Туман будущего. Роботы

– Выглядишь бодрее, – разглядывая сына, заметил Цап‑старший.

– Прости, не расслышал.

– Говорю, может, ну ее, экскурсию по городу, столько лет не виделись, посидим дома, – с улыбкой предложил отец. – Куда он денется, ваш город, а вот поговорить по душам когда еще доведется?

– Уверен? – расплылся в улыбке Артём

Старик полез в сумку с личными вещами, Приговаривая: «Ну конечно, уверен, и кстати, давно хотел тебе показать кое‑что», он копошился там в поиске чего‑то важного, и наконец из казавшейся бездонной сумки был извлечен ламинированный лист бумаги.

– Как насчет родового имения на спутнике? Целая сотка!

Артём звонко рассмеялся. И было от чего. Как выяснилось, купчая хоть и давала право на владение участком на Луне, но местные законы обязывали собственника облагородить купленную территорию, более того, поддерживать там микроклимат, пригодный для жизни. А если ты не выполнишь требования закона, будь добр вернуть участок государству. Причем даром.

– Так не честно! – возмутился Цап‑старший. – А если я не желаю добывать руду и строить перевалочный модуль, а хочу продать его?

– Пожалуйста, но после создания инфраструктуры, продавать пустой участок запрещено искусственным разумом, – ответил Артём. – Система не проведет сделку.

– Представляю, во сколько обойдется сознание микроклимата и геологическая разведка местности, – пошутил Аркадий Борисович. – На одном найме техники можно разориться, и далеко не факт, что найдем что‑то ценное.

– В точку, – заметил сын, наливая себе воды. – Хотя прецеденты были, некоторые участки Совет колонии выкупил у частных владельцев, но там были и полная инфраструктура, и пригодный для добычи микроклимат.

– И что теперь прикажешь делать с купчей?

– То же, что и все, – развел руками Артём. – Хранить до лучших времен. Сейчас цена на них мизерная, может, потом что‑то изменится?

– А я думал, порадую сына наследством.

– Это, скорей, для внуков подарок, – ответил Артём. – Ну, или надо владеть удачным местом. Построить прозрачный крытый модуль на своей территории и собирать деньги с туристов.

– Погоди, ты хочешь сказать, что площадь Независимости – частная собственность?

– Да, она самая, – ответил сын. – И в этом случае лунные сертификаты оказались шикарным вложением. По статистике, Площадь – самое посещаемое место на спутнике. Туристам нравится вид оттуда на Землю.

– То есть это все‑таки вопрос денег? – улыбнулся Цап‑старший. – Ну, и времени.

– Скорей, удачи. Спутник давно распродан, но на практике только единицы могут реализовать право на собственность. Искусственный разум не обмануть, это тебе не человек, ему взятка не нужна.

– Как не нужна? А если электричеством на годы вперед? Это вы просто давать не умеете, вон наш иногда такое выдаст, что думаешь, а зачем вообще нужна эта железяка?

– Ха‑ха, – рассмеялся Артём. – Сравнил, у вас все через корысть, а у нас система независимая, на спутнике всё по‑другому, главная ценность колонии – люди. Ни богатства, ни роскошь, ни умные машины и даже знания ничего не стоят без человека.

– Не будь наивным, сын, людей никто и никогда не ценил, – возразил Цап‑старший. – Как только задеваешь человека за живое, он в миг предает общество, которому клялся в верности, и это не искоренить в человеке.

– Па, правда, здесь все по‑другому, ты идешь на работу на поверхность и не знаешь, вернешься домой или нет, ни одна умная система не даст тебе гарантии безопасности, и знаешь, как это сбивает спесь тщеславия с каждого колониста?!

– Ну разве что так.

– И еще, – не успокаивался сын, – Тут работают все, даже очень богатые люди.

– Работать – это правильно, но цель ваша в чем? – спросил отец.

– Будущее, светлое чистое будущее!

– Ох, как приторно это звучит, и что‑то напоминает из прошлого, – съязвил Цап‑старший.

– Ты не понимаешь, это другое, – стоял на своем Артём. – Мы верим в человека! В его разум, его волю и силу мысли. Человек на спутнике подобен творцу, в его руках всё! Он создатель!

