- -
- 100%
- +
Я был сама подозрительность. И было отчего. Собрался на серьёзное дело, оделся, а мимолётно глянув напоследок на улицу со своей лоджии девятого этажа, сразу обратил внимание на незнакомый мощный джип, стоявший недалеко от площадки с мусорными баками. Может кому-то он и был малозаметен, на фоне остальных легковушек, но я здесь прожил чёрт знает сколько лет и знал все машины жильцов, так что появление незнакомого джипа, да ещё именно в такой щекотливый момент, мне здорово не понравилось.
Ещё больше не понравилось, когда вышел из подъезда и увидел внутри машины чёткие силуэты трёх крепких парней.
– А если это менты? А у меня за поясом пистолет!? Да ещё с патроном в стволе и на взводе. Только этого не хватало, чтобы в решающий момент меня повязали с огнестрелом и впаяли срок. Да даже если и не менты – приятного мало. Я просто знал – за что меня могли взять. Вернее, ЭТО лежало у меня в кармане. Если меня возьмёт тот, кому я перешёл дорогу и присвоил себе ЭТО, то после его изъятия и потрошения на предмет информации, просто и без эмоций грохнут.
Развернуться и уйти обратно домой было нельзя, да и поздно. Или прорвусь и сегодня сделаю то, что задумал или, как бы не крутился, меня возьмут и всё равно выпотрошат, раз уже пасут. И все мои мечты и планы похеряться с «громкой помпой».
От моего дома можно было идти только в трёх направлениях. Налево, к трамвайной остановке, мимо двухэтажного обшарпанного гаражного комплекса и задами ряда поржавевших металлических гаражей, а там самое удобное место меня брать. И сразу несколько таких закрытых мест, где никто ничего не увидит, да и редко ходят. Возьмут – и всё. Одно только неудобно – далеко потом тащить до машины бессознательное тело.
Можно пойти направо и у крайнего подъезда быстро юркнуть в проход между нашим домом и зелёным забором частной усадьбы, нырнув в частный сектор. Но там уже, совсем не скрываясь и перекрывая путь, стояла ещё одна машина, низкая тёмно-зелёная Соната, около которой небрежно стояли и курили ещё трое крепеньких молодых парней. Тут меня просто скрутят и затолкают в машину. Да, сначала по башке дадут, чтоб особо не рыпался и удобно было грузить, опять же бессознательное тело. Беда для них только в одном – очень открытое место и просматривается со многих сторон, особенно с окон напротив стоявшей пятиэтажки.
И остаётся только одна дорога: тоже направо, но на приличном расстоянии обходя Сонату и парней, а дальше по мало оживлённой улице, к далёкой автобусной остановке. Там только один тротуар, справа от дороги, вдоль высоких и глухих заборов и в одном месте довольно долго тянутся высокие, густые кусты, отсекающие тротуар от проезжей части и от той же длинной пятиэтажке. Там меня и будут брать, и никто не увидит и тут же можно подогнать машину и очень простенько и быстро загрузить готового клиента.
Что ж – туда и пойдём. Благо, я не с пустыми руками. Несколько дней тому назад достал из тайника доставшейся мне ещё в давние времена ТТэшник. И ни какая-то там китайская подделка, а самый настоящий и надёжный советский ТТ. Так что пусть попробуют взять. Мы ещё покажем – что мне терять нечего….
Всё произошло, как и предполагал. Они особо ничего не просчитывали, делая основную ставку на численное превосходство и физическую силу – он один, испугается, а нас толпа молодых и здоровых. Скрутим, свертим, загрузим и к шефу.
Только углубился по неширокому тротуарчику в улицу, как сзади дорожное полотно перекрыл медленно ехавший знакомый джип с тремя парнями внутри, а следом за мной на тротуар вступили ещё двое от другой машины, якобы случайные попутчики, фланирующие в том же направление что и впередиидущий. То есть я. А уже навстречу, через пару минут, вывернув с переулка, вышло ещё двое крепеньких «бычков» и неторопливо двинулись в мою сторону. До них оставалось метров десять, а мимолётно оглянувшись назад, увидел тоже в десяти метрах, следующую за мной пару. На дороге, коротко прогудев, джип прошёл чуть вперёд по улице и остановился, невидимый для меня из-за кустов.
Диспозиция противника, таким образом, сформировалась, а у меня в голове мелькнула известная фраза на французском языке – «Финита ля комедия». После этого уже на русском: – Я этого не хочу… И простите меня парни…
А когда до встречной пары осталось пять метров и они снисходительно улыбались, понимая свою силу и выгодность положения, распахнул курточку, одним движением выхватил из-за пояса пистолет и в быстром темпе произвёл по ним два выстрела. Им повезло, стрелял исключительно по ногам. А стрелял я всегда очень хорошо, да и промазать на таком расстояние было мудрено. Гром выстрелов, болезненные крики падающих противников, возмущённые и грозные крики сзади. Нарастающий топот ног…. Продолжая свою стремительную контратаку, я тоже сразу упал вперёд и на живот, мигом перевернулся на спину и, чуть приподняв над асфальтом верх туловища, два раза нажал на курок, целясь между носков ног в набегавших. Им повезло меньше: правому пуля попала в левое плечо и сильным ударом закрутило в сторону. Он испуганно взвизгнул, схватился за раненное место и, загрохотав тонким железом, завалился на рифлёный металлический забор, медленно сползая по гладкому металлу вниз. Второму пуля прилетела в живот и я его перестал интересовать. Мне даже пришлось сразу откатиться в сторону, так как он по инерции добежал до меня, схватившись руками за низ живота и выронив при этом на асфальт мощный электрошокер, теперь падал прямо на меня. Ударился лицом об асфальт и сильно, сильно засучил ногами, одновременно проворачиваясь на правом боку вокруг своей оси. А я уже был на ногах. В сильном прыжке проломился через кусты и выскочил на дорожное полотно. Джип, с распахнутыми дверцами, стоял в пяти метрах, а его пассажиры с пистолетами в руках напряжённо смотрели через кусты в сторону тротуара, пытаясь разобраться в ситуации, и не сразу увидели меня. Вернее, увидели сразу, но посчитали, что это к ним выскочил кто-то из своих. Самый ближний, повернулся ко мне и ещё успел крикнуть: – Что там? – И только после этого понял, что это не свой, а жертва, которая сама превратилась в охотника. Он первым и получил пулю в голову, свалившись замертво.
– Бросайте, суки оружие…! Убью!!!
Можно было и не кричать так грозно и громко, на грани срыва голоса. Забрызганные кровью убитого товарища, упавшего им под ноги, они застыли, загипнотизированные чёрным зрачком ствола пистолета в моих руках. Но всё-таки крик напомнил им об оружии и они послушно уронили пистолеты под ноги на дорожное полотно.
Джип тихо тарабанил на холостом ходу и я начал смещаться к переднему сиденью, одновременно подавая команды: – В сторону…, в сторону, уроды…. Отходите…
И те мелкими шажками, осторожно, без резких движений, с уже поднятыми руками на уровне плеч, медленно пятились к кустам, откуда вдруг выпал один из раненых в ногу, решивший поиграть в героя. Лучше бы он остался лежать и тогда прожил ещё некое Энное количество лет. А так он оказался за спинами своих товарищей, которые теперь мешали ему стрелять, а мне ничего не мешало. Раз они такие дураки – я ведь не виноват. Тут же выстрелил в мешающего и закрывающего своим телом траекторию стрельбы. Тот послушно упал и следующим выстрелом, опередив противника на долю секунды, уложил уже насмерть героя.
– Ты тоже хочешь поиграть в войнушку? – Заорал на единственно целого парня, целясь в него из пистолета с одним единственным патроном в стволе. Но тот энергично замотал головой: – Нет…. Нет… Всё нормально… Я ничего не хочу, – и выставил вперёд руки, как бы закрываясь от меня. Он был деморализован и сломлен и не представлял для меня никакой опасности. Поэтому, рванул к передней дверце, заскочил в машину, больно ударившись коленкой об железный край дверного проёма и, зашипев от боли, захлопнул дверцу, резко сорвав джип с места. И вовремя, сзади показалась ещё одна их машина, а из переулка вывернула другая, Хундай Соната тёмно-зелёного цвета. Всё это увидел в зеркало заднего вида и ещё больше утопил педаль газа.
