- -
- 100%
- +
– Замечательные стихи, вот в чем секрет успеха Полины, – он подмигнул мне.
– А знаете, Александр, в ваших рядах поклонниц прибыло, – я сделала шаг к стене. Мы стояли слишком близко, вокруг пробегали люди, но, видимо, они уже привыкли, что Кот с кем-нибудь болтает.
– Это та пожилая дама в первом ряду? – он прижал ладонь к стене, прямо возле моих волос, голову склонил так, чтобы заглянуть в глаза.
– Не угадали, – мое внимание отвлекали выбившиеся пряди волосы, так и хотелось коснуться их рукой.
– А мы разве не на «ты»?
Отлично! Он собирается перейти на «ты». В последний день, который мы видимся.
– Как вам будет угодно, – я хотела повернуться и уйти, но он преградил мне путь выхода, выставив вперед левую руку.
Я возмущенно взглянула на него и испугалась – в карих глазах вспыхнул огонь. Обстановка не из веселых. В это время Максим вышел от Полины. Он хмуро покосился на нас двоих и быстрым шагом ушел прочь. Кот тяжело сглотнул и медленно сделал шаг назад. Я хотела поскорее уйти, но так и стояла, прижавшись к стене. Мне было страшно, но от этого какое-то чувство удовольствия рождалось во мне. Он не сводил с меня глаз, а я стойко держала этот вызов. Тут девушка-гример подбежала к нему и попросила расписаться в блокноте. Судя по количеству автографов на одной странице, она была из бывалых коллекционеров. Воспользовавшись этим моментом, я поспешила зайти к Полине.
– Это было бесподобно! – я обняла подругу, в ответ она поблагодарила меня за то, что имеет возможность не только петь мои слова, но и чувства. Потом мы снова обнимались – эти теплые мгновения заслоняли меня от колючих событий сегодняшнего дня.
В самолете Максим сел на место Полины, рядом с Анатолем. Всех, кроме нас с Полиной, это насторожило – даже когда мы расставались, то ни разу на людях не сторонились друг друга.
– Кто он? – Полина написала маркером в журнале про животных, который успела прочитать. Мы вели тайную переписку, когда нас могли услышать.
«Ты о чем?»
«Тот, из-за кого ты перестала общаться с Максимом»
В ответ я нарисовала три точки, а потом вопросительный знак.
«И встала на каблуки». Полина нарисовал рядом человечка на ходулях.
«Этот тип был рядом, а я не заметила, как вспыхнула LOVE»
Я пожала плечами.
Полина перелистнула страницу и долго что-то писала.
«Максим? Из-за приезда его Ксюши ты не хотела быть рядом с ними, но не забывала наряжаться. Таким образом ты пытаешься вернуть его???»
Я нарисовала грустный смайлик.
«Лео?»
Я рассмеялась, но изобразила отрицательный ответ, тот же грустный смайлик.
«Анатоль?!!!!»
Тут я смеялась во весь голос. Так, что на нас обернулся Анатоль.
«No!». Смайлик прилагался.
– Не может быть! – она лихорадочно листала журнал, а потом передала его мне.
Никаких подписей. Только фотография сиамского котенка.
Я ничего не ответила, молча закрыла журнал и положила его себе на колени.
– Вот дьявол! – Полина ругалась, больше того – она была в ярости.
В принципе, я бы такими же словами могла описать то, что происходило в эти четыре дня.
Дом, балкон, кофе со сливками, десятки исписанных листов – так проходили недели. После того, как я проводила родителей, ни разу не выходила на улицу. Три дня назад приезжала Полина, накормила меня вкусной пиццей. Она понимала, что эти мои мучения выльются в неплохие стихи, но затворничество не одобряла. Насильно вытянуть меня из дома у нее не получалось, а больше было некому. Максима я не видела уже две недели. За окном сентябрь, каждые выходные, как по расписанию, идет дождь. Я, как листва на деревьях, совсем пожухла. Полина говорит, что я похудела килограммов на пять, не меньше. Не знаю, не взвешивалась. Сейчас меня не тревожит мой внешний вид – хочется хандрить, писать стихи и смотреть концерты Кота. В интернете тысячи его фотографий, видео из жизни – он запечатлевает каждый день на камеру смартфона. Странно, но при мне он не сделал ни одной фотографии. Хотя есть снимки из Сочи – в баре, на концерте, репетиции. И на пляже. Это тот вечер, когда мы с Лео и Максимом свалились в море. Еще его сфотографировали с Ксюшей на мотоцикле. Со мной ни единого снимка, как будто никаких встреч и не было. Так даже лучше – иначе смотрела бы сейчас на нас двоих со стороны и рыдала горькими слезами.
На место Максима в группу так никого и не нашли, зато было решено записать дуэт Полины с Котом. Песню написал продюсер Кота, она в его рок-стиле. Работа должна была начаться через пару дней, когда Кот вернется из Америки. А еще польское издательство подписало контракт на перевод моего второго сборника стихов. В октябре меня ждала поездка в Варшаву, где состоится презентация книги для польских читателей. В целом, мне грех было впадать в безвылазную депрессию, но Кот слишком больно ранил мое сердце.
Сегодня был день рождения Полины и Максима, поэтому мне пришлось выбраться из своей обители.
Мероприятие проходило за городом, в доме Больмана. Юбилей своей любимицы он решил провести в узком кругу, по его мнению, это было 70 человек. День выдался солнечный, гости танцевали под открытым небом, а круглые столики были размещены под густыми березами, отчего создавалась атмосфера бардовских походов. Я нашла Полину в окружении девушек из популярного трио, они что-то оживленно обсуждали.
– С днем рождения! – я обняла подругу, вручила ей подарок – это была пляжная сумка с ее изображением, украшенная ракушками и жемчужными бусами. Напоминание об отдыхе на море.
– Ручная работа, с ума сойти, – она обняла меня и звонко чмокнула в щеку.
– Где Максим? – я оглядывалась по сторонам.
– О, мой старший брат, – Максим всегда делал упор на то, что он родился раньше Полины, – он, наверно, с детьми гуляет.
Детьми мы называли собачек Больмана. Он обожал спаниелей, которых у него было около двенадцати. Как-то Максим купил ему парочку щенков у старушки на вокзале, и так к ним привязался, что при каждом посещении этого дома спешил к Персику и Рио.
Я пошла в глубь леса, но возни и рычания нигде не было слышно.
– Привет, – раздалось откуда-то сверху. Я подняла глаза и увидела Максима, сидящего на березе.
– Привет, – я была так рада его видеть, что захотелось лезть к нему, чтобы поскорее обнять. К моему счастью, он сам спустился ко мне.
– С днем рождения, – я протянула ему плоскую коробку.
– Там пицца? – он с удовольствием принялся распаковывать.
– Не совсем, – я улыбнулась.
– Оу, спасибо, – он расправил плед, на котором была изображена наша старая команда. Вообще-то в тот день фотографировали Полину с ребятами, но они уговорили нас с Больманом прыгнуть пару раз возле кирпичной стены – отсюда получился замечательный кадр. Счастливые лица, руки и ноги хаотично ловят воздух в прыжке – мне очень нравилось настроение этой фотографии.
– Не забывай нас, – я не знала, что сказать, мы ведь вообще не разговариваем.
– Забудешь их! – он аккуратно сложил плед обратно. – А можно, раз уж у меня должны сегодня исполняться желания…
Я настороженно посмотрела на него. Максим протягивал мне руку. Я сделала шаг к нему и тогда он со всей силы прижал меня к себе. Я резко отстранилась, но только чтобы поцеловать его в щеку и покрепче обвить руки вокруг шеи. Максим несколько раз поцеловал меня в макушку, а потом прошептал:
– Ну ладно мне в голову взбрела эта мысль, но ты то куда глядела? Никогда больше не позволяй мне лишать себя общения с тобой, ладно.
– Хорошо.
Домой нас вез Лео. Анатоль сидел впереди, а мы втроем сзади. Притом я оказалась между именинниками. Полина держала меня за руку, сплетя наши пальцы, а Максим обнимал за плечи. Я положила голову на мягкое сиденье и закрыла глаза. Мне не хотелось спать – просто до того было хорошо с ними рядом, что я боялась расплакаться. И зачем нужно было это заточение в доме.
– Мы соскучились по тебе, – Полина заправила мне волосы за ухо. Я ничего не ответила. Видимо, они решили, что я сплю, потому что потом я почувствовала прикосновение губ Максима к моей щеке.
– Хватит ее тискать, – тихо сказал Анатоль, – а то мне ничего не останется.
– Первым делом я подумал, что это все из-за Максима, так чуть собственноручно его не придушил, – вдруг прошептал Лео. Неужели Полина им все рассказала?
– Если бы она только сказала, кто это сделал, клянусь, ему не жить, – Полина говорила еле слышно.
– Может, гипноз применить? – Анатоль, кажется, не шутил.
– Успокойтесь вы все, она с нами, а это главное, – Максим говорил это и аккуратно касался моей руки. Он ведь видел нас тогда возле гримерки. Возможно, сделал выводы, как его сестра в самолете. Только у него было еще больше сведений.
– Эгоист, – грубо отозвался Анатоль, – если она сегодня с нами, это не значит, что завтра ей станет лучше.
– Я бы пришел и вытащил ее оттуда, если бы не глупое обещание. Мы помирились, и теперь я не дам ей пропасть.
Руки Максима обняли меня еще крепче, и я не сомневалась – со мной все будет хорошо.
Через три дня я пришла в студию, чтобы зачитать ребятам новые стихи. Полина с Анатолем сидели на диване, Лео стоял у стены. Максим был на новом месте работы. Его не хватало, это чувствовалось во всем, начиная от разговоров без противостояния брата и сестры, и заканчивая пустующим креслом у окна.
Полина настаивала, чтобы я пришла к ним вечером. Видимо, днем у них был Кот, встречи с которым она не хотела допустить.
Я начала читать стихотворение о мечте, которая сбывается, если в нее перестают верить. За дверью раздались голоса – кто-то пришел в студию. Я, не отвлекаясь на посторонние звуки, продолжила читать. Первым вошел Больман. Он улыбнулся мне и сделал знак, поднося палец к губам, который адресовал человеку, идущему за ним. Я перевела взгляд на ребят, но, увидев реакцию Полины, испугалась. Подруга видела того, кто стоял в дверях. И была враждебно настроена по отношению к нему. Я снова обернулась – это был Кот. Он был в черной дутой жилетке, надетой поверх бежевой водолазки, широких джинсах и каких-то огромных черно-белых ботинках. Волосы стали темнее, почти черными, или это все освещение студии. Он прижался к стене и устремил свой самый серьезный взгляд прямо мне в глаза. Я замерла. Потом взглянула на Полину. Та мысленно посылала мне призыв о спокойствии. Она еле заметно кивнула, и я продолжила читать. Стоило мне произнести последнее слово, как я услышала их яростные аплодисменты. Я не знала, что их так радовало – мои стихи или мое присутствие в коллективе. Беда в том, что без тех двух недель не было бы таких сочинений.
– Спасибо, – улыбнулась я.
– С возвращением, – ко мне подошел Больман и обнял.
Видно было, что Кот был в растерянности, не понимая сути происходящего.
Когда продюсер отошел на пару шагов от меня, рядом уже стоял Кот.
– Привет, – он улыбался и снова не сводил с меня глаз.
– Привет.
Я уже забыла, как звучит его голос наяву. Мне хотелось улыбнуться, но не получалось. И тут я вспомнила, что стою в том самом комбинезоне, что Полина подарила мне в Сочи. Только теперь под ним вместо майки была желтая водолазка, что никак не спасало бедственное положение – одежда в прямом смысле висела на мне.
Больман позвал Кота к себе в кабинет, он вежливо извинился за тайные дела и последовал за ним.
– Нас всех продадут в рабство, – Анатоль посмотрел на закрытую дверь.
– Может, мы поедем в Америку, – Лео посмотрел в окно.
Я сидела в кресле Максима и пыталась нарисовать хоть что-то в блокноте. Он уже закончился, так что пришлось использовать обратную сторону обложки.
– Ты, Ириш, сейчас куда? – Полина хотела меня разговорить.
– Домой, – я рисовала сову.
– Давай мы тебя довезем.
– А я еду в твою сторону, там в десяти минутах ходьбы живет Оля, – Лео светился от счастья. Та интернет-знакомая оказалась чудесной девушкой, он был готов ради нее горы свернуть. В выходные они собирались ехать к его родителям в Мурманск.
– Нам еще в ресторанчик заехать нужно, интервью повзрослевшей на год Полины записывать, – Анатоль посмотрел на часы, – Лео довезет Иришку без проблем.
Полина задумалась на секунду, а потом согласно кивнула и стала собираться.
– Доставлю в лучшем виде, – Лео махнул им рукой, и мы пошли к его автомобилю.
Все началось с того, что сломался замок передней двери.
– Поеду на заднем сиденье, – я пожала плечами.
Когда Лео садился на свое место, раздался знакомый голос: «Подбросите меня до нашей студии?». Кот хотел ехать с нами. Что за желание? Я не хотела с ним говорить, а если этого не сделаю, Лео заметит неладное. Единственным моим желанием было убежать оттуда. Также неловко, как на пляже. Кот сел рядом. В глазах застыл немой вопрос, мне даже показалось, что это беспокойство. Они принялись обсуждали авторемонтные мастерские, где можно починить машину Лео. Мне не пришлось даже пытаться поддержать беседу.
Но вот вопрос был исчерпан и Кот обратился ко мне.
– Ты здорово похудела. Это, конечно, комплимент для девушек, – он коснулся моей руки, что лежала на сиденье, – и вообще не мое дело. Но не опасно ли такое кардинальное изменение?
– Ир, извини, – заговорил Лео, – но просто наболело. Это не ты должна изводить себя. А тот урод, будь он неладен. Не знаю, кто он и что из себя представляет, но ему лучше не приближаться больше к тебе. Иначе живым я его не оставлю, клянусь.
Я шумно выдохнула. Мои карты раскрыты. Что ж, Кот был обеспокоен моим видом – пусть знает правду. Но сейчас меня больше всего взволновало признание Лео – он редко говорил, что ему кто-то дорог. То, что Полина, Анатоль и, конечно, Максим, всегда со мной, я знала, но вот откровение Лео, как и тогда в машине, не могло не тронуть меня. Я сидела сзади него и мне было легко обнять его. Прямо через сиденье я обвила руки вокруг его шеи и сказала: «Спасибо».
Оборачиваться не хотелось. Теперь то Кот соединил те слова Больмана о возвращении, мое состояние, злость Лео и понял, к кому они относились. Сразу вспомнила, как пару лет назад, в момент пика его славы, одна из фанаток сделала татуировку с его изображением на спине, а руки расписала его именем. Интересно, как он относится к сумасшедшим проявлениям любви? В любом случае, он не интересовался их личной жизнью и уж точно не подходил в людных местах, чтобы перейти на «ты».
Увидеть впереди дороги пробку было для меня очевидным. Москва, вечер, все спешат домой, а в итоге получается, что стоят на месте часами. Вот только сейчас это означало просидеть не один десяток минут рядом с Котом. Лео прибавил громкость музыки. Тишину заполнил мужской голос. Я узнала, что это Сил, он мне очень нравился, особенно «Crazy», но сейчас было не до песен. Лео стал прихлопывать в такт песне, мыслями он уже был со своей Олей. Я достала из рюкзака блокнот, надеясь найти там хоть один пустой клочок. Безрезультатно. Я наткнулась на тот самый закат и стала закрашивать солнце, и без того вдавленное в соседнюю страницу. Вдруг отчаянно захотелось услышать голос Кота. Чтобы он сказал хоть слово. Может, мне бы тогда удалось заглянуть в его мысли. Будет в голосе слышно осуждение или появятся нотки веселья. Я приму любую его реакцию, только бы знать, как он это воспринял. Зазвонил телефон Лео.
– Да, Поля, – он посмотрел на меня через зеркало заднего вида и улыбнулся, – конечно, все хорошо. Стоим в пробке, знаешь, такой хорошей, столичной. Сейчас лишь сообразить на троих остается. С нами Саша поехал.
Полина, кажется, чувствует меня на расстоянии. Она была против того, чтобы я ехала с Лео. Она будто предвидела, что что-то пойдет не так, как нужно. И сейчас она наверняка в ярости. Потому что это может плохо кончиться. Эх, если бы она еще и слышала, о чем тут говорилось. Я могла бы сейчас ехать с ними и ни о чем не переживать. Мне почему-то не понравился этот исход событий. Несмотря на ужасное состояние, мне нравилось сидеть рядом с Котом, чувствовать то же волнение, как две недели назад. Мне приятно было ощущать это напряжение, будто еще чуть-чуть – и сорвешься с пропасти. Такое чувство возникает в районе груди, потом скручивает живот, в ногах щемит, будто падаешь. Я что, спятила – сижу здесь, боюсь Кота, а сама получаю от этого удовольствие.
Через 25 минут мы остановились возле моего дома. Выходя из машины я, наконец, решилась взглянуть на Кота. И то, что я увидела, меня не порадовало – карие глаза смотрят прямо перед собой, лицо будто окаменело – он превратился в красивую, но безжизненную статую. Как от призрака из фильма ужасов, я поспешила к себе в дом.
Хотелось окунуться в теплую ванну и забыть обо всем. Я быстро включила свет – Лео и Анатоль никогда не уезжали, пока я не дам знак, закрыла шторы и пошла набирать воду в ванне. Быстро сняв с себя одежду, я погрузилась в облако из пены. Кто-то позвонил в дверь. Я протянула руку к полотенцу, как раздался звук мобильного из моей сумочки. Ну почему именно сейчас? Пока я, голая и мокрая бежала по коридору, мелодия перестала играть. В дверь снова позвонили. Я развернулась и побежала в ванную за халатом. К тому моменту, когда я подошла к двери, ее уже пытались сорвать с петель. Я испугалась.
– Кто там? – мой голос звучал испуганно.
– Ириша, открой дверь! – это был Максим, и он очень нервничал.
– Что случилось? – я смотрела на его красное лицо и ничего не понимала.
– Что ты делаешь? – он был сам не свой.
– Моюсь, – я показала рукой на мокрые волосы.
Он отодвинул меня с дороги и пошел в сторону ванной. Пол был мокрый от моих попыток добежать до сотового. Одежда была разбросана по полу. Он взял в руки бутылку от пены для ванн.
– То есть ты просто хотела помыться?
– Ну да, – я взяла полотенце и накрутила его на волосы.
– Дурдом, – он включил холодную воду и подставил голову под струю.
– Откуда ты такой примчался? – я достала из шкафчика полотенце и протянула ему.
– Мы с парнями в сауне были, а Полина звонит и говорит, что ты, – он запнулся, – что мне нужно приехать к тебе.
– Вы что, думали, я совсем ненормальная? – я пошла на кухню и налила себе и Максиму по стакану воды.
– Ты не открывала, вот мне и поползли в голову всякие мыслишки. Она сказала, что мне срочно нужно ехать к тебе.
– Что еще она сказала? – мы сидели за кухонным столом друг напротив друга.
– Я не поверил во всю серьезность ее слов, пока не спросил, где ты, – он встал, – с кем ты.
– Ты знаешь о нем? Вы оба знали правду и делали все, чтобы оградить меня, а когда не получилось, как Чип и Дейл пришли на помощь.
Я нервно засмеялась. Теперь я разозлилась – друзья следят за мной, как за ребенком. И сомневаются в моей адекватности.
– Я знал, Полина знала. Но я это понял только сегодня. До этого мы не говорили о тебе. Точнее, эту тему мы никогда не обсуждали.
– Я не знаю, как ты пришел к этому. Но мы не встречались, он ничего мне плохого не сделал. Я сама, понимаешь, сама влюбилась в него. Вот и все. Его не за что ненавидеть.
– Конечно, только и можно, что любить.
– Вам с ним еще работать, – я встала и достала мобильный из сумочки. Нужно было написать Полине, что все в порядке.
– При чем тут это, – Максим стоял рядом, пока я набирала текст сообщения.
– Я видел, как он стоял с тобой возле гримерки Полины, как вы уехали с ним на мотоцикле, я узнал у него, что вы гуляли по рынку.
– Он тебе это рассказал?
– Я пытался узнать, откуда ты знаешь, что я рассказывал ему про тебя. Помнишь, мы еще в кафе остались одни и ты ушла от ответа. Мне это сразу не понравилось. А когда приехала Ксюша, вы так мило сидели и болтали вдвоем, что все стало ясно. Я не сильно знаю его, но мне не нравится хотя бы то, что он женат. Он мог бы не обращать на тебя внимания. Что трудно, – Максим обнял меня за талию, – не спорю, но он предпочел разбить тебе сердце. Жестоко. И подло, когда знаешь, что не сможешь ответить взаимностью.
Я убрала его руки и пошла на балкон. Раз уж Максим заговорил о взаимности и лжи, то надо признать, что именно так я поступаю по отношению к нему.
– А нас эта жестокость не касается? – с мокрой головой стоять на балконе было холодно, но мне нужно было остыть.
– Нет, потому что мы больше, чем бывшие любовники.
Максим обнял меня сзади, смыкая руки на моей груди в замок.
Я тяжело вздохнула.
– Он мне сказал, что вы случайно встретились и немного погуляли по магазинам. А потом Анатоль рассказал, как они встретили вас по дороге к морю. Небольшая прогулка.
– Самое интересное, что мы просто шли с ним рядом и всё, ни о чем почти не говорили. Так было почти всегда. Я ведь не из молчаливых, да и он тоже. Это странно, да? – я обернулась к Максиму.
– Боюсь, что эта история еще не закончилась, – он прижал меня к себе еще сильнее.
– Я больше не буду страдать, обещаю. Он скоро уедет в Америку и вам не о чем будет беспокоится.
– А сейчас ты все-таки чувствуешь опасность, да?
– Он ужасно на меня влияет, – я хотела закончить разговор, но никак не получалось. В конце концов Максим признался, что Кот неплохой музыкант и уже за одно это его можно полюбить. Но только не мне. Потом мы смотрели клипы на музыкальном канале, заказали пиццу и проболтали до утра о мультике «Том и Джерри» и других детских воспоминаниях.
Полина уговорила меня прийти на фотосессию, которую она организовала для нас двоих. Мы оделись в одинаково соблазнительном стиле, визажисты поработали над макияжем, но Поля не хотела эти фотографии выставлять на публичное обозрение.
– Это для нас с тобой. Как для самого сексапильного автора и его умопомрачительного исполнителя.
На Полине была ярко-красная юбка с баской, черная полупрозрачная блузка, замшевые черные туфли на платформе, а на голове красная мужская шляпа.
– Ого! – когда я посмотрела на нее и увидела, что уготовлено мне, немного испугалась.
Во-первых, это была черная мини-юбка, облегающая мою попу. Я такую ни за что бы не надела, но самое страшное было впереди. Потому что вторым предметом одежды оказалась обтягивающая блузка с воротником. И она была вишневого цвета. И лишь воротник с манжетами были сшиты из непрозрачного алого бархата. И в завершении всего этого меня ждали замшевые туфли на шпильке. Кстати, похожие на Полины, вот только алого цвета. Она с улыбкой протянула мне очки в черной оправе и пропела: «Это будет круто!».
Впрочем, мы действительно весело провели время. Работать с креативным фотографом, по-настоящему необычным и чудаковатым, мне понравилось. Он заставил нас и плакать на камеру, и прыгать на высоченных каблуках, и даже подраться – как будто так мы выбираем название песни.
Когда я пошла переодеваться, меня остановила Полина.
– Твои вещи, особенно мешковатый рюкзак, уже уехали к тебе домой.
– Как это? – я сняла неудобные туфли.
– Да, коричневые тимберленды тоже тебя ждут дома, – она протянула мне ключи, – больше тебе нечего не пригодится, чтобы спокойно прошагать до квартиры.
– Ты меня не подвезешь? – я посмотрела на свое отражение в зеркале.
– Идти тут недалеко, на небе яркое осеннее солнце, так что не замерзнешь.
– У тебя что, даже плаща нет? – я не верила своим ушам.
– Нет, – Полина подошла ко мне и поправила волосы, растрепавшиеся после двух часов веселья.
– Это вроде шоковой терапии?
– Ага, – подруга улыбалась.
– А если на меня в таком виде маньяк нападет в темном подъезде?
– Сексуальный, – она наигранно прищурила глаза.
Я недовольно надела туфли, взяла ключи и собралась уходить.
– Если что, звони, – Поля принесла мне мой телефон.
Я молча взяла его и пошла к двери.
– Да ничего с тобой не случится, потом так будешь каждый день ходить, даже по дому, – крикнула она мне вслед, – только не наклоняйся сильно, а то чулки видно будет.
Она рассмеялась, а я, так и не повернувшись, захлопнула за собой дверь.
День действительно был замечательный, хотелось идти в парк, упасть в кучу желтых листьев и смотреть на лазурное небо. Но только не в таком виде. Я, насколько позволяли высокие шпильки, ускорила шаг и направилась в сторону дома.
Только я села в прихожей, раздался телефонный звонок – Полину интересовало мое состояние.
– Ты чудовище, – я смеялась до слез, – казалось, соседские бабушки так и обзывают меня всеми нехорошими словами!
– Ты бы хоть оглянулась, посмотрела, как мужики штабелями укладываются при виде тебя, – она тоже смеялась.
– Еще этого не хватало! Подожди, я эти туфли из ада сниму.
– Адские туфли – ну как так можно об этом милом замшевом чуде!
В дверь позвонили.
– Ну, держись, сейчас я тебе устрою ад! – я открывала замок.
– В смысле? – телефон был включен на громкую связь, и Полина все слышала.
– Шла за мной до дома, чтобы вдоволь посмеяться над подругой? – моя скорость говорить явно опережала все мыслительные процессы, потому что на лестничной площадке стояла явно не Полина.