Учение Оптинских старцев
- -
- 100%
- +
Вы пишите о приходящем вам разсуждении, что люди чрез несчастия делаются мудрыми, истинно так, искушения, посылаемые нам от Бога, точно суть полезны, из оных мы познаем свою немощь, можем судить здраво о ближних и видим, сколь наша вера есть мала, когда тогда только благодушествуем, когда получаем благое, а когда оное отъемлется, упадаем духом. Но да поможет нам Господь смиренным духом и благодарным сердцем принимать от Господа <все> посещения, а Он силен и паки возставить ваше положение и привести в порядок торговые ваши дела [2, т. 1, с. 301].
Без искушений человек сосредоточен на получении благого и доволен, когда имеет желаемое. Он привыкает к такой ситуации, она ему кажется естественной, свое благодушие человек считает выражением собственной души. В этом состоянии ему трудно усмотреть в себе какие-либо недостатки, равно как и сложно иметь глубокие суждения о ближних из-за ограниченности собственного опыта.
Искушения освобождают нас от односторонности нашего взгляда на себя, открывая нам наши немощи. Мы видим, как быстро падаем духом и унываем, когда благое отъемлется от нас; как слаба наша вера, поскольку мятемся в трудностях и сомневаемся, что молитвой можно делу помочь, как поверхностны и часто неправильны наши суждения о близких, опровергнутые искушением, и т. д. Но именно через этот опыт познания собственной немощи мы и находим способы преодоления ее, вырабатывая в себе способность с благодарным сердцем принимать от Бога все, что Он посылает, а не только то, что нам нравится и нетрудно для нас.
По мере искушенности и искусности мы приходим и к более общему пониманию роли искушений в нашей жизни. Оно заключается в том, что свобода разумных существ должна испытываться, чтобы открылось, к чему они самоопределяются и в каком состоянии находятся.
Прп. Амвросий учит:
Свобода существ разумных всегда испытывалась и доселе испытывается, пока утвердится в добре. Потому что без испытания добро твердо не бывает. Всякий христианин чем-либо да испытывается: один бедностию, другой болезнею, третий разными нехорошими помыслами, четвертый каким-либо бедствием или уничижением, а иной разными недоумениями. И этим испытывается твердость веры, и надежды, и любви Божией, то есть к чему человек более склоняется, к чему более прилепляется, горе ли стремится, или еще пригвожден к земному, чтобы человек-христианин чрез подобные испытания сам видел, в каком он находится положении и расположении, и невольно смирялся. Потому что без смирения все наши дела суетны, как единогласно утверждают и богоносные отцы [2, т. 1, с. 307].
Свобода разумных существ должна утвердиться в добре, и испытания этому способствуют. Необходимо, чтобы человек был привержен сознательно добру и был готов его защищать и идти на лишения ради него. Без этого добро становится разменной монетой, оно принимается лишь тогда, когда выгодно, или не мешает комфортному и безопасному существованию. В других же случаях оно оставляется.
Каждому из нас суждено пройти испытания, и в испытаниях мы имеем свободу выбора. То, что мы будем думать, говорить и делать, охарактеризует наш выбор. И эта характеристика будет довольно объективной. То есть мы сами увидим, что начинает преобладать в нашей жизни: слабеет ли наша вера, теряем ли мы устремленность к горнему, растворяемся ли полностью в мире материального, начинаем ли считать его самодостаточным. Или, наоборот, смиряемся, видя наши несовершенства, и принимаем трудности узкого пути, и через это все же укрепляемся в вере, утверждаемся в истине. Тогда получаем закалку, которая нам необходима. Она нам необходима для того, чтобы успешно противостоять соблазнам, которые постоянно преследуют нас.
Прп. Амвросий замечает:
…При полном здоровье, особенно молодым, какая и какая пустошь не приходит в голову. Враг, чтобы выманить их из монастыря, обещает им почти все царство земное, и всякие блага, и всякие удовольствия, и то, чего и написать неудобно. А на самом деле, если послушают, награждает противным. Святитель Дмитрий Ростовский пишет, что мир обещает злато, а дарует блато [2, т. 1, с. 304].
Какими бы обещаниями ни соблазнял нас враг, славою, деньгами ли или чем-либо еще, надо всегда помнить о том, что основой жизни является вера в Бога и исполнение Его заповедей. Остальное все приложится каждому в той мере, в какой это ему необходимо и полезно. И именно этот правильный взгляд на жизнь и вырабатывается в человеке, когда он испытывается в искушениях.
8.5. Как вести себя в искушениях
Наконец, как вести себя в искушениях? Оптинские старцы и здесь дают ряд советов, позволяющих нам не быть беспомощными. Прежде всего нужно принимать, что искушения служат нашему спасению. Это хорошо защищает от уныния и недовольства.
Прп. Макарий наставляет:
…Вперед, что бы ни случилось противное к твоему искусу, надобно принимать, что это послужит к твоему спасению, чрез искушения мы приходим в разум истинный, а от разума к смирению, которое всего нужнее нам ко спасению…[2, т. 1, с. 298].
Вот это ясное понимание, что через искушения мы должны поумнеть и смириться и что это нужнее всего для нашего спасения и меняет негативное восприятие искушений на позитивное. Другими словами, фокусироваться надо не на том, что искушение неприятно, а на том, что мы подталкиваемся им к лучшему устроению нашей души. Как следствие, и к лучшей жизни, в которой сильнее выражена ориентация на спасение.
Отсюда следует вывод, что мы не должны желать пребывания в неизменном состоянии. Такое желание противоречит задаче спасения.
Прп. Амвросий говорит:
…Желающие спастись всегда должны содержать в памяти слова преп. Петра Дамаскина, что спасение совершается между страхом и надеждою. А желание видеть свое спасение ясно как на ладони, – желание и мнение ошибочное. Ежели в видимой природе постоянная бывает перемена: то тихо, то ветрено и бурно, то ясная погода, то дождливое время, а иногда неожиданный мороз или град и подобное тому, – то кольми паче в духовной жизни бывают прилоги и неожиданные изменения. Преподобный Исаак Сирин пишет, что любовь христианина к Богу на всякий час испытывается переменами, приятными и неприятными, отрадными и скорбными. А желать всегда пребывать в неизменном состоянии есть путь волков, то есть мысленных, которые таковых благовидными предлогами и доводят до погибели, от чего да избавит нас Всеблагий Господь [2, т. 1, с. 327–328].
Кажется, что плохого в желании постоянного покоя и свободы от искушений? Но старец указывает, что это желание есть соблазн, которому человека подвергают враги его спасения. Если бы любовь христианина к Богу не испытывалась бы переменами, душа его бы ослабела, стала бы слишком изнеженной и не способной к смирению. В такой слабой душе врагу легко творить его волю: взращивать пороки, распалять страсти, вести к греху.
Поэтому стремление к неизменности – это путь «мысленных волков», то есть бесов, которым выгодно изолировать человека от естественного течения его жизни. Течения, в котором у него есть и радость, и горе, и в котором его душа постоянно испытывается и всем ее опытом приводится к лучшему состоянию.
Но чтобы это произошло, в искушениях надо видеть силу страстей и учиться их преодолевать.
Прп. Макарий замечает:
Слава Богу, что искушение между вами упразднилось и прошло, а вы должны иметь себе на замечании, как в вас сила страстей, действием или подущением врага, противится воле Божией и стирает вашу душевную выю <шею>, отгоняет мир и кому делает подобными? Бог насадил в нас любовь, а от нее многовожделенный мир, а враг, напротив, вселяет вражду и смущение за самые пустяки: «не так сказала слово! не так взглянула!» – и самый тон и звук слов на весу и на мере. Это я обеим вам пишу и прежде много писал, и где любовь и смирение и самоукорение, там бы не было сего [2, т. 1, с. 299].
В искушениях оттого и трудно, что противостоять приходится не игрушечному, а реальному противнику, который делает все, чтобы страсти поработили нас. И мы порой не видим, как сила страстей противостоит воле Божией и как она подавляет нашу собственную волю следовать заповедям. В развернувшихся страстях царствует гордость, и она находит самые мельчайшие поводы, чтобы враждовать на людей: не только слово и взгляд, но даже тон и звук слов придирчиво измеряются, чтобы найти эти поводы к вражде.
