- -
- 100%
- +
Дизайнер обложки Лина Навлева
© Александр Геннадьевич Кутузов, 2017
© Лина Навлева, дизайн обложки, 2017
ISBN 978-5-4485-7119-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Злость
– Витя, ты меня слышишь?
– Да, вы опять где-то далеко, голос звучит как эхо.
– Хорошо, ты уже зашел в дом?
– Нет ещё, сижу на остановке. На улице сегодня темно, я не хотел один уходить из-под фонаря. А вы долго не отвечали.
– Можешь смело выдвигаться, я рядом.
– Да, я уже почти на месте.
– Дай знать, когда поднимешься на чердак. И постарайся на этот раз не ходить по дому и не заглядывать в комнаты. Надеюсь, ты понимаешь, что малейшая ошибка может стоить нам всей работы? Честно говоря, мне бы не хотелось опять начинать всё с нуля.
– Я не виноват, это всё паразиты. Отвлекли, и я забыл, что там нельзя гулять. Теперь иду с закрытыми глазами, на ощупь, сегодня меня не перехитрить.
– Ты уверен, что так сможешь сориентироваться?
– Конечно! Мы с сестрой часто играем здесь в пятнашки. Главное, ничего случайно не разбить. Я в этом мастер, знаю весь коттедж с закрытыми глазами лучше, чем с открытыми. Вот, уже стою у двери.
– Хорошо, открывай глаза и расскажи, что ты видишь.
– Вход на чердак, с прошлого раза ничего не изменилось. Я зайду?
– Подожди. Посмотри внимательно на дверную ручку. Скажи мне, какая она?
– Да как всегда круглая, золотистая, с замком по центру, вся в пыли.
– Отлично. Дотронься до неё. Что ты почувствуешь?
– Гладкая, холодная… Зачем мы делаем это каждый раз? Мы же перестали рассматривать объявление на фонаре и входную дверь. Может, и на чердак будем так входить, а то тормозим постоянно?
– Витя, я уже устал повторять. Улица и дом тебе знакомы, все эти образы в мельчайших подробностях хранятся в твоей памяти, а чердак совсем другое дело, там за главного твое подсознание. Мир памяти относительно постоянный, и поэтому безопасный. А от этого места можно ожидать чего угодно.
– Ага, – ответил я из вежливости, по-настоящему практически ничего не поняв.
– Важно подготовить твою рациональную часть, прежде чем врываться во владения бессознательного, – добавил доктор.
– Держусь за ручку, она ещё и твердая, если это важно.
– Медленно поворачивай её против часовой стрелки до щелчка. Если не услышишь звука – не открывай. Отпусти ручку и повтори снова, пока не сработает механизм.
– Щелкнуло! Вхожу?
Волнение слегка отступило, когда я увидел, что чердак с прошлого раза практически не изменился.
– Не торопись. Опиши, что там происходит.
– Чердак. Здесь всё как и раньше, только потолки выше и просторнее, как будто стены немного раздвинулись.
– Ладно, наступи на пол – слышишь что-нибудь?
Я сделал несколько шагов, и половицы тихо заскрипели под ногами.
– Скрипит!
– Ещё что-нибудь? – доктор расспрашивал как всегда настойчиво, даже чересчур, практически до занудства.
– Нет, только скрип.
– Там чем-нибудь пахнет?
– Нет.
Принюхиваюсь.
– Пылью и старьем, больше ничем.
– Ладно. Можем приступать. Ты готов?
– Да, скажите, сколько сейчас времени в вашем кабинете, хочу знать точно, как долго я пробуду в подсознании.
– Без пятнадцати минут полдень.
– Спасибо.
Чердак действительно ни капли не изменился. Старый, как и сам дом, пыльный и захламленный. Своды сухих досок нависали над головой. А сложенные друг на друга коробки и другое барахло образовывали подобие лабиринта. Свет от тусклой лампочки освещал самый центр. Дальние стены укутались в густые тени. Где-то среди всех этих давно забытых вещей спрятался «ключ», который поможет пройти дальше.
В прошлый раз роль «ключа» досталась билету на поезд. Никогда не думал, что такие когда-то были в ходу. Тонкий металлический, с выбитой, как на армейском жетоне, датой и пунктом назначения. Я даже хотел взять его с собой как трофей, но, к сожалению, его пришлось отдать кондуктору.
Хорошо, что я уже знаю, как мне быстро найти свой «пропуск», не зарываясь в серые горы брошенных вещей. С ними просто нужно заговорить. Покрытые густым слоем пыли, они ещё верят, что в будущем обязательно понадобятся. Им пообещали, что ссылка не будет вечной, и они живут надеждой, ведь не выбросили же на помойку. А сложили на чердак, пусть и в кучу и не очень бережно. От раза к разу почти не заметно. Но, если сравнивать с моей первой вылазкой, барахла явно прибавилось.
Я уселся на пол в центре чердака, закрыл глаза и мысленно задал вопрос: «Кто хочет вернуться из забытья, вновь стать нужным, почувствовать жизнь?» Этому вопросу меня научил доктор. Не знаю как, но это работает и звучит серьезно.
Ответ можно ждать долго. Иногда он приходит сразу, но чаще сижу по несколько часов, пока один из предметов не соберет всю свою материальную волю в кулак и не проявится.
В коробке, стоящей на старой детской кроватке, зашуршало, «ключ» скребся о картонные стенки.
– А вот и он, интересно, что на этот раз?!
– Быстро получилось, молодец!
Я вскочил с пола, подбежал к коробке, оторвал кусок скотча, склеивающий крышку, и распахнул створки. На дне лежала старая бензиновая зажигалка, поблескивающая причудливой гравировкой. Подкова и цветок ландыша. Может, чей-то фамильный герб или, что более вероятно, логотип фабрики, когда-то выпускавшей аксессуары для курильщиков.
– Зажигалка!
– Да, я уже и не надеялся, что это будет обычный, в прямом смысле этого слова, ключ. Есть идеи, как использовать?
– Не знаю.
Я взял зажигалку в руку и откинул крышку.
– Слабо горит. Странно, света от неё почти нет, и огонь еле теплый.
– Так, нам бы побыстрее найти решение. Давай напрягись, попробуй вспомнить, с чем может быть связана эта вещь?
– Не знаю, никогда её раньше не видел.
– Она какая-то особенная?
– Да обычная древняя ржавая зажигалка с откидной крышкой. На ней только подкова и ландыш выгравированы.
– Уже лучше. С чем у тебя ассоциируются подкова и ландыш?
– Да не знаю я – ни с чем, ничего такого не помню.
– Не может быть, думай лучше, ты опять ленишься, да? Или обманываешь меня?
– Обманываю? Отлично, делать мне больше нечего! Сами думайте, что с ней делать!
Со злостью я погрозил кулаком кверху, плотно сжав в нем зажигалку. Доктор начинал раздражать своими подозрениями. Ни черта он не понимает. Как будто я не знаю, как это всё важно. Не знал бы – не пришел бы к нему. Достал, просто достал, так бы и швырнул в него чем-нибудь тяжелым.
Внутри зажигалки что-то забурлило, крышка завибрировала и сама открылась. Наполняя чердак ярким светом, безделушка извергла мощный язык пламени, больше похожий на огонь от факела. Корпус мгновенно раскалился, ладонь пронзила обжигающая боль, сработал рефлекс, и я отбросил зажигалку. Огонь моментально затух.
– Пламя, пламя! Она так горела!
– Прямо сейчас горит?
– Нет, когда я говорил. А когда выронил, пламя пропало.
– Когда ты грубил мне?
– Вы сами виноваты!
– Ясно. Витя, я думаю, что всё это зря. Серьезно. Лучше бы я согласился на работу с другим клиентом. Не понимаешь, почему тебя игнорируют даже близкие люди? А я тебе скажу! Ты, Витя, пустое место, это очевидно, и похоже всем, кроме тебя. Только пытаешься кого-то из себя строить. Творческая личность, да? А самому-то не смешно? Ведь прекрасно знаешь, что ты, Витя, полный ноль! Ничего из себя не представляешь, ещё и работать не хочешь. Родись я таким же никчемным, как и ты, я бы хоть старался выбраться из этой ямы! А тебе, видимо, вообще ничего не нужно. Да и моя помощь тоже. Я, честно говоря, и помогать такому ничтожеству не хочу. Это последний раз! Слышишь, последний!
– Ах ты, сволочь! – выдавил я сквозь зубы.
Захлестнувшая меня волна чувств, казалось, закрутила так, что я потерял всякое ощущение реальности и ориентации в окружающем мире. Как будто у меня отобрали что-то очень важное. Никому не нужен? Ну и ладно. Катитесь к черту! Каждая мышца моего тела напряглась как перед неминуемой схваткой. Казалось, сейчас из меня полезут иглы, как из дикобраза. Очень бы хотелось, чтобы все они долетели до доктора и пронзили насквозь его мерзкую двуличную рожу!
