь, за пеленой которого вот так, сходу, понять это было нелегко. Однако, приглядевшись, она всё поняла.

Раньше над Библиотекой Карнеги, Дворцом Тау, площадью Анри Денё и соседними домами подобно сказочным, причудливым облакам плыли многчисленные башни, шпили, купола и кресты Реймского собора. Но теперь горизонт был пуст. Повсюду виднелись одни только крыши. Крыши и крыши. И снова крыши и крыши. Сказка пропала, и от этого у Софи защемило сердце. Как будто вчера был взорван и убит не собор, а близкий и родной человек, старый друг. И она была тому виной.

Неожиданно знакомый голос спросил:

– Вижу, Вы тоже грустите о нём?

Софи обернулась и увидела незнакомца, который вчера столь неожиданно появился на защите её дипломной работы и затем так же неожиданно исчез.

– Месье Ангеляр, если не ошибаюсь?

– К Вашим услугам! – улыбнулся мужчина и, приподняв зонтик, учтиво приветствовал Софи лёгким наклоном головы. – А Вы, должно быть, София Персон? Та самая умная и смелая девушка, которая верит в безграничную силу науки?

– Что же в этом плохого?

– Вы правы, наивность – не грех, а вот пользоваться ей, действительно, нехорошо. Но это долгий разговор! – Ангеляр по-отечески ласково посмотрел на девушку. – А Вы, как я вижу, уже порядочно промокли и к тому же спешите. Поэтому задерживать Вас было бы верхом неучтивости.

– Вы очень наблюдательны, – Софи невольно переняла манеру разговора собеседника. – Я собиралась навестить доктора Филипса, который вчера не смог присутствовать на моей защите, и беспокоюсь, не болен ли он?

– Получается, Вы ещё ничего не знаете?

– О чём? – удивилась Софи, заметив в голосе собеседника нотки тревоги.

– Тогда лучше Вам туда не ходить.

– Куда не ходить? – переспросила девушка. – Месье Ангеляр, Вы говорите загадками.

– С радостью отвечу на них, но не здесь. Послушайте! – мужчина наклонился к Софи так, что их зонтики соприкоснулись, и маленькая струйка воды пролилась на его плащ. – В квартале отсюда есть кафе. «Le Cardinale»10. Да, да! Не больше, не меньше! – с иронией произнес собеседник. – Там сносная кухня, но, главное, сухо и тепло, и мы могли бы обо всём поговорить. Так или иначе, но идти в кампус не следует. Поскольку доктора Филипса там Вы не застанете.

– Где же он?

– Возможно, сейчас он и сам этого не знает. – Ангеляр вновь улыбнулся. – Вы скажете, опять эти загадки! Однако без них наша жизнь была бы невообразимо скучна, и, видимо, пришло время ответить хотя бы на некоторые из них. Конечно, если Вы хотите этого? – и Ангеляр, не дожидаясь ответа, протянул Софи руку, приглашая последовать за ним.

Через несколько минут они уже входили под своды «Le Cardinale», весьма скромые для кафе со столь громким названием. Когда выбор был сделан, и официант оставил пожилого господина и его спутницу вдвоём, месье Ангеляр сделал глоток вина и с разочарованием отставил бокал на край стола.

– А ведь я ещё помню те времена, когда хлеб был хлебом, вино вином, а картофельное пюре готовили из обычной картошки и самого настоящего молока. – Как это было до войны? – спросила Софи. – Это она во всём виновата?

– Война – не живое существо, и поэтому виноватой быть не может. Виноваты люди. Всегда и во всём. Только люди.

Софи опустила глаза. По её лицу разлился едва заметный глянец.

– Но в том, за что Вы корите себя, Вы не виноваты. Вас просто использовали. Важно лишь понять – зачем?

Слова месье Ангеляра прозвучали столь неожиданно! Как мог собеседник догадаться о том, что её тяготило? Да, и что могло быть ему известно? Неужели и он причастен к тому, что произошло в последние дни?

Словно предвидя эти вопросы, месье Ангеляр заговорил первым:

– Догадаться об этом было нетрудно. Я видел ролик с Вашим участием, а затем, встретив Вас на том перекрестке, заметил, как Вы потрясены тем, что собора больше нет. Словно передо мной были два разных человека. И тогда я понял, что Вы не говорили тех страшных слов. Вас просто использовали. Но зачем? Ведь тот же ролик можно было смонтировать без Вашего участия. Неправда ли? Почему же тогда режиссер и тот, кто за ним стоит, решили поступить иначе? Что им нужно от Вас? Что Вы можете дать этим людям? Чего у них уже нет, а у Вас есть? Пока ещё есть.

Месье Ангеляр бросил взгляд на мужчину, сидевшего за соседним столиком и читавшего свежий номер «Le Parisien». Софи пожала плечами.

– Ума не приложу. Денег у меня нет…

Собеседник рассмеялся.

– Деньги тут не причём. Поверьте, что у тех, кто хочет Вами манипулировать, их более чем достаточно. Впрочем, кажется, я знаю, что им нужно от Вас.

– И что это?

– Вера! Им нужна Ваша вера.

– Но я не верю в Бога! – не столько возразила, сколько удивилась Софи.

– Не спешите произносить эти страшные слова, – Ангеляр посмотрел на девушку внимательно, даже чуть сурово, но тут же смягчился. – Моя дорогая! Вы молоды, и пока ещё сами не знаете, во что верите. А верите непременно. Потому что молодость живет надеждами, а, где надежда, там и вера. Не правда ли?

Софи подумала, что, пожалуй, могла бы с этим согласиться.

– И вот именно этой веры в них нет, – заключил собеседник. – Потому что, поверьте моим сединам, нельзя манипулировать людьми и не быть, не стать циником. И пока Вы сама такой не стали, спросите себя – в чём заключается Ваша вера? Во что Вы верите? Как, например, этот музыкант, – Ангеляр показал на пианиста за роялем на маленькой сцене кафе, – и сам Бах, божественную «Арию» которого он сейчас исполняет, верили и верят в то, что музыка может изменить мир, сделать его чуточку добрее и светлее. Иначе бы мы не услышали и одной единственной ноты.

Софи прислушалась. Знакомая с детства музыка лилась, подобно лесному ручью, неторопливо и настойчиво. И сам музыкант был на удивление спокоен и, казалось, не обращал никакого внимания на то, что люди вокруг него пили и ели, вели свои разговоры. Он не продавал свою музыку. Не подавал её на одном блюде вместе с вином и зеленью, приправив парой ярких аккордов. Он жил этой музыкой и верил, что иначе играть и жить нельзя.

– Кажется, знаю, как ответить на Ваш вопрос, – призналась Софи.

– Вот и славно! Но что, если я попытаюсь предугадать Ваш ответ? – оживился доктор Ангеляр и, подозвав официанта, попросил принести им два карандаша, затем взял две салфетки и одну из них протянул Софи. – Напишите здесь, во что Вы верите. Также сделаю и я, и затем мы сравним наши ответы.

Через минуту всё было кончено. Девушка и доктор одновременно перевернули салфетки, на которых по-английски и по-французски было написано одно и тоже слово «наука».

– Признаться, я не удивлен, – улыбнулся доктор Ангеляр. Софи тоже не смогла удержаться от смеха.

– Но как? Как Вы догадались?

– Просто когда-то я сам был таким.

– Каким? – спросила Софи и, продолжая дурачиться, напустила на себя официальный вид, но собеседник ответил совершенно серьезно.

– Как и Вы, когда-то я тоже верил в книги и думал, что все беды общества происходят исключительно от недостатка знаний, которые можно разрешить очень просто, например, открытием новых школ и библиотек. Каким это было заблуждением, и как оно было наивно и прекрасно!

– Но почему? Почему Вы называете это заблуждением?

– Понимаете, моя дорогая, если бы будущее зависело исключительно от книг, то Богу не надо было бы всходить на крест, а было бы достаточно написать книгу или, проще, инструкцию – например, с заманчивым названием «Десять шагов к жизни вечной» и потребовать её неукоснительного исполнения. И больше ничего! Никакой любви, милосердия, снисхождения и, главное, никакой свободы! Прошлое сразу стало бы понятным, а будущее предсказуемым.

Ангеляр сделал ещё один глоток и ещё более решительно отставил бокал.

– Вам нравится такое будущее? А ведь мы уже почти его построили! В нашей жизни почти не осталось любви, а инструкций не счесть, и те, кто наблюдает за их исполнением – эти современные книжники и фарисеи – такой мир и такое будущее никому не отдадут. Потому что это их мир и их будущее. Мир без любви и будущее без любви. Чаща из книг, инструкций, букв – Bookовый лес, Buchenwald.

Софи вспомнила, что однажды она уже слышала нечто подобное от доктора Филипса и удивилась тому, что он, сам будучи ученым, говорит об этом. Но ещё больше удивилась, когда, сказав об этом доктору Ангеляру, услышала, что они тоже были знакомы.

– И я рад, что за последнее время Том сильно изменился, – закончил свой рассказ месье Ангеляр. – Особенно после крещения.

– Доктор Филипс был христианином? – Софи была поражена этой новостью. – Тогда это многое обьясняет.

– Что Вы имеете в виду? – теперь уже пришло время удивиться месье Ангеляру.

Софи наклонилась к собеседнику и доверительно, едва слышно произнесла:

– Одна знакомая сказала мне, что вчера была на соборной площади и видела, как перед взрывом доктор Филипс, в сопровождении каких-то людей, вошёл в собор. По всей видимости, все они погибли. Но, признаюсь, я не поверила ей и поэтому решила сама навестить доктора, пока Вы не остановили меня. Так что же всё-таки там произошло? Доктор Филипс жив?

– Пока мне лишь известно, что его квартира опечатана и у дверей выставлен патруль. В любом случае, появляться там Вам не следует. По крайней мере, в ближайшие дни.