Мастер сновидений

© Сергей Геннадьевич Нетреба-Залесский, 2017

ISBN 978-5-4485-0333-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Тяжкий монотонный гул ворочается внутри черноты бесконечного коридора рассеченного на куски пятнами ржаво-гнойного света липкой слизью падающего сверху, из переплетения позванивающих и щелкающих от вибрирующего напряжения труб. Серые колонны слились в плоскость в своей безликости и таят за собой НЕЧТО, ужасное и уродливое НЕЧТО, томительно-медленно ворочающееся во тьме, сопящее, чавкающее и жадно вздрагивающее НЕЧТО. Сгорбившись и еле волоча ноги, он обессиленно бредет по беззвучно хлюпающим маслянистой чернотой лужам и тяжкий гул окружает его. Гул живет в нем своей, отдельной жизнью, и он с ужасом осознает, что из-за этого гула не может услышать как НЕЧТО подкрадывается к нему. Впереди пятно света. Он стремится к свету, он как ночное насекомое, его путь-спираль, бесконечная спираль, стремящаяся, но так и не обращающаяся в точку. Движения хлюпающих по маслянистой жиже ступней-циклоида, серия моментальных снимков нанизанных на прямую, снимков, выхваченных из темноты магниевыми вспышками и тянущихся из ниоткуда! Эта прямая неотвратима, она толкает его на освещенное пространство, где ржавые трубы шевелятся как черви, огромные безжалостные черви, каждый из которых пышет сухим жаром и способен проглотить его целиком. Он упирается, он не хочет оказаться в этом пятне света как беспомощный жук, пришпиленный в коробке безжалостной булавкой коридора к шероховатой пластине перспективы тьмы, уходящей в никуда. Свет опасен! Коварный свет выделит его из окружающего мрака, он укажет на него роковым перстом и тогда он будет узнан, он проявится как тени на фотобумаге и это будет конец, потому что он будет увиден и тем самым обречен, ибо безглазый удушливый ужас, чудовище, имя которому-НЕЧТО, набросится на него из мрака и утащит за собой, в свой мир, уродливый и причудливый, мир, в котором обычная, повседневная логика исчезнет, перестанет существовать, выродится в свою абстрактную противоположность, в чудовищную непристойность. Шаги мучительны в своей резиново-тягучей медлительности и шипит в трубах перегретый пар. Вздрагивают трубы, вздрагивают колонны. Шаг, еще один и еще… Липкие потеки ржаво-гнойного света пачкают ладонь, прилипают к ней паутинными нитями жевательной резинки растоптанной на раскаленном асфальте. Он пытается стереть эти потеки, он лихорадочно трет ладонь об себя, но свет не стирается, он только еще больше размазывается по нему, он весь покрыт отвратительно липким светом и омерзительная тошнота подкатывается к горлу. Быстрая тень рождается во мраке за его спиной, неуловимая, как рябь на воде, тень, смещающая предметы, стоит только чуть отвлечься, чуть сместить зрение и колонны, насмешливо кривясь, оказываются совсем не там, где только что были. НЕЧТО вытягивает свои липкие щупальца из мрака и он бежит, бежит изо всех сил. Качается над головой жестяной колпак, шипит и потрескивает темнота между серых столбов и из них тянутся бескостные серые руки. Жадные пальцы извиваются как черви, они уже рядом, они скользят по нему, цепляют его бесчетными крючьями и он, сам извиваясь словно червь, пытается оторвать их от себя, но на месте оторванных тут же вырастают новые, они растут из его тела, они его продолжение и он понимает, что он сам и есть то НЕЧТО, от которого пытается скрыться! Хлюпают под ногами и разлетаются в стороны бетонные колонны и гнойная желтизна ламп под жестяными колпаками косо летит куда-то вниз, а он все бежит и бежит, оставаясь на месте, ибо здесь некуда бежать, здесь нет направлений и исходов и путь ведет из ниоткуда в никуда через липкое пятно света, в котором он пригвожден булавкой коридора к шероховатой поверхности мрака…

Сон 1

Разведчик

… -Я больше не могу! О, если б, меч подняв, Я от меча погиб! Но жить-чего же ради

В том мире, где мечта и действие в разладе!

От Иисуса Пётр отрёкся… Он был прав…

Он вынырнул из глубины кошмара и чувствуя тупую, тянущую боль за грудиной, приоткрыл глаза. Взгляд упёрся в мутную белизну потолка. Лихорадочное тиканье будильника заглушало звуки, доносящиеся с улицы и он, все еще находясь под впечатлением своего кошмарного сна, затаенно сжимался и корчился под бетонной гибкостью одеяла. Он напряженно вслушивался в лихорадочное стрекочущее тиканье пытаясь услышать что-то, что притаилось в полумраке и сейчас угрожало ему. Смутный, необъяснимый страх, мучительный как зубная боль, зудел внутри, заставлял судорожно сучить ногами и стискивать край одеяла, он жил внутри, этот мучительный страх, он сжимал сердце маленькой мокрой, холодной когтистой лапкой. Это ощущение было невыносимо, оно было как действие кураре и он, преодолевая иррациональный ужас перед полумраком спальни, наконец-то выпростал руку из-под одеяла и включил свет. Будильник поперхнулся и томительные пульсы стукнули молоточками в виски. Не в силах более терпеть эту пытку, он вскочил с постели и бросился к окну.

Руки тряслись и он судорожно царапал ногтями шпингалет, пытаясь открыть створку, но пальцы срывались и от этого ему становилось ещё страшнее, потому что НЕЧТО было рядом, оно ползло к нему из ванной комнаты, поднималось зловонным пузырём из унитаза, сопело и ворочалось за холодильником на кухне и он должен был распахнуть это проклятое окно, впустить в дом шум и прохладу улицы и тем спастись от ночного кошмара, убежать от него.

Наконец створка поддалась и окно, жалобно и протестующее звякнув, наконец-то распахнулось. Утро, прекрасное осеннее утро, немножко хмурое и сумеречное, бодряще свежее и чуть-чуть припахивающее горчинкой опадающей листвы. Какой разительный контраст с его просоночным бредом. Он молча смотрел в распахнутое окно и чувствовал. как ночные страхи торопливо прячутся в склеп подсознания. Он усмехнулся. Здесь, при виде деревьев мягко впечатанных в приглушенную сумрачность затянутого дымкой неба, еще почти зеленых и только кое-где помеченных быстрыми акварельными мазками желтого, багряного и карминного цветов, деревьев, проявляющихся робко и стыдливо, как будто женщина, возвращающаяся под утро домой, к семье и нелюбимому мужу, его ночные страхи стали несущественными, неважными, их ирреальность резко контрастировала с миром и ему стало чуть легче.

Ноги начали мерзнуть, и он, опустив глаза, с недоумением увидел, что стоит босиком. Пошевелив пальцами, он стыдливо усмехнулся и взялся было за ручку фрамуги, но тут же отдернул руку, с удивлением поймав себя на мысли, что он боится, просто-напросто боится повернуть ручку и отойти. Тишина и одиночество, что притаились в сонной тишине комнаты, пугали его, они были коридором, в конце которого была вечно запертая дверь, серая и пыльная, заросшая тенетами паутины, дверь, которая никогда не открывалась, потому что она не могла открыться, это было бы противоестественно, если бы она открылась, и вот, ему показалось наверное, но эта дверь вдруг скрипнула и ржавый ключ с затейливой бородкой со скрежетом повернулся в замке.

Растерянно оглянувшись, он осторожно отступил от окна и,с опаской поглядывая на кусочек коридора насмешливо пялящийся на него в дверной проём, попятился назад, к кровати. Ничего не закончилось. НЕЧТО притаилось за дверью, оно тихонько сопело и разевало слюнявую пасть ожидая его. И вдруг в приоткрытое окно вкатился вой сирены. НЕЧТО притихло, испуганно сжалось и отпрыгнуло от двери. Надрывный вой во дворе оборвался. Выглянув в окно, он увидел «Скорую», которая остановилась возле его подъезда. Хлопнула дверца и хмурый, усталый доктор, в сопровождении молоденькой фельдшерицы, вошёл в подъезд, шаркая подошвами. Он смутно, как бы внутренним слухом, слышал шаги на лестнице, усталые, тяжёлые шаги, которые поднимались к нему из какой-то другой, задверной жизни, жизни, на пути к которой ему надо было проскользнуть мимо НЕЧТО, мимо своего ночного кошмара.

Дверной звонок ударил его бичом. Он буквально подпрыгнул от неожиданности. Шлёпая босыми ногами он подошёл к входной двери и помедлив мгновение защёлкал замками. На лестничной клетке слышалось сопение и топтание, потом вроде кто-то зевнул, отчаянно раздирая рот, и он, помедлив мгновение, рывком открыл дверь. Хмурый, усталый доктор проявился в поле зрения, молча отстранил его со своего пути и шагнул через порог. Стас попятился.

– Так, -неприязненно сказал доктор.-И что же у нас случилось?

– У нас? -Стас удивленно посмотрел на доктора, из-за плеча которого испуганной мышкой выглядывала фельдшерица.-С чего это вы взяли? -Холод поднимался от ступней вверх и он опустил глаза.-А вообще-то да, случилось! Я, -он растерянно улыбнулся и тут же обругал себя мысленно за эту глупую, никчёмную растерянность, -забыл обуться! -Он поднял глаза, полные тоски и неожиданно натолкнулся на цепкий, отчуждённый взгляд.

– Бывает, -сочувственно произнес доктор и отвёл взгляд.-Кстати, может всё-таки позволите пройти? А то прихожка у вас крохотная, как-то неудобно беседовать. Да и ноги у вас, видать, мёрзнут. Я вот тоже, вроде бы как сторонник здорового образа жизни, но всё-таки предпочитаю домашние тапочки! Студить ноги-ничего хорошего нет. Со здоровьем-то поосторожней надо, поосторожней… С возрастом это понимаешь.

– Нет-нет, -Стас потряс головой, -При чём тут возраст, простуда…

– Вот и я о том же, -миролюбиво сказал доктор и как-то незаметно продавил Стаса из прихожей в спальню. Окинув обстановку оценивающим взглядом, доктор покачал головой.-М-да… Вовремя мы, вовремя. Можно сказать, суицидик предотвратили. Верно? -Он оглянулся на фельдшерицу и та послушно кивнула.

– Чёрт, -Стас потёр лицо ладонью. Трёхдневная щетина кольнула руку.-Это совсем не то, о чем вы подумали! Мне снился кошмар, это было ужасно, что-то хотело меня растерзать! Я еле-еле убежал от него… Хотя, впрочем, это неважно.

– Меня вот тоже кошмары мучают, -доктор ловко оттеснил Стаса от двери.-Особенно если учесть, что этот вызов у меня уже пятнадцатый за сутки и до конца дежурства ещё целых четыре часа. Такие кошмары, что прямо аж жуть берет! Я так думаю, что это всё от нервов. Все болезни от нервов! -Он назидательно поднял вверх палец.-Именно, ВСЕ! -Пристально посмотрев на Стаса, он, без всякого перехода, напористо спросил:-Сколько дней, как пить бросили?

– Я? -Стас удивлённо посмотрел на доктора.

– Вы, вы, любезнейший, -мило улыбнулся доктор.-Не я же.

– Но, -Стас недоумённо развёл руками, -с чего вы вообще это решили?

– Да ладно, полноте вам, -улыбка не сходила с лица доктора, -Деньги-то, надеюсь, не все просадили? Всего-то четыре пятьсот и прокапаем вам сейчас гемодезик, реланиум внутривенно сделаем… Все кошмары куда как денутся!

– Чёрт! -Стас крепко потёр ладонями лицо и упёрся взглядом в глаза доктора, которые лучились притворным сочувствием.-Вы адресом не ошиблись?

– Ни в коем разе… -отчеканил доктор.-Иначе какого чёрта я тогда позвонил именно в вашу дверь? А вы стояли за ней и ждали меня. Ведь так? -Он смотрел на Стаса с плохо скрытым торжеством и мышиная мордочка фельдшерицы таращилась из-за его плеча.

– Но я не вызывал «Скорую», -с отчаянием сказал Стас.-Поймите, не вызывал!

– Да-да, -доктор кивнул.-Бригаду вы не вызывали, а диспетчер перепутал адрес и направил нас сюда, и теперь мы стоим в прихожей вашей квартиры и разбираемся, вызывали вы нас, или не вызывали… Бред какой-то! Хотя, впрочем, -он полез в карман халата и молча сунул Стасу под нос смятую бумажку, на которой Стас с удивлением прочитал свою фамилию, адрес и два слова «алкогольный делирий», рядом с которыми чья-то рука поставила жирный знак вопроса. Доктор то ли улыбнулся ещё шире, то ли подавил зевок и Стас растерянно вернул ему бумажку.

– Ничего не понимаю, -Стас нахмурился.-Откуда вообще вы взялись с этой бумажкой, вашими предложениями лечить меня от несуществующего алкоголизма? Кто вы, чёрт меня возьми?

– Доктор я. Доктор со «Скорой». Тридцать седьмая станция, пятая бригада.-Он смотрел на Стаса и весёленькие бесенята прыгали в его глазах.-Отказываетесь от госпитализации-так подпишите отказ! -Он сунул Стасу бланк со смазанным текстом, шариковую ручку и ткнул пальцем в бланк, указывая место подписи.

Стас брезгливо взял ручку, оставил неразборчиво свой автограф и сунул всё назад доктору. Доктор обворожительно улыбнулся Стасу, ловко сгрёб листок и ручку в карман и весело сказал:-Ну и ладненько! -После чего незаметно выдавился спиной на лестничную клетку и помахал Стасу рукой. Стас молча захлопнул дверь и не спеша пошёл на кухню. Он понял, что сейчас ему хочется большую кружку горячего кофе и сахара побольше и сливок туда. Мысли бежали ровной чередой, промелькнула одна, что стоит, пожалуй, сперва умыться да и на работу пора собираться, но он всё же твёрдо решил-сперва кофе, а всё остальное потом.

Внезапно он услышал донесшуюся из глубины большой комнаты пронзительную трель телефонного звонка и, недоумевая, кто бы это мог позвонить ему в такую рань на городской, открыл почему-то прикрытую дверь в комнату, хотя он мог бы поклясться, что когда ложился спать-дверь была открыта, он перестал закрывать её после смерти сына, она была, она обязана быть всегда открыта, эта дверь, но сейчас что-то было не так и он толчком распахнул её. Открыл и на мгновение ощутил растерянность и озлобленное бессилие от того, что был застигнут врасплох, от того, что в его доме, в его большой комнате, которую он в бытность шутливо называл «зала», в любимом кресле его сына, в кресле, в котором даже он не смел сидеть после смерти своего мальчика, повернутом спинкой к нему, кто-то сидел.

– О, Боже! -Стас вздрогнул и толкнул непослушного себя вперед, через порог. Ноги его не гнулись и он шагал словно робот.-Этого еще только не хватало!

Человек, небрежно развалившийся в кресле, неторопливо поднялся на ноги, продемонстрировав Стасу широкую спину и могучие, борцовские плечи, туго упакованные в дорогую, с искрой, ткань пиджака хорошего кроя, после чего круто развернулся, обогнул кресло и двинулся Стасу навстречу широко раскинув руки, улыбаясь приветливо, как будто радость его от лицезрения недоумевающего Стаса была беспредельна. В движениях незнакомца на мгновение проскользнула изящная грациозность охотящегося ягуара.

– Что вы здесь делаете? -глупо спросил Стас.-И вообще, кто вы?

Человек, не обращая внимания на оторопь Стаса, громко воскликнул:– Ба! Стас! Ну, наконец-то, наконец-то!

Стас даже споткнулся от такой наглости и фамильярности, но незнакомец, не испытывая, по-видимому, никакого смущения, облапил Стаса и, наклонившись к его уху, доверительно сказал:-Послушай, Стас, я рад сообщить тебе, что твоя идиотская история с этой, ну как там её, -он нетерпеливо щёлкнул пальцами, как бы ожидая, что Стас с готовностью подскажет ему о ком идёт речь, но, не дождавшись подсказки, продолжил, -В общем эта история забыта и ты опять на службе.

Стас стряхнул с себя его руки и почувствовал как в нём поднимается мутная волна раздражения. Ему захотелось выматериться и вытолкать этого хама взашей, но вместо этого он напряжённо спросил:– Чёрт возьми, кто вы? И вообще, как вы сюда попали?!

Человек весело засмеялся:-Стас, старина, да полно тебе! Я так рад тебя видеть!

Стас удивленно таращился на него. Все это было так нелепо, так абсурдно, что у него на мгновение закружилась голова, как будто насмешливый паяц прыгал рядом с ним, и его уродливые гримасы и изломанность движений тащили Стаса за собой, в какой-то призрачно-гротескный мир. Человек, между тем, продолжал болтать, фамильярно держа его за локоть:-Знаешь, Стасик, я, признаться, даже отчасти рад, что все так получилось. Ведь если бы ты не выступил против Храмова, то так бы и продолжал потихоньку гнить в этой, Богом забытой глуши, всеми оболганный и освистанный! Ты молодец. Я тебя зауважал за это! —Лицо незнакомца прямо-таки лучилось доброжелательностью.

– Чёрт! -Стас крепко потёр лицо и опять кольнула ладонь трёхдневная щетина.-Ничего не понимаю! Какого дьявола вы торчите в моей квартире и изображаете из себя моего закадычного друга? Вы кто? И кто такой Храмов?

– Вот те раз! -На лице незнакомца проскользнула озабоченность.-Стас, ты чего?

– Ничего! -Неприязнь так и пёрла из Стаса.-Абсолютно ничего кроме того, что я понятия не имею, кто вы и, если честно, и знать этого не хочу! -Он неожиданно для себя выкрикнул, срываясь на фальцет:-Убирайтесь! Вон!

– Вечер перестал быть томным, -задумчиво пробормотал незнакомец и, глубоко вздохнув, внезапно заорал:-Вон! Вон из дому, скотина! На работу пора!

Оторопевший Стас растерянно попятился, споткнулся и со всего маха плюхнулся на диван. Незнакомец ухмыльнулся.-Ну как, я орать умею? -невинно поинтересовался он.

Стас ошалело смотрел на незнакомца. Тот смерил Стаса оценивающим взглядом и неожидано прищёлкнул каблуками, склонив голову в лёгком полупоклоне.

– Полковник Лыков. Юрий Афанасьевич, если угодно!

Переход был так резок и непонятен, что Стас почувствовал себя полным идиотом.

Незнакомец же, представившись Стасу, ухмыльнулся и, внезапно нахмурившись, резко скомандовал:-Встать!

Стас растерянно поднялся с дивана и замер, не представляя дальнейших своих действий. Некоторое время он и его гость пялились друг на друга, словно в детские гляделки играли, наконец гость буднично сказал:-Пойдём-ка, Стасик, кофейку накатим.-Бегло взглянув на наручные часы, гость добавил:-Время ещё есть. Тем более, -он ухмыльнулся, -ты, вроде как собирался… Сахарку побольше и сливок!

– Мне на работу пора.-невпопад сказал Стас.-Собраться надо, умыться там… А потом уже завтракать.

– Ай-я-яй, Стасик, -незнакомец покачал головой, -испортился ты, ей-ей испортился.

– Это в чём же? -буркнул Стас.

– Догадайся сам с трёх раз, -незнакомец, назвавшийся полковником Лыковым, откровенно насмехался и Стас побагровел.-Ладно, -миролюбиво сказал незнакомец, -не парься. Я про твой склероз.

– Про что? -Стас недоумённо смотрел на незнакомца.

– Про склероз твой, Стасик, про него родимого речь.

– Послушайте, -Стас старался говорить проникновенно, одновременно лихорадочно подыскивая какие-то правильные и нужные слова, -О каком склерозе речь? Я поклясться могу, что до сегодняшнего утра не имел чести знать вас.

– Ой ли? -Незнакомец широко ухмыльнулся.-А воспоминания детства, учёба там?

– Где, в детском саду? -съязвил Стас, а незнакомец нахмурился.

– Ты в ещё более худшем состоянии, чем можно было предположить, -грустно сказал он.-Вот, видишь, ты уже путаешь, где учатся… Учатся в школе, Стасик, в институте, на худой конец, -он коротко хохотнул, -в фабрично заводском училище… А ты мне про садик!

– Ну, -Стас замялся, -насчёт садика верно-сморозил…

– Баранки гну, -невпопад сказал незнакомец.-Ригу помнишь?

Ригу? -Стас потряс головой, -так ты… вы, то есть…

– Ну наконец-то! -Полковник Лыков облегчённо вздохнул.

– Какого чёрта… -вполголоса пробормотал Стас.-Какого чёрта…

– Не «какого чёрта», а кореш Юрка, -ухмыльнулся незнакомец.

И тут Стаса прорвало.

– Ты кто такой? -тягуче поинтересовался он у пришельца.

– Ба, Стасик, опять?

– Нет, ты мне скажи-ты кто такой? -Стас уже почти рычал.-Ты какого ухмыляешься, словно придурок, а? Ты какого рожна ко мне прицепился? Какой нахрен кореш Юрка? Да не было у меня никогда кореша Юрки! Понял!

Незнакомец почти сочувственно посмотрел на Стаса и пожал крутыми плечами.

– Ну не было, так и не было…

– А ты кто? -продолжал напирать Стас.

– Полковник Лыков, -скучно сказал незнакомец.-Я тебе минут десять назад сказал. Помнишь?

В словах незнакомца была логика и Стас призадумался. Терять инициативу в разговоре не хотелось, надо было что-то говорить, не давая опомниться этому якобы полковнику и Стас поинтересовался:-А ко мне зачем? Или, -он на какое-то мгновение даже замер, -ошибочка приключилась? Случайно меня с кем-то перепутали?

Незнакомец, назвавшийся полковником Лыковым, пожал плечами.-В общем-то, Стас, никто тебя ни с кем не перепутал, но, я надеюсь, перепутают…

– Чего? -Недоумению Стаса не было границ, а незнакомец, вытащив из неизвестно откуда появившегося дипломата кипу бумаг, показал её Стасу, даже слегка потряс ею в воздухе. Из кипы выпала фотография и Стас машинально нагнулся за ней, потому что упала она подле его ноги. Взяв фотографию Стас замер, а Лыков, махнув рукой, положил бумаги на журнальный столик и деловито развернув кресло, плюхнулся в него задом. Удобно развалившись, Лыков распустил узел галстука и шумно перевёл дух.-Суетливо денёк начинается, -как бы жалуясь произнёс он и пристально взглянул на молчаливого Стаса.

– Зачем вы здесь? -поинтересовался Стас, угрюмо рассматривая запылённые носки туфель Лыкова. Фотографию он осторожно положил лицом вниз на бумаги сверху.-Каков смысл этого шоу, а? Можно ведь было сделать всё намного проще… Позвонили бы там, пригласили на беседу…

– Да, наверное, -Лыков пожал плечами и, расстегнув пиджак, вытащил из наплечной кабуры «АПМ». -Но не мне это решать… Чёртово железо… Вечно бок натирает.

– Послушайте, Лыков, или как вас там, —резко произнёс Стас. – Кончайте мозги парить… Вы как-то мало похожи на пешку!

– Хочешь сказать, что скорее уж на ферзя? -Лыков весело засмеялся.-Может быть, может быть, но не сейчас! И вообще, -он пристально взглянул на Стаса, -может давай на «ты»? Меньше официоза-продуктивней общение! Мы же друзья.

– Да уж, поверил я, -неприязненно хмыкнул Стас.– Смешней ничего придумать не могли?

– Надеешься, что я обижусь? -благодушно поинтересовался Лыков, -Абсолютно зря, между прочим. Можешь язвить сколько влезет, мне до этого дела нет! Расслабься, пока есть возможность… Как фишка ляжет-не нам судить! Нынче князь, а завтра в грязь!

– Вполне возможно. – Стас потёр подбородок и махнул рукой.-К чёрту все это, к чёрту… Пойду-ка я лучше кофе выпью. Горячего и крепкого. А то, -Стас зябко поёжился, -я что-то никак в себя не войду.

– Вот, разговор обретает смысл, -опять ухмыльнулся Лыков.-И оденься, чёрт возьми, а то шляешься как на пляже, а отопление у тебя в квартире ни к чёрту.-Последнюю фразу он произнёс уже в спину Стасу.

– Отопление ещё не включили, -машинально ответил Стас и знобким холодком взъерошило ему волосы на затылке.

– Я пока чайник согрею, -крикнул ему вслед Лыков.-А то кофеварка твоя вообще ни к чёрту не годится!

– А это откуда известно? -громко спросил Стас из спальни, надев свитер и торопливо натягивая брюки.-Или уже всё проверили?

– А то! -также громко ответил Лыков.

– Однако, -уважительно пробормотал Стас, -работаете вы, ребята!

– Стараемся! -Лыков незаметно очутился возле спальни и теперь подпирал плечом косяк.-Если не мы, то кто же?

– И к чему этот лозунг? -Стас бросил на Лыкова короткий взгляд и потянулся за свитером.-Голубые береты спать не дают?

– Если бы, -с сожалением пробормотал Лыков.-Во времена голубых беретов всё было проще и понятней, а сейчас… -он махнул рукой.

– Сейчас всё сложно, -глубокомысленно констатировал Стас.

– И ещё как.-сказал Лыков и, оторвавшись от косяка, проследовал на кухню. Стас прошёл за ним и внезапно поймал себя на странном ощущении присутствия себя самого в гостях у себя дома.

Лыков ухаживал за Стасом с ловкостью хорошо вымуштрованной жены. Кофе оказался как раз такой крепости как и любил Стас, а Лыков пошарил у Стаса в холодильнике, смерил Стаса пренебрежительным взглядом и достал завалявшийся на полках старый плавленый сырок и жалкий кусочек сливочного масла.

– М-да! Не густо… -сказал он.-Хотя, чего же ещё ожидать от рафинированного интеллигента покинутого женой много дней назад.

– Не лезь! -резко сказал Стас.-Границу не переходи…

– И схоронившего сына-наркомана! -с садистским спокойствием добавил Лыков и профессионально перехватил руку Стаса с ножом, направленным в своё лицо.

– Пусти, -прохрипел Стас.

– Пущу, но больше не дёргайся, -сквозь зубы сказал Лыков.

– Не буду, -Стас морщился от боли, -но и ты не трожь, а то…

– Прекраснейшая мысль! Я вижу, мы поняли друг друга.– Лыков внезапно развеселился и отпустил руку Стаса. Стас плюхнулся на стул и, морщась, растёр запястье. Лыков неожиданно спросил:-Кстати, Стас, насколько я припоминаю, в университете тебе чуть срок не припаяли? В, хе-хе, Риге… На каком же это курсе стряслось? На втором? И угораздило же тебя тогда с этой поганой наркотой связаться… -Лыков ухмыльнулся гадко, -Сынок-то… Весь в тебя! Химик хренов. Менделеев! Хорошо что хоть так обошлось, а то ведь могли и на зону лет эдак на десять спровадить!