Забудь мое имя!

ГЛАВА 2

Я проснулась и замерла, наслаждаясь полным счастьем.

Не успев толком прийти в себя, схватилась за трубку, на ощупь набирая номер подруги.

– Ирусь, все получилось! – заорала я, не успела та ответить.

– Для начала привет, – сонно прохрипела подруга. – Чего так орать? Я еще не выспалась. Что там у тебя получилось?

– Да по тому рецепту, что ты дала, все-все вышло! – радостно завопила я.

– Чего? – опешила подруга на другом конце города. – Как это вышло? Ленуш, ты головой, часом, не ударялась?

– Нет, – ответила я, но на всякий случай потрогала макушку.

– Ленка! Нет никакого рецепта. Я просто прикололась, – призналась Ирка. – А ты поверила.

– Что?! – теперь уже завопила я, начав нервно почесываться. – Как это? Ты надо мной поиздевалась?!

– Не думала, что ты помчишься это делать, – прошептала Ирка. – И эту гадость пила? И желание загадала?

– Да! Да! – зло прокричала я, чуть не послав мобильник в полет до стены. – Ирка! Но мне реально приснился он!

– Это ты просто очень впечатлительная, – резюмировала подруга. – Напридумывала, вот подсознание тебе и подсунуло, что ты хотела.

– Возможно, – тихо согласилась я, сильно расстраиваясь. – А как же твой идеал? Ты про него тоже наврала?

– Нет, – ответила подруга, – не наврала, мы просто в сети познакомились. Никакой магии.

Вот как же так?! Такой сон реалистичный. И ощущения, как будто все произошло на самом деле.

Сердце сжалось и закололо. Я прижала руку к груди и только теперь ощутила, что меня бьет странная дрожь. Отняла трясущуюся ладонь и внимательно рассмотрела, почти тут же завизжав от страха. От ногтей по пальцам, то проявляясь, то исчезая, рос витиеватый растительный рисунок, словно выведенный хной. Вот только, в отличие от обычных рисунков, он еще и двигался, как живой.

– Ира, – почти беззвучно прошептала я, – если это был сон, то у меня сейчас начались галлюцинации. У меня на коже появляется непонятный узор. И, Ирусь… я трезвая! Меня от этой твоей смеси развезло тут же, и я в прихожей на коврике отрубилась, а очнулась голая, хотя до этого в пижаме была.

Пару секунд подруга молчала, а потом быстро пробормотала:

– Сиди, где сидишь! Я еду к тебе! – и бросила трубку.

Я не собиралась двигаться, так и осталась на полу. Только надела на себя валяющуюся рядом пижаму и подтянула колени к груди, стараясь не вздрагивать. Через полчаса в дверь позвонили и начали неистово колотить – приехала встревоженная Ира.

Увидев меня, подруга громко и заковыристо выругалась, вломилась в квартиру и плотно прикрыла за собой дверь, навесив цепочку, которую отродясь никто не трогал.

– Вот же!.. – закончила Ирка, прибавив парочку совершенно непечатных слов. – Ну, ты, мать, даешь! Чем ты тут занималась без меня?

Я не ответила. Даже не слышала вопроса. Стояла перед зеркалом и старалась не закричать и не зарыдать.

– Черт знает что такое, – прокомментировала подруга и поскребла мою кожу на локте. – Не краска. Будто под кожей…

Это я уже и без нее поняла. Меня волновало другое – как долго это будет продолжаться?! Уже не только руки, но и все тело – я заглянула за ворот пижамы и проверила – покрылось этими странными рисунками, похожими на лозу. Длинные побеги туго опутывали тело бесконечными плетями, пересекались, кое-где обрастая листиками и крупными бутонами. Один стебелек прямо у меня на глазах оплел ухо и перебрался на щеку, касаясь уголка глаза.

– Как мне теперь на улицу выйти? – тихо спросила я.

– Ты лучше скажи, что ты такое учудила, а, мелкая? – Ира взяла меня за плечи и довольно больно тряхнула.

Я не успела ответить, как заверещал телефон, аж подпрыгивая от натуги на краю тумбочки. Увидев, кто звонит, хотела было выключить аппарат, так отвечать не хотелось. Особенно когда я в таком состоянии. Но Ирка всунула трубу мне в руку и кивнула.

– Привет, мам. – Я попыталась придать голосу максимальную естественность. Получилось, разумеется, не очень.

– Здравствуй, родная, – томно пропела мама.

Последние несколько лет она все чаще и чаще просит при посторонних называть ее просто по имени, но по телефону можно.

– Как там твой отдых? – проблеяла я.

– Обалденно! – ответила мама восторженно. – Но, как видишь, я не забываю и о своей дорогой девочке. Вот выдалась свободная минутка…

– Свободная минутка? – не поверила я и глянула на часы. Те показывали половину второго дня. В Таиланде половина пятого…

Ирка на заднем плане сосредоточенно что-то искала в своей сумке. Услышав громкое шуршание, из комнаты притащился Тимка и сел перед подружкой, не отводя взгляда от ее рук.

– Чем занят Бориска? – спросила, решив съязвить. Нового маминого ухажера я откровенно недолюбливала.

– А что Боря? – обиделась мамочка, и я сразу поняла, что «драгоценный» и «потенциальный» Светочку на целый день бросил скучать, а сам умчался решать свои дела. – Борис занят. А я загораю и пью коктейли.

Оправдательные речи маме никогда не удавались.

– Лучше скажи, как ты там? – Света решила быстро перевести стрелки на меня. – Не завела себе еще мальчика?

Я поперхнулась и прислонилась к стенке. Вот почему иногда стандартные вопросы попадают точнехонько в цель?

– Что ты, мама? И не думала даже, – осторожно ответила я.

– Ну, ты бы подумала, что ли? – помолчав секунду, предложила мама.

Я прикрыла динамик рукой и кашлянула.

– Нет, я не заставляю, – добавила мама. – Просто подумай. Ты уже такая взрослая, а все одна и одна.

«Уже подумала, – промелькнула в голове мысль. – Черт знает что надумала себе. Одни проблемы!»

– Ладно, любимая, мне пора, – торопливо пробормотала мама и отключилась.

– Так, – сказала Ирка. – Пошли на кухню, сделаем по большой чашке чаю, и ты мне расскажешь свой эротический сон во всех подробностях.

– С чего ты взяла?! – возмутилась я, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

– Вот именно с этого и взяла, – хмыкнула подружка. – Это только ты краснеешь, как свекла, когда… От тебя всего чего угодно ожидала, но только не того, что ты, пусть и во сне, с совершенно незнакомым человеком…

– Я знаю, как его зовут, – возразила я. – Правда, не помню, как он выглядел… Но имя помню совершенно точно!

– Еще лучше, – сухо заметила Ира. – Дай уже мне чаю, а то я это все не переживу.

Я рванула на кухню и щелкнула кнопочкой чайника.

– И как же зовут этого совратителя малолетних? – грозно уточнила подруга, садясь на гобеленовый диванчик.

– Бестелион, кажется, – пролепетала я, катая на языке непривычное имя.

– Как?! – рассмеялась подружка. – Ты серьезно? Хотя… Во сне всякое бывает.

– Сон был такой реалистичный, – вздохнула в ответ я.

– Я вижу, ты аж вся гадостью какой-то покрылась, – согласилась Ирка, качая головой.

– Что мне делать, Ирочка? – спросила я, стараясь не впадать в панику. – Что теперь со всем этим делать? А вдруг оно не исчезнет?

– Типун тебе на твой великий и могучий! – перекрестилась подруга. – Сплюнь! Вот увидишь, поспишь, поешь, и все само пройдет. Это ж не тату.

– А если за выходные не исчезнет? – тихо уточнила я. – Мне в понедельник на занятия. И мама через неделю приедет.

– Не паникуй раньше времени, – велела черствая Ирка. – Разливай чай, делай бутерброды. Будем мозговать.

Как только она сказала про еду, активизировался мой желудок, громко и протяжно заурчав. Вертевшийся под ногами Тимка ошалело уставился на хозяйку, видимо не веря, что я тоже бываю голодной. Выдав вечно недокормленному созданию жесткую корку сыра и выставив кота за дверь, чтоб не мешал, я соорудила целый поднос нехитрых бутербродов с колбаской и помидорами.

Пару минут мы посидели над ароматно дымящимися кружками, молча уплетая по бутерброду.

– Так, – начала Ира, утолив первый голод, – мы взрослые и образованные барышни. Или нет?

– Обвавованные, – согласилась я с набитым ртом.

– Ну и давай рассуждать логически! – воскликнула подружка. – Ты в магию веришь?

– Ну, не очень, – промямлила я.

– Ха! Да веришь, и еще как, – перебила Ируська. – Из этого делаем вывод, что ты, мать, впечатлительная сверх меры.

– И что? – обиделась я.

– А то! – Ирка громко отхлебнула из кружки и встала, чтобы взять новый бутерброд. – Раз ты впечатлительная, это многое объясняет.

– Например?

Вот так и разбиваются мечты…

– Ты так увлеклась идеей, которую я тебе по глупости подсунула, что твой мозг попытался все это осуществить. Понимаешь? – пустилась в рассуждения подруга. – Отсюда и сон. На самом же деле ничего не произошло.

– А как ты объяснишь вот это? – Я ткнула себя в щеку.

– Это вообще просто, – нашлась, что сказать, Ирка. – Были же в истории всякие необъяснимые штуки вроде ложных беременностей и самопроявляющихся стигм. Вот и у тебя что-то в этом роде, я думаю.

– Ну, ты сравнила, – удивилась я логике подруги. – За такой короткий срок ничего похожего появиться не может.

– Да откуда ты знаешь? – спросила Ира добродушно. – Мозг человеческий – штука загадочная, особенно мозг женский. Тебе хотелось, вот ты и… расцвела.

Я обреченно вздохнула. Может, подруга и права.

– И что мне делать теперь?

– Ну, хороший слой тональника и не такое скроет, – философски заметила подруга. – Наденешь свитер с высоким горлом, перчатки… И никто ничего не заметит. Скажешь, что заболела и постоянно мерзнешь.

– Может, мне больничный в самом деле взять? – с надеждой предложила я.

– Ага! Только тебя из поликлиники не выпустят, – хихикнула Ира. – Запрут тебя, Ленка, в лаборатории и пустят на лоскутки. Даже врачи не каждый день видят такое вот чудо ходячее с живой татушкой.

– Вечно тебе бы, мартыха, поржать, – проныла я.

– Так, Ленуш, не куксись! – велела подруга. – Сейчас примешь ванночку погорячее, с пенкой, и пойдешь валяться. Глядишь, завтра само все пройдет.

При мысли о горячей ванне я воспрянула духом. Ирка меня столько лет знает, легко может найти способ утешить. Для моих знакомых не секрет, что я постоянно мерзну. Даже летом сплю под теплым одеялом, люблю поваляться в очень горячей воде, а межсезонье, когда температура в квартире не отличается от уличной, переношу с трудом. Мама иногда называет меня мороженым хомячком. А бабушка каждый раз начинает причитать, что я очень тощая и именно из-за этого постоянно мерзну – греть же нечему, кожа да кости. Правда, даже бабушкиными стараниями поправиться не могу. Представить сложно, куда уходит все то, что я способна слопать за один раз, не утруждая себя подсчетом калорий.

Ирка из-за этого на меня постоянно обижается. Моя подружка вечно ограничивает себя, сладкое не ест, сидит на каких-то диетах и рассказывает, как мне завидует. Ничего не могу сказать, кроме того, что я тоже ей завидую. Вот уж кого можно назвать настоящей красавицей! Ирочка просто не замечает, как на нее оглядываются проходящие мимо парни, все страдает, считая себя несовершенной. Ирка мастерски выискивает в себе новые и новые недостатки. То ее не устраивает длина носа, то губы, оказывается, тонкие, то ногти страшные. То в один день она решает, что слишком толстая, и ей тогда бесполезно доказывать, что измерительная лента не врет, и параметры моей подружки почти совпадают с идеальными. А на моем фоне Ирочка и вовсе бесподобна!

Конечно, мы ведь веселенькая такая парочка. Она зимой и летом в чем-то обтягивающем и соблазнительном, с развевающейся гривой идеально уложенных каштановых волос, на неизменных шпильках. А я в черных джинсах, цветастой майке или свитере и в ботинках на толстой подошве. Какие тут сравнения! Даже если меня переодеть и накрасить как куклу, все равно на Иркином фоне потеряюсь. Особенно с узором на всем теле.

Продолжая вздыхать, я проводила подружку, пообещав точно выполнить ее инструкции, и честно отправилась наполнять ванну. Добавила немного медовой пены и опустилась в бурлящую воду, стараясь не касаться холодных стенок. Маленькие спиральки пузырьков закручивались у ног, густая пена щекотала плечи. Я расслабилась, позволяя приятным ощущениям заполнить тело. Неожиданно вспомнились руки Бестелиона, скользящие по моей коже. Горячие, прожигающие до костей. Мурлыкнула и погладила себя по бокам ладонями, вспоминая.

Жаль, что это был только сон. Как жаль. Но, с другой стороны, может, и хорошо.

Поводила руками по мыльным вершинкам, складывая горы пены на живот, грудь и плечи, одновременно рассматривая причудливые узоры на собственном теле. Рисунок перестал двигаться, уютно закрутив меня в свою тугую паутину, чуть выцвел, став светло-шоколадным.

Я подняла ногу, так и эдак рассматривая это чудо. В принципе ничего страшного. В конце концов, всегда можно что-нибудь придумать.

– Ничего, прорвемся, – подбодрила саму себя в зеркальном отражении, заметив, что тоненькая веточка, еще недавно красовавшаяся на щеке, уползла за линию волос.

Стараясь сохранить тепло, я наскоро вытерлась, закрутилась в халат и юркнула под одеяло, мгновенно провалившись в сон.

***

Высокий седовласый мужчина на мгновение оторвался от чтения и прислушался к доносившемуся откуда-то шуму. Вставать и подходить к окну было лень, и он негромко позвал:

– Татанель!

Мгновение спустя посреди кабинета возник непримечательный секретарь, поклонился и подошел к столу.

– Вы звали меня, Повелитель? – учтиво спросил он, незаметно поправив чернильный прибор и выровняв стопку чистых пергаментов.

– Я хотел бы узнать, что происходит, – недовольно сверкнул глазами мужчина.

– Милорд Амадеус, это все Бестелион, – ответил секретарь и пожал плечами. – Ему вздумалось разрушить дальние скалы. Только и всего.

– Ради чего, скажите на милость? – всерьез разозлился Амадеус. – Я не могу работать в таком шуме! А дел накопилось выше крыши.

– Я могу узнать, – сказал Татанель.

– Если мальчишка крошит гору, то соваться тебе туда не стоит, – вдруг усмехнулся Амадеус. – Позови мне лучше Гая…

Мужчина не успел договорить, как с треском и дымом на ковер кабинета из ниоткуда свалился высоченный парень на вид лет двадцати пяти, с темными длинными волосами, заплетенными в косу.

– Не нужно меня звать, я уже здесь! – заявил вновь прибывший, отряхивая пыль с брюк и рубашки.

– Гай, что случилось? – грозно вопросил Амадеус.

– Да он сегодня не в духе, как видите, – хохотнул Гайлеон, морщась от далеких скрежещущих звуков.

– Это все из-за той эллы? – спросил хозяин кабинета. – Как ее? Тамалис? Я вечно забываю имена этих Верхних…

– Тамалис тут ни при чем, мой господин, – вздохнул Гай и присел в свободное кресло у стола.

Секретарь недовольно поджал губы, но ничего не сказал.

– Татанель, можешь идти, – отпустил Амадеус и продолжил, обращаясь к Гайлеону: – Так что случилось, из-за чего Бес вздумал поменять ландшафт родного царства?

– Из-за какой-то малышки, встреченной им на празднике, – вздохнул Гай. – Кажется, она исчезла из его постели, даже не поблагодарив за развлечение. Вот он и обозлился.

Амадеус рассмеялся:

– Ну, теперь хвалебных речей он и не дождется. Все же знают, что в Зимнюю Ночь никто никому ничем не обязан. Позови его. Пусть прекращает буянить.

Гай встал, поклонился и пропал. Но через минуту опять возник, и не один. Новый посетитель возвышался почти на три метра, заслоняя собой полкомнаты. Его черная кожа матово блестела, в глазах плясал красный огонь.

– Бес, прекрати! – беззлобно велел Амадеус. – И прими свой нормальный облик.

Великан зарычал, обнажив длинные острые клыки.

– Бес! – Амадеус привстал, нависая над столом. Его лицо потемнело, покрываясь длинными синими шипами. Обнажив очень внушительные двойные клыки, мужчина грозно и предупреждающе гаркнул: – Бестелион!

Гай отшатнулся в сторону, стараясь слиться с книжными полками, наблюдая за происходящим. Пару минут Бестелион и Амадеус сверлили друг друга злыми взглядами, но затем первый сдался, отступил, на глазах уменьшаясь в росте. Склонив голову, он прошептал:

– Отец…

– Так-то лучше, – хмыкнул пожилой мужчина, садясь. – Сам знаешь, что со мной играть в эти игры бесполезно. Ты не наследник, за дерзость я могу тебя выгнать из царства.

– Прости, отец, – пристыженно прошептал Бестелион, приняв человеческий облик. Внешне он казался на пару лет моложе Гая, чуть ниже и тоньше.

– Что произошло? – спросил Амадеус и усмехнулся. – Очередной малышке не понравились твои зубки?

– Или она сбежала до того, как ты успел их продемонстрировать? – подлил масла в огонь Гай.

– Зимняя Ночь свела меня с особой неизвестного происхождения, – тихо ответил Бес. – Да еще и девственницей, ко всему прочему.

Амадеус пожал плечами:

– И что в этом такого?

– Кажется, она… не из нашего царства, – осторожно ответил Бестелион, следя за реакцией Амадеуса.

– Что? – первым отреагировал Гайлеон. – Бес, да ты сдурел! Ты о чем думал?!

– Откуда девчонка, Бес? – Гайлеон вцепился парню в плечо.

– Не знаю, – покачал головой Бестелион.

– Она может быть одной из элл Верхнего царства? – уточнил Амадеус, прикидывая в уме последствия.

– Она может быть даже человеком! – возмутился Гайлеон.

– Людей мы не звали, – сказал Амадеус. – Как ее имя?

– Елена.

– Елена? – удивился Гай. – Она назвала свое имя? Может быть, соврала?..

– Не знаю, – вздохнул Бестелион.

– Бес, я надеюсь, что ты не связался с кем-то из элл, – тихо прошипел Амадеус. – Праздник праздником, но дело обернется крупными неприятностями, если девчонка из Верхнего царства. И не только для тебя. Ладно, это была бы Тамалис, Атардион не стал бы поднимать шум, ведь его дочь прибыла по приглашению. Вот только элла привела с собой целую свиту. Но, если все так, как ты говоришь… Гай, нужно узнать, откуда эта Елена. Если будет нужно, переверни все три царства! Бес, тебя это тоже касается!

– Хорошо бы, чтобы она оказалась если не из наших, то хотя бы человеком, – заметил Гай.

– Это еще хуже! – воскликнул Амадеус. – И ты знаешь, почему.

– Как нам ее искать? – изумился Бес. – На Праздник Зимней Ночи принято приходить в маске.

– Меня не волнует, как ты будешь это делать! – гаркнул Амадеус. – Совершенно не волнует. Ты же каким-то образом затащил ее в постель! Значит, найдешь. Перероешь царства, но найдешь! Сам знаешь, что могло случиться. Праздник Зимней Ночи – не бабушкины сказки! В эту ночь сила неконтролируемой магии на пике…

– Можно для начала списки гостей просмотреть, – предложил Гай примирительно.

– Все знают, что на Праздник каждый раз попадают не только приглашенные, – вздохнул Амадеус. – Но можно и так. Проверьте, вдруг это кто-то из элл?

Бес хотел что-то сказать, но Повелитель отрицательно покачал головой:

– Ты не можешь знать наверняка. Они умеют мастерски менять внешность. Все, идите!

Бестелион и Гайлеон поклонились и молча растворились в воздухе.

– Татанель, – устало позвал Амадеус.

– Да, мой Повелитель. – Секретарь склонился в почтительном поклоне.

– Ситуация очень неприятная, – пробормотал лорд и встал. – Это может быть опасно для царства. Если Бес ошибся, и это ситра, то я спокоен. Но вот если элла…

– Если мой господин позволит, я бы хотел заметить, – осторожно сказал Татанель.

– Говори уж!

– С самого начала было понятно, что рождение… еще одного ребенка не принесет счастья царству, – мягко заметил Татанель. – Когда же на свет появился темный…

– Его сущность здесь ни при чем, Тат, – возразил Амадеус. – И осторожнее! Так или иначе, но это мой сын.

– Вы сами знали, на что шли, Повелитель, когда стали супругом темной демонессы. Всем нам повезло, что Каселион родился похожим на вас. – Секретарь вновь поклонился, незаметно наблюдая за реакцией хозяина.

– Почти триста лет я правлю царством, Татанель, – грозно свел брови Амадеус.

– И ваше правление стало благом для народа ситр, – подтвердил секретарь. – Но, милорд. Ситры знают свою магию. И магию темных знают тоже.

– Это не опасно, если только…

– Вот именно, Повелитель, если девушка была молодой эллой, то… – Секретарь не договорил.

– Они нам этого не простят, – беззвучно закончил Амадеус. – Никто не захочет быть втянутым в войну, но эллы могут развязать ее, чтобы отомстить за унижение. Они ненавидят темных демонов… Даже спустя тысячу лет. А если девушка была человеком… Нет, все равно. Эллы не упустят шанса отомстить, ведь перерождение человека – слишком сильное магическое влияние, по договору запрещенное в Зимнюю Ночь.

– Если девчонка была человеком, то проблему можно решить прежде, чем это станет опасным для всех нас, – сказал Татанель.

– Да, смерть человека – легкая цена за ошибку, – согласился Амадеус.

– Возможно… придется убить эту… Елену, – заметил секретарь. – Ради блага царства.

– Да, – согласился Повелитель, – нам не нужна война. Но в случае, если это элла, убийство не будет решением.

ГЛАВА 3

«Суббота – какой-то особенный день», – подумала я, просыпаясь под телефонную трель. Судя по мелодии, до меня пытался дозвониться кто-то из однокурсников. Робко глянув на часы и со стоном убедившись, что поспать мне дали каких-то шесть часов, я ответила.

– Ленусик! – пропела на том конце провода Настя. – Звоню-звоню, ты чего так долго трубку не брала?

Беззвучно вздохнув, я сделала вид, что вопроса не услышала.

– Привет, Настен. Была занята.

Мне эта девчонка очень нравилась, в универе мы подружились еще на первом курсе и с тех пор всегда садились вместе на парах. Иногда даже выбирались куда-нибудь. Вот только Настя не Ира, рассказать ей все со мной произошедшее я не смогу.

– Слушай, Лен, а какие у тебя планы на сегодня? – заискивающе прощебетала девушка.

Так и хотелось ей ответить, что в планах у меня провести ночь в ванной, оттирая себя наждачной бумагой. А если не поможет, то…

– Да не знаю, – тем временем ответила я. – Посмотреть какое-нибудь кино по телику. Или из интернета загрузить.

– Ле-ен! Сегодня суббота. Ты что?! – воскликнула подруга так громко, что пришлось отнести трубку подальше от уха. – Ты же не старая клюшка, у телика в выходные валяться?! Есть идея! Меня Вик в новый клуб пригласил…

– В «Аномалию»? – удивилась я. Этот ночной клуб открылся только неделю назад, и, насколько мне было известно, пускали в него только по приглашениям.

– Да! – радостно воскликнула Настя. – Но есть проблема. Он с другом будет… Лен, пойдем с нами, а?! Пожалуйста! Пожалуйста! И проси потом у меня что хочешь!

Я включила светильник и потерла глаза, на секунду задумавшись.

– Насьтька! Я бы с удовольствием, но… – Не договорив, я уставилась на свою абсолютно чистую руку.

– Ну, Ле-е-е-е-е-ен!

– Конечно, пойду! – закричала я, вскакивая с кровати.

– Су-у-упер! – пропела подружка. – Через полтора часа мы за тобой заедем.

Но я ее уже не слышала, приплясывая у зеркала в прихожей голышом, стараясь рассмотреть себя со всех сторон. Ирочка оказалась настоящей пророчицей. Узоры пропали, будто и не было их вовсе!

– Ура-а-а-а-а! – воскликнула, хлопая в ладоши. Я так не радовалась, даже когда узнала, что в пятницу сдала зачет.

Тимофей, сладко дремавший на вешалке среди шапок, навострил уши, внимательно приглядываясь к хозяйке, целый день занимающейся черте-те чем. Я показала пушистому и глазастому проглоту язык и побежала собираться. Времени как раз и хватило на то, чтобы подыскать среди моих тряпок что-то приличное и умеренно откровенное, подкрасить глаза и уложить волосы в некое подобие прически. Все-таки правы те, кто говорит, что самая лучшая прическа получается, когда закалываешь волосы перед тем, как почистить зубы. Оценив свой вид и оставшись вполне довольной, быстренько натянула куртку и сапожки, поцеловала Тима в усатую морду и умчалась на улицу дожидаться ребят.

Я не успела и пары минут простоять, как всегда пунктуальная Настя появилась на металлической лошади. Блестящий черный «вольво» еле слышно причалил к тротуару, а мгновение спустя приветливо отворившаяся задняя дверь явила мне улыбающуюся подругу. Настя выскочила на улицу, бросив при этом в глубь салона: