Учение Оптинских старцев
- -
- 100%
- +
При таком подходе нам приходится сталкиваться с повторяющимися искушениями, которые самой своей регулярностью обратят, наконец, наше внимание на нашу собственную роль в этих искушениях. И мы увидим, что все наши неудачи в отношениях с людьми имеют корень в нашей самоуверенности и несмирении. И стоит лишь изменить свой подход на смиренный, как мы обнаруживаем, что возможным оказывается то, что до этого мы не могли получить, даже прилагая огромные усилия. И это то, о чем напоминают старцы, – Бог смиренным подает благодать.
Далее прп. Макарий объясняет, что благодатная помощь Бога нам, наделение нас дарами, необходимыми для нашей жизни, без искушений опасны:
…Дарования без искушений весьма опасны; враг может обольстить святынею, а искушения смирят. Буди же воля Господня. Искушений устрашаться не должно, и не наскакивать на них, а какие пошлет Бог, принимать с благодарением; в кресте познавается любовь Божия, а не в сладости утешения [2, т. 1, с. 298].
Всем известно, сколь приятно и радостно обнаружить в себе то или иное дарование, получить тот или иной дар. Особенно это касается дарований духовных, ниспосылаемых нам свыше. Беда, однако, в том, что человек склонен привязываться к такому дарованию, много думать о нем и искать приятных чувственных наслаждений от факта обладания дарованием. Враг использует эту человеческую слабость для обольщения, то есть незаметного преувеличения в сознании человека важности дарования, насаждения помысла о его исключительности, то есть недоступности другим людям, подбрасывания жажды неумеренных похвал и т. п. В результате получается, что дарование оказывается всего лишь инструментом гордости, дающим ей возможность укрепиться.
Искушения рассеивают обольщение и смиряют. Благодаря им дарования становятся безопасными для нас. Поэтому не надо бояться искушений, их надо принимать как неизбежное и необходимое в нашей жизни и благодарить Бога за них. Мы познаем любовь Божию как силу, которая несет добро через страдания и скорби, через крест, и что другого способа принять ее в свою сущность нет. Искушения открывают нам этот путь любви Божией.
И эту линию на то, чтобы добро и зло не сплавлялись в наших душах во что-то целое, влекущее безысходную путаницу и противоречивость, старцы проводят постоянно. Вот что пишет прп. Макарий:
…Вы праздник светлый встретили благополучно и приятно, мирно и спокойно, – слава Богу! Но после встретились болезни и скорби; этому и должно быть, чтобы мы не превозносились, но получаемые духовные утешения очищались бы огнем искушений, доставляющих нам смирение [2, т. 1, с. 298–299].
Духовные утешения, как и дарования, должны быть чистыми. Увы, мы, грешные, имеем такое устроение души, что, приняв чистый дар, оскверняем его своим самолюбованием и превозношением. От этого и утешения перестают быть утешениями, но порождают тягость, и дарования идут не на пользу. Потому и несем по Промыслу Божию утешения и дарования через искушения, которыми смиряемся и сохраняем ниспосланное неповрежденным.
Прп. Лев говорит об этом так:
…И просим вас не унывать и <не> удивлятися, что сие попустилось искушение по действу злокозненного врага ко искусу и познанию своих <немощей>, и дабы мы не мудрствовали <и> не думали нечто о себе, но смиряли бы и <отдавали> себя под крепкую руку Божию, и почастее исповедали бы свои помыслы Матушке… попущению однако благодушествуйте, и Господь не оставит вас… [2, т. 1, с. 301].
Не всегда мы явно склоняемся к превозношению, отдавая порой предпочтение мудрованию, то есть мысленному и произнесенному многословию. В этом многословии много усложняется наше восприятие происходящего с нами, но не проясняется. И чем больше отвлеченных рассуждений имеем, тем больше незаметно приходим все к тому же самооправданию и превозношению.
Поэтому старец подсказывает, что не в мудровании заключено решение, но в исповедовании мудреных помыслов, да и отдании себя под крепкую руку Божию. Этим и надлежит преодолевать искушения. А благодушие, это мягкое одеяние души, в котором обессиливается гордость, очень способствует тому, чтобы Господь не оставил нас и помог пройти искушение.