«Любовь, и смирение, и самоукорение» – вот чем надо защищаться от вражды. Эти добродетели и побеждают страсти, хотя победа не дается легко. Поэтому мы должны терпеть и помнить, что в искушении всем тяжело.
Прп. Анатолий (Зерцалов):
Кому легко бремя искушения? На что велик пред Богом святой Исаак Сирин, и тот говорит: «Кому не тяжко оно, время, в неже напояется человек ядом искушений?..» Потому и ты: попищи, попищи, да и помолчи! Пройдет! Ей, пройдет и не воспомянется! А плод этих болезней возрастет, созреет, разукрасится. И как же сладок будет он! Как же благовонен! Как заблестит всеми цветами радуги, всеми красотам драгоценных камней! Каждая капля пота, каждый вздох тысящекратно вознаградится щедрым Подвигоположником нашим Иисусом. Потерпи Господа, мужайся. Да крепится сердце твое! Спасайся… [2, т. 1, с. 303].
Нести бремя искушений тяжело. Но это уготовано нам всем, и нет какой-то несправедливости в том, что сейчас именно этот человек несет это бремя. В свое время оно возлагается на каждого. Искушения не вечны, они преходящи – уйдут и забудутся. Но выросшая и повзрослевшая на них душа останется. И в ее чистоте, сиянии ее добродетелей будет ответ на вопрос: почему так тяжело в искушениях? Потому что так прекрасен плод, который в них выращивается, и без наших труда, и пота, и крови его не вырастить. Надо, как говорит старец, «потерпеть Господа» – то есть терпеть и утешаться мыслью, что за искушениями стоит крепкая рука Бога, направляющая нас к очень высокой цели. Цель эта – чтобы мы стали достойными Ему. В искушениях также нужно противостоять огорчениям, не позволять себе скатиться через многомыслие к самоистязанию.
Прп. Антоний учит:
…Какие бы ни были огорчения, они подобны малейшей искре, то есть если плюнешь – потушишь. Если же эту малейшую искру будешь раздувать, то произойдет пламень и все доброе устроение в человеке истребит, а раздуванье это составляется от многомыслия, например: «сердце мое под тяжелым крестом; истинно горькая жизнь монашеская: все сердце изорвалось»… [2, т. 1, с. 327].
Первый контакт с огорчением, даже сильным, не производит в душе пожара. Если мы тут же прибегнем к благодушию, то огорчение станет искрой, так и не превратившейся в пожар. Так и надо поступать в искушениях. В правильности такого поведения мы обязательно убедимся впоследствии, когда обнаружим, что наше доброе устроение не сгорело дотла в страстях, воспламененных многомыслием.
А многомыслие, как объясняет старец, раздувает искру огорчения и превращает ее в пламень. То есть человек начинает размышлять над огорчением, жалеть себя – и пожар обиды, горечи, недоумения и гнева разгорается. Да так, что ничего доброго в человеке не остается. Этого правила «нераздувания искры» следует придерживаться и в отношениях с враждующими на нас, каковые обычно появляются в искушениях.
Прп. Лев учит:
…Скажите ей, что во искушении ее требуется терпение и сознание своих немощей, признание своих грехов и самоукорение, но что Бог призрит и умиротворит враждующих на нее. А ежели будет обходиться с прекословием, вздором и злопомнением, то более воздвигнет на себя гонения и скорби [2, т. 1, с. 302].
Когда мы проявляем в искушении терпение, сознание своих немощей, признаем собственные грехи и укоряем себя, нам кажется что этим-то и держится под контролем и успокаивается ситуация. На самом деле таким поведением мы вызываем внимание к Бога к себе, и поскольку это то, что Он от нас и ждет, Бог умиротворяет враждующих на нас. Это лучший способ преодолевать искушения.
Но мы не сразу осваиваем такой подход. Сначала стараемся активно противостоять «обидчикам», прекословим им, говорим сгоряча вздор, обвиняем их во зле. Увы, это Богу не угодно, и потому Он за это воздвигает на нас еще большие гонения и скорби. Мы же с горечью видим, как ситуация стала еще тяжелее и безысходней, и начинаем учиться сдерживаться.
Более того. В искушениях мы должны не только терпеть и сдерживаться, но и радоваться.
Прп. Амвросий учит об этом так:
…А я слышу, что ты настолько предалась и предаешься безмерной печали, что несколько уже дней совсем не употребляешь пищи, так что и желудок твой начал ссыхаться. Это неблагоразумно и несогласной с волею Божиею предаваться такой вышемерной печали, когда имеем апостольскую заповедь радоваться в различных искушениях (Ср.: Иак. 1, 2), как пишет святой Иаков, брат Божий. То же самое сказано и у апостола Павла: всегда радуйтесь, непрестанно молитеся, о всем благодарите (1 Фес. 5, 16–18). Сия бо есть воля Божия. И нам следует придерживаться воли Божией, а противное отвергать и не предаваться оному. Ангел покаяния святому Ерму говорил, что печаль оскорбляет Духа Святаго и неприлична рабам Божиим, то есть печаль неуместная или вышемерная. А ты уже пресытилась печалию, пора и отложить оную и взяться за благонадежие. И простой опыт свидетельствует, что после сильной бури в море бывает велия тишина. Будем мы надеяться и ожидать подобного [2, т. 1, с. 310].
Печаль от искушений может легко стать «вышемерной», то есть больше того огорчения, которое естественно для данного случая. Тогда мы начинаем делать вещи, которые неразумны и идут во вред нам. Это противно воле Божией, противно апостольской заповеди, в которой нам предписывается поступать ровно наоборот: не печалиться, тем более вышемерно, а радоваться в искушениях.
Чему же тут радоваться? Тому, что искушения попустил Бог к нашей же пользе, в чем через некоторое время убедимся сами. Тому, что искушения не бесконечны, придет и покой, в котором забудутся все наши скорби. Тому, что через искушения мы становимся лучше, а значит, они в наших интересах.
А также тому, что познаем, что смирение, которое вырабатывается в нас искушениями, отбрасывает и сами искушения.
Прп. Анатолий (Зерцалов) утешает:
…Эти годы – это искушение есть одно из звеньев цепи искушений, тебя преследующих. А только переменяются эти звенья. Все же они имеют один корень: «Я, мол (то есть Н.), уж очень умна и знаю дело». Следовательно, если смиришься и сознаешь свою немощь – все твои искушения всею цепью отлетят от тебя [2, т. 1, с. 302].
Искушения в нашей жизни сменяются, не меняется лишь регулярность, с которой они настигают нас. Это говорит о том, что нам, к сожалению, нужен не один, а много уроков для того, чтобы понять, что от нас требуется. Мы ходим вокруг да около, ищем некие частные причины искушений. В то время как их корень – наша самоуверенность в том, что мы умные и все знаем, – тщательно закрывается от нас нашим самолюбием и нашей гордостью.
Но стоит смириться и осознать свою немощь, так тут же и увидим, сколько неправого от нас исходит в жизни. И что искушения только лекарство, нужное нам для исправления. Так исправимся, и вся цепь искушений отлетит от нас.
Глава 9. Учение о любви
Старцы в своих поучениях говорят о любви Бога к человеку, человека к Богу и человека к людям. Если первая любовь в прямом смысле божественна и совершенна во всем, то вторая и третья часто несовершенны даже по человеческой мерке. Тем не менее старцы раскрывают и сущность любви, и пути ее совершенствования в человеке, а также предостерегают от ошибочных или неточных мнений в этом жизненно важном вопросе.
9.1. Любовь Бога к человеку
Оптинские старцы говорят о любви Бога к человеку реже, чем о любви человека к Богу и другим людям. По-видимому, они исходили из того, что Бог через Священное Писание сказал о Своей любви все. С другой стороны, от их внимания не ускользало, что отдельные люди по немощи все же сомневаются в любви Бога, особенно в отношении себя лично. В таких случаях старцы разъясняли людям, что и их лично Бог любит гораздо больше, чем они думают.
Прп. Анатолий (Зерцалов) так сказал свой подопечной:
Что ты слаба и неопытна, не унывай, сам твердейший камня Павел учит: сила бо Моя в немощи совершается (2 Кор. 12, 9). Ты ли, девочка, посмеешь мыслить, что сама собою что можешь сделать? Бог помощник нам! Если живущую в миру Он не оставил тебя, а научил искать вечных истин (чего мудрецы мира сего и понять не могут), теперь ли Он оставит тебя, посвящающую Ему всю свою жизнь? Не усомнись. Бог любит тебя гораздо больше, чем ты думаешь. И лучший тому знак: ты грустишь, когда дело идет о мирском, и радуешься, когда говорят о духовном. Откуда ты этому научилась? Бог вложил искру в сердце твое. Смотри же, не угашай ее! [2, т. 1, с. 383].
Все мы нередко ощущаем собственную слабость и неопытность на духовной стезе и порою невольно задумываемся, а не стоит ли за этой нашей слабостью и неопытностью недостаток внимания к нам со стороны Бога. Старец напоминает, что сила Христа в этой нашей немощи и совершается. То есть помимо слабости, которую мы видим и чувствуем, есть и сила, которая превозмогает нашу привязанность к мирскому и дает стремление к духовному. Это стремление не появляется само по себе, но возникает из той искры, которую Господь вкладывает нам в сердце.
Сама эта искра свидетельствует нам, что Бог любит нас и посылает нам то, что для нас наиболее важно. А именно: тягу, интерес, стремление к духовному – то есть всему, что спасительно для человека. И что в условиях, когда человек имеет свободу выбора, Бог укрепляет нас в правильном выборе, поддерживает наше желание спастись и ведет по пути спасения. Это и означает, что Он любит нас и готов принять нас. Наше же дело – не унывать, когда сталкиваемся с немощью, но хранить и оберегать в себе самое ценное, искру Божию.
Другими словами, мы сами не должны покидать Бога, угашать данный нам от него начаток правильного сознания, и понимания происходящего, и стремления к правильной жизни. Если мы не покинем Бога, то и Он не покинет нас.
Прп. Анатолий (Зерцалов) так и говорит:
Только ты не покинь Его, а Он тебя не покинет. Он Сам сказал: Аз с вами (а следовательно, и с тобой) есмь до скончания века! (Мф. 28, 20). Аще и мать забудет отроча свое, Аз не забуду тебе (Ср.: Ис. 49, 15) [2, т. 1, с. 383–384].
Чтобы мы не покинули Бога, мы должны Его любить. Ввиду особой важности этого вопроса старцы оставили много поучений о сущности надлежащей любви человека к Богу. Они всегда подчеркивали, что не столько чувство (умиленное, благоговейное и т. д.), сколько выполнение заповедей свидетельствует о любви к Творцу и утверждает в ней.
9.2. Любовь человека к Богу
Прп. Макарий учит:
Вы упомянули о любви вашей к Богу, что сердце ваше пламенно горит любовию к Богу. Я в этом не сомневаюсь, но любовь Божия состоит не в том только, что в некоторое время ощущаем чувство умиления и слезы: это можно относить более к дарованиям Божиим или награде от Него, а о любви сказано: любяй Мя заповеди мои соблюдает (Ср.: Ин. 14, 15), то, считая чувства оные любовию к Богу, можно обольститься о себе мнением, за что иногда попускаются искушения, подобные тем, какие вы испытываете: грусть, тоска, мрак и т. п. Когда прочтете 55-е слово Исаака Сирина, то можете уразуметь гораздо лучше, в чем состоит любовь Божия [2, т. 1, с. 387].
Если человек принимает свои чувства за любовь к Богу, он может обольститься и прийти к высокому мнению о себе как о весьма любящем Господа. Но если он при этом слаб в исполнении заповедей, то такое мнение будет ложным и вполне подойдет под определение самовозношения. За это к нему могут прийти искушения, которые своим мрачным содержанием (грустью, тоской, мраком) прямо укажут человеку, что он обольстился.
В этом случае человек начинает мыслить о любви к Богу в соответствии с заповедью о ней самого Бога и переключает свое внимание на выполнение заповедей. Столкнувшись со многими своими неисправностями в этом деле, он смиряется и принимает позицию старцев, что любовь грешных людей к Господу слишком несовершенна, чтобы даже мысленно превозноситься ей.
Но эта же позиция смирения приносит ему и успокоение: выполнив хотя бы малую часть заповеданного, он начинает испытывать умиление и слезы, но уже не относит это к своей любви, но к любви Бога к нему, Который и за малое радение поощряет человека этими дарами.
С другой стороны, в этом случае мы вынуждены задуматься. Любовь к Богу проявляется в искреннем желании служить Ему, но если наше служение сопровождается грехами, то мы неизбежно сталкиваемся и с несовместимостью греха и служения. Ведь служим через исполнение заповедей, а грешим – через их нарушение.
Прп. Никон напоминает:
Нельзя работать Богу и мамоне (Ср.: Мф. 6, 24), нельзя служить Богу и греху. Должен человек, по Евангелию, возлюбить Господа всею душею, всею крепостию, всем сердцем, всем помышлением своим (Мф. 22, 37; Мк. 12, 30; Лк. 10, 27), не отдавая греху ни одного чувства, ни единой способности своей душевной и телесной [2, т. 1, 384].
Здесь старец определенно говорит о том, что настоящая любовь к Богу и истинное служение Ему связаны с всецелым пребыванием в праведности, когда ничто в человеке не отдается греху. И только с этой меркой мы должны подходить к себе, когда начинаем размышлять о своей любви к Богу. Стоит нам так поступить, как мы тут же придем к естественному выводу, что наша любовь несовершенна и что нам предстоит пройти долгий и часто нелегкий путь развития любви.
Прп. Амвросий поясняет содержание этого пути:
Любовь рождается от веры и страха Божия, возрастает и укрепляется надеждою, приходит в совершенство благостию и милосердием, которыми выражается подражание Богу, как сказано в Евангелии: Будьте милосерди, якоже и Отец ваш Небесный милосерд есть (Лк. 6, 36), и еще сказано в Евангелии: Милости хощу, а не жертвы (Мф. 12, 7). Милость и снисхождение к ближнему и прощение недостатков его – выше жертвы, которая не принимается без мира к ближним, по слову Евангелия: Аще убо принесеши дар твой ко олтарю и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя: остави ту дар твой пред олтарем и шед прежде смирися с братом твоим, и тогда пришед принеси дар твой (Мф. 5, 23–24) [2, т. 1, с. 382–383].
Вера в Бога есть и вера в совершенство Всевышнего, которая приводит нас к осознанию любви как «совокупности совершенства». Вера создает в человеке устремление к Господу, и это устремление, если оно осознает себя как любовь, опирается на совершенствование чтобы прийти к «совокупности совершенства». Одновременно человек ненавидит зло («Страх Господень – ненавидеть зло», Притч. 8, 13) как нечто полностью противостоящее совершенству, противостоящее любви.
Поэтому любовь рождается от положительного полюса, от веры, создающей стремление приблизиться к Богу, и от отрицательного – ненависти к злу, вызывающей стремление удалиться от зла, преодолеть и победить его тогда, когда зло агрессивно преследует человека. Настоящая любовь свободна от зла, она не терпит его и, творя добро, добром желает победить зло.
В самом начале своего существования человеческая любовь слаба, как слаб росток растения. Но она возрастает и укрепляется надеждой на помощь Божию, ниспосылаемую делам любви. Благостью и милосердием любовь приходит в совершенство, так как в этих качествах начинает прямо подражать совершенству Отца Небесного, Который истинно благ и милосерден.
Старец также обращает внимание на то, что милость и снисхождение к ближнему, прощение его недостатков есть более важное свидетельство любви, чем жертва. Постоянное стремление к миру с ближними, умение сгладить неудобства от человеческих недостатков прощением и незлопамятностью говорят об определенной зрелости любви. Такая любовь приносит свою жертву в виде терпения, выдержки, смирения, отсутствия эгоизма – проявлять такие качества трудно, и трудность эта и есть духовная жертва. Она важнее жертвы материальной, приносимой к алтарю.
9.3. Триединство любви детей света
Прп. Амвросий говорит о триединстве любви детей света:
…Научает нас святой апостол Павел, говоря: яко чада света ходите: плод бо духовный есть во всякой благостыни и правде и истине… (Еф. 5, 8–9).