До моей цели оставалось несколько километров и минут пятнадцать езды, несмотря на вечер, по ещё оживлённым городским улицам. Минуты три, ничего мне не мешало и я на ходу сменил обойму в пистолете, положив его на пассажирское сиденье. Прикинул кратчайший маршрут и, кинув очередной взгляд в зеркало заднего вида, недовольно поморщился, обнаружив погоню. Меня быстро нагоняла Соната и последующие две минуты мы азартно мерялись скоростями, рискованно перестраиваясь на улице из полосы на полосу. Опасно вылетали на встречку, истерично бибикали, летящим навстречу автомобилям, и вновь уходили на свою полосу, нырнув в свободные промежутки. Но я никогда не блистал особым мастерством вождения, а был обычным водителем, а вот преследователь был как раз безбашенным ездуном и совершенно неграмотным по поводу разных физических законов. Впрочем, на этом я его и подловил уже на первой же попытке, прижать меня к тротуару.
Закон массы никто не отменял. Машина, в которой я мчался, была тяжелее даже больше чем в полтора раза. Резко крутанул руль влево, когда он собирался корпусом бортануть меня. Чуть его опередил и ударил на приличной скорости более лёгкую машину, отправив её через встречную полосу в полу управляемый полёт, в конце которого Соната с громким металлическим лязгом врезалась в высокий фонарный столб, обрушив на себя светодиодный фонарь.
Больше меня никто не преследовал и пришлось снизить скорость, чтобы не дай бог не привлечь к себе внимание уже дорожных полицейских. Хотя…, наверно им уже стало известно о стрельбе, о трупах и кто-нибудь сейчас истерично сообщал о сумасшедших гонках на дороге и аварии.
Оставшееся время я дисциплинированно ехал по вечерним улицам города. Послушно останавливался на всех регулируемых перекрёстках, терпеливо ждал на пешеходных переходах, когда люди, не имеющие машин, не спеша пройдут всю зебры, всем своим видом и поведением вызывающе демонстрируя водителям своё право пешехода – «Вот иду так медленно – так это моё право. И нечего тут бибикать нервно и моргать фарами. Как хочу, так и иду. И пока горит зелёный свет, так и буду идти».
Вовремя, и не мешая другим, перестраивался из ряда в ряд. И наконец-то подъехал к популярному в среде «золотой молодёжи» новомодному кафе. То, как меня вычислили и пасли, чётко вычислили время моего выхода на дело, предполагало с высокой долей вероятности, что и здесь меня могли ждать. А если сообщили и о том, что я вооружён…!? Брать меня буду по жёсткому сценарию. Хотя, вполне возможно, действие противника было неким удачным совпадением. Но, противника нельзя недооценивать и наверняка они просчитали и это кафе. И меня тут могли уже ждать, учтя все свои ошибки. А судя по спокойному поведению кучки молодых посетителей на входе, засаду могли организовать на стоянке, которая была на достаточном отдалении от увеселительного заведения.
Исходя из этого, сразу постарался сломать их сценарий. Неожиданно для сзади едущих автомобилей, под возмущённые, длинные вопли клаксонов, резко крутанул руль вправо. Жёстко ударился и резко подскочил на высоком тротуарном поребрике и, сбив металлические ограждения в виде никелированных столбиков, связанных между собой ажурными цепями, с вызывающим грохотом въехал под большой и вычурной навес, где и находился главный вход. Тусующаяся и курящая молодёжь, с весёлыми взвизгами девчонок и неумелым матом незрелых парнишек, брызнула в разные стороны, а два амбала в костюмах, охраняющие вход в кафе от рядового плебса, просто замерли от такой наглости.
– Ээээ…, мужик, – кинулся ко мне один из них, когда я, не мешкая, вылез из кабины, – А ну стой!
– Это вы мне? – В показном удивление обернулся на крик, небрежно направив ствол пистолета в живот секьюрити. – Насчёт машины или столбиков?
Амбал, увидев пистолет, тут же остановился и, убедительно приложив руки к груди, сбивчиво затараторил: – Нет…, нет. Всё нормально…, всё путём…
А я небрежно кинул ему ключи: – Если машина мешает, так – на…, поставь её сам на стоянку. – Охранник неловко словил их и продолжил пятиться назад. А молодёжь, прихлынувшая к нам в ожидание наказания автомобильного нахала, тут же попятилась назад, давя друг друга. Уронила тощей задницей, коротко взвизгнувшую девку на брусчатку, и молча остановилась, испуганно ожидая кровавой развязки.
Мне только и оставалось развернуться и пойти на второго охранника, который оказался гораздо разумнее. Увидев в моей руке оружие, он молча посторонился и открыл входную дверь, только негромко попросил: – Давайте без стрельбы….
– Да я и не собираюсь. Так…, побазарю кое с кем и всё. Через две минуты можете заходить.
Видать служба у них была налажена. Да и видеокамера на входе была не лишней. В просторное фойе под мрамор, со второго этажа, по широкой винтовой лестнице, сбегали ещё двое. Мой пистолет на экране они наверно не разглядели, поэтому кроме резиновых дубинок у них руках больше ничего не было.
– Стоять! – Громко крикнул и направил на них пистолет. Парни по инерции пробежали ещё ступенек пять и остановились в самом низу лестницы, сверля меня напряжёнными взглядами.
– Парни! Я сюда пришёл не стрелять, а только кое с кем перетереть свои дела. Обещаю. А если вы будете мешать, стрельба точно будет и кто-нибудь тогда очень пострадает. И вы в этом будете виноваты.
А в ответ – тишина. Вернее, напряжённое молчание, рысканье глазами по фойе в поисках решения – Как всё-таки заломать опасного наглеца? Чуть повернувшись боком к направлению движения, чтобы одновременно видеть и контролировать охранников на лестнице, вход с улицы, где тоже виднелись пришедшая в себя пара амбалов. Из-за спин которых выглядывали головы молодёжи просто жаждущих увидеть кровавые разборки наяву и завтра взахлёб рассказывать об этом таким же придуркам, как и они сами. Ещё несколько дверей, выходящих в фойе и потихоньку двинулся к двухстворчатым дверям, открывающихся в зал.
– Не надо…, – пришлось громко рявкнуть и вновь вскинуть, было опущенную руку с пистолетом, и направил его на охранников, которые сошли с лестницы и медленно двинулись за мной, – парни, я буду стрелять на поражение. Не ходите за мной и всё будет в порядке….
Но сегодня всё шло наперекосяк. Всю операция задумал провести тихо и финал в кафе тоже запланирован тихим, где в остатке у посетителей останется лишь недоумённое воспоминание о странном происшествие. То есть: я прихожу в кафе и если там находится нужный мне человек, то выжидаю удобный момент и делаю дело. Если его нет, то сажусь за столик и жду, когда он придёт и опять жду удобного момента. Если он сегодня не придёт, спокойно ухожу и переношу всё на следующий вечер. А тут…, только двинул к дверям, как двери распахнулись и прямо мне на пистолет вылетели две растрёпанные и под хорошим шафе девицы. Вылетели, наткнулись и замерли на несколько секунд, уставившись на пистолет…. А потом громко и отчаянно завизжали, даже слегка присев в диком испуге, заставив нас всех замереть на своих местах. Когда воздух в их лёгких закончился, девицы глубоко вздохнули и, выдав новую порцию визга, ломанулись обратно в зал, что наверно послужило неким сигналом для охранников. А может быть, они увидели мимолётную мою растерянность и решили воспользоваться удачным моментом.
По всем меркам фойе кафе было большим и при других обстоятельствах, тут могли спокойно располагаться несколько больших компаний, ничуть не мешая друг другу. Но в условиях схватки, когда либо ты их, либо они тебя, все преимущества большого пространства фойе терялись и счёт на принятие решения, да и ответных действий шёл уже на миллисекунды.
Я, даже не задумываясь и действуя чисто на рефлексах, открыл огонь навстречу ринувшихся на меня охранников. Что там для тренированного человека два выстрела!? Полторы секунды оглушительного грохота. И через эти секунды, два тела, в разных позах, к сожалению, в неестественных, лежало на холодном мраморном полу, а грохот выстрелов сменил дикий ор и визги обрушившийся на меня со всех сторон. Как от входной группы, откуда, роняя и топча друг друга, разбегалась любопытствующая молодёжь, так и из зала, сначала всполошённого визгом ворвавшихся туда девиц, а затем выстрелами и криками ужаса из фойе.
Повернувшись, толкнул дверь и вошёл в зал, только сейчас подумав – А если клиент не пришёл? А времени у меня ведь нету? Минут через пять-семь кафе будет оцеплено ментами и запасного варианта у меня нет. Но было поздно что-либо переигрывать. Придётся действовать по наитию, только меняя цель.
В зале пока паники не было, все застыли на своих местах, удивлённо повернув головы ко входу. Лишь давешние девицы, отбежав к барной стойке, продолжали повизгивать в пол силы. На мгновение остановился, окинув взглядом обращённые ко мне лица и с удовлетворением отметил – Клиент здесь. Сидит в обычной своей компании поддатых девчонок и парней. Под аккомпанемент испуганного повизгивания, двинулся через зал в сторону нужного мне человека, который тоже смотрел на меня пока без испуга и с любопытством. Все, кто сидел или находился на траектории моего целеустремлённого движения, прекрасно видели пистолет в моей руке и благоразумно вставали или поспешно отодвигались в сторону, освобождая путь. Несмотря на опасную ситуацию, когда в алкогольном приступе героизма кто-то из молодых людей мог на меня кинуться, я с удовольствием поглядел на эстраду, где застыли у своих шестов стриптизёрши. Все три как на подбор в моём вкусе.
– Чёрт побери! Хороши. Ничего девочки, скоро я с вами повеселюсь…, – и снова обратил взгляд на свою цель, а по мере того, как приближался к нему, любопытство в его глазах сменилось беспокойством, а потом испуганным пониманием – Это идут за ним! Это он, является целью, этого неизвестного ему человека с пистолетом в руках, который он стал подымать….
Пока приближался, левой рукой достал из кармана небольшую картонную коробочку, где прятался аппарат. И когда до цели оставалось пять метров, дистанция уверенного действия прибора, выстрелил из пистолета в ближайший настенный светильник, сломав тем самым обстановку в зале и, воспользовавшись шумом и криком, мигом возникшим после выстрела, нажал кнопку сквозь тонкую стенку коробки, незаметно уронил её на пол и лёгким толчком ноги толкнул к клиенту, но несколько в сторону, чтобы потом в панике её не растоптали.
– Всё!!! Теперь хоть вся полиция города оцепляет кафе, врывается, арестовывает, вяжет руки… Уже ничего не повернуть вспять. Пять секунд, пока нагреваются внутренности прибора…. И я пошёл…. Всёёёёё….
За два месяца до происшедшего
По случаю прохождения редкого, но ярко-густого метеорного потока, широко разрекламированного телевидением, уличное освещение в коттеджном посёлке было выключено, а все жители, вывалив из домов на участки, с удовольствием глазели в небо на звёздное шоу, через телескопы и другую сильную оптику. Так как сегодня была ещё и пятница, канун выходного, то и народ вдобавок активно и весело усугублял, встречая восторженно-пьяными воплями наиболее яркие и стремительные росчерки падения звёздных пришельцев. Поэтому, никто не обратил внимания на две тёмного цвета иномарки, тихо проезжавшие по улицам посёлка к его окраине. Это были два внедорожника, где в следовавшем сзади находилась охрана, а впередиидущей ехало двое. На пассажирском сиденье молча сидел один из самых богатых и влиятельных людей региона Мостовиков Андрей Иванович, а за рулём его первый и ближайший помощник Михайлов Юрий Петрович.
Первым нарушил молчание Михайлов, мимолётно глянув на мрачного шефа: – Может вам не надо ехать!? Там ведь не на что смотреть… Окровавленный кусок мяса, кричащий от боли….
Мостовиков, очнувшись от своих нелёгких размышлений, резко изменил позу и вплотную придвинулся к лобовому стеклу, как будто хотел что-то более лучше разглядеть на асфальте в свете ярких фар и, тяжело вздохнув, потянувшись всем своим крупным телом, откинулся обратно на спинку сиденья: – Юра…, надо. Надо…, надо. Столько денег, сил и нервов вбито в этот проект и когда до его окончания осталось чуть-чуть, из-за одного человека всё идёт коту под хвост. Поэтому хочу напоследок взглянуть ему в глаза.
Андрей Иванович замолчал, бездумно глядя на дорогу, бегущую под ярким светом светодиодов под колёса, потом повернул голову и спросил: – Что-нибудь новое появилось? А то эта командировка в Москву была полностью загружена деловой суетой до предела.
Михайлов резко крутанул рулём и тихо чертыхнулся, объезжая глубокую выбоину в асфальтовом покрытие, после чего стал докладывать: – Информации новой много и одновременно мало. Главное установили всех фигурантов. Их трое. Женщина 55 лет, военный пенсионер 64 года и молодой человек, лет 25-27. Вот он то и главный подозреваемый. Приехал на машине, прошёл в нужное место пешком. Быстро вернулся и уехал. Кто он и откуда – пока не знаем. Опросили всех охранников, двух небольших тамошних предприятий и они все в один голос заявили – видели его только один раз и именно в то время, что нас интересует. Ни номера машины, ни марки сказать не могли. Только что оранжевая, но хоть цвет редкий. А так этот молодой человек, вернее его появление там, здорово настораживает. Мы подключили своих людей с полиции и те обещали в течение недели найти его. Или…, по крайней мере, дать нам ниточку – где и в каком направление его искать.
– Юра, заинтересуй их, чтоб лучше копали.
– Это сделано, Андрей Иванович….
– Хорошо. А что с остальными – женщиной и пенсионером?
– Ну, тут всё просто. Они каждый день, вернее утро, в одно и тоже время маячат там. Баба идёт на работу, работает в типографии. Обычная, забитая жизнью работяга, такой же у неё муж сварщик. Есть дочь, расплывшееся молодая дура, сын, такой же как и отец – никакого будущего и муж дочери. Лежит полностью под женой. Короче, подкаблучник. И если бы у неё был контакт с нашим умирающим профессором, она бы тут же всем об этом растрезвонила. Но ведь мы там всё сразу зачистили, тело убрали и никто и ничего не знает вообще о смерти Шинкарёва.
– Хорошо. А что с этим пенсионером?
– Тут тоже пока всё чисто. Он каждое утро гоняет там на велосипеде и пока ничего не говорит, что он что-то знает о происшедшем. Как гонял там каждое утро, так и на следующее в тоже время поехал, так и до сих пор. Если что-то знал или имел контакт, наверняка прокололся бы. Но всё равно, мы продолжаем копать и по бабе, и по пенсионеру. Самый главный пока – молодой парень и всё говорит, что он и есть контактёр. Что именно туда и рвался профессор. То, что он с лаборатории вырвался с прибором – это однозначно и при нём, когда нашли мёртвым, прибора не было. С другой стороны, даже после жёсткого прессинга, ни охрана лаборатории, ни Олег Кириллович в один голос заявляют, что ни утечек, ни протечек оттуда не было. Но факт есть факт. Убиты трое лаборантов, охранник и убил именно профессор, вырвался на волю с прибором и видать шёл с кем-то на встречу. Как раз наверно с этим парнем, который должен был куда-то его отвезти и спрятать.
– Херово…, – с досадой констатировал Мостовиков и последующие несколько минут езды прошли в молчание.
Коротко бибикнув у массивных ворот, за которым скрывалась обширная территория с темнеющим на ней большим коттеджем. Ворота едва заметно дрогнули и тяжело пошли в сторону, впуская машины во внутрь огороженного пространства. Пока становились на стоянку, из дома выскочил старший и доложил об обстановке. После чего повёл начальство вокруг дома, подсвечивая дорожку фонариком, ко входу в подвал, около которого маячила фигура часового с помповым ружьём в руках. Тот, узнав своих, молча посторонился, загремели ключи в замке и массивная металлическая дверь легко и мягко открылась во внутрь полуосвещённого коридора.
Подвал был во всю площадь немаленького коттеджа и в противоположном конце коридора виднелась широкая деревянная лестница с перилами, ведущая на первый этаж коттеджа. А в сам коридор выходили четыре двери. Три с одной стороны и одна с другой. Вот её и стал открывать старший. Открыл, зашёл первым и включил свет, а потом туда зашёл Мостовиков и Михайлов.
Обширное, светлое и симпатичное помещение в половину подвала было хорошо оборудованной электронно-технической лабораторией, где всё говорило, не только о очень дорогих и глубоких исследований, но одновременно и создаётся что-то очень интересное и перспективное. Но эту благостную картину портило несколько моментов. Во-первых: четыре рабочих стола с креслами вызывающе пустовали, хотя там должны были сидеть люди в белых халатах и увлечённо выполнять важную работу…. Правда, сами халаты присутствовали и, небрежно скомканные, валялись под столами в обильных рыжих пятнах, очень напоминающие засохшую кровь. Такие же большие пятна виднелись и на полу. Во-вторых: даже сам рабочий беспорядок недвусмысленно говорил о произошедшей здесь недавно трагедии. И в-третьих: в дальнем углу, на замызганном матраце лежало подобие человека в разорванной одежде, также покрытой коркой засохшей крови, блевотины и других непонятных пятен. Открытые части тела являли взору вошедших красноречивые следы жестоких пыток, а в воздухе витал застарелых запах мочи, говна и обречённости. Лежащий человек находился уже в состояние смирения с неизбежной смертью и даже желал её скорейшего прихода.