Алмазы Таимбы

© Мильшин С.Г., 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

Пролог

Укрытое за крутым поворотом мелководье, изрезанное покатыми вершинами булыжников и украшенное бурунами, появилось внезапно, только испугаться и успели. В один миг под брёвнами закипело, плот набрал скорость, теряя управление. В последний момент Иван, дежуривший на шесте, толкнул его ближе к берегу, интуитивно решив, что там глубже. Брёвна втиснулись в протоку между крупных валунов, жалобно застонали канаты-крепления. Парни, рассевшиеся перед натянутой палаткой, до белизны пальцев ухватились за балку, делящую плот на две части. Три долгие секунды держались распахнутые в хоровом крике рты, перекосившийся плот, словно железом по стеклу, поскрипел брёвнами по камням, и перекат остался позади. Будто ничего и не произошло, изделие эвенкийских мастеров мирно закачалось на убегающей волне.

И только миновав опасное место, Иван Поддубный понял, как им повезло. К августу Подкаменная Тунгуска мелела, и даже для плота глубины хватало не везде. Чуть заверни в сторону, и амба. У кого-то из них четверых ангел-хранитель сильно за своего подопечного переживает. Искупались бы уж точно. И вещи утопили бы, а без них в тайге, даже такой внешне благодушной… лучше и не представлять. Чувствуя, как запоздало заколотилось сердце, Поддубный переглянулся с друзьями. Судя по их побледневшим физиономиям, ребята понимали ситуацию правильно.

Пережив неожиданное испытание, парни нервно развалились на свежих пахнущих хвоёй брёвнах, а Иван, чувствуя, как подрагивают колени, опустился там, где и стоял. Впереди, насколько хватало зрения, река тянулась спокойная и плавная.

Этот сплав по Тунгуске придумал Костя Алюнин, неугомонный заводила выпускного курса геологов, уже однажды проходивший по этому маршруту с родителями. Тогда, получив на руки дипломы, ребята собрались на крыльце института, обсуждая варианты и способы отметить выпуск, да так, чтобы запомнилось на всю жизнь. Победило предложение Кости сплавиться на плоту от поселка Ванавары до Байкита, районного центра. Кто же знал, что между посёлками одного района больше пятисот километров!

Отправились вчетвером. Само собой, Костя, ванаварский парень, его первейший друг Иван Поддубный, полный тёзка знаменитого борца, да и сам борец, самбист, и братья Вакуловы. Смуглые двойняшки, имевшие лишь отдалённую схожесть.

В основном, путешествие проходило гладко. Разве что иной раз портили нервы перекаты, но с ними пока справлялись. По берегам поднималась глухая эвенкийская тайга, почти сплошь лиственничная и сосновая. Изредка мелькали мрачные ельники, сменяемые лохматыми кедровниками, кое-где густую зелень разбавляли пожелтевшие верхушки берёз. Впрочем, любоваться красотами, особенно в первую неделю, удавалось редко. Хлопоты с управлением тяжёлого малопослушного плота занимали гораздо больше и внимания, и сил.

Чем удобно бревенчатое сооружение для сплавщика, так это тем, что не надо каждый день натягивать палатку, поскольку она уже укреплена растяжками на передвижном средстве. И, что немаловажно, перед ней на алюминиевом листе можно в любое время развести костерок. Так что обеды готовили прямо во время движения. А вот спать на плоту не рисковали, можно ведь и в воду сверзнуться.

За день парни так намашутся баграми, что к вечеру пальцы не сгибались, и даже ложка из них вываливалась. И плот к какому-нибудь мыску удавалось притянуть только совместно, вчетвером. А уж там, через силу, словно заторможенные, наскребали в высокой траве сушняк и на костерке подогревали неприхотливый ужин. После молчаливого поедания каши, буквально заставив себя помыть посуду, спешно ныряли в спальники.

Для Ивана Поддубного это был первый выход в глухие таёжные края, и ему иногда приходилось делать над собою усилие, чтобы от восторга происходящего не улыбаться постоянно. Всё-то тут необыкновенное! Когда плот выплывал на спокойную волну, Иван садился на краешек и замирал, разглядывая стройные, покрытые мхом лиственницы, стволы берёзок, на которых серых нашлёпок оказалось значительно больше, чем белых пятен. Этим они заметно отличались от сестрёнок из средней полосы. Ивана волновала дикость окружающих берегов, почти не нарушаемая людским присутствием. Хрустальная прозрачность реки, воду которой можно пить, не боясь проглотить какой-нибудь стафилококк. И воздух в глухомани, до которой ещё не добрался человек индустриальный, просто ромашковый. Правда, ребята насчёт ромашек с ним не согласились, справедливо подметив их отсутствие на густо-зелёных берегах, но против сути возражать не стали. И, верно, запахи травяные и хвойные висели над водой просто одуряющие, особенно перед дождём. К счастью, за неделю путешествия дождик накрыл парней всего один раз. В остальное время августовская Эвенкия радовала молодых геологов ровной и иногда даже тёплой погодой.

Ещё в первые дни, когда проплывали в местах грандиозного взрыва, более чем столетнего, обсудили версии происхождения Тунгусского метеорита. Сами следы происшествия тайга давно затянула, как кожа затягивает рану на теле. А вот единого мнения, что же здесь, в чащобах дикого эвенкийского края, произошло, даже спустя столько лет человечество так и не выработало. Не пришли к единому мнению и ребята. Иван был уверен, что это наблюдатели-хранители планеты из космоса его сбили, чтобы метеорит не натворил бед на земле. При этом чуток промазали, и космический пришелец всё-таки оставил поверхностную царапину. Братья сошлись на версии инопланетного корабля, пытавшегося совершить аварийную посадку, но вместо этого снявшего земляную стружку бортом и снова улетевшего в космос. Костя, высмеяв всех троих, пытался доказать, что это был сгусток льда, раскалившийся в плотных слоях атмосферы, ну или, как вариант, эксперимент Теслы. Не зря же великий ученый накануне испытания новой технологии изучал карты Сибирской тайги. Наверняка выбирал незаселённый участок, чтобы люди, в случае, если жахнет сильнее, чем планировал, не пострадали. В общем, пофантазировали на славу.

Разговор, ставший для Ивана судьбоносным, зашёл, когда плот тихо покачивался на волне рядом с небольшой речушкой, мирно вливающейся в течение Подкаменной Тунгуски.

– Таимба, – со знанием дела объявил Костя. – Самая геологическая река.

И увидел три пары глаз, скрестившихся на нём с невысказанным требованием объясниться. Как-никак, профессиональный интерес.

Костя и поведал, что на этой реке в девяностых годах работал алмазодобывающий заводик, обеспечивавший частичную занятость жителей двух соседних посёлков – Ошарово и Мирюги. Правда, это по меркам Эвенкии они соседние, а так между ними около сотни километров по реке.

И вроде неплохо у заводика дела шли. Крошка алмазная добывалась в промышленных масштабах, зарплата народу платилась. Но в те же девяностые владельцы неожиданно куда-то пропали. Скорей всего, их пристрелили в одной из криминальных разборок, которые в те годы считались чуть ли не обычным явлением на улицах российских городов. А трупы куда-нибудь в асфальт или бетон закатали, ну или в тайге прикопали, попробуй там найди. Конечно, это предположение, но факт остаётся фактом – люди как испарились. В результате производство остановилось, и завод обанкротился. И тоже со стрельбой и таинственными исчезновениями людей, здесь работающих.

– В общем, с той поры сюда никто и не заглядывает, – закончил Костя, потянувшись ложкой к котелку, в котором доходила гречневая каша с тушёнкой.

Ну, поговорили и поговорили. Костя много чего про здешние места знал, слушали его всегда с удовольствием, по истечении некоторого времени благополучно забывая. Но на тот момент в голове Ивана что-то щёлкнуло, и рассказ приятеля об алмазном заводике зацепил надолго. Он не стал делиться впечатлениями с друзьями, чтобы не нарваться на смешки. Но для себя решил твёрдо: пройдёт время – и он обязательно вернётся к этому заводику. Мечтал ли он разбогатеть на алмазах? Пожалуй, себе Иван мог признаться честно: да, мечтал. А ещё: сходить в поход по таёжной реке – это же интересно. Алмазы Таимбы – это почти как сокровища пиратов! Звучит! В любом случае, он не сомневался – путешествие в эти места доставит ему массу незабываемых впечатлений.

С этого времени Поддубный начал потихоньку готовиться к поискам таинственного завода. Но тогда он ещё не мог предположить, что жизнь окажется такой вихревой и затягивающей, что вернуться на берега Подкаменной Тунгуски он сможет только спустя десять лет.

Глава 1

Самолёт прибыл в Байкит по расписанию. Выяснив у местных жителей, где находится гостиница, Иван Поддубный двинулся за другими прибывшими пассажирами по узкой тропинке вдоль покосившегося штакетника. Похоже, выход в посёлок тут один для всех. На нём камуфляжный костюм, плечи оттягивал объёмный рюкзак с притороченным свёртком палатки. Да, десять лет не заносило геолога в этот посёлок. Пока забивал копейку полевым геологом в буровых компаниях, вахтуясь по месяцу на скважинах, а потом, протирая штаны в офисах, весь Север и половину Сибири объехал, а вот сюда как-то не довелось. Первый и последний раз побывал в посёлке, когда на плоту с друзьями путешествовал.

Сравнить, как изменился Байкит с тех времён, Иван не смог бы при всём желании. Десять лет назад, едва плот причалил, он вместе с братьями Вакуловыми рванул на аэродром. Самолёт, на который у них ещё в Красноярске были куплены билеты, отправлялся через час, и окружающие виды в тот момент интересовали их меньше всего. Да и насмотрелся Иван за двухнедельное плавание по Тунгуске на разную экзотику до полного опустошения и потери всякого интереса. Теперь остро хотелось в цивилизацию, в грязный город, где под ногами потрескавшийся асфальт, воздух пропитан привычными и такими родными выхлопами бензина, а комары – так, для антуражу, а не тучами. Костя добровольно оставался в Байките разобраться с плотом. У парня в посёлке жили какие-то родственники, так что он не торопился.

Иван, осматриваясь, медленно топал по тропинке, уходящей вглубь селения. Деревянные двухэтажки, небольшие потемневшие от времени рубленые домишки, пыльные улицы, заросшие по обочинам цветущим иван-чаем. Обычный посёлок, каких в Сибири полным-полно. Задерживаться здесь Иван не собирался. Ещё загодя он составил маршрут так, чтобы на пересадку потратить как можно меньше времени. Самолёт Красноярск – Байки отправлялся из столицы Края два раза в неделю. Один из рейсов, по вторникам, подходил Поддубному как нельзя лучше. Ночь в местной гостинице – и он отправится дальше. Только уже не самолётом, а вертолётом, летавшим в Ошарово по средам.

Гостиница нашлась по соседству с детским садиком «Оленёнок». Длинное одноэтажное здание, а таких строений в Байките большинство, обычный сруб, оббитый кое-где обвалившейся вагонкой. Внутри небольшая конторка и коридор, пронзающий гостиницу насквозь. В него выходят старенькие двери комнат с табличками номеров, под ногами – скрипучие полы под затёртым линолеумом.

Кинув рюкзак на видавшую виды кровать, он отправился по продуманному загодя направлению. Дорога его лежала в местное лесничество. Ивану нужен проводник, а где ему ещё могут помочь, как не в главном таёжно-лесном центре района? Десять лет назад, когда сплавлялись по реке, Костя ненароком упомянул Ошаровского лесника Николая, выдав в его адрес несколько комплиментов. Мол, толковый мужик, тайга для него – дом родной. И Иван не без оснований надеялся узнать здесь о его судьбе.

И не ошибся. Миловидная девушка, оказавшаяся мастером леса, крайне засмущавшаяся, когда Иван выложил перед ней коробку конфет, едва сообразив, о чём её спрашивают, без колебаний тут же назвала бывшего лесника Николая Алексеевича. По её словам, он знает тайгу как свои пять не раз отмороженных пальцев. Пару лет, как на пенсии, и вполне возможно, не откажется проводить молодого человека, куда нужно. На вопрос, а куда молодой человек собрался, Иван расплывчато пояснил, что интересуется красотами Подкаменной Тунгуски. Ну и Тунгусским метеоритом тоже. Последнее объяснение устроило девушку полностью. Похоже, не он один из находящихся в Байките транзитных пассажиров интересовался загадочным взрывом.

Тайга под вертолётом тянулась, казалось, бесконечно. Сумрачные болота, утыканные покосившимися берёзками, извилистые речушки, наворачивавшие чуть ли не кольца и теряющиеся в глухомани, зелёные сосняки с пятнами пожелтевших лиственниц, проплешины, оставленные лесорубами. За все полтора часа, что Иван провёл в воздухе до первой посадки, внизу не обнаружилось ни одного населённого пункта.

По пути приземлились в крохотном притунгусском селе – Куюмба, состоявшем сплошь из деревянных домишек, что и неудивительно для лесного края. Кирпич здесь дорог, по воздуху или по реке не навозишься.

Деревня и деревня, ничего особенного. Иван быстро потерял интерес к покосившимся заборам и стареньким избам за иллюминатором. Мыслями он уже составлял разговор с бывшим лесником. Геолог и мысли не допускал, что он откажет. Или просто не хотел допускать, надеясь на удачу и на то, что пенсионер вряд ли упустит шанс подзаработать. Пенсиями-то наших стариков родное правительство ну совсем не балует.

Чихнув пару раз, вертолёт снова запустил винты. Народу в салоне и было немного, да из них ещё с пяток человек сошли. Дальше отправились с полупустым салоном: тонкая девушка, похоже, учитель, сопровождавшая троих детей школьного возраста, возвращающихся из лагеря, и сам Иван.

Заложив круг, вертолёт набрал нужную высоту, и геолог опять прилип к иллюминатору.

Лавочки в вертолёте прикручены по бортам, сидеть, навалившись спиной на холодную стенку, не очень комфортно, но терпимо. А вот выглядывать в круглое стекло крайне неудобно. Для этого надо развернуться на девяносто, а то и больше градусов. Скоро поясница начинает заедать, долго не просидишь. Но Иван, сколько мог, старался на неудобства не обращать внимания, уж очень красивые виды разворачивались под бортом. Осенняя тайга – это что-то!

К тому же его одолевало какое-то детское желание – хотелось увидеть хозяина этих мест – косолапого. Но сколько ни всматривался в мелькающие травянистые полянки, ни одного живого существа так и не углядел. Хотя та же девушка из лесничества предупреждала, что в этом году в Эвенкийской тайге полно медведей, спасающихся от пожаров, охвативших северные районы Красноярского края. Скорей всего, она малость преувеличила. Или, что, скорее всего, косолапых в тайге всё-таки не настолько много, чтобы с вертолёта можно было их засечь. Даже с учётом пришлых северян.

Посёлок Ошарово вырос из-за деревьев неожиданно. Только что тянулась разноцветная тайга, несколько секунд, и на выскочившей откуда ни возьмись полянке выстроились две параллельные улицы деревянных домишек с шиферными крышами, убегающие от блестящей глади Подкаменной Тунгуски. Взгляд зацепил разноцветные лодки, приткнутые к её пологому берегу. Ручей, вливающийся в лоно главной речки Эвенкии, людей, спешащих к вертолёту. Рядом с деревянным же посадочным настилом стандартная дощатая автобусная остановка, почему-то повёрнутая к посадочному квадрату тыльной стороной. Причину такого архитектурного решения Поддубный понял, когда машина зашла на посадку, поднимая тучи пыли и лесного мусора. Народ, встречающий рейс, благополучно укрылся от летящих в лицо хвои и щепок за стенкой остановки.

Дождавшись, пока остановятся винты, один из вертолётчиков скинул короткую, на три ступеньки, лестницу, и сам же спустился по ней.

Доски под ногами чуть подрагивали, мужики торопливо разгружали машину. Детей встречали соскучившиеся матери. Иван с лёгкой завистью поглядывал на радостные детские лица, на женщин, тискающих родных, сам он семью так и не завёл. У геологов с семьями вообще плохо.

Воздух, напоенный сосновой хвоёй, показалось, сам лился в лёгкие, отвыкшие от густого таёжного кислорода. Правда, вместе с воздухом в рот пытались проникнуть и стаи комарья, но тут уж ничего не поделаешь: за всё хорошее в жизни надо платить. Иван несколько раз отмахнулся. Впрочем, без результата.

«Так, всё хорошо, а куда идти? На дворе обед. А гостиница тут вряд ли предусмотрена».

Иван обратил внимание на пожилого эвенка, аккуратно сгружающего с плеча тяжёлую картонную коробку на настил. Он местный, значит, должен всех знать:

– Уважаемый, не подскажете, как мне найти бывшего лесника Николая Алексеевича?

Выпрямившись, эвенк ткнул пальцем куда-то за вертолёт, и снова скрылся в его горячем нутре.

«Что ж, направление есть, уже неплохо».

За вертушкой Иван обнаружил заросшую травой давно не используемую взлётную полосу. Скорей всего когда-то сюда летали трудяги Ан‐2, но с началом перестройки рейсы назвали нерентабельными, и полёты прикрыли. Как и по всей России. «Хорошо хоть вертолёты изредка в эту глухомань наведываются».

От настила вокруг островка соснового бора убегала хорошо утоптанная тропинка. Поскольку других путей тут не наблюдалось, пошагал по ней. Перебравшись через заброшенную взлётку, Иван вышел к невысокому дощатому забору. Дальше тропка тянулась вдоль досок. Пройдя ещё несколько десятков метров, Иван вышел к распахнутым воротам, за которыми просматривался огромный двор, ограниченный с дальнего края густой лиственничной тайгой. По самым примерным прикидкам, с гектар будет. «Да уж чем-чем, а землёй тут народ не обделён».

Где-то недалеко работал движок. «Может, тракторок какой-нибудь», – предположил Поддубный, оглядываясь.

Усадьбу перегораживал вытянутый деревянный дом. В него вели два крылечка по краям. Сбоку – делянка, засаженная картошкой с уже высокой ботвой. С другой стороны к сараю приткнулись два трактора и алюминиевая лодка. В глубине двора, наверное, несколько соток занимала огромная застеклённая теплица, из крыши её выглядывала труба буржуйки. По правой стороне почти новенький сруб: то ли большая банька, то ли небольшой домик.

Неожиданно из-за угла дома выскочили две крупные лайки. Виляя завернутыми кольцом хвостами, молчком устремились к Ивану.

– Умка, Байкал! – послышался женский голос, и следом появилась женщина.

Плотная, невысокого роста в тёплой кофточке.

– Здравствуйте! – Иван опасливо покосился на собак, обнюхивающих его издалека. – Подскажите, могу ли я увидеть лесника Николая Алексеевича?

Женщина дружелюбно улыбнулась:

– Да, конечно. Он сейчас на ручье качает воду в баню, – она коротко оглядела гостя. – А вы проходите в дом. Пока он там закончит, я вас чаем напою.

– Не откажусь. Собаки не кусаются?

– Если и кусаются, то не сильно, главное, руками не машите, – чуть улыбнулась она.

– Предельно ясно.

Последовала команда «Домой», и лайки, вывалив ярко-красные языки, поскакали обратно. У крыльца Иван заметил клумбу, засаженную разноцветными цветами. Ни одного он не узнал. Впрочем, он никогда культурными цветами и не интересовался. Ромашку от гладиолуса ещё отличал, а больше ему как-то и не требовалось.

Уже на крылечке женщина обернулась:

– Давайте знакомиться. Я жена Николая Алексеевича, Наталья Шакировна, можно просто Наталья.

– А я Иван.

Скрипнула дверь, и они оказались в полутёмной веранде. Вторая дверь вывела их в светлую большую комнату.

– Сильно дверями не хлопайте, наши девчонки спят, неделю назад прилетели. Все нарыбачиться не могут, каждое утро на реку ходят, потом отсыпаются.

Иван кивнул, решил, что про девчонок ещё успеет расспросить. Или сами появятся, расскажут.

Внутри дом показался огромным, Иван подумал, что здесь жилось бы комфортно даже очень большой семье. Направо вход в просторную кухню. Туда он и направился вслед за хозяйкой. И первое, на что обратил внимания, была печь, занимающая, наверное, четверть помещения. Не удержавшись, обошёл вокруг. В топке обнаружился водяной котёл. Вот, поэтому она такая большая! И сюда цивилизация отчасти добралась. Пока Наталья расставляла чашки на столе под клеёнкой и наливала из большого электрического термоса кипятка, Иван незаметно осматривался. В старых домах ему ещё бывать не приходилось.

Потолок чисто побелен, на стенах обои, посредине – стол и стулья, у стенки – диван, напротив простенький кухонный гарнитур. Наталья кивнула на стул:

– Садитесь сюда.

Иван подтянул полную чашку поближе. На столе появилась вазочка с мёдом, тарелка с печеньем.

– Семья, видимо, немаленькая у вас? – стесняясь собственного любопытства, поинтересовался Иван.

– Да не сказать, чтобы и сильно большая: мы с Николаем и четверо детишек, дочка и трое сынишек. Все разлетелись кто куда, а мы остались вдвоем в этих хоромах.

– Цветы красивые у вас. Как вам удаётся их выращивать? Всё-таки Эвенкия…

Польщённая интересом молодого человека, Наталья снова улыбнулась:

– Мы рассаду дома садим, потом чуть отеплит, выносим в теплицу, в землю, и топим, пока температура на улице не поднимется. Нам повезло, что огород на природном песчаном пупке, поэтому и теплица на фундаменте стоит. В деревне у всех теплицы на сваях, иначе не успевает земля оттаивать. Мерзлота! Зато у них там торфяники, земля, как пух, когда просохнет. И урожай соответствующий. В общем, везде свои преимущества. И недостатки.

За окном затих работающий движок. Оба обернулись к окну.

– Ну вот, накачал. Сейчас придёт.

– А зачем у вас второй вход в дом? – неожиданно для себя спросил Иван.

Наталья присела напротив:

– Там лесничество. Я же раньше лесничим была Ошаровского лесничества, а Николай – лесником. Этот дом как кордон раньше был. Теперь нашу половину перевели в жилой фонд, а там так и осталась контора. Что с ней будет, вообще непонятно. Все дела лесные сейчас в Байките решаются, в лесничестве сидеть некому, а отопление общее с домом. Вот и приглядываем, а что делать?

Иван покивал. История знакомая, сколько нынче закрытых лесничеств по стране! И не сосчитать. Всё экономят. Доэкономятся когда-нибудь. Впрочем, уже доэкономились, пожаров вон, каждый год всё больше и больше в тайге.

Снова скрипнула дверь, и в проходе показался крепко сбитый, высокий, с длинными мозолистыми руками мужчина. Он внимательно глянул на Ивана, и тот изумился его голубым, словно лесные озера, глазам. Сейчас такие глаза редкость, в городе и не найдешь. Вот почему-то примерно так Иван себе Николая и представлял.

– Э, да у нас гости! – скинув короткие сапоги в углу, он поспешил на кухню.

Иван поднялся навстречу:

– Здравствуйте, Николай Алексеевич.

– И вам здравствуйте, – прижимая рукой поясницу и чуть сморщившись, лесник опустился на соседний стул. – Никак по нашу душу?

– По вашу, Николай Алексеевич.

– Ну, по нашу, так по нашу, – он обернулся к супруге. – Давай-ка нам отобедать. Чайку после погоняем. Гость наш с дороги, наверняка живот к спине прилип. – И кинул вопросительный взгляд на Ивана.

– Признаться, проголодался, – тот тоже присел.

Вскоре на столе появились тарелки, полные густой наваристой ухи. Иван с удовольствием, чувствуя, как заработали рецепторы вкуса и запаха, втянул волшебный дух ноздрями.

Пока обедали, больше молчали. Лишь иногда супруги бросали короткие фразы, о чём-то только им двоим ведомом. На Ивана старались не смотреть, дабы не смущать. Иван был только рад, проголодался он и верно изрядно. К концу обеда из комнаты за спиной появились «девчонки»: миловидная молодая женщина лет двадцати восьми, чем-то неуловимо похожая на отца, и пятилетняя девочка, стесняющаяся незнакомого человека. Хозяин дома познакомил дочку и внучку, оказавшихся Тоней и Кристиной, с Иваном, и они, с интересом поглядывая на нового человека, уселись за стол.

После обеда народ не спешил расходиться по комнатам. Наталья долила воды в электротермос, и он вскоре снова зашипел. Тоня увлечённо рассказывала об утренней рыбалке. Сегодня улов не обрадовал, к чему она отнеслась с юмором, посетовав, что крови больше потеряли от комарья, чем рыбы наловили. Но всё равно, как понял Иван, обе остались довольны самой возможностью рыбачить на родной реке.

В чашках снова появился ароматный травяной чаёк, и Николай Алексеевич наконец решил, что пора гостя и пораспрашивать. Приобняв внучку, ёрзавшую у него на колене, поднял вопросительный взгляд на Поддубного:

– Ну, рассказывайте, молодой человек, что привело в наши края?

Иван, чуть волнуясь, прокашлялся.

За стеной шумно проскочили собаки, и оба мужчины обернулись, прислушиваясь, один с любопытством, другой озабоченно. Но звуки с улицы больше не повторились, и лесник снова успокоился. Тусклое окошко занавеской укрывала накатывающая темнота. На полу под боком у протопленной печки развалилась чёрная, как ночь, кошка Сильвия. Кристина, набегавшись по дому за кошкой, объявила всем, что пойдёт читать книжку, и исчезла в дальней комнате. Наталья, накинув куртку, ушла на улицу, как объяснила, теплицу закрыть. Тоня сновала по кухне, убирая последние тарелки со стола. В горнице продолжался недавно заведённый разговор.