Оппозиционер в театре абсурда

Пролог

Здравствуйте, уважаемая публика! Добро пожаловать в Театр Абсурда!

Сейчас мы разыграем перед вами комедию, в которой наших героев будут колотить палкой, давать пощечины и подзатыльники. Это очень смешная комедия… (Почти из «Золотого ключика»)

Итак, меркнет свет… Раздвигается тяжелый занавес из пыльного ветхого бархата… А что там?.. А там не обычная сцена в виде деревянных подмостков, обставленная грубо размалеванными бутафорскими декорациями, там – декорации в 3d, если говорить современным языком, ну, в общем, такие, которые создают полный эффект пространства и времени…

Ведь мы не в обычном театре, а в Театре Абсурда, который суть наша жизнь, а актеры в нем – это мы с вами, и каждый из нас играет свою роль. Мы – марионетки, а значит, должен быть и кукловод. Он дергает нас за ниточки – у кого это честолюбие, у кого – жажда власти, а мы послушно кривляемся в его ловких руках. А зритель в этом театре – сам Господь Бог. Он следит за каждым из нас, наслаждается нашей игрой или негодует, плачет или смеется вместе с нами, но, в отличие от нас, знает, какой будет финал…

Действие 1

Красную площадь в течение нескольких секунд запрудила толпа в масках. Маски были самые разные – ухмыляющиеся физиономии клоунов, свирепые оскалы тигров и львов, невинные мордочки мультяшных зайчиков и поросят… Как по команде, несколько тысяч замаскированных участников действа подняли над головами растяжки с одной надписью: «Путин, жди революцию, уже скоро…». Какое-то время толпа стояла молча и неподвижно, продолжая держать плакаты. Затем, видимо, последовал невидимый сигнал, и всех как ветром сдуло…

Владислав Альбертович поставил ролик на начало и пересмотрел еще раз, стараясь заметить детали. Снимал, понятно, какой-то любитель, скорее всего, на мобильный телефон. И он же выложил ролик на «Ютуб». А может, догадался Владислав, он и есть организатор этого действа?.. Он задумчиво взял айфон, набрал нужный номер.

– Здорово, Михаил, говорить можешь?.. Что ж ты отчитался, что на Красной было около ста человек? Было не меньше двух тысяч… Да это понятно, что для прессы. Но для меня ты должен доводить всю информацию, всё, как есть… Ну, ладно… Говоришь, организаторов не нашли?.. Так-так… А вообще сколько народу задержали?.. Только одного?! Ну и ну… Хорошо эти ребята работают… Так, и что говорит этот один?.. Я так и понял – флэш-моб наверняка был организован через социальные сети. Ох, уж эти сети, надо до них добраться… Кто организовал это? Неизвестный под ником «Оппозиционер»? Значит, надо найти этого оппозиционера!.. Откуда я знаю подробности? Да всё из них же, из социальных сетей. Ролик выложен на Ютубе, уже сто тысяч просмотров. Н-да… Тут есть, о чем задуматься… Нет, это я не тебе. Ладно, давай.

Владислав Альбертович отбросил айфон и некоторое время сидел неподвижно, невидящими глазами глядя куда-то сквозь монитор ноутбука…

Чтобы представить, что это он – штатный мастер интриг, требовалось богатое воображение. Внешность чересчур приторно-сладкая для коварного интригана. Чуть выше среднего роста, с некоторой приятной полнотой, появившейся с возрастом (ему уже за сорок), с аккуратно подстриженными смоляными волосами, холеным красивым лицом – пронзительно тонкий нос, точёные губы, бархатные чёрные глаза… Вот разве что глаза эти недвусмысленно давали понять, какая мощная энергетика у их обладателя, настолько проницателен, жёсток и молниеносен их взгляд… А так, с виду, – мягкий, будто пластилиновый.

– Ну, Бог с ними – с этими возмутителями спокойствия. Доберёмся до них рано или поздно. А сейчас – пора воплощать мой план. Держитесь, оппозиционеры!

Действие 2

Из Бизнес-центра на Петроградской стороне вышел высокий блондин и целеустремленной походкой, в развевающемся элегантном пальто стального цвета направился к припаркованному на стоянке белоснежному «БМВ». Шикарный мужчина легко запрыгнул в салон шикарной машины, через секунду включился мотор, зажглись задние фары.

– Объект выезжает… – доложил по рации хмурый мужчина с гладко выбритым черепом, сидящий рядом с водителем серого «Ауди». – За ним!

…Белый «БМВ» медленно полз по центральным улицам мегаполиса.

Пробки.

На некотором расстоянии за ним крался «Ауди». Хозяин «БМВ», разумеется, не замечал слежки: кругом полно машин, все сигналят, томятся в пробках, трогаются и притормаживают.

– Мы на хвосте, – продолжал бубнить по рации Череп. – Двигаемся за ним… Уверен, что ничего не замечает, – тут такое месиво…

«Ауди» крался за «БМВ», как хищник, бесшумно ступающий мягкими лапами и пригибающийся к земле за спиной ничего не подозревающего, гордого, независимого оленя…

«БМВ» припарковался у края тротуара, его хозяин вышел из уютного салона и, зябко кутаясь в пальто, поспешно направился к черному зеву арки.

– Объект вышел, – напрягшись, доложил Череп. – А машина тут припаркована… Вряд ли он машину надолго бросит… Вас понял. Я за ним.

Он поспешно выскочил из «Ауди» и зашел в арку, где только что скрылась фигура преследуемого.

Вынырнув из арки во внутреннем дворе дома-колодца, Череп растерянно оглянулся – объект исчез. Он мог зайти в любой подъезд… Ага… Во внутреннем дворе преследователь приметил маленькое уютное кафе с витражными окнами. Хорошо освещенный зал прекрасно просматривался с улицы, на которую уже спустились унылые осенние сумерки. В окне Череп заметил владельца «БМВ», входящего в камерный зал и на ходу скидывающего пальто на руки подбежавшему администратору. Объект занял столик как раз около окна. За столиком уже сидел человек.

– Так-так… Деловая встреча, – пробормотал Череп и направился обратно к «Ауди».

…Пара часов томительного ожидания, и вот объект твердой походкой вышел из арки и сел в свою машину.

– Трезвый… Говорю же, деловая встреча, – тусклым голосом подытожил свои наблюдения Череп.

И уже в рацию:

– Объект сел в машину, отъезжает… – и добавил, выключив рацию: – Сейчас подъедет к дому и будем его, голубчика, брать…

Действие 3

За 24 часа до описываемых событий…

По Петроградской стороне стремительно движется в сторону крейсера «Аврора» высокий молодой человек в развевающемся черном длинном пальто. Его темно-русые, на прямой пробор, волосы ерошит ветер, лицо бледное, со строгими чертами, глаза глубоко посажены, взгляд – отрешенный, темные брови напряженно сдвинуты. Словом, образ прямо как у Валерия Брюсова – «Юноша бледный, со взором горящим…». Он кажется погружённым в свои мысли, вряд ли веселые. Однако энергичная походка и крепко, по-цоевски, сдвинутые челюсти свидетельствуют о том, что человек этот решительный, целеустремленный и не привыкший сдаваться.

Проходя мимо крейсера «Аврора», он сбавляет шаг, внимательно, прищурившись, вглядывается в строгий, парящий над темной водой силуэт корабля и, зловеще улыбнувшись, произносит вслух:

– Мы им еще покажем! Уже скоро…

Переходя через мост, он нагибается, преодолевая напор холодного, промозглого ветра. Примерно на середине моста приостанавливается, оглядывается: позади – силуэт непокорного крейсера, впереди – ярко освещенное здание из стекла и бетона. А под мостом зловеще плещутся волны черной реки, торопящейся к холодному морю. Он ускоряет шаг и уже через минуту стремительно подходит к полукруглой громаде из стекла и бетона – зданию Бизнес-центра класса А.

Молодой человек входит внутрь здания, протягивает охраннику паспорт:

– Я в офис «Копеечки», на собеседование.

Бесшумный лифт переносит соискателя на восьмой этаж, приветливая девушка на ресепшене, узнав, что он пришел на второй этап собеседования – к самому генеральному директору! – набирает по телефону номер начальника службы персонала. Через минуту к нему уже спешит женщина средних лет в строгом костюме.

– Рада приветствовать вас, Артем Вениаминович. Игорь Геннадьевич захотел лично пообщаться с вами. Я провожу вас.

– И много у меня конкурентов? – усмехается Артем, именно так зовется незнакомец.

– Не очень… Но есть.

А тем временем в просторном кабинете с кондиционером, мебелью из мореного дуба и кожаными диванами сидит хозяин всего этого великолепия, роскошный блондин лет сорока пяти, генеральный директор и владелец продуктовой сети «Копеечка» эконом-сегмента. Хозяина в нем выдает развязная уверенная поза и дорогой костюм – сидит на диване, закинув ногу на ногу. Рядом – не то чтобы подчиненный, но прямая спина и натянутая улыбка явно свидетельствуют о его зависимом положении. Хозяин покровительственно разливает коньяк.

– Коньяк прямо из Версаля. «Пети Андре»… Настоящий… Есть в Версале один винный магазинчик, как залетаю во Францию – непременно туда заглядываю. Хозяин, Венсан, уже почти мой приятель.

– Что, коньяк не хуже «Хенесси»?

– «Хенесси»… Сразу видно, что ты слаще морковки ничего не ел. Венсан говорит, что этот хваленый «Хенесси» у них не котируется. – Искушенный в коньяках блондин берет рюмку. – Давай, Сашка, – мечтательно произносит он, рассматривая, как переливается напиток в свете люстры, – выпьем за то, чтобы у нас с тобой состоялось взаимовыгодное и комфортное сотрудничество (выпили, закусили лимоном). Я очень рад, что ты вернулся из Москвы в родные края. Для меня важно не только то, что я заполучил такого первоклассного специалиста, но и то, что я буду работать бок о бок со школьным товарищем. Свой человек в команде – дорогого стоит…

– Я тоже рад. Я, как приехал, сразу тебе звонить стал. Думаю, Игорь обязательно поможет. Но, конечно, о том, чтобы с тобой работать, даже не мечтал. Видишь, как у меня в жизни получилось – на старости лет пришлось и работу менять, и вообще новую жизнь начинать.

– Да какие наши годы! Все у тебя будет! И не переживай, что с Иркой разошелся! Как говорится, не судьба.

– Я не переживаю. Это изначально была ошибка – то, что я женился на Ирке. Теперь, когда дети выросли и устроены, я имею право жить так, как считаю нужным.

– Так давай выпьем за твою свободу!

– Давай… (опять выпили, закусили шоколадом «Баккара») Да, действительно, хороший коньяк.

– Другого не держим… Значит, ты пока под родительскую крышу?

– Да…

– Как твои старики?

– Папа умер два года назад. У мамы тоже со здоровьем нелады.

– Так дядя Юра умер? Прости, не знал…Значит, вы с тетей Тоней вдвоем?

– Так еще же сестра.

– Ах да, маленькая, помню.

– Уже не маленькая – двадцать восемь.

– Да ну?! Как годы бегут… Замужем?

– Нет.

– Выдавай замуж, пусть к мужу уходит.

– Это уж как получится, ей решать… А у тебя как в личном?

– Все отлично! С Татьяной мне повезло… – Игорь опрокинул еще одну рюмку, закусил лимоном и брезгливо скривился: – Повезлооо!

– Работает?

– Нет, дома. А зачем мне, чтобы она работала? Я ее вполне могу прокормить. Пусть лучше тылы обеспечивает, да за собой следит. Бабе после сорока особенно следить за собой надо – ну, там салоны красоты, фитнес… Все дела.

– А пацаны твои как?

– Да тоже доволен: младший – студент, финансист будущий, в СПбГУ учится, старший – творческая личность, художник.

– Ну, как говорится – выпьем за детей, за наше будущее! (Выпили)

– Да… Семья у меня сплоченная – одна команда, один за всех и все за одного, как говорится…

Звонок по внутреннему телефону прервал беседу. Игорь снял трубку:

– Да, слушаю… Пусть заходит.

Взглянул на часы.

– Дела? – участливо спросил Сашка.

– Да тут один соискатель на должность начальника маркетинга подойти должен.

– Мне уйти?

– Н-нет, останься. Тебе же с ним работать. Вот мы вместе его и прособеседуем.

В этот момент дверь приоткрылась, просунулось остроносенькое личико секретарши Светочки:

– Игорь Геннадьевич, в приемной Нина Ивановна – человека на собеседование привела.

– Убери это, – Игорь взглядом показал на стол с начатой бутылкой коньяка, пустыми рюмками и недоеденным лимоном, – а потом зови.

Светочка молниеносно навела порядок. А Игорь Геннадьевич небрежно бросил на столик пачку бумаг, создав видимость рабочего момента. В кабинет заглянула начальник отдела персонала Нина Ивановна.

– Артем Вениаминович Скорохватов.

Игорь царственно кивнул головой. Нина Ивановна вышла, вошел Артем. Пальто он оставил в прихожей и теперь, в строгом черном костюме с черным же шелковым галстуком, белоснежным воротничком рубашки и приглаженными волосами, выглядел вполне респектабельно. Игорь протянул ему руку, указал на кресло, стоящее около столика.

– Рад познакомиться, Артем Вениаминович. Это мой коллега – Александр Юрьевич Ковалев. Финансовый директор. Если мы остановимся именно на вашей кандидатуре, вам с ним работать.

Артем сдержанно кивнул, присел на край кресла.

– Я ознакомился с вашим резюме, с вашими работами в области маркетинга, навел о вас справки и получил великолепные рекомендации. Вы профессионал, это видно. Также я ознакомился с вашими предложениями по продвижению нашей сети, по формированию имиджа и ценовой политике. Понимаю, что вы человек со стороны и не владеете всей информацией, но некоторые ваши предложения и идеи показались мне достаточно перспективными. Как я понял, покинуть довольно престижное место работы вас заставили семейные обстоятельства?

– Да. Я был очень доволен работой, коллективом и своим руководителем, но я разошелся с женой и принял решение уехать.

– Понимаю… А почему именно Питер?

– Большой город – большие перспективы.

– А почему не Москва?

– Ну, Питер… Питер – как мечта.

– А как у вас с жильем?

– Снимаю.

– Какую зарплату вы ожидаете? Артем решительно назвал сумму.

– Мы подумаем и в случае положительного решения сообщим вам. Есть ли у вас вопросы?

– Вопросов нет. Ваша сфера деятельности знакома мне, это именно то, чем я занимался последние пятнадцать лет.

– В таком случае, удачи.

Когда Артем вышел, Игорь повернулся к Александру:

– Что скажешь?

– Держится с достоинством, производит впечатление человека неглупого, но себе на уме.

– Он профессионал, каких мало. А зарплату просит смешную. Попросил бы больше, я бы согласился.

– Провинциал… – пожал плечами Александр, – а других ты видел?

– Ничего интересного, одни амбиции.

– Ну, так бери этого.

– Мужская солидарность? Да, его история похожа на твою – разошелся, все бросил и поехал новую жизнь начинать.

– Вот только у него есть передо мной одно большое преимущество – он меня младше лет на десять.

– Возраст – понятие относительное… Однако мне пора.

– Ты как поедешь?

– За рулем, естественно.

– А ничего, что выпил?

– Мне не привыкать.

– И все-таки поберегись – есть у меня какое-то нехорошее предчувствие…

Действие 4

… Пока Игорь полз в «БМВ» по узким, забитым пробками улицам Петроградской стороны, Артем своей стремительной походкой продвигался по набережной:

«Итак, я начинаю новую жизнь. Я приехал в Питер, чтобы совершить революцию. Да-да! Именно так! Без амбиций нельзя – ни менеджеру, ни революционеру. Питер встретил меня дождем в лицо, неприютными улицами и промозглым холодом. А я все равно люблю этот город! И чем больше злится непогода, тем мне веселее! О своем жилье я позаботился – есть, где кости кинуть. Осталось решить два вопроса: первый – найти работу, и второй – обрести в этом, пока еще чужом городе, единомышленников. Среди товарищей, среди единомышленников я хоть где буду как дома! Ну, здравствуй, Питер, город трех революций!»

Для кого-то Питер – город трех революций, а для Марьяны Марьиной, писательницы, художницы, а по социальному статусу безработной, это город Прекрасной Дамы Блока. Именно в этом городе, в какой-нибудь полуподвальной ресторации, «дыша духами и туманами, она сидела у окна…» Марьяна тоже ощущает себя прекрасной дамой, сотканной из духов и тумана. И, как и положено прекрасной даме, ждет принца.

Осень, любимое время поэтов, роняет желтые листья на каменные мостовые туманного города и омывает его тротуары моросящим дождем. Марьяна идет не спеша, впитывая в себя осеннюю погоду и подставляя лицо мелким каплям, которые текут по щекам, словно слезы. Путь ее лежит к длинному многоэтажному дому. Марьяна входит в подъезд и, радуясь, что после холодной улицы попала в тепло, пусть и пыльное, полное неаппетитных запахов, поднимается на самый верх, в мансарду, в темноте притаившуюся под крышей.

Толкнув облупленную дверь, входит в маленькую прихожую и тотчас упирается взглядом в мутное зеркало. Затем скидывает плащ, устраивает его на вешалку поверх других плащей и курток, хранящих запахи тел их хозяев, и уже пристально вглядывается в свое отражение: на нее смотрит тонкая брюнетка с длинными прямыми волосами, бледным болезненным лицом, лихорадочно сверкающими черными большими глазами, неопределенно тонким носом и красными крупными губами. На вид ей можно дать не больше двадцати пяти. Она улыбается, но, поскольку глаза не смеются, улыбка получается неестественной, невеселой и даже какой-то плотоядной. Не понравившись себе, обладательница бледного лица хмурится, поджимает губы и решительно входит в ярко освещенное помещение.

Она оказывается в мастерской, уставленной, увешанной и забросанной завершенными картинами и незавершенными набросками. Картины изображают либо здания в разных стилях, либо женские обнаженные тела в разных позах. Посередине – стол, вокруг которого на продавленном диване и дырявых креслах – знакомое ей общество.

– Марьяна! Привет! Заходи скорей, опаздываешь…

– А, Марьяна, здорово! Давай, давай быстрей…

Марьяна Марьина проходит на освободившееся для нее место.

– Принесла что-то читать?

– А то…

– Друзья, больше мы никого не ждем, – провозглашает хозяин мастерской, Сергей, высокий худощавый мужчина лет сорока с ироничным выражением лица. – Давайте начнем… Кто готов? Володя?

Длинный парень с клочковатыми белокурыми волосами и возбужденно дергающимся лицом, Володя Беженский, нервно достает мятые листы рукописи и, счастливо хохотнув, с удовольствием начинает читать:

«Я стою на остановке, меня толкают и пытаются оттеснить от дверей подошедшего автобуса. Однако мне удается втиснуться.

– А ты, с ковром, встань как-нибудь так, чтобы твой ковер не мешал, – ткнув меня в живот, неприязненно говорит серое пальто.

– С ковром вообще надо на такси ездить, – ворчит зеленая куртка.

– Вообще-то это не простой ковер, а ковер-самолет, – пытаюсь я защитить свою ношу. – Так что осторожнее, пожалуйста, вещь ценная!

– А может, тебе в карету скорой помощи надо, а не в автобус? – парирует серое пальто.

– Милок, дык если это ковер-самолет, что ж ты в общественный транспорт-то щемишься, – голосит зеленая куртка, – ты бы на ём и передвигался!»

Пока блондин читает, Марьяна уютно устраивается на диване, ей протягивают чашку с горячим чаем, и она с удовольствием пьет, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу.

…Когда чтец замолкает, слово берет председательствующий:

– Кто-нибудь хочет что-то сказать Володе?

– Отличная миниатюра, в его стиле, – подает уверенный голос пожилая дама интеллигентного вида. – Его обычный прием – чудесное в повседневной жизни. Н-да… Вот так и все мы – с коврами-самолетами в общественном транспорте, да и вообще по жизни…

Тут надо пояснить, что общество это – суть «литературная студия», председательствующий – Сергей, главный художник города, архитектор, называющий свою работу женой, а литературу – любовницей. Место действия – его мастерская. Картины – это его картины.

Когда-то литературная студия существовала при союзе писателей, вел ее маститый член оного за оклад, а цель сего мероприятия была – готовить из молодых литераторов смену сегодняшним членам союза. Соответственно, молодежь пытались вогнать в рамки, причесать под одну гребенку и навязать вкусы председательствующего. Вскоре после распада Союза (не писателей, а Советских Социалистических Республик) ставку ведущего литстудии отменили, а студийцев отпустили на вольные хлеба. Каждый уединился в своем мире, но желание общаться и делиться творческими муками оказалось сильнее, и вот, когда Сергей любезно предоставил для литературных встреч свою мастерскую, все восприняли это с энтузиазмом. Не ограниченные рамками, литераторы писали кто во что горазд. А потому в мастерской звучали произведения самых разных стилей. Потом, конечно, была реанимирована литературная студия при союзе писателей, и вновь стали платить маститым наставникам за работу с молодыми творцами, а впоследствии, по мере возникновения новых союзов писателей, стали появляться и новые студии, но сформировавшийся вокруг Сергея кружок остался верен ему. Разумеется, все его члены делали вылазки в другие творческие объединения, но неизменно возвращались сюда.

…А тем временем откашливается и начинает читать низенький, цыганистой наружности парень, с чувственным лицом и смоляными усами:

– «Взошло солнце, этот раскаленный котел вселенной, безжалостно выжигающий все живое, но и щедро дарящий жизнь. Оно осветило неприглядную картину живописной свалки, на которой, выуживая из зловонной кучи мятые металлические банки из-под пива, примостился обветренный и потертый бродяга.

– Давно бичуешь? – спрашиваю его.

– С тех пор, как наш бронепоезд сошел с рельсов…»

Марьяна слушает невнимательно. Она больше следит за эмоциями бледного лица автора, за тем, как дрожат его руки. Надо же, такой опытный студиец Гоша Молотков, занимается уже двадцать лет, еще со времен, когда студия существовала официально при союзе писателей, а до сих пор волнуется…

– У кого есть что сказать Гоше? – подает сигнал к обсуждению Сергей.

– Да что говорить? Пишет профессионально.

– А мне кажется, что слишком цветисто. Проще надо писать, проще! Вспомните Пушкина, который наше все, так вот он первый подал пример, как надо писать прозу.

– А зачем писать просто? – вскидывается автор. – Просто вот бомжи говорят. А мы – литераторы, должны показать наш великий и могучий во всей красе.

Следующим читает молодой человек в образе «ботаника», с очками на кончике носа и непослушным вихром волос.

– «Альфа Центавра загадочно мерцала, освещая неровным светом звездолет, плавно опустившийся на кратер потухшего вулкана. Из звездолета опустился трап, по которому сошел на неизвестную планету командир экипажа, астронавт Биф Дургар. Он настороженно огляделся, инстинктивно чувствуя опасность. И точно, на горизонте, разрастаясь все больше и больше, появилось облако, оно стремительно приближалось…»

– Ты, Митя, все фантастикой увлекаешься, – проронил Гоша, когда «ботаник» закончил читать.

– А меня, во-первых, ничего больше не интересует, – заявил Митя, – мне ну совсем не хочется писать, как вы, в стиле голого реализма, во-вторых, сейчас фантастика востребована, а мне, в отличие от многих из вас, хочется увидеть свои рассказы напечатанными в журналах, да и надежды не теряю, что книжка выйдет… Для меня, в отличие от вас, литература не просто творчество и отдохновение от суеты, а способ заработать.

– Вот она – нынешняя молодежь, – покачал головой Гоша. – Ничего святого! Одни деньги…

– А что ж плохого в деньгах? – вскинулся Митя. – Что плохого в том, что я за свой труд денег заработаю?!

– И много ты заработал?

– Да уж побольше, чем ты. Я в солидных журналах печатаюсь, мне гонорары платят.

– Позволю себе заметить, – вступила в разговор пожилая дама, – что я хоть и не могу отнести себя к молодежи, но тоже считаю, что надо улавливать конъюнктуру. К примеру, вот уже около пятнадцати лет спросом пользуются кровавые детективные истории, написанные представительницами слабого пола. А потому я пишу детективы. Пока, конечно, я ничего еще не заработала, но для меня это новая тема, так что все впереди. Несколько рассказов я уже разослала по редакциям. Вот последний, только что написанный, который я и предлагаю вашему вниманию (дама сдвинула очки на кончик носа и стала читать):

– «Дверь приоткрылась, зловеще скрипнув. Взору Марьи Ивановны предстало жуткое зрелище – на полу распростерлось белоснежное женское тело, утопающее в алой луже крови. Кому могло перейти дорогу это невинное юное существо? Марья Ивановна начала лихорадочно прокручивать варианты – дед Богдан: похаживал к покойнице, несмотря на преклонный возраст… Илья, студент из соседнего подъезда, вообще от нее не вылазил, его уже чуть ли не официальным женихом считали… А заезжий коммерсант? На днях, теперь уже покойница, колечком с изумрудиком хвасталась… А коммерсант-то женат… Точно, это жена! Наняла киллера, не иначе… Или студент, колечко обнаружив, из ревности… Да и дед Богдан тоже мог, несмотря на преклонный возраст…»