– Не нужен, да? Ты мне тоже не нужен и этот поганый чердак!
Эмоциональный порыв приказывал крушить всё вокруг, и, поддавшись провокации, я начал поднимать коробки с барахлом и швырять их что есть сил.
– Витя, бери зажигалку! – неожиданно громким, но спокойным голосом сказал доктор.
– Заткнись!
– Витя, бери зажигалку быстро!
Ещё не до конца осознавая, что происходит, схватил зажигалку с пола, демонстративно поднял кверху и откинул крышку.
– На, подавись!
Вспышка сверкнула настолько ярко, что я замер в растерянности и не мог пошевелить даже пальцем на руке. Пламя поднялось до сводов потолка, и его языки, словно щупальца, потрескивая и жужжа, распростерлись по ссохшимся балкам. Доски опутал огненный спрут. И уже через несколько секунд весь чердак полыхал.
Я стоял открыв рот, а вокруг, потрескивая, обугливались старые перекрытия, вспыхивали клубы пыли и тлели картонные коробки.
– Эй, ну что там происходит, всё получилось?
Я не знал, что ответить.
– Да! Но вы…
Не подобрав подходящих слов, я замолчал. Говорить совсем не хотелось, а языки пламени, завораживая своим танцем, погружали в медитативное состояние.
– Прошу прощения. Я говорил всё это только для того, чтобы разозлить, – начал объясняться доктор.
– Не надо, пожалуйста, я понял.
– Хорошо. Я, честно говоря, до конца беспокоился, получится ли, но попробовать стоило.
Огонь разгорелся слишком ярко, пришлось закрыть глаза. Жар в последний раз коснулся лица и начал спадать. Треск сухих досок, гул обжигающего пламени, звуки отдалились и смолкли вовсе, всё схлынуло вместе с волной эмоций. Я больше не хотел расправиться с доктором, больше не тянуло крушить всё вокруг, хотя где-то внутри остался небольшой осадок.
– Ну как там: есть что-нибудь?
Медленно открываю глаза. Вокруг пластами серой грязи встречал знакомый чердак в своем первозданном виде. Клубы пыли, целые коробки, старые доски, не тронутые огнем. Но запах гари никуда не пропал. Где-то точно должен быть его источник. Я огляделся и сразу увидел, в чем дело. В стене, прямо за спиной, зияло прожженное в форме двери отверстие. Края его обуглились, местами раскаленные красные угольки мерцали тусклым красноватым светом.
– Проход открылся! Прямо в стене.
– Загляни, что за ним.
– Как и в прошлый раз темно, пока не зайду, ничего не увижу.
– Ну что, тогда вперед, ты готов?
– Да, я и так уже задержался.
По моим ощущениям примерно треть времени уже израсходована. Не хотелось бы тратить весь сеанс на сомнительные посиделки на чердаке. Поэтому я поспешил оказаться по другую сторону, как говорит доктор – на более глубоком уровне бессознательного.
Ожидание
По всей коже ощущается легкое покалывание, дышится легче. Да, стоило одеться теплее. Хотя куда уж тут – как ни собирайся, а ко всему никогда не подготовишься. Несколько крупных капель упали мне на руки и лоб. Сумрак понемногу рассеивался, а вокруг барабанной дробью зашумел дождь.
– Здесь ливень льет как из ведра!
– Осмотрись пока и не забывай рассказывать о том, что увидишь.
– Под ногами брусчатка и лужи. Всё в тумане, но вдалеке видно дома. Знаете, такие, как в старых европейских городах, я на открытках видел. Небольшие, трехэтажные и плотно стоят друг к другу. Похоже на наш город, но точно не он.
– Да, нас дожди преследуют даже в подсознании. Попробуй найти какую-нибудь точную информацию. Может, указатели, названия улиц, что угодно. Любые символы помогут нам лучше разобраться что здесь к чему.
Торопливо зашагав к ближайшему краю площади, я несколько раз чуть не поскользнулся на мокрой брусчатке. Ноги здесь, конечно, не переломаешь, но боль чувствуется. Не такая, как в настоящем мире, но тоже мало приятного. Ушиб, порез, ссадина – ощущение одно, как будто током бьет.
Уже издалека замечаю, что на каждом доме есть таблички с номерами и названиями.
Подойдя к одной из них, прочел вслух:
– «Площадь Правды №5».
– Как-то не особо оригинально. Попробуй вспомнить, может, это название с чем-то у тебя ассоциируется? – спросил доктор.
– Ну, не совсем. В реальном городе есть улица Правды. Я редко на ней бываю. Раньше там жила одна знакомая, но мы очень давно не общались.
– Эта знакомая важна для тебя?
– Да не особо, просто часто бывала в нашей компании, да и человек вроде неплохой.
– Понял. Посмотри, может, ещё найдешь какие-то знаки.
Я зашагал вдоль домов, надеясь проследить порядок нумерации. Но следующий дом решил меня удивить.
– «Площадь Обмана №1», – перечитал я дважды.
– Вот это уже интереснее, заскучать я не успел. Посмотри остальные дома.
Я прошел площадь по кругу, осматривая таблички на стенах зданий. Названия чередовались, одни утверждали, что я нахожусь на площади Правды, другие, словно вступая в спор, убеждали, что имя этому месту Площадь Обмана.
Пока я прогуливался, запасы небесного душа иссякли, туман рассеялся полностью, и на пастельно-синем небе показалось теплое летнее солнце.
Площадь быстро ожила. В серый туманный мир ворвались краски, звуки и запахи.
Стараясь быстрее согреться, я стоял напротив солнца, щурясь и задрав нос кверху. Так приятно ощущать тепло, щекочущее и мягкое. Вдруг я почувствовал прикосновение на плече. От неожиданности вздрогнул и моментально обернулся.
– Эй, мальчик, чего пугаешься, первый раз в нашем городе? – широко улыбаясь, с любопытством смотрела на меня полная невысокая женщина. Переминаясь с ноги на ногу, наматывая вьющийся локон на палец, она отскочила в сторону, пародируя мой испуг. Нарядное платье в крупный цветок подтверждало, что погода исправила свои ошибки, и дождя не будет ещё долго.
Что делать? Как вести себя в такой ситуации? Я никогда раньше не встречал людей в подсознании. Может быть, она одна из этих воспоминаний-паразитов, на которых я увязал ещё в доме. По рукам пробежала мелкая дрожь, я перебирал слова, но не находил, что ответить.
– Доктор, здесь человек!
– Что? – удивленно переспросил доктор.
– Какой доктор? Я актриса! – гордо заявила женщина, ещё шире расплываясь в улыбке.
– Говорит, что актриса. Может, это опять паразиты?
– Нет, здесь их точно быть не может. Это что-то новенькое. Поговори с ней, а потом поделишься впечатлениями.
Я выдохнул и попытался собраться с мыслями.
– Актриса… В кино играете? – выдавил я таким неуверенным тоном, какой бывает у неопытных подростков, пытающихся познакомиться с девушкой.
– Нет, что ты, какое кино, – захихикала женщина. – Выступаю в нашем главном городском театре. Каждый вечер прямо на этой площади. Приходи сегодня посмотреть представление.
Я начал приходить в себя. Опасности женщина не представляет, с ней даже можно разговаривать.
– Спроси её про площадь, – в разговор вклинился доктор.
– А можно вас спросить, как всё-таки правильно эта площадь называется?
– Площадь Правды, конечно! Вон на каждом доме написано. – Женщина провела пальцем по кругу, указывая на таблички.
– А как же Площадь Обмана, где тогда она?
– Какая ещё Площадь Обмана? Никогда о такой не слышала, выдумал?
Улыбка впервые пропала с лица женщины, но всего на пару секунд. Мне даже показалось, что она загрустила.
– Сам посмотри, видишь, на каждом доме написано: «Площадь Правды».
Я перевел взгляд на таблички, и действительно, на месте, где раньше красовалась Площадь Обмана №1, висела другая надпись: «Площадь Правды №6». Честно говоря, меня это уже сильно не удивляло, но настораживало.
– Понял. А что это за город вообще?
– Ха, смешной какой. Сам приехал, а куда – не знает! Спроси любого, здесь все знают, что это за место, а мне пора на репетицию.
После этих слов женщина выдала реверанс и вприпрыжку понеслась вглубь площади.
И тут я заметил, что всё это время мы стояли посреди толпы людей, заполонивших всё обозримое пространство. Жизнь кипела, никогда прежде воображаемый мир не казался таким реальным и глубоким. Пораженный увиденным, я пытался переварить неожиданный опыт. Отдельный интеллект внутри моего подсознания – это как вообще понимать? Жаль, что не могу показать всё это доктору. Он даже не подозревает, насколько невероятно и удивительно всё это переживать. А я продолжал восторженно созерцать разворачивающуюся вокруг новую реальность.
