Школа темных искусств

– Коска! – к нему стремительной ящерицей метнулась сестра, обняла, прижавшись к груди, орошая голую кожу слезами.

– Демоны вас задери!.. – прокашляла тень, приподняв голову и повернув лицо к мальчишке. – А, очнулся, наконец!

Капюшон свалился с головы, обнажив не череп, как того боялся трясущийся от страха мальчишка, а вполне себе человеческое лицо. Спутанные, грязные от пыли, длинные волосы неопределенного цвета, хищное лицо, украшенное густой зарослью многодневной щетины, темно-серые, скорее даже цвета узорчатой стали, глаза смотрящие пристально и недобро, широкий, когда-то сломанный и неправильно сросшийся, немного кривой нос, тонкие бескровные губы…

– Коска, это мэтр Бернард. – затараторила сестра. – Он вылечил тебя!

– Вылечил?.. – немного заторможено протянул парень.

В голове тут же всплыли картины их бегства из родной деревни, многодневных скитаний, постоянного голода, стаи мертвых собак и острой режущей боли, когда одна из тварей впилась клыками ему в ногу…

Мальчишка рывком сдернул старую шерстяную тряпку, служившую одеялом, обнажив раненое бедро. На месте рваной раны красовался неровный, воспаленный шов. Кто-то грубыми стежками стянул кожу, не особо заботясь о красоте, но, судя по отсутствию дергающей боли, грязи в ране нет и зажить она должна быстро.

– Сколько… – хотел он было задать вопрос, но горло перехватило.

– Два дня. – правильно понял его мужчина. – Вам очень сильно повезло что я находился неподалеку и еще сильнее что Курт заинтересовался слишком активной стаей дикой нежити.

– Курт? – не понял мальчишка, поглаживая волосы не желающей его отпускать сестры.

– Это мальчик. – подняла взгляд девчонка. – Прозрачный мальчик. Мы с ним играли, пока мэтр лечил тебя.

– Прозрачный? Это как?

Мужчина вздохнул, неуловимо шевельнул пальцами и прямо перед мальчишкой проявилась, словно соткавшись из из воздуха, туманная фигура. Такой же мальчишка, может чуть младше, в простой одежде, с коротко остриженными, растрепанными волосами помахал ему рукой.

– Он хороший, только не говорит и очень грустный. – сестра помахала в ответ и улыбнулась.

– Неупокоенная душа. – прервал ее мужчина. – Вообще-то он говорит, только вы услышать не можете. Ты голодный? – кустистая бровь вопросительно изогнулась.

Он еще спрашивает. Коска сейчас готов был съесть и быка, можно со шкурой и копытами, но у него есть младшая сестра, и его долг – прежде всего, позаботиться о ней.

– Потерплю, господин. Прежде пусть Вилана поест.

Мужчина поморщился, в глазах сверкнул гневный огонек, заставивший Коску сжаться от страха.

– Не называй меня господином! Обращайся мэтр или мэтр Бернард и никак иначе! – прогремел голос, внезапно лишившись каркающих нот. – Твоя забота о сестре похвальна, но девчонку я уже покормил. Вилана, – при звуке своего имени девочка встрепенулась – достань из моей сумки вяленое мясо, сухари и питье и покорми брата.

Полоски сушеного, пересоленного мяса, жесткостью способного поспорить с сапожной подошвой и горьковатый отвар каких-то трав изголодавшемуся мальчишке показались вкуснее дикого меда. Отрывая куски крепкими зубами он проглатывал их, почти не жуя.

– Не торопись, еды хватит, жуй как следует. Если у тебя завернет кишки – все мои труды пойдут прахом. – неодобрительно проворчал мужчина. – Я не целитель и с подобными болячками не справлюсь.

Коска послушно замедлялся, но через некоторое время снова принимался глотать целиком, закусывая твердокаменным сухарем.

После того как пища исчезла в бездонном желудке а фляга с отваром поделилась последней каплей, мужчина протянул мальчишке какой-то сверток.

– Оденься и попробуй встать. Мне нужно ехать дальше, но, пока ты не способен передвигаться, я не могу вас оставить.

Кока понятливо кивнул. Со стороны этого страшного мужчины и так было проявлением неслыханной доброты помочь им с сестрой и поделиться пищей. Дети-сироты в обезлюдевших землях могли рассчитывать лишь на удар клинка как проявление огромного милосердия и избавление от медленной голодной смерти либо встречи с кровожадными хищниками. Вот только…

– Гсподин! – мужчина резко певернулся на такое обращение и Коска узрел искаженное в гневе лицо. – Мэтр! – тут же поправился он. – Дозвольте отплатить вам за доброту! Дозвольте служить вам!

Бернард на мгновение онемел от подобной наглости. Служить магу! Да как он посмел просить о таком! Но, спустя пару мгновений, когда схлынула первая волна гнева, умысел мальчишки стал прозрачнее родниковой воды. Вряд ли он знаком с особенностями этикета владеющих Искусством, так что первая пришедшая на ум причина отбрасывается как безосновательная. Парнишка явно боялся его, боялся до дрожи в коленках и неудивительно, методы, которыми он не дал душе покинуть тело, вообще-то, далеки от какого бы то ни было милосердия и предназначены для совершенно другого. Вот только не было времени на проведение мягкого ритуала и пришлось использовать духовную тюрьму – ритуал для не самого щадящего допроса, не позволяющий пытаемому умереть и добавляющий страданий ради скорейшего получения правдивых ответов. Зато он самый быстрый в исполнении. Душа мальца помнит все это, так что подобное отношение не стало неожиданностью.

Он его боится, но еще больше боится остаться один с сестрой в этих опасных землях. Так что парень просто хочет получить для себя и сестры хоть какую-никакую защиту. Редкое здравомыслие для такого возраста.

– Я уеду дня на три. – ответил маг после недолгих раздумий. – Потом отведу вас в ближайшую деревню где вы сможете устроиться.

Хоть у мальчишки и есть дар, возможно, что и у сестры тоже, ведь смогли же они прятаться от поднятых когда страстно этого хотели. Укрыться от немертвых – ха. Нежить видит совсем не глазами и чердак или стог сена от них не спрячет, так что, скорее всего, он прав насчет дара, но это ничего не меняет. Если судьба будет благосклонна к детям – на них наткнутся арканист или целитель. Такой исход для малышни будет гораздо лучшим выходом чем таскаться не пойми где, прислуживая некроманту. Да даже жизнь простого крестьянина будет лучшим исходом.

– Гос… Мэтр… – попытался спорить мальчишка но был остановлен взмахом руки.

– Я закрою дом защитой от нежити, принесу воды из колодца и оставлю вам еды. Три дня. Курт останется с вами, в самом крайнем случае он сможет захватить тело дикой твари и уничтожить остальных. Он, все-таки, очень сильный дух, можешь мне поверить. Призрак, все это время неторопливо гоняющий мяч прозрачными ногами, лишь кивнул в подтверждение.

Не слушая слабых возражений от мальчишки, испытавшего явное облегчение услышав что страшный человек их оставит, маг прихватив ведра, отправился к деревенскому колодцу. Потрепанный плащ лишь взметнулся вороньими крыльями когда темная фигура мелькнула в пустующем дверном проеме.

– Ты как? – поинтересовалась сестра, скромно пристроившаяся на уголке лавки, послужившей мальчишке кроватью. – Нога болит?

– Почти нет, даже удивительно. – Коска притянул девочку поближе и принялся поглаживать растрепанные волосы, отходя от пережитого. – Он такой страшный, но спас нас. Я пытаюсь понять это. Жрецы что-то говорили о темных магах, я никогда не слушал, а теперь жалею. Ведь он помог, хотя мог просто проехать мимо. Значит он не злой.

– Он хороший. – прижалась девочка к брату поплотнее. – Он ругается, иногда кричит, тебя зашивал, будто свиную колбасу, быстро, привычно. Но у него есть меч, и он даже не очень меня бранил, когда я попыталась достать его чтобы посмотреть. Благородный рыцарь не преминул бы ударить за такое, а то и что-то похуже. Мэтр же, когда прекратил ругаться, объяснил, что клинок зачарован от воров и я могла лишиться руки, стоило лишь обнажить лезвие. Накормил меня сразу же как перестал колдовать над тобой. Даже сказку рассказал прошлой ночью, когда я уснуть не могла. Страшную правда, но рассказал же.

Метр отсутствовал довольно долго, дети уже начали волноваться как дневной свет перекрыло потрепанным плащом.

– Поднимайтесь, я нашел дом понадежнее, даже с печью и крепкой дверью. Закроетесь и сможете чувствовать себя в безопасности до моего возвращения.

Собираться им долго не пришлось, нечего было собирать, разве что Коска попытался поднять сумку мага. Мужчина скептически посмотрел как мальчишка упорно тянет довольно увесистую поклажу, но промолчал, перехватив груз одной рукой и забросив за спину.

Дом оказался действительно домом, а не избой: с каменным основанием, лестницей из трех ступеней, толстенной дубовой дверью на железных петлях и крепким засовом. Пол покрывали застаревшие пятна крови, черепки от разбитой посуды, занесенный ветром мусором, но дом все равно выглядел зажиточнее чем родная изба крестьянских детей. Печь из кирпича они вообще видели первый раз в жизни.

– Устраивайтесь. – прокаркал маг, сбросив с плеча сумку. – В бочке свежая вода, в сумке запас еды. Пока меня не будет, осмотрите дом, может найдете одежду для девчонки или еще что-то полезное. Вот этот амулет – мужчина извлек из складок плаща простую кварцевую капельку на кожаном шнурке, тускло блеснувшую в полумраке покинутого жилища и протянул ее Вилане. – Беречь как свои глаза, если не хотите остаться без помощи Курта.

Проговорив все это неприятным голосом, словно ворон прокаркал, колдун вышел за скрипнувшую дверь.

Высунувшая нос следом Вилана завороженно наблюдала как мужчина зажег на ладони зеленый огонь и двинулся по широкому кругу, обходя дом против движения солнца. Капли пламени, словно от горящей смолы срывались на землю частым дождем, сжигая засохшую траву и формируя колдовской круг. До маленьких ушей вновь долетел страшный шепот, но девочка постаралась побороть испуг, ведь мэтр старается для их защиты. В отличие от Коски, она жрецов слушала очень внимательно и запомнила то о чем они, скорее всего, не хотели рассказывать. Демоны. Когда-то их мир был захвачен демонами – чудовищами куда более страшными чем восставшие мертвецы. И противостоять им смогли только повелители мертвых. Ни благой свет, ни тяжкие заклинания не могли победить тварей, лишь изгнать на короткое время. Лишь страшная, темная сила некромантов, в конце концов, смогла запечатать врата миров. Девочка боялась ее и, тем не менее, желала. Силы, что может убить немертвое и оживить неживое.

Некромант вышел с другой стороны дома, замыкая круг, на мгновение вспыхнувший гнилостной зеленью и тут же погасший. Завершив ритуал, маг негромко свистнул. Дождался подошедшего скакуна не менее жуткого чем хозяин, но гораздо более ухоженного, с блестящей на солнце черной шкурой, холеной гривой и хвостом, лишь на две ладони не достающим до земли. Девочка удивилась тому, что конь оказался оседлан, но при этом не выказывал никакого недовольства. Маг лишь затянул посильнее подпруги и стремительной тенью взлетел в седло, направившись в сторону их старой деревни.

За два дня, проведенных в компании друг друга и незримого призрака, выдающего свое присутствие лишь время от времени двигающимися предметами и игрой в мяч, которой развлекалась Вилана. Коска косился на сестру, играющую с, казалось бы, пустым местом, но молчал, видя как на лице девочки появляется робкая улыбка, которой уже давно не касалась ее губ. Сам мальчишка уже уверенно вставал на ноги, рана стремительно заживала, а шов цветом практически сравнялся по цвету с окружающей кожей.

За это время они осмотрели дом от чердака до погреба, обнаружив целый ворох хорошей одежды, даже с грубо выполненной вышивкой. Вилана, откопав где-то костяную иглу и моток ниток, за день подшила самые прочные на вид вещи, чтобы они пришлись впору. В погребе обнаружился довольно свежий окорок, початый круг козьего сыра и кадка с соленой капустой, так что их еда получила разнообразие. Часть сыра и половину копченого мяса девочка бережливо припрятала, замотав в чистый отрез ткани чудом сохранившийся в сундуке у хозяйской кровати.

– Мэтр приедет голодным, это для него – ответила она на вопросительный взгляд брата. – Он нам всю еду оставил, в другой сумке у него только снадобья и какая-то книга, я проверяла.

Коска лишь подивился смелости сестры и щедрости темного мага.

Еще под скрипящей доской пола неожиданно обнаружился тайник с целой горстью медных монет и даже одной отчеканенной из светлого металла. Коска уверенно заявил, что она серебрянная, он как-то видел такую у одного из жрецов света.

