- -
- 100%
- +
Наверное, каждый житель ненавидит свой город. Особенно летом, особенно в такую жару. Июль 1957-го стал для меня настоящим испытанием. Всё вокруг буквально плавилось под солнечными лучами, и если даже асфальт на улицах не выдерживал, то не стоит говорить о моей голове. Даже сейчас, когда рабочий день закончился и полуденная жара спала, я чувствовал себя карасём на раскалённой сковородке.
Офис, в котором я спасался от жары при помощи пары вентиляторов, как всегда был завален всяким хламом. Деньги заканчивались, я докуривал последнюю сигару, решая что важнее: ещё одна коробка сигар или оплаченный счёт за электричество.
Дым описывая небольшие круги поднимался к потолку, и тут же исчезал под лопастями вентилятора свисавшего с потолка. Бесполезное изобретение. Моему кабинету, освещённому красками заката, не хватало только одного – бутылки хорошего виски. А так же приятной компании, чтобы не заканчивать день в одиночестве. Вторая проблема решилась сама собой, в дверь офиса постучали, после чего в приёмной послышался звук каблуков, направлявшихся ко мне.
Неужели Люси решила вернуться? Нет, слишком уверенные шаги, слишком высокий силуэт виднеется сквозь двери кабинета, тем более Люси никогда не носит шляпки. Ещё один стук и на пороге появилась она, мечта миллионов мужчин Нью-Йорка, одетая в красное платье.
Она молча проплыла, лавируя между хаосом царившим вокруг, к единственному свободному стулу, стоявшему слева от стола. Я молча наблюдал за тем, как она медленно садится, так же медленно достаёт из сумочки сигарету и зажигалку, после чего выпускает в мою сторону тонкую струйку табачного дыма. Мы сидим в тишине минут пять, после чего, я всё же решаюсь прервать молчание:
– Чего тебе тут нужно Аннабель?
– Ох, Дюреин, ты невыносим, неужели девушка не может навестить любимого мужчину на работе? – она медленно улыбается обнажая белоснежные зубы.
– Ты не заглядывала ко мне несколько месяцев, с того самого дня, какогда твой муж пообещал всадить мне в пулю в сердце.
– Ах, Эдди, ты об этом маленьком недоразумении?
– Убирайся ко всем чертям, мне не нужны проблемы, не в такую жару.
Я разворачиваюсь, чтобы перевести взгляд. За окном уже нет ни капли оранжевого цвета, зато полного ненавистного серого. Но ещё больше я ненавижу Аннабель Миллер, сидящую за моей спиной. Её голубые глаза продолжают сверлить во мне дыру, пытаясь добраться до самого сердца.
– Чего тебе тут нужно?
– Мне нужна помощь Эдди. Мне и нашему с тобой ребёнку…
– Что ты несёшь? – секунда, и я смотрю в её глаза, надеясь увидеть хоть что-то.
К сожалению, для меня, глаза Аннабель – бездонный голубой океан наполненный ложью.
– Эдди, помнишь апрель? Страстную пятницу? Ещё до того, как Артур узнал о нас.
– Я готов дорого заплатить, лишь бы забыть обо всём, детка, – потухшая сигара летит в мусорное ведро.
Аннабель снова достаёт из сумочки сигареты и предлагает мне, после чего закуривает сама. Молчание нависает над нами, она перестаёт улыбаться, я делаю вид, что копаюсь в газете, пробегая глазами информацию о строительстве стадиона.
В середине статьи находится фотография, с которой на меня смотрит Артур Миллер – законный муж Аннабель.
Хорошо сохранившийся для своих лет: седые волосы, дорогой костюм, трость, газеты называют его главным благодетелем Нью-Йорка, самым богатым человеком города. Лишь единицы знают, что Артур Миллер является самым последним подонком во всём штате, и не потому что он избивал жену в порывах ревности.
Во времена "Сухого закона" Миллер со своей шайкой контролировал половину незаконного оборота спиртного в США. С годами его взор упал на игровые дома, бордели, далее профсоюзы, пожарные, полиция. За тридцать лет Артур Миллер прибрал к рукам весь город.
– Он узнал, что я беременна, – её голос разрушил тишину. – Эдди, он обещал убить меня…
– И что? Твой муж только и делает, что обещает.
– Боюсь, на этот раз всё серьезно, – голос срывается на крик, а океан её глаз окончательно переполнен.
Вид плачущей женщины, к тому же такой красивый, обезоружит любого мужчину, сделает его мягче. Дрожащие руки невольно тянутся к сумочке, она курит довольно много для той, которая заявляет о беременности.
Вентилятор под потолком не справляется с клубами дыма. Слезы оставляют мокрые следы на платье.
– Послушай детка, я не понимаю, чего ты хочешь? – за десять лет работы в полиции и пять лет частного сыска, я стал невосприимчив к таким уловкам.
– Чтобы ты защитил меня… Нас…
– Со мной этот фокус не пройдет, – терпение подходит к концу и я вскакиваю с кресла, – Чего тебе на самом деле надо Аннабель?!
Возможно я слишком часто перегибаю палку в общении с женщинами. Она достала из сумочки белоснежный платок с инициалами «А.М.», медленно вытерла слёзы, в одно мгновение оторвалась от стула и уже стояла вплотную ко мне.
– Какой же ты подонок Дюреин, – за этим должна была последовать заслуженная пощечина, но она просто развернулась и оставила меня наедине с полумраком.
Клубы дыма уже развеялись. Решив, что сигары всё же важнее, я взял пиджак лежавший на одной из газетных стопок, захватил шляпу, вышел в приёмную и закрыл за собой дверь.
Из коридора доносились приглушенные голоса: мужчина и женщина о чём-то спорили. Стараясь не ввязываться в чужие дела, я подошел к столу, за которым Люси принимала посетителей. Где-то вдалеке раздался хлопок, похоже кто-то другой вместо меня дождался сегодня пощечины.
– Стерва, – выругался третий голос. Похоже танго для этой девицы грозило большим фиаско.
Проверив «Смит Вессен» тридцать восьмого калибра покоившийся в кобуре, я вышел в коридор, при этом хлопнув дверью. Меня услышали.
Первый – лысый коротышка, стоявший ко мне спиной, развернулся, на его щеке красовалось огромное красное пятно. Второй, длинный и тощий, стоя возле лифта держа в своих лапах мою недавнюю гостью. Хотя её растрёпанные волосы и закрыли лицо, но другого такого красного платья не было нигде.
Двери лифта раскрылись и я направился к ним, тощий с силой швырнул Аннабель в кабину, после чего начал судорожно жать на кнопки. Оставалось не больше десяти секунд на то, чтобы спасти её, но у коротышки были свои планы.
Сжав кулаки, он двинулся мне на встречу. Всё в нем выдавало бывшего боксёра: сломанный нос, сутулые плечи, даже то как он слегка покачивался из стороны в сторону, готовый нанести удар.
Видимо когда-то парень и выступал на любительском ринге, но этого было недостаточно чтобы справиться со мной. От правого прямого в челюсть, я уклонился влево, попутно метя правым хуком в челюсть коротышке. Зная, что мой удар пришелся точно в цель и противник будет без сознания ещё как минимум пол часа, я побежал к лифту.
Но всё напрасно, у меня не было шансов спасти её. Дверь закрылась и лифт начал движение вниз, едва я коснулся кнопки вызова. Времени на решение не оставалось, боксёр-любитель не мог ответить на мои вопросы, но у меня оставалась возможность нагнать лифт. Перехватить мерзавца внизу и одним выстрелом отправить его к праотцам.
И ты уже бежишь по лестнице, считая пролёты, перепрыгивая через ступеньки, стараешься удержаться на ногах не снижая скорости. Но годы проведённые в кресле частного детектива дают о себе знать, Дюреин, ты уже не такой быстрый, каким был пять лет назад. Нога соскальзывает со ступеньки, руки не успевают нащупать перила, ты катишься вниз по лестнице ударяясь о стену. А ещё каких-то пять лет назад, ты бы не оступился. Давай же Эдди, поднимайся, ты нужен ей.
Когда я наконец-то доковылял до первого этажа, лифт стоял опустевший, но в воздухе ещё улавливался аромат её духов. Охранник подтвердил, что буквально минуту назад на улицу вышел высокий джентльмен под руку с эффектной блондинкой.
Я выскочил на улицу, но сколько бы не вглядывался в лица и спины людей, сколько бы не таращился на проезжающие мимо машины, так и не смог разглядеть Аннабель или её похитителя. Значит Артур Миллер всё же выполняет свои обещания.
Конечно можно подняться наверх и привести в чувство моего недавнего спарринг-партнёра, но на это уйдет уйма времени. Добежав до парковки, я прыгнул за руль Паккарда тридцать восьмого года и направился прямиком к особняку четы Миллеров.
Не сбавляя скорости, провожаемый взглядами бездельников, стоящих то тут, то там на протяжении всего Квинса, я выехал на загородную трассу, уводившую меня из города. На горизонте замаячил дворец, освещённый десятками прожекторов и окруженный забором.
– Чего тебе Дюреин? – спросил охранник, когда я припарковался возле ворот.
– Вернуть украденное, – ответил я выходя из машины.
– И чем я могу тебе помочь?
– Ничем Рамирез, но твой хозяин вполне сможет.
Хосе Рамирез был правой рукой Артура Миллера и отвечал за все незаконные операции в Нью-Йорке. Он имел славу психопата, способного распотрошить любого, начиная от мелкого бандита на улице, заканчивая шефом нью-йоркской полиции.
– Мистер Миллер занят, но я с радостью побеседую с тобой. Взять его парни, – скомандовал он и из темноты выскочили два амбала.
Мои руки оказались в мощных тисках, потащивших меня в сторожку, расположенную у ворот. Всё это происходило под громкое сопение Рамиреза, предвкушавшего кровь на своих клыках.
Дверь захлопнулась и я оказался в пустом помещении, один против трёх голодных гиен.
– Вам бы не помешало купить сюда мебель, – усмехнулся я и сразу же получил удар в лицо. – Неужели у Миллера нет денег даже на стулья, – после второго удара, я понял, что уже получил суточную порцию боли.
– Послушай Дюреин, – Рамирез схватил меня за подбородок, – Не знаю, зачем ты сюда сунулся, и не хочу знать. Ты и так доставил мистеру Миллеру неудобства…
– Я пришел, чтобы забрать её, – прошептал я, облизнув окровавленные губы.
– Кого?
– Аннабель, – закричал я и нанёс Рамирезу сильнейший удар ногой между ног. Он сразу же упал набок издав пронзительный вопль, после чего скорчился от боли.
Оттянувшись влево, насколько это было возможно, я нанёс удар головой в лицо громиле справа. Он тут же отпустил меня и схватился за нос из которого на пол начал брызгать фонтан крови.
Стоявший слева амбал замахнулся, в надежде превратить меня в картофельное пюре, за что сразу же поплатился. Правой рукой я стал наносить быстрые удары в челюсть оппонента, после седьмого по счёту послышался характерный хруст означающий, что он никогда больше не сможет принимать твёрдую пищу.
Тем временем кровь на полу образовала приличную лужу, добравшуюся до моих туфель за сотню баксов. Не стерпев такого хамства, я сцепил руки в замок и со всей силы ударил мистера "Сломанный нос" по затылку. Пошатнувшись, он упал лицом в лужу собственной крови, запачкав мои брюки.
Рамирез тем временем тихо стонал, не в силах подняться. Решив, что он и так получил достаточно, я вышел из сторожки и аккуратно закрыл за собой дверь. Ворота оказались не заперты.
И вот ты уже бежишь по роскошному газону к центральным дверям особняка, считая секунды. Двадцать три. Двадцать четыре. Двадцать пять. Старая армейская привычка, не даёт расслабиться. Эта атака лоб в лоб может стоить тебе жизни, но сожалеть будешь утром. Дюреин, уже давно за полночь, люди в твоём возрасте спокойно спят в своих кроватях в обнимку с женами, просыпаясь, разве что, проверить в порядке ли дети. Сорок восемь. Сорок девять. Пятьдесят.
Ведь ты мог сотню раз остепениться. Сейчас бы заканчивал карьеру в полиции, и считал не секунды, а годы до пенсии. Но нет, Эдди Дюреин не создан для спокойной и размеренной жизни. Роковые красотки, неравные драки, стрельба по чём зря, ты состоишь из этого. Тем более уже давно страдаешь бессонницей.
Я стоял перед огромными входными дверями держа револьвер наготове, не зная, чего можно ожидать внутри. Миллер, должно быть, уже в курсе моего визита и вполне мог подготовить артиллерию. С другой стороны был чёрный ход, но что-то подсказывало, там тоже не безопасно.
Двери открылись и спустя мгновение мой револьвер уже смотрел в лицо человеку стоявшему напротив, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Джеймс – седовласый, почтенного возраста, чернокожий дворецкий не один десяток лет проработал в особняке Миллеров. Либо он привык жить с наставленным на него оружием, либо хотел скорее распрощаться с жизнью.
– Хозяин ждёт вас, – сказал Джеймс и жестом пригласил меня войти.
Я молча воспользовался его предложением и проследовал к лестнице. Из всех дверей на втором этаже мне требовалась только одна – ведущая в кабинет Артура Миллера. Хороший детектив никогда не стучится, прежде чем войти.
Меня явно ждали. Владелец особняка сидел в кресле за огромным столом, руки сжали тлеющую сигару, уголок рта слегка поднялся. Сейчас или никогда.
– Где она, Миллер?
Он молча смотрел на меня.
– Где она? – повторил я и шагнул вперёд.
Осознание того, что мой «Смит Вессен» направлен в сторону хозяина дома, пришло слишком поздно. Я не поборник хороших манер, но заявляться к самому влиятельному человеку в городе с оружием в руках – перебор.
Револьвер отправился назад в кобуру.
– Хорошее решение мистер Дюреин, —сказал Миллер.
– Довольно любезностей, где она?
– Не понимаю, о ком ты, но предполагаю, что ты в очередной раз пытаешься увести из дома мою жену.
Самодовольная улыбка на его лице, заставила меня взорваться. Один прыжок и я уже поднимаю с кресла немощное тело одетое в шёлковый халат. Его глаза остаются все так же пусты, никаких эмоций, словно Артур Миллер всю жизнь готовился к этому моменту.
– Твои люди похитили Аннабель, сегодня вечером.
Наконец-то, я увидел то, что хотел. Его глаза наполнились сначала страхом, затем гневом, изо всех сил он оттолкнул меня, правда этого оказалось недостаточно, но смысла держать его больше не было.
Руки старика дрожали, он с трудом достал сигару из коробки, после чего придвинул её мне. Мы закурили.
– Я не похищал собственную жену, – прошептал Миллер.
– Но кто-то похитил. Тощий и высокий парень, а вместе с ним коротышка-боксёр, который совсем не держит удар. Знакомы? – спросил я, устраиваясь в гостевое кресло возле окна.
Нас разделяло метра три, но даже с этого расстояния я умудрялся следить за бегающими глазками этого старикашки, за секунду превратившегося в испуганный мешок с костями.
– Если ты этого не делал, то… – меня прервали.
На столике возле двери зазвонил телефон. Миллер соскочил с кресла и неуклюже побежал к аппарату. Я наслаждался сигарой, слушая телефонный монолог, состоящий из одной фразы: «Кто это?» и нескольких десятков «Хорошо». Спустя девяносто секунд, он медленно положил трубку, развернулся ко мне спиной и уставился на огонь пылавший в камине.
– Грязные бандиты! Итальянцы похитили мою жену! – закричал Миллер.
– Вот как?
– Дюреин, они хотят, чтобы я отказался от строительства стадиона.
– Ну так откажись, – спокойной произнёс я.
– Ты не понимаешь… Там все мои деньги.
– Тогда собери своих гангстеров и пусть…
– Они угрожают убить её!
Кубинский табак, мягкое кресло, две ночи без сна. Я был слишком расслаблен, чтобы сразу понять, что жизнь Аннабель под угрозой.
– Они хотят встретиться на старом складе, – сказал Миллер и бросил сигару в камин.
Мой мозг судорожно соображал, пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации. Итальянская мафия не останавливалась ни перед чем, даже убийство такой красотки для них было делом обыденным.
– За одно они будут счастливы расправиться и с тобой, – я продумывал каждое слово. – Что, если мне отправиться вместо тебя? Пара крепких ребят и мы возьмем этот склад без единого выстрела.
– Но как же Аннабель? – взмолился старик.
– Даже волос не упадёт с её головы.
Артур Миллер стоял в раздумьях. Ставлю последние деньги, что за всю жизнь он никогда не сталкивался с подобным выбором: богатство или любимая жена.
Наконец он решился, подошел к телефону и набрал две цифры.
– С этой минуты выполняешь указания Дюреина. Мне плевать, – он бросил трубку с такой силой, что телефонный аппарат упал на пол.
– Где будет проходить встреча?
– Западная Двадцать Первая, держи, – он достал из кармана листок с адресом и протянул мне.
Я выбежал из кабинета. На первом этаже ждал мой недавний визави. Стараясь держаться с достоинством, как и подобает проигравшему, он все же сказал, что не прочь перерезать мне глотку.
– Хосе, сколько можно злиться? – бросил я пробегая мимо двухметровой туши.
– Ребята уже в машине, – крикнул он нагнав меня на улице. – Что черт возьми происходит?
– Едем спасать красотку.
– Красотку? Аннабель?
Мы остановились возле ворот, я молча кивнул в ответ. Неподалёку припарковался Кадиллак Флитвуд, но я направился к своей машине, Рамирез увязался следом.
– Приятель, попутчиков не беру, – сказал я.
– Сегодня сделаешь исключение, – ответил амбал и жестом указал Флитвуду следовать за нами.
Он с трудом забрался в пассажирское сидение, а я тем временем завёл двигатель и вывернул руль в сторону старого доброго Нью-Йорка. Спустя пол часа я снова мчался по улицам Квинса.
– Какой у тебя план? – спросил Рамирез, когда я миновал очередной перекрёсток.
– Её держат в одном из складов на Западной Двадцать Первой улице. Все склады там однотипные: большая дверь спереди, маленькая сзади и выход на крышу. Оттуда на улицу ведёт пожарная лестница.
– Продолжай, – сказал он закуривая сигарету.
– Мы должны действовать тихо, без единого выстрела, твои ребята на это способны?
Он молча кивнул и выдохнул струю дыма в открытое окно.
– Я проберусь через главный вход, ребята зайдут с тыла, на тебе крыша. Запомнил?
– Проще простого, – на полном ходу он выкинул окурок на асфальт и тот сразу же разлетелся на десятки мелких огоньков.
– Никакой стрельбы, иначе Аннабель может пострадать.
Остаток пути мы проехали молча. Не знаю, чем были заняты мысли Хосе Рамиреза, но у меня из головы не выходила она, и, возможно, наш с ней ребёнок. Врала ли девушка с глазами полными лжи? Шансы были не в пользу правды, но бросать любовь в беде нельзя.
Выехав на Западную Двадцать Первую, я выключил фары и припарковался в сотне метров от нужного адреса. Пока Рамирез объяснял своим подчинённым план действий, я осмотрелся по сторонам.
За три года в этих местах ничего не изменилось. По прежнему не работали фонари, в тёмных углах гремели мусорные баки, попробуй угадай, кто там: бродячая собака или грабитель? В таких местах сначала стреляй, а потом спрашивай. И не удивляйся, если не получишь ответа.
– Мы готовы, – сказал Рамирез.
Мы двинулись держась подальше от дороги, чтобы не попасть в свет фар проезжающих мимо машин. Лишняя осторожность, ведь в это время суток тут никого не встретишь. Путь занял не более десяти минут.
Всё это время я ощущал на затылке тяжелое дыхание Рамиреза. Он легко мог пристрелить меня, однако все знали, что Хосе Рамирез не пользуется огнестрельным оружием, тем более не нападает сзади.
Мы разошлись по своим позициям. Хосе сразу заприметил пожарную лестницу, а его подручные отправились, к задней двери. Я осторожно приблизился к главному входу.
Большие ворота не интересовали меня, куда больше привлекала маленькая дверь слева, ведущая в небольшую будку охранника. Достав из кармана маленький набор отмычек, оставшийся со времён работы в полиции, я принялся колдовать над замком. Слегка приоткрыв дверь, я оказался в кромешной тьме. Сквозь грязные стёкла виднелся кусочек света где-то в глубине склада, скорее всего там они и держат Аннабель.
Бесшумно закрыв за собой дверь я открыл другую, ведущую из будки охранника в склад. Я сильно удивился, когда понял, что нахожусь в пустом помещении. Склад давно не использовался, пол покрылся толстым слоем пыли. Я сфокусировал взгляд на лампе висевшей под потолком, а точнее на красной тряпке валявшейся в её свете, и на тощей фигуре, склонившейся над ней.
Тот самый ублюдок, укравший у меня Аннабель, находился сейчас в десятке метров. Я начал медленно доставать револьвер, как вдруг тощий сорвался с места по направлению к запасному выходу. Он был у меня на мушке, оставалось только нажать на курок. Красная тряпка, лежавшая на полу, издала булькающий звук, моя рука дрогнула и пуля пролетела в сантиметре от цели.
В два прыжка я оказался в свете лампы перед ужасающей картиной. Она лежала лицом вниз, белые волосы окрасились кровью, растекавшейся из порезанного горла. Я опоздал на несколько секунд и был не в силах помочь.
Ноги становятся ватными. Убирая револьвер ты опускаешься на колени, вокруг стоит гробовая тишина. Ну почему эти двое так долго с ним возятся? Они уже должны схватить его и запихнуть обратно, второй раз ты уже не промахнёшься Дюреин. Нет. Этот подонок получит от тебя оставшиеся пять патронов. Её кровь уже добралась до тебя, тёплая, она обволакивает твои брюки, потом туфли. Неужели они не смогли его поймать? Ты поднимаешь голову к свету единственной лампы, делаешь глубокий вдох. Наступает секунда тишины, разрываемая воем полицейских сирен.
По меньшей мере десять машин, приближаются к складу. Решив напоследок заглянуть в её глаза, я аккуратно перевернул тело на спину. Она была одета в ту же одежду, имела прическу, формы, запах духов, но это была не Аннабель. Не до конца понимая, что происходит, я ринулся к задней двери, но кто-то заблокировал её. Тем временем полицейские сирены звучали уже за воротами склада.
Ржавая лестница ведущая на крышу оставалась единственным выходом. Казалось что она сейчас рухнет под моим весом. Но не имея другого выбора я, переставляя руки и ноги, карабкался к спасению из этой ужасной ловушки. Прохладный поток свежего воздуха ударил в лицо, как только я открыл люк. Странно, что кто-то оставил его незапертым.
И этот "кто-то" стоял напротив меня, освещённый лунным светом с ножом в руке. Усевшись на крыше я устроил небольшую передышку, зная, что это положение самое безопасное на данный момент. Хосе Рамирез не убивает сидящих.
Странный парень, со своим кодексом головореза, понятным только ему одному. Хотя некоторые пункты менялись, в зависимости от ситуации, да и сам кодекс больше походил на выдумку маньяка – он все же заслуживал немного уважения.
– Вставай Дюреин, хватит тянуть.
– Ты всё же поймал меня Хосе, – медленно проговорил я.
– Я?! – он издал звук похожий на предсмертный крик лебедя, – Это идея босса заманить тебя на склад, чтобы прикончить.
– Кто тогда похитил Аннабель?
– Похитил? Ты ещё больший осёл, чем я думал. Босс знал, что ты клюнешь, как только появится хозяйка. Становишься предсказуемым Дюреин, совсем…
Мой «Смит Вессен» прервал эту браваду. Один выстрел в сердце и Рамирез заткнулся навсегда. По лестнице я спустился в переулок, заваленный пустыми коробками и мешками с мусором. Возможно в темноте притаились, ребята Рамиреза услышавшие выстрелы, не долго думая я бросился бежать.
Спотыкаясь и пролетая над очертаниями непонятных предметов, я преодолел два квартала в западном направлении. Скоро весь район заполонит полиция, они осмотрят каждый сантиметр и найдут мои кровавые следы.
Залетев в телефонную будку я набрал единственный номер, по которому мог звонить в любое время суток.
– Мистер Дюреин? – раздался заспанный голос Люси.
– Крошка, у меня небольшие проблемы, поможешь?
– Конечно, сэр, но как?
– Мне очень нужна машина, а своей я воспользоваться не могу.
– Я… Где вы находитесь? – прошептала она.
– Сквер на Западной Восемнадцатой улице. Жди меня там, – я вышел из телефонной будки.
Чем ближе к скверу, тем больше фонарей. Спасительные участки света оказались ловушками, расставленными на пути. Прижимаясь к домам, я превратился в тень плывущую вперёд. Глаза постепенно привыкли к темноте и уже разбирали все препятствия на пути.
Послышался рёв мотора. Я медленно опустился на землю и через секунды мимо проехала патрульная машина. Никто не удосужился даже посветить фонариком в мою сторону, качество работы нью-йоркской полиции заметно ухудшилось. Убедившись, что всё чисто, я поднялся и продолжил движение.
Сквер был не самым лучшим местом для встречи. Полностью освещённый он внушал лишь иллюзию безопасности. Все эти фонари ставили чтобы пресекать ограбления, но лишь увеличили количество убийств. Никто не хочет оставлять свидетелей. Большие головы из администрации не понимают, что преступники не боятся света, их страх – свинец в голове. Вот вам эффективный способ борьбы с преступностью.
С момента звонка прошло уже больше часа, но Люси не появлялась. Я решил оставить эту затею, добраться до закусочной и угнать машину со стоянки. В глубине сквера раздались женские вопли, я выскочил из кустов, в которых просидел добрых полчаса.