- -
- 100%
- +
– Решил приехать на два дня раньше, поесть чурчхелы, – голос Александра остановил поток моих мыслей. Но вот мозг отказывался работать. В этот миг, когда моя память должна была зафиксировать каждый его взгляд, каждое слово, я впала в ступор. Нет, я конечно, помню, что вернулись к нашему спору и что Кот высказал свою точку зрения. И она оказалась схожа с моей. Да, мы с ним заняли одну сторону и от этого меня совсем унесло. Помню, что через пару минут к нам подошел Больман в компании с редактором одного из модных журналов. Второй накинулся на Кота, желая заполучить эксклюзивное интервью. Больман уговорил меня пройти с ним на танцпол. Вообще-то он не любитель танцев, но тут, видимо, сказались крепкие напитки и ревность к жене, которая умело вальсировала с ведущим конкурса, молодым и очень остроумным актером.
Когда я к утру попала в свой номер, то просто упала на кровать и уставилась в потолок, улыбаясь собственному отражению в плоской люстре. Я увидела его. А главное, он теперь знает меня. И это не сон. Хотя, что вероятно, во время мероприятий такого рода он знакомится с десятком новых людей, лиц которых и не помнит к утру.
Я лежала около часа, а потом встала и приняла душ. Сидя на кровати и вытаскивая из косметички тюбики с кремами, я уставилась на свою дорожную сумку.
– Я совсем забыла! – крикнула я во весь голос и поспешила открыть стеклянные дверки комода, в котором стояла большая красная сумка.
В одном из внутренних потайных карманов я всюду возила с собой плоский кошелек, купленный моей мамой на выпускной после девятого класса. Он был черный, бархатный, с одной стороны расшит серебристыми цветами. Кошелек замечательно подходил к моему черному платью в пол. Проблема была в том, что его нужно было носить с высоким каблуком, из-за чего платье после одного выхода в свет отправилось лежать в шкафу на антресоли. А вот кошелек был со мной неразлучен. Я хранила в нем стопки информации, какую я могла найти про Кота. Журнальные вырезки, цитаты из интервью, даже браслет (в точности, как у Кота, я не хотела его носить на себе, потому что он мне не очень-то подходил по стилю) – все это путешествовало со мной. Я никогда не теряла свой кошелек, никому не показывала и никуда не уезжала без него, точно это был мой паспорт, притом в золотой корочке.
Я села на колени и стала рассматривать его содержимое. Вот Кота сфотографировали в кафе, где он сидит с друзьями. Притом пока все едят, он что-то им рассказывает, жестикулируя руками. А это он катается на коньках: глаза сияют, а ширина улыбки просто зашкаливает. Впрочем, как и всегда. Он улыбчивый и милый, вместе с тем глубокий, думающий человек. Кот на пути к славе пережил многое, поэтому он не выглядит, как баловень судьбы, он знает цену каждому «Браво!». Дальше лежат цитаты из его интервью, меня особенно трогают рассуждения о смысле жизни, о значении человека в судьбе других людей. Нет ни одной фразы, ни одного слова, с которыми я бы не согласилась. Все в точку, все совпадают с моим мировоззрением. Или просто мои жизненные ориентиры сами устремились за этими философскими изречениями. Не знаю. На очередной вырезке из журнала Кот в самом начале своей карьеры, ему здесь года 22-23, с тех пор совсем не изменился, только прическа стала более беспорядочней, и похудел чуть-чуть. И, наконец, моя любимая, кадр с очередной репетиции. Кот держит в руках микрофон, взгляд, пойманный фотографом, устремлен куда-то вдаль. Всякий раз любуюсь этими серьезными карими глазами и узкой линией поджатых губ. Несмотря на образ рок-музыканта, его редко можно увидеть без фирменной улыбки. Этакий плохой парень с хорошим настроением. Ярким, стильным, жизнерадостным, не зазнавшимся и не испорченным шоу-бизнесом артистом он предстал передо мной этой ночью. Эмоции от этой встречи били через край, и я не сомкнула глаз, вспоминая каждое его слово и благодаря судьбу за такую удачу.
Ближе к полудню я решила перекусить в кафе недалеко от нашего отеля. День был жаркий, безветренный, поэтому я решила надеть короткое чернильное платье-рубашку и соломенную шляпу белого цвета. Выбирая обувь, я долго колебалась между светло-кремовыми сандалиями и белыми босоножками на танкетке. В итоге предпочтение было отдано вторым, хотя мои незагорелые ноги выглядели в них еще более уныло-бледными.
После легкого фруктового салата и стаканчика апельсинового сока я решила пройтись по местным бутикам и купить себе солнцезащитные очки. Конечно, в белой оправе, чтобы подходили к моей мягкой широкополой шляпе. По дороге я взяла мороженое-льдинку и с боевым настроем устремилась в глубь торговых рядов.
Перемерив с десяток очков, я, устав от жары и высокой платформы босоножек, приземлилась на деревянную скамейку возле палатки со шляпами. Я достала из сумочки свой телефон и набрала номер Полины. Пока шли гудки, я запрокинула голову, подставляя лицо еле уловимым потокам ветра. От удовольствия я закрыла глаза, улыбаясь своему маленькому оазису.
– Любительница носить шляпы, – раздался голос над моим ухом, но отнюдь не в трубке телефона.
Я вздрогнула – прямо передо мной стоял Александр Котов. На нем была темно-красная футболка, облегающая торс, длинные джинсовые шорты и обычные резиновые шлепанцы. В руках он держал очки в красной оправе и, конечно, обезоруживающе улыбался.
– Перезвоню через 5 секунд, – быстро прошептала мне Полина и отключилась. Я же отчаянно пыталась включится в беседу с Котом, но ничего не получалось.
– Ждете кого-то? – он посмотрел по сторонам.
– Нет, села отдохнуть, – я убрала сумку на колени, чтобы он мог сесть рядом.
– Эти магазины чертовски выматывают, – он сел рядом со мной, чуть коснувшись моей голой руки твердым предплечьем. Чтобы видеть его лицо, я села в пол оборота.
– Особенно в такой жаркий день, – я согласно кивнула головой.
Он смотрел куда-то сквозь меня. Я подумала, что он не один и просто повторила его вопрос.
– А вы кого-то ждете?
– Нет, – он посмотрел мне прямо в глаза, потом улыбнулся и добавил, – сел отдохнуть.
Я хотела рассмеяться, но получился лишь какой-то сдавленный смешок.
– Классные очки, – я посмотрела на его руки и не захотела отрывать глаз от этих тонких пальцев. Одно дело видеть, как он ими сжимает микрофон, другое дело иметь возможность рассмотреть их, так сказать, в живую.
– Спасибо, – он переложил их из одной руки в другую, – одни из моих любимых.
Я, конечно, знала, что он обожает очки, но в основном видела на нем те, что в черной оправе. Словно прочитав мои мысли, он добавил: «ношу их на отдыхе».
– А я вот пошла искать солнцезащитный объект в белой оправе, но так ничего и не выбрала.
– Могу подсказать одно отличное место, где можно подобрать что-нибудь стоящее.
Я приготовилась слушать. Вместо ответа он просто встал и пошел куда-то в сторону от торговых рядов. Я тут же последовала за ним.
– Тут недалеко, местечко недорогое, но очень крутое, – Кот надел очки и я, наконец, поняла, что я иду с моим кумиром делать покупки. С ума сойти!
Проходя узкие улочки, мы наткнулись на пару-тройку бутиков, в которые я чуть было не вошла.
– Терпение, – каждый раз строго говорил он. Я смеялась, а он, когда это повторялось вновь, что-то напевать себе под нос.
Мне было приятно шагать за ним, но в то же время я чувствовала себя участницей шоу, в котором фанаткам дают день, чтобы они пообщались со своим кумиром. Иногда они ходят в кафе, иногда на каток, как-то был магазин игрушек. Что ж, я вытянула джек-пот, мне достался не какой-нибудь актер из молодежного сериала, а сам Александр Кот.
– Цель достигнута, – он распахнул передо мной дверь, и я вошла в маленькую хижину, скорее напоминавшую бар из вестерна.
Все стены магазинчика были завешаны шляпами, кепками, имелись в ассортименте и фуражки капитана, так любимые туристами морских курортов.
Продавец, усатый мужчина лет 50, загорелый и подтянутый, тут же бросился обнимать Кота.
– Сашка, с приездом, – он перевалился через прилавок, похлопав его по спине.
– Рад видеть тебя, – Кот крепко сжал ему руку.
Наконец, когда они прекратили хвалить друг дружку за отличный внешний вид, хозяин магазина переключил свое внимание на меня.
– Красавица! А мы с вами не знакомы.
– Ирина, поэт нашего времени, – Александр коснулся ладонью моей спины, отчего я пропустила его слова мимо ушей.
– Георгий, исполнитель желаний всех модниц этого города, – он протянул мне руку, я думала, он просто пожмет мою, но мужчина запечатлел на моих пальцах немного колючий поцелуй.
– И чего же вам, милая барышня, не хватает для счастья? – Георгий выпрямился, разводя руки над прилавком.
– Мне нужны очки в белой оправе.
– О! – он довольно взял ключи от витрины и открыл нужный шкафчик.
Я примерила одни, по форме напоминавшие правильную трапецию; потом Георгий предложил мне с оправой, на которой сверху были прочерчены красные штрихи.
– Попробуем вот эти, – произнес Кот, все это время, как мне казалось, стоявший в стороне.
И это было то, что я искала: невесомые, небольшой наклон от бровей открывает их изгиб, а дужки по спирали обвиты золотистой нитью.
Пока я расплачивалась, Георгий заговорщицки произнес: «Я, в отличие от Сашки, не женат». Я мило улыбнулась ему, понимая, что он не собирался ухаживать за мной, скорее, намекал на женатый статус Кота. Он что, подумал, что мы с ним тут встречаемся? Я на это жутко обиделась. Но вскоре эти мысли растворились в моем щенячьем восторге – у меня теперь есть очки, которые выбрал ОН. Снова с ума сойти.
Мы вышли из магазина и направились в сторону моря. Точнее, это Кот снова шагал впереди, а я пыталась не отставать.
– Спасибо, – я поправила новенькие очки.
– Не за что, они были придуманы для тебя, – он совсем не улыбался и меня это настораживало.
– Я еще про то, как ты меня представил Георгию.
– Если честно, я не читал твоих сборников, но вот песни слышал. Да и Максим столько про тебя успел рассказать, что я теперь действительно так считаю, – он не поворачивался ко мне, говоря это глядя вдаль.
Я хотела что-нибудь сказать про его песни, или про их исполнение, но не могла найти слов. Спасением из этого молчания стал звонок телефона, причем и моего, и Кота.
Мне звонила Полина. Оказалось, они с Анатолем взяли на прокат машину и сейчас были совсем близко.
– Мы сейчас подъедем за тобой, никуда не уходи, – она нажала на отбой, не дожидаясь моего ответа.
– Да, я тоже скучаю. Очень-очень-очень, – Кот разговаривал со своей женой.
Я ужасно устала находиться на жаре, поэтому села прямо на дорожный бордюр. Он стоял в пяти шагах от меня, и я слышала, как он рассказывал ей про вчерашний вечер. Через пару минут я заметила внедорожный кабриолет, за рулем которого сидел Анатоль. Полина ехала на заднем сиденье и все время махала платком машине, что ехала следом за ними. Когда они остановились, она неуклюже спустилась на землю.
– Ужасно высоко, а я в короткой юбке, надеюсь, они этого не увидели, – она подошла обнять меня.
– Кто это был? – я махнула рукой Анатолю, который так и остался сидеть за рулем.
– Местные репортеры; они заметили нас еще в кафе, а потом, глядя на мою бодрую реакцию, решили не упускать такой кадр.
Ее узкие брови поползли вверх, как только она заметила Кота, стоящего недалеко от нас.
– Случайно встретились, – улыбнулась я.
– У тебя новые очки? – Полина протянула ко мне руку, но остановилась, ожидая моей реакции. Я согласно кивнула и тогда она сняла их с меня и примерила, показывая результат Анатолю. Тот сморщил нос, на что она показала ему язык и отдала их мне.
– Неплохо смотрится, кстати, – я зацепила их одной дужкой за воротник платья.
– Тебе подходят больше, – она повернулась, чтобы сказать что-то Коту, но я её остановила.
– Он с женой разговаривает.
– Думаешь, она не догадывается, что тут полно девиц отпадной внешности, – она прошептала мне на ухо.
– Вроде тебя?
– Ага, – она шагнула в сторону машины.
– Мы едем? – Анатоль развел руками.
– Там Александррр, – Полина специально протянула долгое «р», – общается с женой, а Иришка не дает мне томным голосом спросить, не нужно ли его куда-нибудь подбросить.
– Ах, ну ты же можешь спросить только томно, – он покачал головой, потом обратился ко мне, – вы вместе что ли?
– Мы встретились возле торговых рядов.
– Ясно, – кивнул он головой, – а сейчас он куда?
– Не знаю, – я сняла шляпу и стала ей обмахиваться.
– Ну вы же куда-то направлялись? – Полина попыталась поднять ногу, чтобы достать до ступени, но у нее ничего не вышло.
– Я тебе помогу, – Анатоль встал со своего места.
– Я не знаю.
– Что это значит? – она снова подняла ногу, но кузов машины был слишком высоко.
– Что не так? – Анатоль обхватил ее за плечи. Полина была в прозрачном черном сарафане, а он в майке с ярким принтом и, как обычно, вместе они смотрелись идеально.
– Она ходит с этим Котом неизвестно куда! – коротко обрисовала проблему Поля.
– Он же кот, гуляет сам по себе, – подмигнул мне Анатоль.
– Ну и пусть гуляет один, а нашу девочку не трогает.
– «Гуляй, студент, гуляй, а девочку мою не трожь», – напел тоненьким голоском Анатоль.
Мы дружно расхохотались, я надела шляпу, очки и уставилась на Кота. Он был уже в двадцати метрах от нас и махал рукой.
– Он говорит, чтоб мы ехали без него? – Полина взглянула на меня.
– Скорее, наоборот, – Анатоль сказал так, будто давно следит за каким-то необъяснимым явлением.
Тут объект нашего внимания закончил разговор и подбежал к нам.
– Привет, – он посмотрел на Полину, затем протянул руку Анатолю.
От того, что он бежал, пряди волос, и без того уложенных хаотично, совсем растрепались.
– Меня ждете?
– Нет, морем любуемся, – Анатоль сделал из рук воображаемый бинокль.
– Я вам махал, чтобы не ждали, – Кот виновато взглянул на него.
– Теперь придется ехать с нами, – Полина сложила руки на груди.
– Это шантаж? Что ж, я согласен, – он поднял руки вверх.
– Только придется залезать в эту зверюгу, – Поля указала пальцем на джип.
– Я еду не в багажнике и это хорошо, – усмехнулся Кот.
Мы подошли к машине, Анатоль распахнул переднюю дверцу, поднял Полину на руки и усадил ее на сиденье. Я приготовилась, что и меня Анатоль доставит также, но ожидания не оправдались. Если быть честной, я получила намного больше – это сделал Кот. Не успела я увидеть Полину на месте, как его руки обвили мою талию и подняли над собой. От неожиданности я вскрикнула и вцепилась в его плечи. Ощущать его напрягшиеся мышцы под своими пальцами оказалось умопомрачительно. Очнулась я, когда он хлопнул дверцей, я кинула короткое: «Спасибо» и, когда все заняли свои места, мы рванули с места. Я быстро сняла с себя шляпу, чтобы она не улетела вдоль дороги, на что Кот сказал: «Хм, ловить шляпу на ветру это так…забавно». По-моему, подходящим словом было «романтично», но мне не следовало развивать такие мысли в своей голове. Я просто промолчала. Кот попросил высадить его возле отеля, мы свернули в нужную сторону и остановились на светофоре, притом оказавшись в самом конце длинной колонны автомобилей. Все молчали, отчего становилось неуютно, наконец, заговорил Анатоль, но лучше бы он этого не делал.
– Воробушек, наверно, заболтал похлеще всяких фанаток.
– Нет, я бы так не сказал. Скорее, наоборот, – Кот с трудом подбирал слова и я это видела впервые. Что он имел ввиду, говоря это. Я молчунья. Или я совсем не его фанатка? Впрочем, ни то, ни другое предположение неверно.
– У нее у самой фанаток хоть отбавляй, – заметила Полина.
– Эй, ничего, что я вас слышу? – не выдержав, я щелкнула пальцами.
Я взглянула на Кота, тот, оказалось, уже смотрел на меня. Интересно, давно?
– Анатоль называет меня воробушком, потому что я, как считает он, много говорю.
– И еще кроха, – добавил он, посмотрев в кресло заднего вида.
– По сравнению с тобой, – мне не хотелось снова становится воробушком. Негоже это для «поэта нашего времени».
– Хотя весит, как, ну ты сам заметил, – он повернулся к Коту, а потом, увидев, что светофор уже давно переключился на зеленый, рванул по газам.
– Да уж, одна только шляпа три кило! – согласно кивнул он Анатолю.
– Ну только попробуй меня попросить тебе из банки огурцы достать, гигантер, – шлепнула я его по плечу.
– Вот это шантаж, – рассмеялась Полина, она протянула мне раскрытую ладонь, и я победно ударила по ней.
– Спасибо, что подвезли, – Кот выпрыгивал из машины, – приятно было пообщаться.
– Счастливо! – крикнул ему в ответ Анатоль. Мы с Полиной мило махнули ему руками.
Вечером она отправилась судействовать, мы с Анатолем сидели в зале и смотрели за юными талантами, ведя свое голосование, которое потом оспаривали между собой.
Когда вечером я вернулась в свой номер, то задумалась о том, что Кот живет в точной копии нашего отеля, только расположен он в другой части города, недалеко от аэропорта. Наверняка у него такая же кровать с кожаным изголовьем, составленным из шести кремовых квадратов. Те же тумбочки орехового цвета с маленькими светильниками, сделанными из ракушек, скорее всего, ручной работы. Интересно, Кот уже у себя? Или он на какой-нибудь вечеринке, что вспыхивают в городе повсюду, особенно сейчас, когда здесь полно звезд. Все же я решила, что если он уже спит в своем номере, то это забавно – думать о нем, лежа в такой же кровати.
На следующий день мы все собрались в уютном ресторане, чтобы позавтракать.
Обычно, куда бы мы не ездили, мы все завтраки, обеды и ужины старались проводить вместе, но тут вышло так, что Полина каждый вечер сидела в жюри, Анатоль и я были с ней, Лео не мог не прийти на свое виртуальное свидание, а Максим с утра до вечера пропадал с музыкантами Кота. И вот, наконец, собрались вместе. Мы обсудили финальное выступление, Лео сказал свое слово в споре и в итоге взяла моя: Полина будет петь по нарастающей. Я сделала пару фотографий, выложила их в соц.сети, обычно этим занималась Полина, но ответственность за принятие решений в жюри вытеснила все прочие обязанности.
– А я думаю, та с рыжими косичками победит, – Лео улыбнулся Полине.
– Кристина на втором месте после первого конкурсного дня, – заметила я.
– Я буду болеть за мальчика из Грузии, – Максим протянул Полине цветок из вазы, что стояла у нас на столе.
– Хватит давить на жюри, – обнял ее Анатоль.
– Действительно, это непрофессионально, обсуждать здесь с вами мою работу.
– О, как заговорила! – забрал у нее цветок Максим, положив его возле моей тарелки.
– Ладно, ребята, мне пора, – посмотрев на часы, засобирался Лео.
– Я совсем забыла, мне же в салоне красоты надо быть через 20 минут, – Полина взглянула на меня, – поехали с нами?
– Нет, у меня все равно на все их маски аллергия, – я отпила из трубочки свой молочный коктейль.
Все, обняв меня и Максима, ушли по своим делам. Я пыталась узнать, что он рассказывал про меня Коту, а он, в свою очередь, интересовался, где, помимо бара, мы с ним виделись. Так и не выяснив ничего конкретного, мы вышли на улицу. На мне был джинсовый сарафан, а на Максиме джинсовая рубашка, нас это развеселило, и мы стали танцевать вальс неуклюжих медведей. А потом, как ни в чем не бывало, пошли по тротуару дальше. Максим предложил мне сходить на их репетицию, я знала, что ему приятно будет наше одобрение, поэтому сразу согласилась. Он положил мне одну руку на плечи и зашагал, медленно, но все же в ногу со мной. Я попыталась убрать его руку.
– Наши фото и так уже напечатали.
– Ты о чем? – он остановился прямо передо мной.
– Наш поход в бар в день открытия, где мы с тобой идем под ручку, сразу за парочкой Полина-Толя.
– И с каких это пор тебя беспокоит, что очередная желтуха печатает про нас? Они писали до того, как мы встречались, во время, так что нечего удивляться новым заголовкам вроде: «Они снова вместе».
Максим пожал плечами и спокойно пошел вперед.
– Да меня это не тревожит, а вот что подумает Ксюша, которая тебя ждет в Москве?
– Я же сказал, что это несерьезно, – он посмотрел на меня искоса.
– Нельзя же так, снова воспринимать любовь к себе как должное, – я почти кричала.
– Благодаря тебе я так больше не думаю, – он смотрел мне прямо в глаза, я видела в них боль.
– Я в этом не виновата. Или, по-твоему, я должна умолять тебя о прощении?
– Ты должна не лезть в мою жизнь, не изображать, что тебя волнуют чувства моей новой девушки, это смотрится смешно!
– Прости, но мне действительно хочется, чтобы ты был счастлив, – теперь остановилась я, преграждая ему дорогу.
– Ты знаешь, что для этого мне не нужны другие, – он взял мое лицо в свои руки.
И тут я расплакалась. Слез было немного, но и от них мне стало стыдно, Максиму только этого сейчас не хватало. Это было отчаянье – я желала ему счастья, а счастьем была я сама.
– Ты знаешь, – он притянул меня к себе, я закрыла лицо руками и устремилась в его теплые руки.
– Теперь точно напишут, – я прошептала ему на ухо.
– Определенно, – он смеялся и мне стало легче.
Я решила не идти с ним на репетицию, но он сказал, что ему нужно услышать мое мнение.
– Как будто я в этом что-то понимаю.
– Так, соберись, это касается работы, личное оставьте при себе, – процитировал он Полину в первые месяцы нашего расставания.
– Я не пишу Коту стихи, – усмехнулась я, хотя мне показалось это вполне интересной идеей.
– А вдруг, – он уже открывал передо мной дверь в студию.
Мы вошли в темный холл, где я сразу же ухватилась за руку Максима.
– Трусиха, – он стукнул меня по носу.
Глаза после яркого солнца привыкали к освещению, я могла видеть черты его лица, предметы вокруг были размыты.
– Я, может, за руку тебя хотела подержать, – улыбнулась я Максиму.
– Оу, откровенность за откровенность: я просто не могу привыкнуть играть, когда тебя нет рядом.
Максим улыбнулся. Мы стояли достаточно близко, он положил мне руки на бедра, но это не означало того, что было на улице, сейчас мы смеялись, такой была наша обычная манера общения.
– День добрый, – сзади Максима возникла фигура Кота.
– Привет, – Максим, не отступая от меня, протянул ему руку.
– Привет, – мой голос прозвучал как-то глухо.
– Привет и пока, – произнес Кот, не глядя на меня.
– Уходишь? А как же наша репетиция?
– Подъеду попозже, вы пока с ребятами все отработаете.
И он ушел. Во время репетиции я сидела на диване и прокручивала случившееся с Максимом. Наверняка Кот видел, как мы с ним обнимались. Да и кого еще приводят с собой музыканты на репетиции – только подружек. И еще я поняла, почему так отчаянно переживала за наши с Максимом совместные походы на улице. Причиной была не моя забота о Ксюше. Все дело в том, что я ни на секунду не подумала о папарацци, гуляя с Котом. А нас могли видеть. Если быть точнее, нас наверняка заметили, когда Полина позировала из джипа. Может, не сразу, но журналисты не могут не узнать популярнейшего артиста, стоящего у дороги. И притом не одного. Я понимала, что это плохо, но ничего не могла с собой поделать – с Максимом не хотелось значится парочкой, пускай даже в глянцевом журнале, а вот если меня могут приписать к числу интрижек Кота. Как это ужасно звучит. Я содрогалась от одной только мысли об этом. Но мое самолюбие не отказалось бы от такой роли. И, кажется, я стала влюбляться в живого человека, а не в его образ с телеэкрана.
Максим отлично сыгрался с новой группой. Парни заявили, что раз я не занята, то могла бы дать им свой номер телефона, я отшучивалась, но, в конце концов, пообещала добавить их к себе в друзья на страничке в соц.сети.
После обеда я отправилась к себе в номер. Вечером Максим предложил сходить на пляж.
– Только представь: никаких журналистов, все в это время караулят концертный зал, только я, ты, закат в море. И, да, штук семь суровых музыкантов.
– Романтично, пожалуй, приготовлю что-нибудь вкусненькое по такому поводу, – я посмотрела на Максима, а потом мы враз с ним сказали: «Пиццу!».
Я вообще-то не умела стряпать разные вкусности, как моя мама, но вот пицца – это святое. Все парни в нашей группе ее обожали, у каждого был свой традиционный рецепт. Поэтому, попав в команду, я волей-неволей вынуждена была освоить книгу рецептов. Моя пицца – с оливками и тремя видами сыра. К семи часам блюдо было готово, оставалось лишь привести себя в порядок. Я знала, что это будут обычные посиделки с парнями: с шутками, песнями под гитару Лео, жаль, что Полина и Анатоль не смогут прийти. А еще будут музыканты Кота. Возможно, и он сам придет. Это меня выбивало из колеи, я ведь люблю посмеяться и поболтать, а при нем меня охватывает ступор. Я боюсь сказать что-то не то, выглядеть глупо, хотя меня раньше не пугали выходки вроде танцев на вокзале. Помню, в том году ребята провожали меня домой на новогодние каникулы, Лео, как всегда, пришел с гитарой и стал что-то наигрывать, а мы с Полиной пустились в пляс. Люди вокруг крутили пальцем у виска, но нам было все равно. Кстати, Кота я себе тоже представляла немного сумасшедшим, безбашенным, вроде капитана Джека Воробья, однако в жизни он оказался вполне себе нормальным парнем.