Солнце уже практически спряталось за край земли. Вилана выбрала из вороха найденной одежды чистую льняную рубаху с парочкой прорех и сейчас терпеливо их зашивала. Видно хозяйка оказалась рачительной и порванную вещь не стала выбрасывать, собираясь починить, но… не судьба. А вот мэтру Бернарду может и пригодиться, вряд ли у него была возможность постирать свои вещи или переодеться в чистое за время пути. Коска переживал из-за того, как его сестра стала относиться к темному магу, да и та легкость в играх с неупокоенной душой. Это заставляло нервничать. Да и сам мэтр должен был вернуться на следующий день, что настроения не поднимало. Парень собирался выйти наружу, пока еще не совсем стемнело, когда раздался перестук копыт и из-за поворота дороги сгустком ночного мрака вынырнул знакомый конь. Вот только горделивого всадника на нем не виднелось.

Из-за спины донесся испуганный девчачий вздох: на спине скакуна бесформенной кучей тряпья со свисающими обрывками плаща, всего покрытого темными пятнами, растекся колдун. Блестящий металл перчатки, сжимающей поводья, почти весь спрятался под пятнами чего-то красного. Хотя много ума не нужно чтобы понять, что это кровь, блестящей дорожкой стекающая по лоснящейся шкуре коня. Сам вороной скакун тоже не мог похвастаться здоровьем: роскошная грива практически сожжена, одно ужо отсутствует, от другого какие-то обрывки. Когда конь, перейдя на шаг, приблизился и опустился на колени, чтобы наездник смог спуститься, подбежавшая девочка ахнула от страха: вся скрытая до сих пор сторона лошади оказалась сожжена до мяса, кое где даже проглядывали почерневшие от жара ребра, но животное не выказывало никакого недовольства, словно вовсе не ощущает чудовищной боли, которую должно было бы испытывать.

Постояв пару мгновений в ступоре, девчонка бросилась в наезднику.

– Мэтр. – хрупкая ладошка потрясла мага за плечо. – Мэтр Бэрнард! – проговорила она громче, получив в ответ лишь слабый стон.

– Коска! – закричала девочка на застывшего в ступоре брата. – Да помоги же мне!

Вдвоем они кое как смогли стащить мужчину с седла, и немного расшевелить, чтобы, поддерживая с двух сторон, довести до дверей и помочь подняться на крыльцо. Маг двигался словно в полузабытьи, не очень отличаясь от мертвецов, что дети видели за время своих скитаний. Ни одного слова не слетело с побелевших губ, а кожа, принявшая оттенок известняка, натянулась, обрисовывая кости черепа.

Велев брату снять с их спасителя остатки одежды и обтереть чистой мокрой тряпкой раны, если те обнаружатся, Вилана принялась хлопотать над закопченным котелком. До сих пор они обходились без жидкой пищи, но Мэтру, если тот не придет в себя, понадобится что-то что можно глотать не жуя. Как-то их, тогда еще живой, отец сильно поранился в лесу и девочке пришлось ухаживать за ним, пока остальные работают в поле, поэтому как и что делать она знала.

Котелок наполнился водой в которую полетело мелко нарезанное вяленое мясо, так же измельченный окорок и хорошая пригоршня, чуть ли не на четверть котелка, соленой капусты. Девчонка покачала головой, сожалея что в, казалось бы, деревенском, пусть и богатом доме не обнаружилось репы или брюквы, зато единственная головка лука пришлась как нельзя кстати. Теперь только подождать, пока все закипит и немного остынет.

Коска дрожащими руками, стягивал окровавленные обрывки ткани с тела колдуна, опасаясь того, что он увидит. Он все боялся увидеть вместо человеческой плоти голые кости или сгусток мрака из кошмара, посещающего его каждый раз как он смыкал глаза. Ничего этого не оказалось. Вместо скелета под тканью и разодранной курткой с наклепанными под слой ткани металлическими пластинами, обнаружилась лишь плоть обычного человека, высокого, с кое-где собравшимся жирком, чего никак нельзя было ожидать, вспомнив о том, что служило колдуну пищей, несколькими тонкими застарелыми шрамами. И ничего лицо у него не хищное, а вполне даже обычное. Перчатки, усиленные металлической чешуей никак не хотели сниматься, пока мальчик не догадался нащупать хитрую защелку с внутренней стороны. Раны обнаружились на плече и боку, не очень глубокие, до костей, что бы их не нанесло, не достало, но изрядной длинны. Кровь из них продолжала понемногу сочиться, капельками стекая по подсохшей корке вытекшей раньше, но гораздо слабее чем должна при таких повреждениях. То ли сосуды уже закрылись, то ли крови осталось не так много.

– Он ведь совсем не старый. – раздался голос за спиной. – Где-то десятка три зим или чуть больше.

Ну да, Вилана, стоящая за спиной, никогда не ошибалась, говоря о чьем-либо возрасте. Неожиданно девочка замерла, словно прислушиваясь к чему-то. Кварцевая капелька у нее на шее чуть качнулась и Вилана двинулась в сторону входа.

– Сестра? – мальчик потянулся чтобы остановить.

– Не мешай. – словно в трансе проговорила девочка. – Это Курт, он ведет меня.

Девочка скрылась за дверью, чтобы почти сразу же вернуться, только неся в руках богато украшенную шкатулку. Пристроив ее на стол и откинув крышку, дети в удивленном ожидании уставились на ровные ряды флаконов, заткнутых пробками с незнакомыми символами. Да, даже если бы они оказались знакомыми, грамоте их все равно никто не обучал.

– Курт, слышишь меня? Какой из них? – спросила Вилана пустоту.

Один и стеклянных пузырьков заметно качнулся, чтобы тут же оказаться в ловких пальчиках. Девочка подхватила щербатую глиняную кружку и зачерпнула из бочки воды. Пробка, выдернутая крепкими зубами, запрыгала по полу, а пузырек наклонился над посудой и замер в нерешительности.

Метр для спасения его брата использовал ее кровь и две капли зелья, но это зелье другое. И флакон не темно-зеленый, а красный, очень красивый. Вот только сколько капель нужно?

Девочка ощутила слабое подергивание шнурка на шее и один сильный рывок. Первая капля отправилась вниз, беззвучно скрывшись под поверхностью воды, покрыв ее пленкой радужных разводов.

Глава 3.

Вельх, пристроившийся на наспех сколоченной вышке, потер слезящиеся от солнца глаза. Это подобие нормального дозорного строения возвели меньше недели назад, по совету проезжающего мага. Подросток застал его прибытие в родную деревню и заметно струхнул, едва в закатных лучах проступила нечеткая фигура, соткавшаяся буквально из воздуха в какой-то полусотне шагов от открытых по светлому времени ворот старого частокола. Что он делал возле выхода на разбитую дорогу, бегущую к соседним поселениям, парня никто не спрашивал, иначе бы его отец не преминул лишний раз поучить единственного наследника розгами. А ответ мог быть только один, учитывая тугую котомку со снедью и дорожную накидку, чтобы укрыться от непогоды, если та застанет в дороге. Влетевший в ворота маг на жеребце чернее ночи в развивающемся плаще с капюшоном, прячущим лицо во мраке, едва не заставил подростка незапланированно справить нужду. Накативший с приближением всадника холод, разогнавший вечернюю духоту, и тихий, на грани слуха, шепот позволил, с удивившей его самого скоростью, додуматься до мысли, что большой мир, конечно, таит много тайн и приключений, но, если, даже на знакомой до последнего камешка дороге, можно встретить ТАКИХ путешественников, то он лучше еще побудет дома и поучится управляться с нехитрым крестьянским оружием, а большой мир никуда от него не денется. Острой иглой уколола глаз золотая фибула со скалящимся на весь окружающий мир черепом.

То, что путник оказался магом подросток узнал позднее, подслушав разговоры старших. Пристроившись около приоткрытой двери дома старосты, удалось разобрать долетающие обрывки разговора, в моменты, когда спорящие не сдерживались и повышали голос. Маг задержался ненадолго, быстро перехватив какой-то снеди и напоив коня у колодца, затребовал дорожного провианта и умчался в подобравшуюся ночь. Все это Вельх наблюдал, потирая гудящую шею. Отец, выйдя из дома старосты вслед за нежданным гостем и углядев любопытствующего сына, щедро наградил того подзатыльником и велел пробежаться по деревне и собрать мужиков.

Вся деревня не спала почти двое суток к исходу которых у ворот в ограждающем деревню частоколе, ведущих на закат и восход, к более дальним поселениям, вознеслись две вышки на которые загнали подростков и велели наблюдать за округой, не смыкая глаз и сменяясь с каждым новым положением солнца, трижды в день. Ночью за округой следили уже взрослые мужчины, заметно напряженные и нещадно гоняющие любопытных, не желающих спать детей. Ворота, всегда открытые на день, теперь были постоянно заперты и подперты бревнами. Когда кто-то из подростков постарше осмелился спросить, что же все-таки случилось, то получил в ответ емкое слово «нежить». Больше никто ничего не спрашивал. Пока остальные работали в полях, стараясь управиться как можно скорее и убраться под сомнительную, но все-таки защиту деревянной ограды, дежурные подростки зорко следили за округой. Редкая скотина, недовольная тем что вместо ленивого поглощения свежей травы приходится довольствоваться сеном с редкими порциями того, что хозяева успевали скосить днем на ближайшем лугу, выражала неудовольствие протяжным мычанием и отрывистым блеянием, раздражая слух.

На пустой вот уже много дней дороге проявилась далекая тень. Вельх до боли сжал пальцы на пастушьем рожке – единственном, что могло издать довольно громкий и пронзительный сигнал, оповещая остальных. Только бы померещилось от напряжения! Не померещилось. Тень неторопливо росла, обретая четкость. Удивляла неспешность передвижения, но сомнений не было. Губы подростка коснулись костяного кончика, а легкие судорожно сжались исторгая высокий, дребезжащий звук, заставивший заныть зубы.

Силуэты всех, кто находился в поле устремились ко входу в поселение. Всего два десятка дворов, но сколько же народу оказались за оградой. Дежурная смена из трех мальчишек отбросила подпирающие створки бревна, потянула ворота на себя, открывая дорогу спасающимся. Стоит просигналить еще раз и ворота будут захлопнуты, не взирая на то, сколько человек останется снаружи. Приказ старших был однозначен.

Не высохшая до конца, наспех скрученная из жердей лестница заскрипела под весом поднимающегося на вышку мужчины.

– Что там? – прогудел тяжелый, чуть надтреснутый голос старосты деревни.

Подросток не оборачивался, в нарушение всех требований по уважению старших, но таков оказался приказ – следить за замеченной угрозой, ни на что не отвлекаясь. Всего полтора десятка ударов розгами, что отведали его сверстники, посмевшие отвлечься на разговоры или отвести взгляд от ставшей вдруг опасной округи, слишком хорошо донесли до остальных, чем чревато непослушание и что есть ситуации когда почтительность перестает играть хоть какую-то роль.

– На дороге. – подрагивающая рука указала в сторону далекой неясной тени. – Не разгляжу что, далеко слишком.

– Молодец. – на плечо опустилась твердая ладонь, ободряюще сжалась. – Глазастый!

Вельх почувствовал, что щеки заливает краской гордости из-за первой в его жизни похвалы за взрослое дело. Это не в поле работать или трудиться по дому. Подросткам поручили то, от чего может зависеть само существование их деревни, и угрозу заметил именно он! Теперь оставалось молиться высшим силам чтобы эта угроза оказалось ложной.

До рези напрягая глаза, парень всматривался вдаль. Староста продолжал держать руку на его плече и молчал. Все указания были розданы заранее, женщины и дети укрылись в подвалах, приготовив ножи. Все знали, что будет, если мужчины не смогут удержать оборону и немертвые ворвутся в деревню и что лучше самим отправить своих чад к престолу светлого бога, чем позволить нежити добраться до них, а если повезет – успеть самим вогнать острые лезвия в сердце, отправляясь следом. Мужчинам и молодым парням такой милости не позволено. Они либо отобьются, либо станут пищей для тварей и пополнят их ряды.

– Там лошадь, – наконец нарушил молчание подросток, – на спине кто-то… не могу разглядеть.

Спустя некоторое время, показавшееся Вельху вечностью, он смог разобрать больше деталей. Его взгляд, считавшийся в деревне самым острым, смог выделить девочку, что сидела на спине знакомого черного коня, за ней, если он правильно разглядел, сидел мальчишка, ненамного старше.

– Это лошадь мага, староста. – охрипшим голосом проговорил парнишка, – В седле двое детей, его самого не видать.

– Я пойду навстречу. – прогудел голос мужчины. – Следи внимательно, если я не махну рукой – ворота не открывать, даже если позднее я буду умолять об этом. Ты все понял?

– Да, старший! Я все исполню.