– Только человек? А как же Бог? – грустно вздохнув, спросил Цап‑старший. – Разве ты забыл, что люди без Бога в сердце – животные.

– Ну вот ты лично веришь в Бога? Ты же врач.

– Верю, и убежден, в космосе вера должна быть сильнее, – почесал в затылке Аркадий Борисович. – Всё же ближе к создателю.

– Хм, – усмехнулся сын и налил отцу воды. – А по мне, космос – это безжалостный убийца, которому плевать, во что ты веришь: во вселенскую мудрость Бога, в интеллект машин, да во что угодно, даже в счастливую монетку в кармане. Космос отнимет жизни, не задумываясь, а значит, Бога тут нет.

– Плохо искали, – с нотками обиды ответил Цап‑старший.

– Некогда искать, здесь не получится свою ношу переложить на плечи соседа и праздно искать смысл бытия, космос не прощает такого. И может, поэтому в цене человеческая жизнь, а все остальное…

– Так‑то оно так, сынок, – сделал глоток воды отец. – Но спроси себя, зачем? Зачем терпеть лишения, мучиться, когда по соседству пригодная для жизни планета?

– Потому что у вас ценят вещи, а не людей, – категорично ответил сын.

– И всё? Только ради этого терпеть лишения?

– Какие лишения? – не успокаивался Артём. – Да, сейчас трудно, но со временем и у нас появится комфорт, сначала всегда сложно, надо просто привыкнуть.

– «Привыкнуть»… Удобное слово, – ответил Цап‑старший и на мгновение задумался. Ему не нравился этот спор, было понятно, что сына не переубедить и он насквозь пропитан духом первопроходцев, жаждой доказать собратьям, что человек может невозможное, хорошо это или плохо – время покажет, но что однозначно получилось, так это построить целый город в недрах непригодного для жизни спутника. И сделал это человек.

– А знаешь, к чему невозможно привыкнуть? – Аркадий Борисович покосился на шкаф с едой. – Ты жидкий корм видел?

– Попробовал все‑таки, – рассмеялся Артём.

– Изучал, – с умным видом ответил Цап‑старший. – И знаешь, сынок, питаться сублиматами долго нельзя, начнешь мяукать или гавкать.

– Не усложняй, и тут придумают решение, – с улыбкой ответил сын. – Все меняется, и это тоже изменят, просто привыкай, на спутнике все так. Сначала тяжко, но потом втягиваешься.

– О, «втянутся»! Могу поспорить, это второе по популярности слово в колонии, – подойдя к шкафу с едой, съязвил отец.

– Так, хватит придираться к мелочам! – ответил сын.

– Кто придирается? – возмутился Цап‑старший. – Кстати, что на ужин?

– Есть одна фишка, – оживился сын. – Если смешать два вида сублимата, то получатся тосты с крем‑пастой, но тут главное – правильный вкус…

– Хочешь сказать, кошачий корм может быть эстетически привлекательным?

– Да, – с гордостью ответил сын.

– Тогда показывай!

Весь вечер они болтали, запивая самодельные тарталетки водой, как два старых друга после долгой разлуки. И прав был Артём, говоря, что Луна особенное место, здесь начинаешь острее чувствовать жизнь, и дело даже не в опасности, дело в том, что ты вершишь невозможное, стоишь у горизонта чего‑то нового, неизведанного, а значит, нет времени на притворство.

Человек закрепился на спутнике основательно, цепь подземных туннелей соединяет жилые постройки. Герметичные, вентилируемые, они – сосуды города. Каждый блок устроен таким образом, что в случае утечки воздуха быстро изолируется от остальных. В общей сложности, на спутнике живут почти полмиллиона колонистов. Официально город называется «Первый», тут вообще фетиш на нумерацию, сутки на местном – «двадцатьчетверка», неделя – «семерка», месяц – «тридцатка», ну и год, соответственно, «триста шестьдесят пять», при этом в разговорной речи использовались упрощения, хочешь сказать «год», говори «три шесть пять».

– Вот у вас заморочки на цифрах, – рассмеялся Цап‑старший.