Вот здесь-то и открывается нам смысл старческого слова, что искушения нам Господь посылает, чтобы не лишились мы заступления. Прп. Макарий объясняет:
Погода суровая, дождь, ветер и холод, так что и к шубе, и к топливу надо прибегнуть. Но ведь не всегда благотворность воздуха и ясная погода полезны, заводятся в растениях черви и другие насекомые, вредящие благим плодам. Так бывает и в нашем духовном устроении: посещение благодати, мир, тишина и спокойствие от стужения страстей, если продолжительно и постоянно с нами пребывают, – то опасно, что можем прийти в высокоумие и лишиться заступления, и не будем искусны в борении страстей, и удалимся от скорбного пути. А потому Бог искушает нас противными, к познанию нашей немощи, к терпению и смирению [2, т. 1, с. 327].
Благодать, мир, тишина и спокойствие – отраднейшие переживания души. В них человек отдыхает, набирается сил, наслаждается лучшим, что есть в жизни. Но подобно тому, как безмерно затянувшийся отдых превращает человека в бездельника, а безделье подвигает к необдуманным поступкам, так и душа – если долго и постоянно пребывает в благодатном мире и покое – может стать склонной к особому и высокому мнению о себе.
В затянувшемся покое слабеет в человеке восприятие собственной греховности, сложности и трагизма мира, в котором мы живем. Через ослабленный контроль собственного сознания все настойчивее и успешнее прорываются горделивые помыслы, и человек начинает с ними соглашаться. Но за это превозношение лишается человек заступления свыше и в разленении, мечтаниях и слабости становится неискусен в борьбе со страстями. А потом и вовсе может уйти со скорбного, но спасительного пути.
Чтобы этого не случилось, Бог посылает искушения как раз в тех областях, в которых есть для нас наибольший соблазн и наибольшая опасность прийти в высокоумие. И опровергаются наши умственные поползновения к самомнению горьким опытом, обретаемом в искушении, отчего мы смиряемся и снова меняемся в лучшую сторону.
Полезная роль искушений этим не ограничивается: они не только очищают нас от всего греховного, но и приучают к терпению, которое делает твердыми наши добрые дела.
Прп. Макарий наставляет:
…Считаю за нужное напомнить вам, чтобы вы не страшились искушений, какие будет угодно Богу послать вам к познанию и уведению своей немощи и к смирению. Я помню, как вы говорили, что боитесь искушений, а без искушения и спасение не совершается: «муж не искушен – не искусен», и «всякому делу благому или предыдет, или последует искушение», а без того и дело твердо быть не может. Я вам давал читать малую книжицу к новопоступившему монаху; вы там видели, что нужны искушения, и когда оные обыдут вас, то не смущайтесь, аще и тысячу язв на день примите; кто не имеет искушений, тот лишается и дарований духовных [2, т. 1, с. 295].
В боязни искушений, которая нам часто свойственна, есть неправильность. Искушения – это не досадные препятствия, которые только портят все дело, а наоборот, это средства к обретению нами искусства правильной жизни. Даже спасение, дело Божие, не совершается без человеческого произволения и навыка правильной жизни, вырабатываемого в искушениях.
Можно сказать, что в искушениях человек совершенствуется, испытывается и призывается к терпению. Он совершенствуется, поскольку «муж не искушен – не искусен», то есть в искушениях надо что-то делать для того, чтобы справиться с ними, и сам опыт и помощь Божия направляют к пониманию того, что именно надо делать. И делая правильные вещи, мы в них совершенствуемся, становимся искусными.
С другой стороны, мы испытываемся и призываемся к терпению, так как «всякому делу благому или предыдет, или последует искушение». Если искушение до или во время дела отвратило нас от него, значит, испытания мы не прошли. Так бывает, когда мы делаем что-то ни шатко ни валко и не готовы к несению трудностей ради совершения дела. Поэтому искушение есть одновременно и призыв к терпению, то есть отсутствию страха перед трудностями, вниманию и тщательности ко всем сторонам дела и т. д. От этого дело становится «твердо», то есть надежно совершается в далеко не идеальных условиях, в каковых мы живем и работаем. И старец наводит нас на убедительную мысль: если не имеем искушений, то и не совершенствуемся, и не испытываемся, и не терпим – и в силу этого не становимся искусными, а неискусным духовные дарования не даются. Посему «кто не имеет искушений, тот лишается и дарований духовных».
Прп. Амвросий дает обобщенное разъяснение того, для чего Бог попускает врагу искушать христиан:
…Не помню, чтобы я кого-либо видел без недоумения и недоразумения, потому что всех враг искушает и не хочет никого оставить в покое. Преподобный Макарий Египетский пишет, что Господь попускает лукавому врагу искушать христиан, чтобы не предавались нерадению, а старались жить внимательно и осторожно. Во-вторых, чтобы чрез искушения смирялись и не высокоумствовали, чему, без борения и искушения вражеского, люди легко подвергаются. В-третьих, люди чрез искушения делаются более опытными и искусными и более твердыми. А прежде всего попускает Господь искушения, чтобы отделить боголюбивых от миролюбивых, сластолюбивых от воздержных и целомудренных, смиренномудренных от горделивых и самолюбивых, как сказано в Евангелии: не приидох воврещи мир на землю, но меч (Мф. 10, 34) [2, т. 1, с. 308].
Искушения нужны, чтобы мы «не предавались нерадению, а старались жить внимательно и осторожно». Нерадение о своей жизни, как и жизни других, проявляется в нас многообразно. Здесь и нерадение о вере, когда не молимся и забываем слово Божие, и нерадение о других, когда нашим непостоянством и легкомыслием вызываем проблемы в чужой жизни, и нерадение о себе, когда, не разобравшись в ситуации, принимаем на себя неудобные или неуместные обязательства. Искушения, которые предваряют или следуют за нерадением, отучают нас от него и прививают навык внимательности и осторожности.
Удары искушений вынуждают нас к борьбе, в которой мы опытно постигаем свою немощь и смиряемся, удаляясь от высокоумия. Без этого же мы легко соскальзываем в особое мнение о себе, которое превращает нас в гордецов. Напротив, держась смирения, мы становимся более опытными, искусными, твердыми.
Как поясняет в заключение старец, Господь прежде всего попускает искушения, чтобы выявилось «кто есть кто» среди людей. Все мы, конечно, грешные. Но при нашествии искушений одни из нас каются и исправляются, а другие падают еще ниже. Это зависит от сложившегося, порой скрытого от нас устроения души, которое человек имеет. В искушениях человек сам для себя открывает, каков его выбор, что он любит более – Бога или мир, сласти или воздержание, смиренномудрие или страстное желание возвыситься над всеми.
8.3. За что настигают искушения
По мере понимания «для чего попускаются искушения» мы также начинаем лучше понимать и «за что они настигают нас». Здесь есть связь, превращение первого во второе и соединение первого со вторым. Скажем, искушение послано для предотвращения высокоумия. А человек в этом искушении не исправился, а пал еще ниже – то есть стал высокоумствовать более, чем был склонен ранее. Тогда следующее искушение уже будет наказанием за высокоумие и одновременно – средством отвращения человека от страсти.
Прп. Макарий пишет:
…Да не превознесешься, приемля благие утешения от Премилосердого Господа, о коих ты нередко ко мне пишешь, и… что ты благодарила Бога, удостоившего тебя быть в обители и наслаждаться духовным наслаждением, ни с чем не сравняемым. То, видно, хотя и тонко, но возвысилась умом о себе, вот и попустилось тебе такое искушение [2, т. 1, с. 297–298].
Страсти могут действовать тонко, замаскированно, прикрываясь поверхностным благочестием. Даже духовное наслаждение и благодарение за него Бога может разогревать самолюбие и от него производить незаметное возвышение умом о себе. Так и получается, что человек считает себя праведным и удостаиваемым Богом духовными дарами, но не видит, как при этом зашевелилась в нем страсть, загрязняющая дары. И вот за впадение в эту страсть попускается искушение.
Прп. Макарий предостерегает от всех «тонких» обольщений, в частности, от обольщения мнением о благоугождении Богу, за что тоже посылаются искушения:
…Бог выше меры не пошлет искушения, и когда посылает оное, то точно на пользу душ наших сие творит. А мы, часто сего не разумея, малодушествуем и думаем, что когда сего бы не было, то могли бы больше благоугождать Богу, но сим обольщаемся ложно. Ибо когда мы, делая что благо, думаем, что благоугождаем, то обольщаемся сим мнением и паче Бога прогневляем, а случается, что, при всех наших усилиях благоугодить Богу, отъемлются от нас силы по вышеписанной причине, или болезнию посещает нас Господь, или попускает умножаться немощам нашим душевным, да не будем надеющеся на ся, но на Бога, а это очень часто случается, что мы недугуем или мнением о своих исправлениях, или нерадением. Сии две противоположности хотя и… вредны, но из последней скорее можно изыти, пришед в чувство, и, сокрушаясь о грехах своих и смиряя себя, удостоиться милости Божией, а обольщенный своим мнением помрачается и ослепляется душевными очами и не скоро может обратиться к смирению и покаянию, разве особенною милостию Божиею попустится впасть во искушение [2, т. 1, с. 297].
Какое бы искушение Бог нам ни послал – оно всегда на пользу. Более того, если Он посылает искушение, значит, в данный момент Ему более угодно, чтобы мы смирились и научились терпению. Мы же, по малодушию, полагаем, что искушение мешает нам делать то, что было бы более угодно Богу. И этим ложно обольщаемся, так как думаем, что нам лучше Бога известно, чем более угодить Ему. Да и само мнение о том, что мы угождаем Богу, когда делаем некое доброе дело, обольщает нас, возвышая в собственных глазах, и это высокоумие перечеркивает и доброе дело. За это Бог на нас прогневляется и посылает искушения.
Стоит ли теперь удивляться, что мы часто чувствуем, как силы оставляют нас, когда беремся за благое дело? Объяснение тут только одно – много в душе гордимся собой, от того и не полезна нам поддержка свыше. А без Бога ничего творить не можем. Старец называет два вида недуга, за которые Бог отнимает силы, посещает болезнью или попускает умножаться нашим немощам душевным: мнение о наших исправлениях и нерадение. Причем нерадение рассматривается как недуг, из которого можно быстрее выйти, так как он слишком заметен. Поэтому человек, подверженный нерадению, рано или поздно приходит в чувство и кается. Сложнее дело с обольщением своим мнением. Здесь человек теряет душевное зрение, не различает своего недуга и может долго не приходить к смирению. За это обольщение особой милостью Божией грешнику попускается впасть в искушение, которое откроет ему «душевные очи» на недуг.
Искушения от бесов могут попускаться за нетерпение искушений от людей. Прп. Анатолий (Зерцалов) напоминает:
Тебя беспокоят искушения бесовские. Без этого нельзя. Кто не терпит искушений от сестер, тот должен терпеть от бесов. Прочти об этом у Лествичника [2, т. 1, с. 303].
Довольно часто мы не терпим искушений от окружающих. Например, не терпим никакой критики в свой адрес, обвиняем во всех смертных грехах людей, доставивших нам какое-либо неудобство, или высокомерно удаляемся от всякого общения с неугодными нам и всячески демонстрируем им это, и т. д. То есть вместо того, чтобы учиться терпению, мы «учимся» нетерпимости, вместо смирения – привыкаем к гордости. Понятно, что в этом случае искушения от людей становятся временно неэффективными лекарствами для нас.
Тогда нам прописывается другое лекарство. В отличие от людей, которым мы можем возразить или высокомерно удалиться от них, бесы вне нашего контроля. Единственное спасение от них – помощь Божия. И если Бог свою защиту отнимает, то бесы начинают искушать нас неотступно и жестоко, а человек видит свою полную беспомощность перед ними. Волей-неволей приходится и терпеть, и смиряться, и молить Бога о помощи. По мере нашего покаяния и смирения Господь прощает нас и отгоняет бесов. А мы запоминаем урок и вносим коррективы в свое поведение с людьми. Искушения от врага приходят и за то, что мы больно принимаем к сердцу его хулы, вместо того чтобы совсем не слушать их.
Прп. Иларион разъясняет:
Недоумеваешь, отчего произошло с тобой такое страшное искушение? Писание говорит: аще принял еси заповедь, жди от нея искушения (Ср.: Сир. 2, 1), и святые отцы пишут, что добрым делам предыдет или последует искушение, даже и в молитве это бывает: «аще помолишися якоже подобает – жди от нея якоже не подобает». А эта хула случилась с тобой оттого, что ты больно приняла к сердцу: он не только что на старца хулит, но и на Святую Троицу и на все таинства хулит, тем только и освобождаются от этих его козней, что не внимают им. А главное, что было причиною твоего искушения – это зависть бесовская, чтобы отбить от старческого пути, который тяжельше ему всех добродетелей. – Не смущайся этим искушением, оно все пройдет. Бог да простит и разрешит тебя во всех мысленных твоих искушениях… [2, т. 1, с. 300].
Стоит человеку принять больно к сердцу какой-нибудь оскорбительный бесовский прилог, как враг распаляется, видя эту нанесенную нам рану. Он хочет сделать ее еще больше и мучительней, а потому и многократно умножает хулу. Для врага нет ничего святого и запретного, он будет хулить и нас, грешных, и старцев, и Самого Бога. Здесь у нас есть определенная проблема, в прямом смысле слова связанная с нашей неискушенностью. То есть нам мучительно стыдно иметь такие хульные помыслы, и мы их порой приписываем себе, от чего становится еще больнее.
Урок терпения и смирения в такой ситуации заключается во всецелом отнесении источника хулы к врагу и научению полностью игнорировать, не слушать и не вспоминать бесовскую хулу. Только этим и освобождаемся от козней. Не нужно смущаться тяжелыми мысленными искушениями, которые навязывает нам враг по своей зависти за наши правильные действия, за старческий путь (то есть за следование наставлениям старцев). Будем утешаться, что сама ярость врага говорит о том, что мы противостоим ему самым тяжелым для него образом. И потерпим, научимся не внимать его грязным прилогам и станем более искушенными бойцами, что уже угодно Богу.
В целом же, понимая, за что Бог может попустить нам то или иное искушение, мы все же должны и понимать, что судьбы Божии нам неведомы. И потому не стоит пытаться каждый раз получить однозначный ответ на вопрос «за что?». Лучше на всякое искушение универсально отвечать терпением, смирением, молитвой.
Прп. Антоний говорит:
Вы желали бы знать, чего ради попущено быть столь тяжкому искушению, но я вам уже писал, что судьбы Божии и Ангелам Его неведомы, кольми паче нам, человекам грешным, то есть за грехи ли соделанные искушение оное случилось, или в предохранение от грехов будущих, или яко злато, тако искуси вас Бог, да соделает вас достойных Себе. Вы знаете, кажется, историю праведного и многострадального Иова, который в кратком часе времени сколько претерпел ужасных пыток не за грехи и за все оное благословлял Бога, и, успокаивая себя, говорил: аще благая от руки Господней прияхом, то злых не претерпим ли? (Ср.: Иов. 2, 10). А как праведник сей, в чем сам много искушен был, то получил от Господа Бога велию благодать и искушаемым помогать, то посему и советую вам обратиться к нему с усердным молением и смиренно просить его молитвенного ходатайства пред Богом о избавлении вас от искушений и бед, и уповаю, что ради его святых и всесильных молитв обрадует вас Господь милостию Своею [2, т. 1, с. 299–300].
За грехи совершенные или во избежание грехов будущих может искусить нас Бог. Таков Его Промысл о грешниках, действительных или потенциальных. Но и праведникам посылаются искушения, чтобы открылась прочность праведного устроения их душ. И как золото не берется кислотой, так и истинно праведная душа не берется ни грехом, ни страстью в самых тяжелых искушениях. Через это Бог делает праведников достойными Ему.
Старец приводит в пример такого истинного праведника, как Иов. Немного людей претерпели такие страдания, как он, да еще за короткое время. Но не пошатнулась его праведность, и принимал он все от Бога с благословением. Так и нам надлежит принимать все от Бога, а там, где сил не хватает и душа искушения уже не держит, – усердно молиться праведному и многострадальному Иову о ходатайстве пред Богом. И не будем оставлены.
8.4. Что открывается искушениями
Сформулируем вопрос несколько иначе: что открывается в нас и нашей жизни искушениями? Если ответить коротко – правда. И это очень важно, потому что, не зная того, как есть и что происходит в действительности, мы не в состоянии правильно жить. Вот эту-то правду о себе, которой мы так тщательно избегаем по нашему самолюбию и гордости, мы и видим благодаря искушениям.
Прп. Амвросий говорит:
…Из города Ливен приезжающие к нам часто повторяют слово, значение которого я не совсем ясно понимаю: «толкач муку покажет». Должно быть, когда толкут человека-христианина, то и покажется, какая в нем мука, первой руки или второй, или третьей. И святой Иаков, брат Божий, пишет, что человек неискушен неискусен. В паремиях преподобным читается: якоже злато в горниле искуси их (Прем. 3, 6). Искушения неприятны, а полезны; да и податься от них некуда, по сказанному: в мире скорбни будете (Ин. 16, 33). Значит, в целом мире безскорбного места не найдешь; везде к одному заключению придешь, что потерпеть нужно [2, т. 1, с. 308].
Человек «толчется» искушениями, в результате которых выявляются его подлинные качества. И они могут оказаться совсем не такими, как нам казалось. Что-то окажется неожиданно и к нашей радости первого сорта, но что-то и второго, а что-то и вовсе третьего. И тогда окажется, что первосортные качества надо бережно хранить и не отдавать их разлагающему действию страстей, второсортные – улучшать, а над третьесортными крепко задуматься, ибо работы здесь предстоит много. Если за эту работу по исправлению беремся, то искушения и выполняют свою роль, подвигая нас становиться искусными.
Искушения неприятны, но полезны и неизбежны. Где бы мы ни были, в каком бы месте ни жили, они всегда найдут нас. И, по слову старца, везде придем к одному заключению – «потерпеть нужно». Тогда и увидим, что терпение – это «золотой ключик», которым открывается дверь в сокровищницу, где находятся смирение и искусство жить правильно. И что та тягость и трудность, которую мы испытываем, отказываясь от гордости, от всех ее несбыточных надежд на нашу собственную исключительность и особое предназначение, есть ничто по сравнению с той радостью, которую имеет наша подлинная жизнь. Утешать же себя в искушениях нам нужно мыслью, что ничто по-настоящему ценное и важное не дается легко.
Прп. Анатолий (Зерцалов) с редкой точностью об этом говорит:
Практика, то есть слово Божие, говорит: Даждь кровь и прими Духа, а наша ученость хитрит – нельзя ли уловить Духа так, чтобы не портить крови. И не уловит. А вечная-то мудрость ищет, толкает, завет не к мечтательной жизни, а к истине. Вот и посылает удар! Даждь премудрому вину, и премудрший будет. А муж неискушен – не искусен. Потому-то и учит Апостол: Искушение соделывает терпение: терпение же – искусство (Ср.: Иак. 1, 3–4). Нам же хочется как-нибудь объехать искушение и терпение и попасть в искусные. А этого нельзя! Даждь кровь, говорит практика!.. [2, т. 1, с. 301].
Наш ум проявляет большую изобретательность в поиске путей, на которых духовное развитие совершалось бы легко и безболезненно. Беда в том, что самый наш ум ведется нашим же несовершенством, а потому и горазд на мечтания. Его настоящая задача не в том, чтобы создавать большое количество привлекательных картинок, а в постижении истины.
Искушения стряхивают, как прах, мечтательные картинки, человек же переживает это как удар. Но этот удар подобен действию резца скульптора, который отсекает очередной лишний кусок от бесформенной глыбы, каковой часто является наше устроение. И так раз за разом постепенно высекается в нас образ истины, который угоден Богу. Нельзя стать искусным, не расставаясь болезненно с тем, что мы считали своим и хотели сохранить в себе, но что на самом деле является лишним в нас.
Поэтому ум в искушении становится более зрелым и вырабатывает познание нашей немощи и способность к здравым суждениям. Прп. Лев замечает: