Розы, что дышат хлором

Апофеоз

На каждую щёку дайте губы,

Для каждого сердца найдите тепло.

Под всякое запястье подберите клеймо,

И найдите ту яму, куда кладут трупы.

Солнце ласкает истлевшие лбы.

Прогнившие руки всё также нежны.

Это жертвы, что принесли великие умы,

Пусть будут блаженны дети бессмысленной войны.

Кудесница

Сиянием астральным была ты рождена,

И от того что одинока затупилась слегка.

А над мирской всей суей паришь ты на метле,

Но снизу видны кудри, что рождены в огне.

Твой помысел коварный казался ясен всем,

Но сей рассудок нежный не виден был никем,

И глаза любви искали, а видели утрату,

За это и сжигала ты крестьян, такова была расплата.

Искала в зельях утешения, а находила боль,

Не дано колдунов вареву утолять земную скорбь.

И винишь судьбы ты руку, что так с обошлась с тобой.

Бери метлу скорее в руки, да на плечо кота,

Новых странствий приключения снова ждут тебя.

Пустыня

Пастью солнца охвачена навеки,

Зубами зноя порабощена ты навсегда.

Иссушены до дна твои былые реки,

И воле случая была ты отдана.

Быть может, мы пришли сюда случайно,

Искали покаяния вне грешной той земли,

Не хотели видеть кирпичей пути мечтания,

Желали лишь искупления вины.

Deus

Ваш бог вознёсся? Я не видел.

На бога мне плевать, лишь бараний строй ваш я ненавидел.

Своим я словом не принёс ли вам обиду?

Вставайте строем, братья, вести мы будем панихиду.

Оплакивать мы будем здравый ум,

Давно в сырой земле лежит он одиноко,

Так глубоко, что даже божье око

Слезится от доброй памяти о нём.

А мы лишь смертные земные твари,

Нам недоступна божия печаль,

Мы все довольствуемся малым,

И перед глазами непрозрачная вуаль.

Occurrens

Тлеющий робкий взгляд,

Как же он схож.

Нас поразил эмоций разряд.

Он вызвал конечностей дрожь

Шли месяцы и годы,

Они не мешали нам.

Как птица, преодолев все невзгоды,

Душа вознеслась к небесам.

Мы не просили милости богов,

Мы знали, они нас не слышат.

Утратив юности покров,

Наши тела в унисон дышат.

Мечтаний свет не умолкал,

Напротив, пылал он ярко.

И вот назрел эмоций накал,

Никогда от поцелуя не было так сладко.

Демон

Я блуждаю в поле за искрою,

В надежде найти бытия истину.

Но не нисходит на меня прозрения свет,

И я вновь держу своих странствий обет.

Истину вынужден искать с рождения,

Не выбирал я этот путь презрения.

Собственного сознания раб на тысячелетия,

Обязан исследовать суть людского бытья.

Агапэ

Твоя ключица ногая мне заградила рассвет,

Мы одни под этой ивой, некому нам здесь мешать.

Приятнее этих объятий в миру людском больше нет,

В такие мгновения жизни сложнее всего отпускать.

Меня заставляет неметь глаз твоих нежный взгляд,

Он словно впускает в сосуды мои смертельный яд.

Этот взгляд как наркотик, что не вывести из крови,

Блуждает он яро по венам, его поток не уловишь.

И вот под этой ивой плакучей не могу налюбоваться тобой,

Этот смех странный, что играет созвучно с пением птиц,

Останется со мной навеки, чувствам этим не существует границ.

Запомни и не забывай, я пожизненно твой.

До следующего меня

Сегодня жив, а завтра мёртв,

Через неделю вновь воскрес.

Не стоит плакать обо мне.

Вам не хватит слёз.

Мой труп лежит среди берёз,

По шею вкопан он в земле.

Телу бренному не найден крест,

А из жизни твоей я небрежно стёрт.

Утрачен.

До следующего меня.

Всепрощение

Сегодня небо разрывается слезами,

Вдруг закрылось плотной тучей,

Оно узрело пропасть между нами,

И на земле мы как под ивой плакучей.

Над нами верх взяло страдание,

Любовь ушла, остались мы вдвоём,

И не спасёт иных миров нас созерцание,

Так может напоследок мы споём?

Куда попадём мы с тобой? В рай или ад?

Это явно не нам выбирать.

В любой из этих ситуаций нас ожидает лишь смрад.

Но на свете том позволь себя к груди, как прежде, прижать.

Безумие

В битве с самим собой мы часто принимаем причудливые формы. Вьёмся, словно змеи, взлетаем ввысь, уподобляясь хищным птицам, зарываемся под землю, как черви. В основном всё-таки зарываемся.

Это извечная борьба с самим собой, она не завершится никогда. Она и не должна завершаться.

Как и в любой другой битве, здесь есть как победившие, так и проигравшие. Нет. Мы все проиграли, разница лишь в том, кто как принимает это поражение, кто-то его даже не замечает, а иных оно убивает.

Мы простились рано утром,

Хотел я лишь узреть тот свет,

Огней мечтаний, сиявший перламутром.

Это сердца юного желанный раритет.

Но свет отрёк души моей порывы,

За это я корил себя бездумно,

И альт холодностью сталью рожаю кожи я разрывы,

Но лишь с потёкшей первой кровью, я понял, как оно безумно.

Sanctum

Мои мысли-моё святилище,

Что закрыто на сотни замков.

Вам будет проще пройти чистилище,

Чем понять глупость моих мозгов.

Плачущие ивы свесили ветви над реками памяти.

Горные хребты еле касаются мозга коры.

Порывистый ветер порождает эмоций волны.

И Луна это осветит всё едва-ли.

Этот мир я создал из ростка одиночества.

В нём и пастырь я себе и Бог,

Но не учёл одного очень малого,

Без Солнца этот мир слишком плох.

Исповедь Дейдариуса

Я богом себя возомнил недоступным,

Стеной себя оградил неприступной.

Считаю смешным людской души проявления,

Всякая людская тварь достойна презрения.

Но если и бог я, то павший,

Ибо обречён я на долю скитания,

Постоянные души родной искания.

И от судьбы сей неимоверно уставший.

В каком грехе я был замечен,

Что мой жизни путь столь изувечен?

Когда остановится крови река, что все годы следует за мной?

Какова судьба старика, что телом ещё молодой?

Неужели судьбы рука так по дороге ведёт меня?

Так устал каждый год открывать нового себя.

Я давно уже прозрел, закрытыми глазами вижу ясно.

И созерцаю я, что человеческим зверям жизнь выглядит прекрасно.

У меня много лиц, но скрыты они за масок гладью, срослись с плотью моей, пропитались кровью меня настоящего, того, кто давно утерян в чертогах разума. В глубине души я ни о чём и никогда не жалею, мне это недоступно.

Tempora mutantur et nos mutamur in illis