Иной выбор

Где-то в пространстве космоса.

Дальний темный космос бескрайний и пустынный. Глядя на ночное небо, начинаешь сомневаться, что это так, из-за россыпи мерцающих огоньков. Но когда оказываешься с бесконечностью один на один, сразу ощущаешь, что вокруг на многие километры ни единой живой души, и даже звезды, которые так ярко светят нам с неба, на самом деле не так уж близки. Тогда чернота безлюдного, бескрайнего космоса начинает вползать к тебе в душу, замораживая все чувства, кроме невыносимого одиночества. Возникает щемящее ощущение, что с тобой может приключиться все, что угодно, но никто об этом не узнает и не придет на помощь.

Именно в таком дальнем уголке космоса, в пустоте, словно погибший, но от этого не менее величественный, кит, приткнулся огромный космический корабль. Он не гордо курсировал, покоряя бескрайнее пространство, а безжизненно застыл в вакууме, тускло отражая лишь свет далеких звезд, мерцающих в темноте космоса. Ни отсвет работающих двигателей, ни огни иллюминаторов – ничего не нарушало черноту вокруг. Корабль был мертв. Он терпеливо ждал, когда чей-нибудь маршрут будет пролегать поблизости, чтобы наконец оказаться обнаруженным. Чтобы любое живое движение всколыхнуло темноту его души.

Среди многочисленных обитателей космического пространства: пилотов межзвездных маршрутных кораблей, астероидных шахтеров, инженеров техобслуживания станций, и многих других работников, чья профессия была связана с постоянным пребыванием в космосе, были и те, чьим занятием было бороздить бесконечное пространство в поисках легкой наживы. Даже новый мир, усовершенствованный с помощью дружественной расы хитонцев, не смог подавить некоторые черты, присущие человечеству.

Некоторые романтически-настроенные бездельники, направились по стопам диких земных предков, подавшись в космические пираты. Один из таких, видавший виды, кораблей оказался в этом уголке космоса абсолютно случайно.

Судно было не новое, местами отремонтированное вручную, с использованием частей и обломков с других кораблей и разного металлолома. На одном из бортов красовалось, криво намалеванное белой краской, название – “Корсар”. Вероятно кто-то достаточно начитанный предложил вариант названия для корабля, но, скорее всего, большинству обитателей судна значение этого устаревшего слова было неведомо.

По меркам космоса “Корсар” завершил гиперпрыжок слишком близко к неизвестному кораблю. Сканирующие пространство датчики взвыли, от чего капитан пиратов резко подскочил со своей койки и выбежал из каюты, направляясь на мостик. Несший вахту новичок, нервно обернулся на вбежавшего командира, но продолжил энергично нажимать на кнопку отмены сканирования, попутно другой рукой запуская процесс остановки двигателей корабля.

– Подвинься, малой, – сказал капитан, занимая кресло за пультом.

Вахтенный вскочил, уступая место старшему по статусу пирату. Командир приник к экрану, на который выводились результаты сканирования.

– Да тут у нас неожиданная удача! – не удержался он от радостного возгласа и, повернувшись к юноше спросил: – Все никак не запомню, как тебя зовут, юнга?

– Змей… ээ, Тим. Тим Дар, капитан, – отрапортовал малец и испуганно взглянул на капитана. На судне он находился совсем недавно и не имел ранее чести видеться с Диком с глазу на глаз.

– Смотри, Тим, – пират по-отечески положил руку на плечо юнге. – Посмотри на данные – этот корабль огромен, и он не двигается. Судя по сигнатуре, его двигатели давно не запускались, и он не излучает. Что это значит?

Капитан выразительно посмотрел на Тима, но тот абсолютно не понимал, куда клонит пират.

– Это значит, – невозмутимо продолжал командир “Корсара”, – что мы наткнулись на заброшенный, мертвый корабль. Вполне возможно, что до нас его никто не находил. А это значит – пора на абордаж!

Последнюю фразу он громко крикнул по общекорабельной связи. На “Корсаре”, кроме капитана и новичка Тима по прозвищу “Змей”, было еще три человека. Командира этого пиратского судна звали Дик Хэнк, причем никто так до сих пор и не выяснил, что из этого имя, а что фамилия, поэтому его кто-то звал Дик, а кто-то Хэнк – капитану было все равно.

Насколько Тим успел понять, с заброшенными кораблями у пиратов был особый разговор. Тут требовалась осторожность. Такое дело могло обернуться ловушкой, а то и более опасным мероприятием. Конкурентов в данном “бизнесе” хватало, так что пираты готовились к высадке основательно: усиленные непробиваемыми пластинами скафандры, по два комплекта оружия, крюки, сети и даже сканирующий робот. Правда последний был давно списанным ботом-разведчиком и часто “глючил”, но других вариантов у пиратов не было, и они пользовались тем, что было в наличии.

Когда Змей прибежал к стыковочному шлюзу, на ходу пристегивая шлем скафандра, абордажная троица уже была на месте и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Кроме скафандров, у каждого была вместительная сумка, которая крепилась ремнями к плечам. Самый высокий в команде – Дылда, протянул Тиму одну из таких сумок, показав, где пристегивать. Рядом с левым магнитным ботинком Митяя, главного в команде, скрипел сервомоторами развед-бот, готовясь ринуться на палубу молчаливого корабля как верный пес, прикрывая своего хозяина.

Стыковку обозначил небольшой толчок, но пираты удержались на ногах, благодаря мастерству капитана и все еще исправной автоматике их посудины. Клайв немного помедлил, затем открыл шлюзовую дверь, пропуская бота в стыковочный коридор.

Электроника корабля-призрака была отключена и внутри не было атмосферы, это стало понятно по тому, что створки шлюза, к которому пристыковался “Корсар”, были открыты. Митяй жестами указал Тиму следовать замыкающим, а пираты продолжили двигаться друг за другом, входя в темноту мертвой громадины и держа оружие наготове.

Проникнув внутрь, пираты разбрелись в разные стороны, включив нашлемные фонари, чем издалека стали похожи на одноглазых глубинных рыб. Все трое держали в руках оружие, поэтому Тим тоже достал свой пистолет из боковой кобуры. Около него остановился Митяй и руками указал на свой шлем, а потом постучал кулаком по нему. Змей не сразу понял, но потом догадался, что забыл включить связь. Проделав нехитрую процедуру, он тут же услышал эмоциональную речь Митяя, состоящую преимущественно из ругательных слов, и не только на общем языке.

– Держись рядом с одним из нас, – добавил он, когда понял, что Тим его уже слышит. – Лучше двигайся за Клайвом. Я иду с ботом, а Дылде напарники не нужны.

Слишком высокий Дылда, помахал им рукой, показав ею неприличный жест, затем двинулся вглубь тьмы, которая казалось заполняла мертвый корабль на всех его палубах. Тим послушно поплелся вслед за Клайвом, который медленно, но верно переставлял свои магнитные ботинки по металлическому полу. Судя по закрепленным на стенах огромным контейнерам, пираты пристыковались к грузовому отсеку.

– Надо пригнать сюда с “Пристанища” корыто побольше, – рассуждал по рации идущий впереди Клайв. – В наш трюм целиком даже один контейнер не войдет.

– Можно распотрошить, – отозвался Митяй. – Хрен знает что там вообще, может хлам научный какой.

– Яйцеголовым тоже можно впарить, если там что из техники, – отозвался Клайв.

– Хорош трепаться, – раздался в шлеме у каждого голос капитана, – смотрите в оба, чтобы засады не было, потом хабар делить будете.

Пираты замолчали, только в эфире продолжал звучать какое-то тихое мычание.

– Дылда, ты опять там что ли ноешь? – спросил Митяй.

Высокий молчаливый пират сразу же перестал напевать себе под нос, и наступила полная тишина, нарушаемая лишь еле заметным звуком сопения кого-то из напарников.

Фонари давали немного света, поэтому в их направленных лучах проступали то фрагменты обшивки, то открытые шлюзовые двери, ведущие в другие отсеки необъятного сооружения.

– Корабль-то древний, – заметил Митяй. – Я такие только на картинках видел.

– Что он тут делает тогда? – спросил неугомонный Клайв.

– А черт его знает, – отмахнулся пират. – Давайте доберемся до рубки, включим питание, а потом уж будем решать – что и зачем.

Пираты вновь замолчали, а Тим, внимательно смотревший по сторонам, заметил указатель “Каюты экипажа”, написанный на общем, а рядом с ним открытую дверь в коридор.

– Клайв, смотри, – подергал он напарника за рукав, указывая на табличку, освещенную нашлемным фонарем.

– Что у вас? – тут же отозвался голос старшего пирата.

– Личные каюты нашли, – ответил Клайв.

– Отлично! Скоро, мы с ботом врубим свет. Уже на месте, вроде энергия еще есть. Только тут питание как-то странно перераспределено… Ща…

– Митяй умный у нас, – уважительно пояснил Клайв юнге, обернувшись. Он мог бы говорить, продолжая идти вперед, но привычка смотреть на человека во время разговора взяла свое. Именно поэтому Клайв не заметил тело, дрейфующее посреди коридора. Наткнувшись на него, пират дернулся, потерял равновесие и завалился на спину, оторвав одну ногу от пола. Магнитный ботинок все еще удерживал его, но, чтобы восстановить равновесие, Тиму пришлось ему помочь.

– Командир, тут труп, – жалобно доложил пират, обращаясь не то капитану, не то к руководителю абордажной группы.

– Ты что, впервые труп видишь? – спросил капитан “Корсара”, решив, что обращение было к нему. – Не думаю, что он там один, так что подбери сопли.

Спустя некоторое время, помещение осветилось сразу целиком. Старший пират выключил нашлемный фонарь и знаком показал Змею сделать то же самое.

Яркие точки светильников были довольно часто расположены по периметру коридора, по которому шли Клайв с Тимом, пытаясь добраться до кают с личными вещами экипажа. Поддавшись порыву, Змей обернулся и посмотрел на тело, которое они оставили позади. Это был человек в простом сером рабочем комбинезоне с синей треугольной эмблемой на груди, без скафандра, как будто разгерметизация на борту была внезапной, и он не успел к ней подготовиться. Безжизненное тело, так бесцеремонно потревоженное вторжением пирата, подлетело к потолку шлюзового перехода, разворачиваясь к Тиму. На лице покойного, мумифицированного вакуумом, застыло выражение, которое Тим Дар назвал бы страхом – искаженный темный провал открытого рта, закатившиеся белки глаз, покрытые корочкой льда.

Змей смотрел и не мог оторвать взгляда, наблюдая, как мертвец приближается к нему, несомый инерцией толкнувшего его пирата. Внезапно на плечо новичка легла рука, и Тим чуть не заорал от страха, вовремя прикусив губу.

– Чего застрял? – Клайв похлопал перчаткой скафандра по правой стороне шлема Змея. – Идем, у нас много работы.

Тим был благодарен напарнику за то, что тот “не заметил” его страха. Отмахнувшись от наваждения, юнга поспешил за пиратом.

Каюты экипажа, как и все двери на корабле были открыты. Тим отметил этот факт, как весьма странный. Ведь, даже если произошла случайная разгерметизация, то все остальные шлюзовые створки должны были изолировать помещения от катастрофы, а уж тем более личные каюты экипажа. Но, тем не менее, все выглядело так, как будто все отсеки были открыты намеренно. Перед глазами мельком пронеслось воспоминание о мертвом космонавте, но Тим зажмурился, и видение исчезло.

Пираты лениво перебрасывались по радио друг с другом короткими фразами, осматривая каждый свою часть корабля в поисках чего-то, что можно продать в “Пристанище”, а может, если повезет, то и на черных рынках станции “Тесей”.

Тим осторожно зашел в одну из кают, опасаясь обнаружить мертвеца, и осмотрел обстановку. На счастье Змея, в помещении никого не оказалось, зато он сразу заметил закрепленный на стене над койкой планшет. Таких моделей Тим давно не встречал, но планшет был совсем как новый, и пират решил, что вполне может его продать любителям всяких раритетов.

Каюта принадлежала, судя по всему, женщине – вещи были аккуратно упакованы в вертикальный вакуумный шкаф, в небольшой закрытой стенной нише он обнаружил баночки с кремами и женские гигиенические принадлежности. Смутившись и поспешно прикрыв нишу, он заинтересовался прикроватной магнитной полкой, на которой, стояла неактивная рамка для фотографий и модель какого-то старого корабля. Рамка и игрушка отправились в сумку вслед за планшетом. Оглядев каюту и не заметив больше ничего интересного, Тим направился в следующую.

В отличие от предыдущего жилого помещения, в этом царил хаос: вещи были разбросаны по всей каюте, а с отключением генератора гравитационного поля все, что не было закреплено, разлетелось по всему пространству комнаты. Судя по некоторым деталям одежды и обилию разнообразных деталей и частей механизмов, раньше тут обитал мужчина, возможно инженер-механик.

Змей принялся внимательно осматривать окружающие его металлические и пластиковые детали, потом спохватился и принялся засовывать все в сумку без особого разбора, надеясь, что позже отсортирует найденное в удобных условиях с гравитацией. Среди всего прочего его внимание привлек металлический шар, размером с кулак. Тим принялся заинтересовано вертеть его перед стеклом шлема, пытаясь разглядеть странный хаотичный узор, как будто выгравированный на поверхности металлической сферы. На мгновение ему показалось, что узор двигается и линии скользят по округлым бокам, переплетаясь.

– Завязывайте с барахлом, если там ничего ценного, – раздался в шлеме голос Митяя, вырвав сознание Тима из оцепенения, навеянного движением узора. – Подтягивайтесь в грузовой, попробуем ковырнуть один из контейнеров.

Змей окинул взглядом помещение, но, не увидев больше ничего, чем можно было бы поживиться, бросил шар в сумку к остальным найденным вещам, закрыл ее и вышел из каюты. Клайву повезло больше, судя по раздутым бокам его сумки, которая плыла за ним, как рыба-пузырь. Тим с тоской взглянул на остальные каюты. Клайв проследил поворот его шлема и, правильно расценив взгляд напарника, сказал:

– Я обошел несколько, там ничего ценного. Все, что могло пригодиться, я забрал. Не дрейфь, все равно вся добыча поровну делится.

Тим ничего не ответил, решил поверить на слово более опытному пирату, и послушно поплелся за ним в обратную сторону к месту, к которому был пристыкован “Корсар”.

Контейнеры, закрепленные по стенам просторного грузового отсека были очень прочными на вид. Да и крепления были весьма мощными и управлялись, судя по всему электроникой. Именно у пульта и колдовал Митяй, его бота рядом не было видно, но Тим старался не задавать лишних вопросов, поэтому просто смотрел и анализировал.

– Чертова штука требует допуск первого уровня, – ругнулся старший. – А бот улетел искать Дылду. Я отправил – давно не слышал от него отклика.

Митяй становился таким разговорчивым только тогда, когда сильно нервничал. Но сейчас через шлем лицо просматривалось плохо, и его нервозность была заметна лишь по поведению. Клайв подошел к пирату и заглянул ему через плечо.

– Может в рубке надо было посмотреть коды доступа? – спросил он.

– Да я смотрел. Там такая старая система, но я вроде разобрался. Отклика от главного компьютера нет, хотя все данные указывают на то, что в ядре питание есть.

Митяй продолжал тыкать в сенсорную панель монитора, но то и дело выскакивала красная рамка с предупреждением. С другой стороны отсека показалось какое-то движение. Змей смог заметить его только краем глаза, и сразу же повернул голову. На них, со всей возможной скоростью, которую позволяют магнитные ботинки, бежал Дылда. Сквозь затемненное стекло шлема можно было разглядеть его искаженное страхом лицо.

– Стой, ты куда? – крикнул по радио Митяй, но со стороны бегущего к выходу пирата не было ни звука, он только один раз обернулся и отчаянным жестом позвал их за собой, указывая толстым пальцем скафандра в направлении недр корабля.

– Так, ребята, – заявил Клайв. – Дылда у нас так-то не из трусливых. Если он бежит, то я думаю, что и нам стоит.

С этими словами пират двинулся вслед за сбежавшим членом команды. Митяй молчал задумавшись, как вдруг корабль сотрясла неожиданная мелкая вибрация. Как впоследствии утверждал Митяй, все моменты по-отдельности были вполне объяснимы, но в тот момент нервы, которые у всех были на пределе из-за зловещей пустоты заброшенного корабля, а также неожиданного бегства Дылды и пропажи дрона, не выдержали, и пират среагировал на эту дрожь одним из единственно верных на тот момент вариантов.

– Уходим! – крикнул по радио Митяй и, подхватив свою сумку, бросился к шлюзу, еле успевая поднимать магнитные ботинки над поверхностью. Тим, недолго думая, припустил за ним.

“Корсар” отстыковался от корабля-призрака, едва Змей успел забраться на борт. Двигатели натужно загудели, и пиратское судно рвануло от неизвестной опасности. Скинувший шлем юнга приник к одному из иллюминаторов, наблюдая, как громадина постепенно уменьшается, отдаляясь. Лишь, когда корабль поместился целиком в поле зрения пирата, на одной из боковых панелей он прочитал название этого заброшенного обитателя космоса, написанное на понятном общегалактическом языке – “Отвага”.

Глава 1. Научно-разведывательный фрегат “Новатор”

Возвращаться из экспедиции не менее приятно, чем направляться в нее. Особенно, если все то, что запланировал – выполнено: эксперименты проведены, результаты задокументированы. Даже если ты сам в этом не принимал участия, а являлся сторонним наблюдателем, невольным свидетелем чужого прорыва.

“Новатор” являлся кораблем, нанимаемым различными научными организациями, с целью исследования неизученных мест в отдаленных уголках космоса. На фрегате присутствовала лаборатория, оборудованная по последнему слову техники, удобные пассажирские каюты и очень отважный и дружный экипаж, состоящий из четырех человек.

Спустя долгих восемь месяцев, они летели домой. До пункта назначения оставалось не так уж и много, учитывая, что в пути экипаж и пассажиры провели уже около двух месяцев. Прыгая, они добрались бы за несколько часов, но к такому способу перемещения прибегали при крайней необходимости, потому что другим препятствием в использовании гиперпрыжка была огромная энергозатратность. Применять эту технологию было достаточно дорого, и пилоты старались использовать ее только на очень дальние расстояния.

Фрегат шел заранее рассчитанным навигатором маршрутом. Пилот, он же штурман “Новатора” – Ник Озеров проверил приборную панель, заглянул в монитор, отметив, что все показатели в норме и откинулся в своем привычном пилотском кресле, заложив руки за голову. Высокий, в меру худой, но жилистый молодой мужчина двадцати восьми лет. Светло-русые волосы в сочетании с голубыми глазами привлекали к нему внимание женского пола, но природная скромность и хорошее воспитание не позволяли ему пользоваться этим.

Такой, корабль, как “Новатор” не был оснащен полноценным искусственным интеллектом, в отличие от пассажирских лайнеров дальнего следования или многотоннажных грузовых танкеров, перевозящих полезные ископаемые, ледяные глыбы или геологическое оборудование. Но все же фрегат имел неплохой виртуальный интеллект, благодаря одной из последних разработок ученых с Митеры, и он неплохо справлялся с некоторыми обязанностями пилота и навигатора. Нику же на этапах долгих перелетов оставалось лишь следить за тем, чтобы не случалось никаких ЧП. Так что до момента маневрирования перед стыковкой со станцией ему можно было расслабиться.

Озеров чаще всех из экипажа вызывался нести ночные вахты. Ему нравилось слышать мерный гул корабля, пощелкивание датчиков уровня кислорода, попискивание сигналов окончания той или иной проверки состояния систем жизнеобеспечения фрегата. Ему казалось, что он остается один на один с бесконечностью космического пространства, и от этого он ощущал себя песчинкой в бескрайнем океане.

Была и еще одна причина, почему он проводил это время на мостике – ему было необходимо подумать в одиночестве. В основном о том, чего же он на самом деле хочет. Озеров был подвержен разного рода сомнениям, особенно относительно моментов, которые должны были изменить его жизнь. Последнее время ему не давало покоя то, что он собирался уйти из команды “Новатора”. Выбор был сложным, а это всегда ставило в тупик, но решение нужно было принять до того, как они прибудут на “Тесей”.

Ник скосил глаза к закрепленному на левой руке коммуникатору в виде широкого браслета с небольшим дисплеем. Комм был единой системой оплаты, общения, а также связью с чипом, который вживляли на первом году жизни в запястье каждому человеку на Митере и за его пределами.

Устройство, которое крепилось к запястью Ника не было особо дорогим и навороченным. Простой, но надежный коммуникатор производства “МикроНова”, это вам не супердорогой “БиоТехКорп”. Штурман отдавал предпочтение не роскоши, а удобству в обращении, ну и на что хватило средств. Ни встроенного плеера, ни голографического кинотеатра – небольшой дисплей, который в спящем режиме показывал текущее время по планете. Да и функций у него было немного: только базовый набор. Ник только увеличил радиус сканера и добавил еще пару нужных навигатору программ.

Шел двадцать шестой час двадцати восьми часовых стандартных Митерских суток. Отбой по "Новатору" был объявлен два часа назад, скорее всего команда уже спит. Пилот щелчком ногтя по дисплею отключил комм и услышал сзади тихое шуршание. По рубке начал распространяться запах свежесваренного кофе. Ник улыбнулся и произнес:

– Совсем необязательно было подкрадываться, Реус.

Он обернулся – у входа в рубку стояла девушка с дымящимися чашками в руках, которая вопреки противоположности этих профессий, несла службу на корабле инженером и врачом. На лице Евы расползалась улыбка.

– Как ты меня услышал? – удивленно произнесла она. Осторожно подошла с чашками к Нику и, поставив одну из них на приборную панель, плюхнулась в кресло второго пилота. – Я же так тихо подбиралась к тебе уже несколько минут. Ну и слух! А я думала, что Лайне врет.

– Решила сама убедиться? – усмехнулся пилот, делая большой глоток кофе из кружки. – Лучше бы спросила у него, почему он так громко храпит?

Ева расхохоталась, и Нику показалось, что это прозвучало нарочито громко, как будто она смеется не потому что шутка удалась, а чтобы сделать ему приятно.

– Почему не спишь, – спросил он, переводя разговор на другую тему.

Девушка откинулась на спинку кресла и посмотрела вперед, в обзорный иллюминатор, в котором черноту космоса разбавляли маленькие и редкие искорки звезд.

– Не могла уснуть, – коротко объяснила она. Затем повернулась к Нику и спросила:

– Ты не против, если я посижу тут с тобой? Не помешаю?

– Нет, – слишком быстро ответил Ник, а затем добавил: – Я тут, в общем-то, не сильно занят.

Девушка нравилась ему – она была умная, озорная, симпатичная, и он знал, что она к нему неравнодушна, но что-то до сих пор удерживало его от шага навстречу.

– Видела вчера, что к тебе Брук подходил. О чем был разговор? У вас были такие лица… – Ева непринужденно покачивала ногой, которую закинула на подлокотник кресла. Ник перевел взгляд с ее кроссовка на лицо, не торопясь с ответом.

– Это по поводу моих ночных вахт, – не моргнув глазом соврал Озеров. На самом деле, капитан подходил к нему как раз по поводу самой Реус. Попросил не морочить девушке голову, если Ник не имеет серьезных намерений относительно нее. Разговор был неловкий, да и то, что Ева в этот момент как раз вышла в коридор, не сделало его более непринужденным.

– Что будешь делать, когда долетим до “Тесея”? Спустишься на Митеру праздновать “Объединение” или будешь с нами тусить в “Орбите”? – Ева решила сменить тему, ну что же, придется играть по ее правилам.

– Ни то, ни другое. У меня есть дела на станции.

– Дела-а-а? – протянула Ева, в ее глазах плясали задорные искорки. – Какой ты деловой стал. А я помню, какой ты был милый и скромный, когда подсел к нам за столик в поисках работы.

– Да уж… давно это было, – Ник почесал переносицу. – Лет пять назад, а как будто вечность.

Молодые люди замолчали, засмотревшись на звезды. Нику было приятно и одновременно неловко в присутствии Евы. Раньше он пару раз собирался вызвать Реус на откровенный разговор, объяснить, что ему бы хотелось сохранить именно эти дружеские отношения, но в который раз откладывал, боясь все испортить посреди экспедиции. Он понимал, что девушка ждет от него большего, но Ник считал, что не способен на глубокие чувства, более того, он всерьез верил, что любовь – это выдумка писателей или сценаристов фильмов для женщин.

В рубке они были одни, можно было откровенно поговорить и сейчас, но Ник продолжал молчать, ругая себя за малодушие. Молчание становилось неловким, и недавние мысли сами собой натолкнули его на этот нелепый вопрос: