Почему, Лилит?

– Бобик, да ты никак разговариваешь?!

И тут из будки Бобика появляется… голова Димона.

Фу, блин, я уже думал, что у меня глюки. Ага, белочка прискакала, и со мной мой пес начал разговаривать. Слава Богу! Нет! Это голова Димона вещает.

– Ну, ты, брателла, напугал меня! А что это ты в гости к Бобику зашел?!

– Хрен его знает, как я в конуре у твоего Бобика оказался!

– Димон, Бобик у меня, конечно, нормальная пес. Но!!!! Что ты там делал?!

– Леха! Реально не знаю!

– И как вы с Бобиком подружились! Эта псина меня только терпит. Особой любви мы друг к другу не испытываем. А ты вон какой смелый – к этой шавке в гости пошел. Как он тебя еще не съел? Понимаешь, его жена брала. Я сразу сказал, что этой псине в доме не место, потому этот пес меня не очень любит. Он, конечно, когда подрос, пытался показать, что он в дом хозяин. Что смотришь псина? Надо, еще раз отмудохаю! А потом пытался меня пьяным покусать. Немецкая овчарка, блин. Что забыли, гады, как мой полупьяный дед вас в 45 поимел. Ничего, я вам напомню, мне не западло. Он вообще-то не Бобик, а какой-то там Рудольф, но я его Бобиком зову. А будку, по наущению жены, я Бобику построил супер. Конура у него лучше, чем мой дом. Евроремонт! Знаешь, сколько бобла я потратил?! Там два спальных места! «А вдруг к нему в гости какая девочка придет?» Какая, на фиг, девочка? Сука, она и в Африке сука! Только у женщин могут быть такие мысли. Вот и построил ему будку с евроремонтом, чтобы мог сучку какую в гости принять. Тьфу, блин!!! Но эта псина никогда меня в гости к себе не пускала. Рычит, гад, зубы скалит. А ты, гляди, спокойно у него ночуешь. А это, вы там ничем непристойным не занимались? Шучу, шучу!!!

Димон уже драться кинуться хотел, но увидев мое лицо, передумал.

– Бухали мы с ним.

– О как! Да ты, Димон, извращенец! Тебе людей мало?

– Кстати, твой Рудольф мне на тебя по-пьяни жаловался, что ты его не любишь и Бобиком обзываешь.

– Не, братан, давай похмелимся, а то, блин, ничего не помню. Кстати, ты в курсе, что сегодня уже второе января? Димон, а счастье приходило?

– Не помню!

По поводу счастья это сакральный вопрос. Не верите?! Почитайте Вика Старра! Он прям черным по-русски написал, что кто не верит в Деда Мороза и водку не пьет на Новый год, тот не узнает что такое счастье. Я, конечно, сейчас дословно не помню, но основная мысль такая.

Вот мы с Димоном и решили узнать, что такое счастье. Не то, чтобы мы в Деда Мороза верили, нет! Просто с буйной молодости не пили водку в Новый год. Годы – гады! Полтинник, почти, обоим уже. Вот и не помним, что в молодости было. А так хочется! А тут авторитетный пародист такое написал. Грех не поверить и проверить на себе. А так как в Деда Мороза мы, все же, верить уже не можем, то осталось только водки выпить в Новый год. Не то, чтобы водки очень хочется, я вот, например, вермут больше предпочитаю, плохо мой организм на водку реагирует. Но, блин, в молодости, когда водку пили в Новый год, было же счастье, и очень его хочется еще раз испытать. Жить-то два понедельника осталось. В молодые годы этому не придаешь особого значения. Ну, счастлив и счастлив. Это как приложение к молодости полагается. А вот в зрелом возрасте, его, счастья-то, как раз и не хватает. А раз такой авторитетный человек советует, то почему бы не попробовать?!

Тут небольшое лирическое отступление необходимо. Иначе, ничего не поймешь. Мы с Димоном друзья, сейчас семьями дружим. Познакомились на литературном сайте года три назад. Он стишки всякие разные писал, я – прозу. И как-то так получилось, то ли он мой опус прочитал, то ли я его стишок, но!!! Поняли, что мы в одном населенном пункте живем. Забили стрелку, встретились в кафешке, выпили винишка. И такой задушевный у нас разговор получился. Димон – учитель русского языка и литературы по образованию, я – инженер. Димон по специальности работает – готовит детишек к ЕГЭ, я же специалистом по охране труда в небольшой конторе штаны просиживаю. Но главное не это. Главное, что мы современную русскую литературу любим, ну, и сами немного двигаем ее в массы. У меня-то читателей кот наплакал. Димон же известный в узких кругах, как говорили Ильф и Петров, поэт. На него пару раз сам Вик Старр пародии написал, так его рейтинги так вверх взлетели, что мама не горюй. Уж сколько я Вика потом просил: «Напиши, да напиши на меня пародию». Да вот вигвам! Я от пародий Вика Старра на Димона ржал от души. Много раз до этого говорил Димону, что он ересь написал. Он дулся, потом со мной несколько дней не разговаривал, говорил, что все прозаики – приземленный народ и ничего в устремлениях поэтической души не понимают, но как только пародии прочитал (я ему на мыло скинул), так понял, что графоман он. Я-то этого никогда не скрывал. Куда мне, не Пелевин, чай, а уж тем более не Гоголь. А Димон: «Я поэт!» Какой на хрен поэт? Самый обычный рифмоплет, виршеслагатель! Короче, вот эти литературные экзерсисы нас с Димоном и подружили. Потом семьями дружить стали.

Тут вообще отдельная история. Моя, как и Димоновская, заподозрили нас в измене, и одновременно с нами на стрелку в кафешку припороли. Там и познакомились. И как оказалось, у них (благоверных наших) много общего. Например, вера в Бога. Вот и на этот Новый год они укатили по святым местам, люди на Гоа или в Таиланд едут, а эти в Дивеево. На Новый год в Дивеево! Ну, а мы с Димоном решили увидеть: придет ли счастье, если Новый год водкой встречать. Потому закатились ко мне домой, благо я в частном доме живу, и решили слова Вика Старра проверить.

Ну что, продолжим? А то может здесь и бросим?

Сейчас. Похмелимся только. А то вот что-то первое января из памяти вылетело совсем. Надо же вспомнить приходило счастье или нет!

Зашли на кухню. Благо водки много сразу взяли, а то в таком состоянии в магазин бежать как-то не комильфо. А водки-то и немного осталось! Одна бутылка, которую я еще до начала встречи Нового года втихаря заныкал. Во! А сейчас помогло! Но, блин, мы что за полтора суток почитай ящик водяры вдвоем выжрали? Что-то мне не верится.

Разлив по рюмкам я сказал Димону:

– Слушай, давай сначала начнем, пока то, что твердо помним, а потом уже похмеляться будем и возвращать память по кусочкам, а то сейчас похмелимся, и на нас сразу лавина информации. Так и с катушек съехать не долго! Тем более в таком состоянии. Вот, смотри. За старый год выпили по три рюмки, как на поминках положено. Так?

– Так!

– Дальше под бой курантов по фужеру шампусика, а то Новый год встречать водкой не камильфо. Ведь как Новый год встретишь, так его и проведешь. А шампусик все же лучше, чем водяра. Так?

– Так!

– Потом пошли салют смотреть. Благо дом на горе и весь поселок как на ладони. Так?

– Так!

– Замерзли как цуцики, благо у нас с собой было, и мы с тобой прямо из горла по сто граммулек вмазали. Так?

– Так!

– Тут Костян подошел со стаканчиками. Ну, Костян, сосед мой. Мы еще по полгубастого вмазали. И Пошли домой. Так?

– Так!

– Костян, вроде как, с нами пошел. Потому как с этого момента уже как-то смутно помню. Дома мы еще сначала под Антонова, потом под Басту по одной выпили. Так?

– Так!

– А дальше… Блин! Димон, провал. Не помню ни фига!

– Потом к нам в гости Дед Мороз со Снегурочкой пришли.

– Что? Правда? Блин, они настоящие?! Вот почему я ни фига не помню. Вот почему так водки мало осталось. Не, Димон, ты как хочешь, а я похмелюсь.

Вмазали, кончено, и я стал всполохами вспоминать. Димон ведь он к водке более устойчивый, чем я. Не люблю я водку. Вот так вот, вроде и русский человек, а водку не люблю. И если на гулянке ничего кроме водки нет, то я и пить не буду. Димон же помнил больше, чем я, вот он и рассказывал, а я все как на яву видел.

– Короче, Леха, после Басты к нам в дом приперлись Дед Мороз со Снегурочкой.

– Как через дымоход?

– Леха, не тупи! Через дверь! Мы же двери не закрывали. Счастья же ждали! А как оно придет в закрытые двери? Вот они и зашли погреться. Их таксист, какой-то нерусский не туда завез и бросил. Я бы их, честное слово, сам бы бросил. Представь картина: открывается дверь и вползает на четвереньках Дед Мороз, а на нем, как на коне, Снегурочка. Та сразу: «Они настоящие!» А девица тебе: «Нет, дяденька, мы просто заблудились. Не обогреете ли одинокую девушку. А то так жрать хочется, что переночевать негде». А ты как настоящий гусар: «Мадмуазель, вас здесь только и не хватало! То есть, только вас и ждали!» Ну, посадили за стол а ты к Снегурочке той так и льнешь, даже Ерофея с коленок скинул.

– Димон, стопе! Я сейчас еще одну вмажу Ху-у-у! А кто такой Ерофей? И почему он у меня на коленках оказался?

– Кот твой персидский, пушистый светлый такой с голубыми глазами.

– Стой, Димон! Нету у меня кота! Да, я мечтаю себе перса завести дымчатого. Но мне жена не разрешает, а то Бобик, видите ли, испытает психологическую травму, что кота в дом пускают, а его нет.

– Я не знаю. Мы когда в дом заходили, ты сам позвал: «Ерофей, пошли домой! Хорош по кошкам шляться, а то отморозишь себе все на фиг, и кошки тебе будут не нужны!» Да вон он! Ерофей твой!

Реально, на моем любимом кресле лежал здоровенный светлый котяра, пушистый такой. Я думал, что такие здоровый только мейн-куны бывают. Но нет, сразу видно, что перс, морда-то как у китайца, не совсем белый, а светло-светло серый, седой, дымчатый. Красивый, гад. Аж сразу его погладить захотелось.

– Ерофей, иди сюда ко мне. Иди, я тебе пожрать дам, у меня там «Вискас» спрятан.

Эта морда лениво так подняла на меня свои голубые глаза, махнула хвостом, перевернулась на другой бок и все. Знает скотина, что я ему ничего не сделаю. Ну, ничего! Вот жена приедет, побегаешь по дому от нее.

– Кстати, Леха, ты с ним разговаривал, и он тебе отвечал.

– В смысле?

– Ну, кот зашел домой. Прыг к тебе на коленки, а ты гладишь его, вопросы задаешь, а он тебе в ответ: «Мяу», а ты ему еще, он опять: «Мяу». Складывалось полное ощущение, что вы разговариваете.

Не, реально, сам бы подумал, что белюнька пришла. Но кот-то вон он, в кресле, можно пойти погладить.

– А потом как Снегурочка пришла, ты, Леха, Ерофея с коленок выгнал, чтобы Снегурочку к себе на колени посадить.

Вот это был удар. Знаете, так в драке стукнули тебе по причинному месту, и все, считай, что тебя отпи…, ой извините, избили.

– Врешь ты все, Димон. Нехорошо напраслину на друга возводить.

– Не лгу я. Правда это все.

Я, блин, понимаю, что правда, и даже вспоминаю, что у Снегурки третий размер холмов ее, ну, вы понимаете. Причем отчетливо представляю, как эта, довольно приятная во всех отношениях мадама, сидит у меня на коленках, и я в разрез ее шубы отчетливо вижу лифчик третьего размера (мой любимый размерчик) и плоский живот.

– Леха, ты ей еще стихи читал.

– Я же прозист, тьфу блин! Прозаик! Какие на хрен стихи? Я свой первый и последний стих написал в шестнадцать лет. Так Танька Васенкова, одноклассница, которой я этот стих посвятил, меня потом на весь класс ославила, у меня на стихи охота и отпала сразу, кстати, и к Таньке вся любовь прошла.

– Вот послушай, что я успел за тобой записать:

«Снегурочка, моих вы глаз отрада,

Скажу вам в упоеньи я.

Мне счастья большего от вас не надо,

Лишь бы сейчас вы вся была моя!»

Или вот:

«Такие губы я всю жизнь бы целовал!

И только лишь тобою любовался!

Одной тобой я ежедневно был бы пьян!

И лишь тобою похмелялся!»

– Слушай, Димон, а у меня что с этой Снегурочкой было?

– Да откуда ж я знаю? Я свечку не держал. Но ты водил ее показывать туалет и свою кровать. Вас больше часа не было. Ты еще из спальни вышел и напевал:

«В лесу снегурка родилась,

В лесу она росла.

Подарок в этот Новый год

Мене она дала!»

Я, пока сильно не напохмелялся, рванул в спальню. Точно. Вот лифчик кружевной красный валяется, у моей такого нет, и труселя мои. Стоп! Я что штаны прям на скелет одел? Только сейчас понял, что мне там что-то жмет! Оттопырил штаны… а там!!! Мамая моя!!! Да я в красных стрингах! Скатился до уровня Панина! Твою же дивизию! Хорошо ни видел никто! И тут… как обухом по голове! Твою же танковую дивизию!!! Эта Снегурочка все на смартфон снимала! А если в хрютюб выложит! Вот же засада! И тут пот градом от облегчения! Смартфон-то мой был!

Пока я стринги на семейники менял, ролик включил, и часть со своим участием посмотрел от начала до конца, с туалета начиная и заканчивая, как мы из спальни выходим. Посмотреть и вспомнить есть что, а вот рассказать нечего. Никогда не думал, что буду на такой хардкор способен. Но ролик на этом не закончился, а там…, там Димон с этой Снегурочкой такое вытворял, что мой хардкор мне легкой порнушкой показался. Самое интересное, что в конце Снегурка одела его труселя, свою шубу, и они пошли к столу. Вот я за столом сидя сплю, вон Дед Мороз под столом валяется, Ерофей уже в кресле.

– Димон!

– Че?

– Слушай, а на тебе сейчас трусы есть?

– Что за идиотский вопрос? Я всегда трусы ношу!

– Не, ну, ты посмотри, убедись.

Димон оттопырил джинсы. Опа!

– Судя по твоей вытянувшейся роже, ты без труселей сейчас!

– Что за намеки? Откуда ты знаешь?

– Ладно, Димон, я ведь тоже вспомнил. Ты ведь тоже со Снегурочкой того.

– Чего того?

И я показал Димону часть ролика с его участием. Начало ролика с моим участием, естественно, показывать не стал по этическим соображениям, все таки, это мой смартфон.

Потом Димон пошел провожать Снегурочку и Деда Мороза на таксо, я им тоже с крыльца ручкой помахал. Все! Конец ролика!

– Слушай, Димон. А ведь ты Снегурке комплименты в прозе говорил. Слышал какие пламенные! Афродита, Киприда выходящая из моря и все такое. Слушай, наши музы нам с тобой изменили и поменялись партнерами что ли? Мы что теперь свингеры?

– Кто?

– Димон, ты все равно не поймешь, объяснять долго. Порнушку еще будем смотреть.

– Давай, Лех, в другой раз. Пойдем лучше за водкой сходим. Позор смоем.

– Не, Димон! Хорош экзерсисов! Дед Мороз был?

– Был!

– Со Снегуркой было?

– Было!

– Вот в наши годы и хорош счастья.

– Так тебе, Леха, больше досталось.

– Это почему еще?

– Вон, кота приобрел, о котором мечтал.

– Ну, так я и хозяин дома. Ладно, Димон, не переживай, сейчас еще по одной, я баньку затоплю, после баньки как новенький будешь. Слушай, а что же ты все таки у Бобика в будке делал?

– Да стыдно мне стало домой возвращаться, почувствовал себя скотиной! Вот в будку к Бобику и залез.

– Так это понятно. А вот куда вся водка делась? Ну, допустим, выпили мы десять бутылок, я одну заныкал. А куда еще девять делось?

Вышли баньку затоплять. И я опять вслух размышляю:

– Куда же, блин, девять бутылок водки делось?

– В будке!

– Димон, это ты сказал?

– Нет!

– Бобик, ты что разговаривать умеешь?! – это мы уже с Димоном хором спросили.

Вику Старру, ежели кто его на просторах интернета встретит, а то он сайты меняет, как перчатки, пусть кланяется. Спасибо за его «Советы по разным поводам» скажет. И Дед Мороз и счастье, в виде Снегурочки и кота Ерофея, в этот Новый год у нас с Димном были. А вот всяких разных болезней, что от любви случаются, слава Богу, нет. Следующий Новый год мы с Димоном опять договорились счастья вдвоем ждать. Вот дураки! Хоть бы один додумался телефон у Снегурки спросить, могли бы себе хоть раз в месяц Новый год устраивать. А так опять официального Нового года ждать! А вдруг опять заглянет к нам счастье на огонек. Остались теперь только одни воспоминания. Бывает с Димоном втихаря посмотрим видос, повздыхаем.

Наши-то благоверные совсем на религии съехали, сами монашками стали, а с ними и мы монахами, принявшими целибат, себя чувствуем. В семье главное что? Взаимопонимание и уважение к чувствам и порывам партнера! А когда тебя кобелем похотливым обзывают на твои душевные устремления, то только прихода счастья в Новый год и остается ждать. Идиоты же! Старперы беспамятные и безмозглые! Что тут еще скажешь?

Так, что спасибо Вам, Вик Стар, за Ваши «Советы по разным поводам».

А. Скворцов © ноябрь 2018г

Подколка на бойцовский клуб.

Глава 01.

Ты бухаешь вечером с «друзьями» на веранде в детском саду, а утром просыпаешься в «обезьяннике». Причем никого из тех «друзей», которые были рядом с тобой, в «обезьяннике» нет. И ты абсолютно не помнишь, как ты попал в ментовку.

Ты бухаешь вечером на крыше соседней пятиэтажки, и опять просыпаешься в «обезьяннике». И опять тебя мучает вопрос: «Как ты сюда попал?»

Ты бухаешь в парке на скамейке, и опять «обезьянник».

Ты бухаешь на детской площадке во дворе пятиэтажки, и снова «обезьянник».

А может все дороги мира ведут в «обезьянник»? Лично для тебя? Может это фатум, рок, предопределенность твоей судьбы? Или это такая лента Мёбиуса?

Нет, иногда помнишь, конечно, как попал в «обезьянник». Это когда у ментов наступают «критические» дни, и им срочно нужны «палки». И тогда с улиц гребут всех подряд. Достоин ты «обезьянника» или нет, их в это время не волнует. И тогда, таких как ты и вполне нормальных граждан, набивается полная камера. Когда на три квадратных метра «обезьянника» приходится пять человек – это еще сносно, но когда пятнадцать – то даже сидеть приходится по очереди. Но в таких случаях очередь до тебя обычно не доходит. И вот тогда ты помнишь, как попал в «обезьянник». Но стоит хоть немного поспать, и все, искреннее недоумение при пробуждении тебе обеспечено.

А потом помощник дежурного, как твое альтр эго, читает тебе обвинение. Ты никак не можешь вспомнить лица помощника, хотя и понимаешь, что видел его уже когда-то. Почему они постоянно меняют свои лица? И в то же время в твоей голове звучат слова твоего другого альтер эго – твоей бывшей, обвиняющей тебя во всех смертных грехах. Мир сужается до камеры «обезьянника». Тебе становится дурно: от мучающего тебя вопроса: «Как я попал сюда?»; от голосов твоих альтр эго; от мучающей тебя жажды опохмелиться; от приступа клаустрофобии. Мир тебя не любит, он уходит от тебя, ты висишь в космосе в этой маленькой камере, где невозможно даже нормально лечь, совершенно один. И тебе страшно.

Как гром звучит звук отпираемой двери «обезьянника», и мир начинает расширяться. Сначала до коридора дежурной части. Потом до помещения дежурки, куда тебя выводят расписаться в обвинении. И ты расписываешься дрожащими руками. Но потом тебя вталкивают обратно в камеру, и мир опять сжимается, и ты падаешь в обморок от страха. А в голове звучат слова, которые произносят твои альтр эго: помощник дежурного и бывшая. Тебе становится еще хуже, потому что ты представляешь, что теперь тебе вечность летать в этой камере по пустому космосу с такой злой компанией, которая ненавидит тебя всеми фибрами своей души. Это представляется как ад, в который ты не веришь, хотя и видишь его собственными глазами.

Потом тебя выдирают из твоего кошмара и мир вновь становится больше, сразу, резко, и у тебя кружится голова от открывшихся перспектив. Но если ты думаешь, что мир тебя встретил с распростертыми объятьями и любовью, то это не так. Сначала тебе надевают на руки стальные браслеты, потом ведут в суд.

Судья, прочитав твое обвинение, выносит приговор: ВИНОВЕН! ВИНОВЕН! ВИНОВЕН! И ты чувствуешь, что виновен во всем: в убийстве Джона Кеннеди, в убийстве Влада Листьева, в отравлении Скрипалей, что выборы в США выиграл Трамп, в санкциях против России и что какая-то птица нагадила на машину судьи! Нет таких проступков в мире, в которых бы ты не почувствовал себя виновным. Так мир мстит тебе. И ты готов подписать даже смертный приговор, но только больше не испытывать чувства вины за все на свете. Рвите мою плоть! Кому еще захотелось комиссарского тела?! Радостной вестью звучит вердикт судьи: «Двое суток административного ареста». Ты бы прыгал от радости, но не можешь.

Больше тебе не дают, потому что об этом судью просят менты. Очень даже вероятно, что на третьи сутки, если ты не опохмелишься, то все твои альтр эго заменит «белочка», а ментам с тобой возиться неохота. Потому и двое суток. Если тебя посетит «белочка» после отсидки – то это уже не ментовское дело, им на это наплевать. А «белочка» приходит на третьи сутки. Потому и двое суток.

Эти двое суток – это другой круг ада. Тебя плющит и колотит. Руки трясутся, в голове звон, ливер гуляет по всему телу, ноги не слушаются, их постоянно сводит судорога. Тебя бросает то в жар, то в холод. Ты не спишь. Ты вампир. Тебя мучает ЖАЖДА! Но не жажда чужой крови, а жажда живительной влаги. Огненной воды. Любой! Хоть самый плохой самогон, хоть разбадяженный до непотребства спирт, в который для крепости прыснули дихлофоса! Всего чего угодно, но только: ДАЙТЕ, СУКИ, ПОХМЕЛИТЬСЯ!!! Ты малодушно мечтаешь даже о сто граммах метилового спирта, понимая, что метанол сначала даст избавление, но потом ввергнет тебя в ад, ты начнешь гореть еще живой, и даже не заметишь перехода из состояния «живой» в состояние «мертвый». Но сначала-то будет избавление. Хоть немного отдохнуть от одного ада, а потом другой уже будет не так страшен.

Когда приходит пора освобождаться, постовой ИВС вызывает врача. К тому времени тебе совсем худо: давление прыгает то вверх, то вниз. Мир опять сжимается, правда теперь ты видишь лишь коридор перед собой. Мир, как бы, сворачивается в трубку, возникает ощущение, что ты попал в стробоскоп. Чтобы посмотреть в сторону нужно повернуть всю голову, а иногда и повернуться всему. Однако из-за давления ты видишь весь мир размытым и черно-серо-белым. Как будто с цветного оригинала сняли копию, потом с этой копии на плохом ксероксе черно-белую копию, а потом еще копию и еще копию, и так до двадцатой копии. Звуки ты слышишь, как бы, издалека. Как будто на тебя одели наушники ТДС-101 и включили «белый шум». Звук отстает от изображения на пару ударов сердца. Сердце же колотиться в грудной клетке как язык колокола. Любой запах может вызвать спазм желудка, который тебя скручивает словно жгут, пищеварительная система не выдерживает, и ты блюешь. Блюешь на себя, на свою постель, себе в тапки. И хорошо если успеешь повернуться на живот.

Но все время тебя мучает только один вопрос: ««Обезьянник» – это что твой фатум?»

Прощальный укол димедрола придает цвета этой двадцатой копии, но цвета еще приглушенные, звуки тоже, но уже не отстают от изображения, а обоняние отключается. Но это не сразу после укола, а минут через двадцать. Только бутылка портвейна «777» может сделать из копии опять оригинал. Только эта бутылка возвратит надежду, что мир все же не так агрессивно настроен к тебе.

«Не обольщайся! – так говорит Дедан, – Мир и эти люди ненавидят тебя. Мир – дерьмо. И самое большое дерьмо в этом мире – ты!»

И еще Дедан говорит, что иногда начальник ИВС, когда у него хорошее настроение, может налить сто пятьдесят грамм самогона, вместо прощального укола димедрола, хотя, конечно самого самогона там будет грамм 30. Но восхитительный запах крепкого алкоголя домашней выработки заставит тебя поверить, что в стакане полностью самогон. И ты на всех парусах врываешься в этот мир! И тогда мир тебе кажется восхитительным! И ты не чувствуешь себя дерьмом! Ты веруешь что мир любит тебя! «Но не обольщайся! – снова говорит Дедан, – Мир и эти люди ненавидят тебя. Мир – дерьмо. И самое большое дерьмо в этом мире – ты!».

Глава 02.

И вот она – свобода! Такой пьянящий аромат свободы разлит по всему миру. Вдохни, и ты почувствуешь! Но ты не можешь этого пока понять. Только одна мысль, до дрожи в коленках: «Три топора!»

         И ты заходишь в ближайший к ментовке магазинчик, где торгуют спиртным и где тебя знают, и, даже, где тебе могут поверить в долг. Но сегодня есть сто рублей. Менты на такие мелочи не размениваются, тем более сейчас, когда стали полицаями. Точнее, когда в ИВС поставили видеокамеры, но это произошло вместе с переименованием из «ментов» в «полицаи». Но тебе хочется верить, что все же переход из «ментов» в «полицаи» сделал этих людей честнее, а не какие-то там видеокамеры. Тем не менее, твои сто рублей тебе вернули, вместе со шнурками от ботинок и ремнем.

         Ты дрожащей рукой протягиваешь деньги продавщице и получаешь заветный портвейн. Танька, Люська, Верка, не важно, откроет тебе бутылку, но с условием, что ты не станешь бухать прямо в магазине.

         И вот ты идешь за угол магазина не медленно и не быстро, бережно неся "777". Ведь это самое ценное, что есть у тебя сейчас. Сейчас, вот скоро, настанет тот вожделенный момент. Организм радуется каждой своей клеточкой, предвкушая поступление живительной влаги, за исключением печени, которая сразу начинает ныть и щемить в правом подреберье.

         И вот! ВОТ! ВОТ! Ты делаешь свои первые крупные три глотка портвейна прямо из горла. Сразу все пить нельзя! Нужно, чтобы сердце немного успокоилось, а это наступит только через несколько минут, когда винные пары из желудка попадут в легкие и сразу в кровь вместе с вдыхаемым воздухом, и попадут сначала в сердце, а потом в головной мозг. Ты  не знаешь у кого как, но тебе потреблять что-то крепче «777» нельзя, помнишь про прощальный укол димедрола? Потому стой и кури, жди пять, десять, пятнадцать минут, но не более получаса. Димедрол вперемешку с алкоголем вещь такая, что можно много «мультиков» увидеть. Никогда глюки от димедрола и алкоголя не бывают положительными! Не хочешь присесть на измену? Тогда помни про демедрол, стой и кури!