– Привыкнешь.

– Кстати, забываю спросить, а откуда тут студенты? В городе есть учебные заведения?

– Будут, команда Амиры Вонг предложила создать систему образования, – удивленно ответил сын. – Откуда знаешь про инициативу?

– Я о другом, – ответил Цап‑старший. – Про быдло, которое мешает работе терминала на площади Независимости.

– Не пойму, о чем ты? – с набитым ртом спросил Артём.

– В обед смотрел новости. Там какие‑то студенты парализовали работу терминала, – ответил Цап‑старший.

– Это, наверно, выпускники космогеологи, те, кто по контрактам учится на планете для дальнейшей работы на темной стороне спутника. Сомнительная инициатива предыдущего главы.

– Так это ваши люди? – удивился Цап‑старший. – Какого черта тогда они тут бастуют?

– Па, всегда есть недовольные.

– Ты слышал их требования? Вернуть управление колонии человеку. Больше независимости от искусственного разума. Хотят, чтобы Луна стала свободной.

– Спутник, – поправил сын.

– Прости, я не специально.

– Честно, плевать, что они требуют, – запивая водой ужин, сказал Артём. – Мы тут живем, а не они, и нам решать, куда двигаться.

– А если продавят свою повесточку?

– Это проблема Главы, – ответил сын.

– Амиры Вонг?

– Её самой, – подтвердил Артём. – Вот пусть она и думает. Захотела быстрее получить гражданство – пусть суетится.

В колонии трудились и жили лучшие умы человечества. Передовые технологии в ядерной энергетике, медицине, генетике помогали людям вгрызаться в непригодные для жизни условия обитания. Политическое устройство было простым – методом открытого голосования выбирали одного из кандидатов, и он со своей командой, возлагал на себя ответственность за реализацию главных векторов развития города. Должность номинальная, не оплачиваемая, с единственной привилегией – досрочным правом получения гражданства. На спутнике каждый колонист приносил пользу посильным способом. Работали все! Кто не работал, лишался социальной поддержки, становясь туристом без права голоса по ключевым вопросам развития колонии. Основные статьи дохода колонии – добыча редкоземельных металлов, высокотехнологичная медицина и туризм, доход шел исключительно на поддержание экосистемы. В политическом пространстве колонии отсутствовали партии, были только выбранный Глава колонии и его команда – Совет колонии, в задачи которых входила разработка правовых актов, законов и норм поведения. Причем три провальных идеи – и снималась вся команда, получая пожизненный статус туристов. Система простая и надежная, высшей инстанцией был искусственный разум, основной задачей которого являлось сохранить и приумножить популяцию человека на Луне.

– Ты похоронил маму?

– Нет, – сглотнув ком, ответил сын. – Сначала думал, как вернусь на планету, вместе всё сделаем, а потом закрутился.

– Вернется он! – усмехнулся отец. – У тебя работы на годы вперед.

– Прости, – Артём полез в шкаф и достал титановую урну с прахом. – Пока так и стоит в шкафу, как немой укор.

– Надо похоронить, – с прищуром заметил Цап‑старший.

– Не могу на Землю лететь, подал документы на гражданство, следовательно, обнулил подданство планеты.

– Тогда давай здесь, – постукивая по электронной бумаге, предложил Аркадий Борисович. – Участок есть.

– Исключено, – резко ответил сын. – Это несколько часов на поверхности, нагрузка, радиация, ладно я выдержу, а ты?

– Удвою дозу ингалятора, – предложил Аркадий Борисович. – Знаю, что рискованно, но надо это сделать, сынок.

Артём почесал бороду и с прищуром посмотрел на отца. Выход на поверхность, конечно, не запрещен, но это всегда риск, нужно согласование с надзорными органами, а с учетом возраста однозначно запретят. И тут даже не поможет участие в эксперименте по продлению жизни, рисковать здоровьем старика никто не захочет.

– Есть одна идея.

– Говори.

– Воспользуемся твоим туристическим статусом, но придется раскошеливаться, – предложил Артём.

– Деньги не проблема, – оживился Цап‑старший.