Людей становилось всё больше. В центре площади собирали сцену. Вокруг как грибы выросли торговые лавки и разноцветные шатры. Уличные музыканты, перебивая друг друга, наполняли воздух музыкой. Распахнувший свои двери парфюмерный магазинчик источал сладкие цветочные и фруктовые ароматы.
Серая безлюдная площадь, на которой совсем недавно обитали только мы с туманом, обернулась пёстрым карнавалом.
– Здесь такое, даже не знаю, с чего начать!
– Хоть с чего-нибудь. Что женщина сказала?
– Да неважно уже. Она тут не одна. Здесь какой-то праздник готовится, людей собралось, как будто на День города.
– Что за люди? Опиши их.
– Обычные люди. Все очень опрятно одеты, даже слишком. Как будто собрались в твидовых велогонках участвовать, знаете, такие в винтажном стиле. Либо это костюмы на праздник, либо они всегда так ходят, точно не могу сказать. И что-то ещё в них есть странное. От людей из реального мира они отличаются, не понимаю только чем. Чувствую чисто интуитивно.
– Что-нибудь ещё? Я слышал, ты говорил с женщиной про название площади.
– Таблички на домах. Они изменились. Теперь на всех надпись: «Площадь Правды».
– Интересно. Ладно, двигаемся дальше. Ищи всё, что напомнит тебе о твоей реальной жизни. Любую мелочь, всё, что откликнется даже на уровне метафор или эмоционально зацепит.
– Хорошо. Я тогда осмотрюсь поблизости. Вы пока можете уйти на перерыв, здесь точно безопасно. Только скажите, сколько сейчас времени?
– Четырнадцать ноль-ноль. Вот и отлично. Как раз время обеда, и у тебя ещё есть пара часов в запасе.
Начав свою прогулку вглубь карнавала, поймал мысль, что впервые чувствую себя в подсознании как турист, а не как первооткрыватель в одиночной экспедиции.
Первыми на моем пути выросли торговые ряды. Множество сувениров с изображением городской площади. Местные действительно любят этот город. Шляпы и галстуки-бабочки здесь в особом почете, нигде раньше не видел такого разнообразия и изобилия. Продуктовая лавка удивила экзотикой. Кондитерские изделия ярко-ядовитых цветов и не известные мне, а может, и науке фрукты причудливых форм стройными рядами лежали на полках.
Не удержавшись, взял один фрукт рассмотреть поближе. Похожий на крупное яблоко, только с прозрачной кожурой. Внутри в светло-зеленом соке плавало ядро размером с грецкий орех, темно-синего цвета.
– Самые спелые яблоки второго поколения на всем рынке! Хочешь попробовать? – Из-за прилавка выглянул улыбчивый продавец.
Закрученные усы и яркий клетчатый пиджак. Некоторым моим знакомым этот мир точно пришелся бы по душе. Жаль, что сюда не продать билетов. В голову просто так посторонних не впустишь даже при всём желании. Хотя, может быть, в будущем это и станет возможным.
– Нет, спасибо.
Я опасался. Мы с доктором давно придумали небольшой свод правил безопасности для долгих путешествий на глубоких уровнях. И поедание местных продуктов относилось к третьему пункту. Всего мы создали шесть правил. Точнее, доктор их прописал, а я уже согласился их соблюдать.
– Не задерживаться в полусознательном состоянии. Не гулять по своему дому.
– Не вступать в контакт с воспоминаниями-паразитами.
– Избегать прямого взаимодействия с неизвестными предметами в подсознательном мире без особой надобности. Больше наблюдать, чем трогать.
– При малейшей опасности искать укрытие.
– Не убеждать себя, что иллюзии, созданные мозгом, реальны.
– Ложиться спать вовремя, не нарушать режима возвращений.
Любое взаимодействие на глубоких уровнях подсознания запускало цепные реакции. Могу предположить, что если бы я не ответил актрисе, карнавала бы не возникло. Кто знает, что произойдет, если я попробую этот фрукт.
Продавец, покачав головой, вытер яблоко второго поколения платком, достал из кармана тонкую металлическую трубку и быстрым движением руки проткнул внешнюю кожуру. Тонкая трубка прошла через прозрачный сок и впилась в плавающее в нем ядро. Усач положил фрукт на стакан. Сок из ядра начал медленно вытекать.
– Это пить нельзя. Когда сок из внутреннего яблока вытечет, оно затвердеет, и тогда можно будет есть всё целиком. А это я вылью куда-нибудь подальше. – Продавец кивнул в сторону стакана, на дне которого скопилось немного сока синего насыщенного цвета.
– А почему нельзя?
– Лучше тебе не знать. Это яд, сильный и безжалостный. Он убивает всё счастье в человеке до последней капли. И жизнь потом становится невыносимой. Снаружи ты жив-здоров, а внутри тлеешь. Другое дело сам фрукт. Он подпитывает силы, дарит радость. И не важно, что с тобой, внутри – вечная гармония и праздник. – Продавец широко улыбнулся и поднял уже затвердевшее яблоко со стакана.
Теперь ясно, что со всеми этими людьми не так. Они выглядят не только слишком аккуратными, но и слишком счастливыми. Хорошо, что я отказался пробовать это угощение. Неестественная жизнерадостность отталкивала и настораживала. Тем более я единственный человек на всей площади со спокойным выражением лица. На всякий случай растяну губы в фальшивой улыбке, чтобы меньше выделяться на фоне толпы.
Ещё немного поглазев на рыночные прилавки, я отправился дальше. Так много всего хотелось забрать с собой в реальный мир. Но каждый раз вспоминал, что по возвращении всё пропадет, и в собирательстве трофеев и сувениров нет никакого смысла.
Сразу за рынком мою дорогу преградил высокий шатер. Он единственный среди всего праздника красок выделялся своим темным серым цветом. Когда-то черная как смоль ткань могла сливаться с самой тьмой и прятать шатер под покровом ночи, но время и проведенные под солнцем дни оставили на ней свой отпечаток. Рядом с входом стоял указатель: «Предскажи свою судьбу». Я никогда не верил в гадания и прочую антинаучную ерунду. Меня искренне заинтересовало, что этот волшебный шалаш делает в моем подсознании, откуда он тут взялся и зачем вообще он нужен. Я решил зайти внутрь и проверить: неужели где-то в глубине души я могу верить в подобное?
– Здравствуйте! – отодвинув кусок тряпки, прикрывающей вход, крикнул я в сумрак шатра.
В ответ тишина. Сделал несколько шагов и протер глаза, после такого яркого света на улице в шатре практически ничего не видно. Море подушек и круглый низкий стол по центру. Никого. Может быть, у оракула отпуск. Уже порядком утомившись, решил прилечь на подушки и дождаться возвращения доктора с перерыва, чтобы осуществить переход. Тем более наиболее удобное место я здесь вряд ли найду.
Развалившись на пуховом троне, я рассматривал высокий купол шатра. Вот так живешь и даже не подозреваешь, какая работа кипит в подсознании. Если бы не доктор, я бы никогда не смог сюда заглянуть и никогда бы не узнал, сколько здесь всего происходит. Уверен, что наше подсознание – это не просто другой мир, оно как целая вселенная, невероятная и бесконечная. А самое главное, оно живет и развивается. Наш мир с его логичностью и предсказуемостью казался слишком узким и ограниченным. Жаль, что сюда нельзя заглядывать чаще или переехать жить. Входить в иллюзию всегда очень страшно и тревожно, а возвращаться обратно горько и тяжело.
Если бы только не существовало ограничений по времени, я бы провел здесь выходные, а лучше целый отпуск. Тем более на этот раз, рожденный воображением мир понравился мне куда больше, чем предыдущие.
– Доктор, вы здесь?
– Да-да. Только вернулся.
– Я готов возвращаться.
– Нашел что-нибудь интересное?
– Пока ничего особенного. Расскажу обо всём, когда вернусь – у нас останется на это время?
– Останется. Тогда закрывай глаза и слушай мой голос. – Доктор откашлялся.
– Твое тело наполняет приятное тепло, оно распространяется прямо из сердца. Ты чувствуешь, как мягкими волнами жар пульсирует изнутри и расходится по поверхности кожи. Чем сильнее ты согреваешься, тем легче становится твое тело. Сейчас оно уже невесомое как пёрышко. Ты легче воздуха и плавно поднимаешься вверх, растворяясь, смешиваясь с окружающим пространством. Сначала пропадает твоя оболочка, за ней начинает распадаться сознание. Ты больше ничего не чувствуешь, Витя, и окружающий мир единое целое. Ты слышишь только мой голос. Сейчас тишину нарушит громкий хлопок, и твои глаза увидят реальный мир.