Альтернатива (полная версия)

      Чтобы успокоиться и привести в порядок мысли он вышел в центре и отправился на прогулку. На улице моросил холодный осенний дождь, но среди старинных купеческих особняков даже непогода принималась оптимистичнее. А в небольшом кафе, куда он заглянул на огонек, было тепло и уютно. Обстановка здесь была самой демократичной: раздаточная стойка, буфет, плотно заставленный столиками зал и никаких официантов. Взяв пару салатов и жульен с грибами, Сергей с подносом завернул в буфет и добавил к закускам маленький графинчик водки. Устроившись у окна, он смаковал еще теплый жульен. Мелкими стопками отправлял в себя содержимое графина и наблюдал, как мимо, прикрываясь зонтами, проходят люди, разбрызгивая лужи, пролетают автомобили, а над всем этим висит сплошная мелкая сетка дождя. С внешней стороны стекла длинными струйками сползали вниз дождевые капли, а в кафе мягко светили лампы, негромко играла музыка. Чувствуя, как по телу разливается приятная волна опьянения, Сергей больше не хотел ни о чем думать. И вдруг в уже опьяненное сознание прорвалась мысль:

      " А там, куда ты собрался, будут вот такие кафе, уютные полупустые залы, неограниченный выбор еды и напитков?"

      В памяти закрутились черно белые кадры пустых прилавков, длинные очереди, хамовитые официанты, беготня за дефицитом.

      "И в этот мир ты собираешься вернуться?"

      Только он задал себе этот вопрос, как смартфон, два раза прокукарекав, выдал сообщение от Марины. Бывшая вдруг заинтересовалась, как у него дела. Ответив в стиле сына: "Все ОК!", Сергей ждал продолжения диалога, однако, других сообщений не последовало. И он решил себя иллюзиями не тешить. В любом случае в эту реку ему второй раз войти уже вряд ли удастся. А вот то, что предлагала "Альтернатива", показалось вдруг вполне реальным. Это был шанс, реализовать себя, как личность. И плевать ему на дефицит и на очереди! Может быть, он как раз и внесет свою лепту, в то, чтобы сделать тот мир лучше. Но главное сейчас, чтобы его туда взяли!

      Глава 6

      В ожидании собеседования, Сергей размышлял, что может предложить "Альтернативе". Нужна была какая-то прорывная идея, или хотя бы зацепка, чтобы показать себя человеком способным творчески мыслить. Постепенно кое-что стало вырисовываться. Еще раньше, когда разбирал и ремонтировал бытовую технику разных фирм, он задумывался над тем, что можно было бы ввести унификацию, как в конструкции, так и в начинке. Взять самые удачные решения и обобщить этот опыт на все линейки продукции. Чтобы отличия оставались только там, где без них ни как не обойтись. Это наверняка бы удешевило изготовление, и, главное, кардинально решило проблему с запасными частями. У них в мастерской она была наиболее острой (иногда по несколько недель приходилось ждать, пока привезут с таможни нужную деталь или плату). Сергей понимал, что в условиях жесткой конкуренции, такая идея "всеобщего единения" вряд ли кого заинтересует, но там, куда он собирался, она могла оказаться полезной.

      Все свободное от ремонтов время он теперь составлял таблицы, чертил эскизы и блок-схемы. Пытался придумать некую единую платформу, на которой путем добавления отдельных блоков можно создавать разные типы бытовой техники. В свое время он успел стать квалифицированным разработчиком, а сейчас неожиданно пригодился и опыт работы в мастерской. Наверное, все, с чем столкнула судьба, можно обратить себе на пользу.

«Вот только надо суметь это сделать!»

      Получив приглашение на собеседование, Сергей почти не спал ночью. В субботу утром, взбодрившись крепким кофе и прохладным душем, отправился в "Альтернативу". Секретарша в приемной показалась ему ровесницей. В ее облике тоже виделось что-то ностальгическое из тех прежних лет, когда люди проще одевались и проще жили. Сам комиссар напомнил главу парторганизации с его первой работы. Такой же крепкий и седовласый, тот же пристальный взгляд с прищуром и манера говорит. Вспомнилось вдруг, как сник и осунулся парторг поле победы демократии, и как злорадствовали тогда многие, в том числе и сам Сергей. Только вскоре выяснилось, что радовались зря. Оставшись без партийного надзора и опеки, директор начал планомерно избавляться от сотрудников, сдавая освободившиеся площади коммерческим фирмам. Но сейчас, время будто отмоталось назад, и Сергей снова, ерзал на стуле под цепким взглядом партийного аппаратчика.

– Посмотрел я и даже внимательно изучил вашу анкету, молодой человек! – начал беседу комиссар. И ту же выразил сомнения, что жизненный и производственный опыт позволят Сергею справиться с задачей, под которую набирают переселенцев. При этом чувствовалось, что он внимательно наблюдает за реакцией соискателя. И тут Сергей выдал заготовленную идею. Попросив листок, он вкратце проиллюстрировал ее в виде блок схемы. Пробежав глазами бумагу, комиссар с сомнением протянул:

– Вообще-то, специалистов у нас по технике много. Мы их в последнее время, как при Петре Великом, в Европу стали посылать для повышения квалификации.

      И тут Сергей начал говорить о том, что его как раз не надо посылать за границу. На своей нынешней работе он познакомился с большим количеством самых разных приборов ведущих мировых производителей. Изучил их больные места, достоинства и недостатки. Говорил Сергей убедительно, сам начиная во все это верить.

– А почему ты к нам собрался? – прервал его монолог комиссар. На что Сергей ответил, не задумываясь, и абсолютно честно:

– Сделать хочу что-то стоящее. Во всяком случае, попытаться…

      "Чтобы не было потом мучительно больно…" – процитировал забытого классика комиссар, и энергично подвел итог:

– Убедил, собирай вещи. Через неделю тебя отправим.

      Глава 7

      Проходя мимо кабинета Ольги, Сергей сквозь приоткрытую дверь увидел, что у нее нет посетителей, и заглянул посоветоваться. Подозревая, что вскоре снова столкнется с забытым понятием "дефицит", хотел узнать, что захватить с собой из самого необходимого. Просил рассказать в двух словах, но девушка увлеклась и наговорила целый список. В ходе дружеской беседы он чуть было не пригласил Олю в кафе. Но вовремя сдержался. Девушка была его лет на двадцать моложе, к тому же, скоро он уже окажется в совершенно другом мире, а она останется здесь. Да и дел на следующую неделю накопилось с переизбытком. Вернувшись домой, Сергей сразу занялся продажей машины. К середине недели удалось найти покупателя. И хотя воскресные поездки по запруженным дорогам еще недавно казались проклятием, расставаться со своей старенькой иномаркой почему-то было грустно. Вручая новому владельцу доверенность, он думал, что возможно еще не раз о многом пожалеет. Но вот близких людях переживал тогда меньше всего. С Мариной все было понятно. Да и сын за прошедший отрезок времени быстро отдалился и стал почти чужим человеком. Сергей интуитивно чувствовал, что за короткими ответами прячутся не подростковые комплексы, а действительное безразличие к отцу. Там, в новой семье, парню наверняка неплохо живется, а отчим и мать стараются у него это ощущение поддерживать. И, как защитная реакция, тоже возникло отчуждение:

      " Не нужен ты ему, ну и не лезь! Занимайся своей жизнью, а там и без тебя разберутся."

      С родителями у Сергея всегда были сложные отношения. В детстве он не состоял в трудных подростках, но и не относился к разряду сыновей, которыми можно гордиться. А на простую, не имеющую отношения к каким-то заслугам любовь, его родители, кажется, были не очень способны. И это тоже вызвало защитную реакцию. Однако, когда увидел, как осунулись лица стариков, когда он объявил о своем решении, сердце защемило от жалости. Пытаясь приглушить муки совести, он убеждал себя, что, обжившись на новом месте, обязательно их туда возьмет. Но, понимал, что это возможно и не удастся, да и они вряд ли на такое согласятся. Пропаганда давно внушила большинству людей стойкое отвращение к собственному прошлому. Чтобы хоть как-то загладить чувство вины, Сергей перевел на счет отца все вырученные от продажи машины деньги. В договоре о сдаче квартиры указал его доверенным лицом и получателем арендной платы. Но все равно ощущение душевного дискомфорта и даже предательства оставалось.

      Сообщение о дате и времени переезда он получил только накануне вечером. Сначала позвонил родителям. Потом коллеге по работе, сообщив, что заявление об увольнении лежит у него в верхнем ящике стола. Самым последним стал звонок сыну. Сначала парень долго не брал трубку. Кода же, наконец, соизволил это сделать, в голосе проступали нотки раздражения. Судя по всему, звонок отвлек от компьютерной игрушки. Однако, услышав о переезде отца, парень растерялся, хотел что-то сказать, но мешало отсутствие привычки излагать мысли в живом диалоге, а не через мессенджер. Через некоторое время позвонила Марина, и начала кричать, что Сергей, как был, так и остался идиотом, и ничего более глупого, чем этот переезд, вряд ли можно придумать. За столь бурной реакцией явно угадывалось неравнодушие. Но повлиять на принятое им решение это уже никак не могло.

      На следующее утро Сергей с двумя большими чемоданами с трудом протиснулся сквозь вертушку на проходной "Альтернативы". Помимо личных вещей он вез еще много всего по Ольгиному списку. Начиная от двух бутылок виски, кончая маленькими флакончиками духов, для подарков своим будущим подругам. В новую жизнь его вызвался проводить сам комиссар. По дороге у них случился маленький инцидент. Какая-то женщина с худым покрытым красными пятнами лицом преградила дорогу и стала просить, чтобы комиссар ее принял. Нахмурившись, тот бросил: "Подождите!", и, отстранив просительницу, повел Сергея дальше.

      В трансляторе все произошло очень быстро. На крыше Сергей почувствовал, что стало теплее, но все равно еще не мог поверить, что он уже в другом мире. На пропускном пункте молодая женщина в пограничной форме долго проверяла документы, а ее напарник придирчиво осматривал багаж. В это время из стеклянных дверей вышел подтянутый седовласый человек. Представившись, как Павел Петрович Крежинский, он сообщил, что на первых порах будет куратором Сергея. Потом они с комиссаром отошли в сторону и о чем-то переговорили. Когда проверка багажа и документов была закончена, Крежинский пригласил следовать за ним. Оказавшись в небольшом, выходившем окнами на улицу коридоре, он остановился и с виноватой интеллигентной улыбкой произнес:

      -Придется немного подождать, сегодня еще одна группа прибудет.

      За окном проезжали машины, проходили люди, шла обычная жизнь. Городской пейзаж, конечно, изменился, что-то появилось, что-то исчезло, но в этом не было ничего фантастического. Казалось, он просто вышел на другой станции метро. Хотя некоторые отличия в деталях все-таки проступали. Люди, в большинстве своем, были одеты, не то чтобы беднее, но проще. Автомобили проезжали в основном отечественного производства. Не торчали на столбах рекламные баннеры. Но решающим фактом стал припарковавшийся напротив крытый грузовик с красным плакатом на кузове. Даже издалека Сергей рассмотрел надпись, призывающую что-то улучшать, и что-то экономить. И тут он вдруг до конца осознал, какой решительный шаг только что совершил. И что возврата, скорее всего, не будет!

      От такого окончательного прозрения в голове спутались мысли. Слушая, что рассказывает Крежинский, Сергей половину пропускал мимо ушей. Опомнившись, начал переспрашивать. У куратора это вызвало некоторое удивление. Сергей понимал, что выставляет себя сейчас не с лучшей стороны, но от волнения он не мог остановиться и скороговоркой задавал все новые вопросы. Наконец, появились те, кого ожидали. Сергей сразу узнал молодого мужика, с которым столкнулся при первом посещении "Альтернативы". Сейчас он был с малолетней дочерью и женой – симпатичной ухоженной блондинкой лет тридцати. При виде этой компании Сергей почувствовал зависть, и попытался представить, как он тоже мог бы зайти в эти двери с женой и сыном. Но он постарался отогнать эти мысли:

      " Может оно и к лучшему! Такой решительный шаг лучше совершать в одиночку. Да и Маринка бы никогда не согласилась."

      Когда микроавтобус высадил его у подъезда общежития, Сергей первым делом достал сигареты. Курить он бросил полгода назад, но продолжал носить с собой начатую пачку. И сейчас не смог лишить себя проверенной возможности снять стресс. Медленно затягиваясь, он смотрел по сторонам, словно моряк, впервые вступивший на землю незнакомого материка. Сигарету докурил до самого фильтра. Не обнаружив нигде урны, швырнул окурок на газон. Еще раз, глубоко вдохнув сырой мартовский воздух, потащил к подъезду чемоданы. И в этот момент почему-то вспомнилась женщина в коридоре "Альтернативы":

      " Интересно чего она добивалась? Тоже хочет сюда переселиться?"

      Глава 8

      Зинаиде посчастливилось родиться в самой лучшей в мире стране. Вот только с семьей не повезло. Отец бросил их, когда она еще только ходила в детский сад. Мать часто работала во вторую смену, и в начальной школе Зинаида не вылезала из продленки. Впрочем, там ей даже нравилось. Все лучше, чем оставаться с матерью. Со своей швейной фабрики та возвращалась злой и уставшей. Прикладывалась и к спиртному, правда, соблюдая меру. Содержимое бутылки в шкафчике, как правило, хватало дней на пять. Приняв вечернюю дозу, мать отправлялась на кухню, варить себе и дочери на ужин макароны. Готовила она плохо, без всякой фантазии. С раздражением заявляла, что после смены приходится стоять у плиты, а заодно и поминала недобрым словом бывшего муженька, наградившего ее довеском. Возможно поэтому первой специальностью, которую в совершенстве освоила Зинаида, стала кулинария. Еще учась в шестом классе, она уже творила у плиты, получая из нехитрых ингредиентов довольно вкусные блюда. Соседки по коммуналке, снимая пробу, хвалили, вот только от матери доброго слова дождаться было сложно. С годами она становилась все более злой и раздраженной, бутылка в шкафчике теперь уже убывала за три, а то и за два дня.

      Вообще-то творческая жилка у Зинаиды начала пробуждаться еще с кружка умелые руки, куда она ходила на продленке. Под руководством учителя труда, в которого в тайне была влюблена, Зинаида ловко делала кукол, макраме, выжигала картинки на дереве. Когда у девочек началось домоводство, она быстрее и лучше всех научилась шить. Но, покупать ей швейную машинку, мать отказалась. Заявила, что этот агрегат ей до тошноты надоел на работе, а дочь еще поупражняться на нем успеет. Но Зинаида идти на фабрику не собиралась. А вот поступить в текстильный институт очень хотела. Но мечте так и не суждено было сбыться. Школа в старом рабочем районе столицы была далеко не из лучших. Учителей не хватало. В четвертях и полугодьях Зинаиде выводили, четверки, но знаний, необходимых для поступления в институт, она не получила, а о том, чтобы нанять репетитора не могло быть и речи. В итоге, после десятого класса, не добрав на экзамене несколько таких важных для ее судьбы баллов, Зинаида отправилась по стопам матери.

      На фабрике быстро приметили работящую и сообразительную девушку. И вскоре ее уже назначили бригадиром. После смены Зинаида не ходила на танцы, а сидела над учебниками, и к следующему сезону собиралась поступить на вечерний. Но судьбе было угодно распорядиться иначе. В начале лета слегла мать. Разрываясь между уходом за больной и работой, Зинаида снова вынуждена была отложить свою мечту на потом. Она старалась быть заботливой дочерью, но в то же время в глубине души осознавала, что делает это по обязанности, не испытывая к этой женщине настоящей любви. Возможно потому, что в былые, более счастливые времена, та не могла, да и не хотела найти для своего ребенка хотя бы несколько ласковых слов.

      Матери не стало в начале марта, а в апреле случилось событие, снова смешавшее все планы. К тому времени фабрика уже успела стать для Зинаиды вторым домом, который чем-то походил на привычную для нее коммуналку. Несмотря на неизбежные в бабьем коллективе склоки и производственные конфликты, это была большая, пусть и не всегда дружная семья. Проводя большую часть времени под одной заводской крышей, люди общались и вне работы. Собирались по праздникам в актовом зале, где, выслушав скучные доклады начальства, смотрели концерты приглашенных артистов. Вместе проводили отпуска и выходные в ведомственном профилактории и на заводской турбазе. Ударно трудились на субботниках. После чего, прямо на лавочках очищенного от зимнего мусора парка, устраивали себе маленькие пикники. Во время одного из таких мероприятий, Зинаида и познакомилась с Толиком. На фабрике он работал шофером. Парень был веселый, статный, но, несмотря на недавно пройденную армейскую школу, какой-то инфантильный. Эту черту будущего мужа Зинаида уловила женской интуицией сразу. Но решила, что не такой уж это недостаток. Жену будет больше слушать! Но потом выяснилось, что у Толика уже есть другой непререкаемый авторитет.

      На свадьбе большая часть гостей была из многочисленной родни Анатолия. Со стороны невесты пришли только двоюродная тетка и несколько подруг из цеха. От такой диспропорции Зинаде в этот самый счастливый для женщины день было немного грустно. Да еще и свекровь, подвыпив, громко заявила, что берет в дом сироту. Бестактность порядком отравила невесте праздник. И она уже чувствовала, что нормальной жизни в доме мужа у них не будет. Но пасовать перед трудностями Зинаида не привыкла, и уже тогда на свадьбе, поставила, как дальнюю цель, получить собственную квартиру. Высшее образование снова откладывалось на далекую перспективу.

      Жизнь со свекровью действительно оказалось если не адом, то уж точно чистилищем. Школа коммунального общежития помогала избегать многих конфликтов, но иногда и терпение Зинаиды кончалось. Властная согнавшая раньше времени в могилу мужа свекровь лезла во все дела молодой семьи. Толик, чаще всего, или соблюдал трусливый нейтралитет, или даже становился на сторону матери. А в стране, между тем, полным ходом шли перемены. На следующий год после свадьбы Толик ушел с фабрики и устроился водителем-экспедитором к приятелю в кооператив. Получать он сразу стал в несколько раз больше, и это плохо повлияло на неподготовленную психику. Мать же только поощряла всколыхнувшиеся мужские амбиции, и иногда полу шуткой сетовала, что ее замечательный сынуля мог бы и найти себе спутницу жизни получше. Зинаида старалась пропускать это мимо ушей. Не устраивала она скандалы, и когда Толик после вечеринок кооператоров часто стал появляться дома под хмельком. Но уловив однажды исходивший от мужа вместе с парами алкоголя запах женских духов, поняла, что их семейная жизнь подходит к концу.

      В районе старых пятиэтажек, где все знали друг друга, не нужно было обращаться к детективу. По наводке соседок, застукав мужа с вульгарно накрашенной девицей, Зинаида в тот же день собрала вещи. Напрасно Толик пытался объяснить, что в среде, где он сейчас вращается, такое считается за норму и надо к этому снисходительно относиться. Все, даже самые убедительные аргументы, были бессильны. Зинаида, наконец, поняла, что никогда его по настоящему не любила. При этом могла бы остаться хорошей верной женой, но Толик сам сделал выбор. Возвращение в коммуналку она восприняла, как избавление. А перемены в стране все быстрее набирали обороты.

      Глава 9

      Вскоре на фабрике стали задерживать зарплату. Деятельная натура Зинаиды не позволяла вместе с остальными просто ждать и надеяться на милость начальства. Осуществив свою малую мечту, она приобрела, наконец, швейную машинку. Сначала обновила свой гардероб. Потом стала шить подругам, подругам подруг, незнакомым людям, которым ее рекомендовали. Доставая выкройки из иностранных журналов, творчески корректировала их, и иногда получалось даже лучше. Но, не смотря на завоеванную репутацию, когда на прилавках появилась недорогая импортная одежда, заказов стало гораздо меньше. На фабрике к тому времени совсем перестали платить, и Зинаида попробовала делать ширпотреб и сбывать его мелким оптом. Сначала договорилась с теткой на рынке. Блузки, платья и топики носила небольшими партиями. По понедельникам забирала положенную ей часть выручки. Правда партнерша все время пыталась сжульничать, заявляя, что вынуждена продавать дешевле. А однажды она, якобы под какой-то большой заказ, набрала все, что Зинаиде удалось пошить за месяц, и исчезла. Через несколько дней от соседок на рынке Зинаида узнала, что, торговка, разочаровавшись в столичной жизни, уехала в свой Урюпинск.

      После этого Зинаида решила не связываться больше с частными лицами и попробовала сбывать свою продукцию через магазины. Проявив напор и деловую активность, она сумела договориться с несколькими владельцами небольших торговых точек, чтобы ее вещи брали на реализацию. Насколько лет дела шли относительно не плохо. Но партнеры либо разорялись, либо куда-то съезжали. Рынок захватывал дешевый импортный ширпотреб, который сбывался через большие торговые сети. А таких поставщиков, как Зинаида, туда даже на порог не пускали. В итоге, оставив попытки организовать свой маленький бизнес, она снова вынуждена была наняться на работу. Только уже не на фабрику, а в полулегальный пошивочный цех, укрывшийся на задворках огромного вещевого рынка.

      Вот тогда Зинаида, наконец, прочувствовала, что такое эксплуатация человека человеком! Работать приходилось по двенадцать часов через сутки. Да еще за это не всегда платили. Хозяева объясняли это тем, что товар плохо уходит. А для тех, кто чем-то недоволен, рекомендация была одна: "Не нравиться, проваливай!". Сами владельцы (выходцы из ближнего восточного зарубежья), несмотря на плохой сбыт продукции, явно не бедствовали. К зданию цеха подъезжали на дорогих иномарках, и чем-то напоминали котов, у которых, вопреки известной пословице, что ни день, то масленица. Некоторым работницам, из тех, что помоложе и посмазливей, иногда делали предложение, от которого сложно отказаться. Зинаиду тоже выделили среди прочих, но по другой части. Став бригадиром, она смогла лучше организовать работу и увеличить производительность. Хозяева за такие заслуги немного повысили зарплату, а некоторые товарки по цеху сильно невзлюбили. И чем больше Зинаида узнавала людей, тем лучше понимала, почему окончилась крахом прежняя жизнь. Человек с его завистью, тщеславием и ленью, похоронит все благие помыслы, сорвет все попытки построить на этой земле справедливое гуманное общество.

      Беспросветной чередой тянулись занятые борьбой за выживание годы. На планах обустроить личную жизнь Зинаида давно поставила крест. Работать приходилось в женском коллективе, джигиты-хозяева мужским вниманием (слава Богу!) обделяли, на улицах, как это бывало раньше, никто уже знакомиться не подходил. Иногда Зинаида устраивала себе маленький кулинарный праздник. Делала одно из любимых блюд или изобретала новые. Но большую часть свободного времени отлеживалась между сменами в своей комнатушке, сонно наблюдая за происходящим на телеэкране. Сюжет "Золушки" был одной из излюбленных тем сериалов. История безропотной труженицы, ставшей в одночасье принцессой, в разных вариантах подгонялась под современную жизнь. Только вот золушки были какие-то неправдоподобные. Этакие наряженные под простушек клиентки спа-салонов. И потому не так уж было удивительно, что на такую ухоженную штучку клевал какой-нибудь благородный олигарх, или его романтический сынишка. Но, можно ли что-то ожидать в этой жизни таким, как Зинаида? На внимание даже самого завалящего олигарха, конечно, смешно было рассчитывать. Да она и не привыкла надеяться на мужчин! Но ведь и то, что пыталась организовать своими руками пошло прахом. И что осталось в итоге? Тянуть лямку, пока не свалишься? Ведь даже на пенсию в этом новом рыночном мире нельзя было надеяться.

      Глава 10.

      Листок с предложением "Альтернативы" Зинаида получила совершенно случайно. В очередной пересменок, устав от телевизионной мути, решила прогуляться пешком до площади, где когда-то еще школьницей возлагала цветы к памятнику вождю революции. Теперь на постаменте стояли уже другие исторические персонажи, а самого вождя и его сторонников много лет поливали с телеэкранов грязью. Зинаида плохо разбиралась в политике. К тому же, привыкла верить средствам информации. Но тут было что-то не так. Кому-то он очень мешал, даже мертвый. Может таким, как хозяева их цеха? Или директору фабрики, который прокручивал на бирже зарплату рабочих, распродал станки и имущество, а в итоге сбежал за рубеж, где, по слухам, неплохо устроился на лазурном берегу теплого моря.

      Подходя к площади, она увидела пикет "краноплакатчиков". Внимание привлекла розовощекая девушка, раздававшая листовки. Цепким привыкшим выделять детали взглядом Зинаида подметила, что она раздает агит-продукцию как-то странно, кому-то из большой, а кому-то из маленькой сумки. Причем, из маленькой доставалось в основном хорошо одетым людям среднего возраста, которые, не читая, выбрасывали листки в ближайшую урну.