– Насколько помню, есть такие туры, где дают время на прогулку по грунту, разумеется, в строго отведенной зоне, максимум десять минут – пособирать камушки.

– А можно двадцать минут?

– Думаешь, не хватит?

– На похороны хватит, просто я хотел еще кое‑что сделать.

– Пап! – с укором посмотрел на него Артём.

– Обычное дело. Раз уж идем на поверхность, то почему бы не повторить один эксперимент?

– Какой еще эксперимент? – раздраженно спросил Артём

– «Перо и молот».

– Ты сейчас серьезно? – посмотрел ему в глаза сын. – Ты понимаешь, что каждая минута на поверхности это смертельный риск?

– Понимаю, но закипает, – он постучал по груди, – Тут закипает, когда врут, а там один блохер пытается переписать истину. И раз уж рискуем, то, что такое лишние десять минут, для русского человека.

– Космосу плевать кто ты, – со сталью в голосе ответил сын.

– Не бойся, все будет хорошо, – улыбнулся старик. – Главное не думай о плохом, все умрем рано или поздно – ни страшно, прикопаешь рядом.

– Па, не болтай глупости!

– Ты просто не знаешь сути эксперимента, он не сложный, мы управимся за десять минут…

Артём молча слушал, с каким азартом отец описывал детали опыта, он смотрел на искрившийся от возбуждения взгляд отца и ловил себя на мысли, что давно не видел его таким счастливым. Отец чуть ли не подпрыгивал, как ребенок, от осознания, что сможет отстоять правду.

– Для тебя это важно? – спросил сын, и когда отец кивнул, обняв его, добавил: – Ладно, обещаю подумать, как обезопасить выход на поверхность. – Артём почесал бороду. – Теперь по времени, сегодня тройка, раньше шестерки никак, надо сделать примерный расчет дозы для ингалятора.

– Спасибо, сынок, – оживился Цап‑старший.

– Не за что пока, – ответил сын и тут же строго добавил: – У тебя воротник цвет изменил. Пап, где игалятор?

– Точно, – обратив внимание на одежду, засуетился Цап‑старший. – Хоть не снимай его.

– Вот и не снимай.

– Не рычи, одеваю. Кстати, он просто чудо инженерной мысли. Энергии через край, тот, кто его придумал, настоящий гений.

– Пап, ты, главное, в проходных модулях без него не ходи, там фильтры слабые и воздух отвратительный.

– Не бойся, без тебя из дому ни ногой!

– И не снимай умную одежду, – попросил сын. – Так я вижу уровень твоей физиологии. Не забывай, семьдесят два года – опасный возраст для жизни в пещерах спутника.

– Ладно, будет тебе пугать, – отец допил свою воду. – Слушай, а тут есть нормальная еда, как на Земле?

– Конечно есть, – улыбнулся Артём. – Пищевой шкаф – это мера социальной помощи, один прием концентрата равен шести часам бесперебойного функционирования всего организма, очень удобно, когда работаешь, а для эстетики нужно ехать в центр, там есть рестораны, и тот же стейк, приготовленный лучшими поварами планеты, тебе разогреют и подадут с бокалом хорошего вина.

– Дорого?

– Приемлемо, но это больше для туристов и, честно, не стоит своих денег.

– А эта информация прям лучик надежды!

– Так никто и не говорил, что все так плохо, – ответил сын.

– Ну‑ну расскажи это студентам на площади Независимости.

– Забей.

– О, третье по популярности слово.

– Ну, па, хватит придираться, – убирая прах мамы в шкаф, попросил Артём. – Тут не так уж плохо.

– Согласен, могло быть и лучше, но пока народ привыкает.

– Па, прекрати!

Но отец продолжал и продолжал сыпать острыми шутками. Все‑таки правильно сделал Аркадий Борисович, что не пошел в город, ну что он там увидит? А тут и посмеялись, и погрустили, когда еще доведется так поговорить по душам? Все правильно сделал А.Б. Цап, лучше и придумаешь.

Монтаж и редактуру выполнил умный помощник робот Боб.

Рекомендовано посмотреть архивный материал «Разговора по душам» от 3 мая 2089 года.

Спасибо за просмотр, человек!