Медицинский экосад и здоровое питание от рождения до 100 лет по Доктору Распопову

Сорок лет назад меня учили мои профессора укреплять иммунитет таблетками. Различными стимуляторами, витаминами, препаратами, названия которых я уже не помню — не потому, что они забылись, а потому, что мир ушёл вперёд. Сейчас я этого никогда не делаю. Таблетка для иммунитета — это как зонтик от цунами. Может быть, и поможет, но вероятность — невелика.

Двадцать лет назад я знал: основа иммунитета — это правильное питание. Ребёнок должен получать достаточно полноценных жиров, белков и витаминов и вести здоровый образ жизни. Просто, логично, понятно. Я лечил детей едой, а не таблетками, и это уже было большим шагом вперёд. Но не достаточным.

Затем я понял, что и в пище, и в быту слишком много вредных веществ, которые угнетают иммунитет. Пестициды в овощах, нитраты в воде, пластик в упаковке, формальдегид в мебели. Надо бороться за хорошую экологию. Это давало эффект — но не всегда и не у всех. Почему? Ответ пришёл не из медицины. Он пришёл из почвы.

Последние десять лет я открыл для себя новую науку — науку о микробиоме человека. И понял: семьдесят процентов пищи нужно давать ребёнку, чтобы правильно формировались его органы, для его роста и развития. А тридцать процентов — совершенно другой пищи, чтобы правильно размножались микроорганизмы в его кишечнике, увеличивались и качественно, и количественно.

Семьдесят на тридцать. Запомните эту пропорцию. Она — ключ ко всему, о чём я буду писать дальше. Семьдесят процентов — для тела. Тридцать — для тех, кто живёт внутри тела и, по сути, управляет им.

Именно биоразнообразие микрофлоры кишечника определяет иммунитет ребёнка, развитие его мозга, предотвращает не только инфекции — а что более важно, болезни цивилизации: аутизм, ожирение, диабет, онкологию. Не инфекции убивают современных людей. Нас убивает то, что мы сами разрушаем — биоразнообразие нашего внутреннего сада.

И как изюминку на торте, в последние годы я открыл для себя идею, которая объединяет всё, о чём написано в этой книге: биоразнообразие микробиома человека тесно связано и определяется биоразнообразием микробиоты в окружающей среде, где он обитает.

Дача, огород, лес, речка, ручей с чистой водой. Кошка и собачка в доме. Соловей за окном. Земляничная поляна в ближайшем лесу. Целебная лесная малина и маслянистая облепиха у дома. Всё имеет свою микробиоту — и всё влияет на микробиом ребёнка. Каждый клочок земли, на котором растёт что-то живое, — это аптека. Не та аптека, где пластиковые баночки на полках, а та, что создавала природа миллионы лет.

Мифы, которые нас убивают

Я начал избавляться от мифов. Первый и главный: «надо лечить дисбактериоз пробиотиками и пребиотиками». Оказалось — не надо. Дисбактериоз, выявленный по обычному анализу кала, — это мракобесие. Традиционный посев на питательные среды показывает лишь крошечную, самую неприхотливую часть микрофлоры — те бактерии, которые согласны расти в лабораторной чашке. А настоящая картина открывается только при секвенировании генов кишечной микрофлоры — когда мы читаем ДНК всех микроорганизмов, которые там живут, а не пытаемся вырастить их в пробирке.

Оказалось, что все коммерческие пробиотики — из аптеки и супермаркета — не имеют под собой научной базы и не работают. На иммунитет они не влияют. «Дисбактериоз не лечат» — это не лозунг, это факт, подтверждённый многочисленными исследованиями. Йогурт из магазина не заменит вам здоровый огород. Капсула с «полезными бактериями» не заменит горсть живой почвы, в которой растёт ваш укроп.

Последние годы появляется всё больше научных публикаций о вреде антибиотиков для кишечной микрофлоры ребёнка. Во всём мире на первое место по продажам вышел сумамед, на второе — амоксиклав. За тридцать лет число назначений этих препаратов детям выросло в двадцать-тридцать раз. Двадцать-тридцать раз! Это не эволюция болезни. Это эволюция страха — страха врачей, страха родителей, страха перед тем, что «что-то пойдёт не так».

Есть много убедительных работ, показывающих, что после пятидневного курса амоксиклава исчезает тридцать процентов полезных бактерий кишечника. Восстанавливается лишь двадцать процентов из них — и то через месяц. А редкие, древние виды исчезают навсегда. После курса сумамеда иногда полезные защитники исчезают на полгода, а самые ценные — на всю жизнь.

Инфекционисты знают: заразить ребёнка с полноценным микробиомом не так просто. Нужно выпить воду или съесть пищу, в которой содержится более трёхсот тысяч вредных кишечных бактерий. А после курса сумамеда — достаточно всего трёх бацилл. Трёх — и ребёнок даст жидкий стул.

Получается, что риск заболеть после курса антибиотиков повышается в сто тысяч раз. Сто тысяч. Это не опечатка. Это цена одной упаковки таблеток, прописанных «на всякий случай».

Кто нас на самом деле защищает

Нас защищают не только антитела и лейкоциты. Главный барьер — миллиарды бактерий во рту, в кишечнике, на коже. Они убивают вредные бактерии сами — своими руками, если бы у них были руки. Они же выделяют гормоны — стимуляторы иммунитета, особые медиаторы для развития нервной системы, витаминоподобные вещества, от которых зависит наше здоровье и развитие.

Мы должны их кормить. Создавать им условия для жизни. И бездумно их не убивать.

Вот, собственно, и весь тезис этой книги. Восемь слов, на которых держится всё: кормить, создавать условия, не убивать. И если вы запомните только это — вы уже станете лучшим садовником, чем тот, кто вызубрил наизусть весь учебник по агрономии. Потому что садоводство — это не про растения. Это про отношения. Про отношения между корнем и грибом, между бактерией и человеком, между почвой и здоровьем.

Теперь соединим всё вместе. Вернёмся в сад.

Когда вы сажаете семя в почву, вы не просто выращиваете морковь или редис. Вы запускаете цепочку событий, которая тянется от грибницы в земле до бактерий в кишечнике вашего ребёнка. Корень тянется к воде — и встречает гифу гриба. Гифа обнимает корень — и начинает добывать фосфор, калий, микроэлементы из частиц почвы, до которых корень никогда бы не дотянулся. Растение кормится — и растёт сильным. Вы собираете урожай — и этот урожай несёт в себе не витамины из упаковки, а витамины из живой, микоризной, бактерийной, грибной, настоящей почвы.

Вы приносите этот урожай на кухню. Вы моете его — но не стерилизуете. Вы готовите — но не убиваете всё живое. Вы кормите им ребёнка — и в его кишечник попадают не только питательные вещества, но и те самые бактерии, те самые споры, та самая микробиота, которая жила на поверхности вашего экологически чистого, регенеративно возделываемого урожая. И микробиом ребёнка обогащается. Не капсулой из аптеки. Морковкой с грядки.

Вот почему эта книга называется «Медицинский экосад». Потому что сад — это не про урожай. Сад — это про здоровье. Ваше, ваших детей, ваших внуков. От рождения до ста лет.

Регенеративное земледелие — это не модная тенденция и не маркетинговый термин. Это возвращение к тому, как природа делала всегда: кормит почву, чтобы почва кормила растение, чтобы растение кормило нас, чтобы мы кормили тех, кто живёт внутри нас. Круг замыкается. И в этом круге — здоровье.

Вам не нужно быть агрономом, чтобы начать. Вам не нужно быть микробиологом, чтобы понять. Вам нужно лишь одно — решиться. Решиться перестать воевать с природой и начать с ней сотрудничать. Как когда-то, сотни миллионов лет назад, решились водоросли и грибы.

Они не знали, что создадут леса, луга, сады и цивилизацию. Они просто решились обнять друг друга.

Давайте последуем их примеру.

Тайные кукловоды

Представьте себе мир, где грибы — не просто скромные обитатели лесной подстилки, не просто печёные лесные дары на сковородке с луком, а настоящие кукловоды, способные менять вкус ягод, аромат трав и даже характер хлеба. Да-да, вы не ослышались. Микоризные грибы — те самые нити жизни, что пронизывают каждый сантиметр здоровой почвы, — настоящие мастера перевоплощения растительного мира.

Несколько лет назад один учёный решил провести эксперимент, который мог бы перевернуть наше представление о выращивании ягод. Он взял один и тот же сорт клубники и поселил рядом с её корнями разные виды микоризных грибов. Вопрос был прост до гениальности: изменят ли грибные «шеф-повара» вкус ягод?

Учёный организовал дегустацию вслепую — и о чудо! Разные грибные сообщества действительно оказали влияние на вкусовые свойства клубники. Одни делали ягоды более насыщенными, другие — сочными, а третьи — сладкими. Получается, грибы знают толк в кулинарных изысках не хуже любого шефа из ресторана с тремя звездами Мишлен.

Когда учёный повторил эксперимент на следующий год, погодные условия внесли свои коррективы, и влияние грибов на вкус клубники стало менее заметным. Но тут открылись другие поразительные эффекты, и они оказались куда важнее простого вкуса.

Шмели — эти пушистые воздушные танкеры цветочного мира — оказались привередливыми гурманами. Их сильнее привлекали цветы на клубничных кустах, выросших с одним видом микоризных грибов, и гораздо меньше — те, что выросли с другими. Количество ягод тоже зависело от грибного партнёра: некоторые виды грибов способствовали более обильному урожаю. И даже внешний вид ягод менялся в зависимости от грибного сообщества — некоторые грибы придавали ягодам более привлекательный, лакомый вид.

Оказалось, что не только клубника чувствительна к своему грибному партнёру. Большинство растений — от скромного львиного зева до величественной секвойи — развиваются по-разному в зависимости от того, какое микоризное сообщество обнимает их корни. У базилика меняются оттенки ароматических масел, определяющих его вкус. Некоторые грибы делают помидоры слаще. Другие меняют основные свойства эфирных масел фенхеля, кориандра и мяты. Третьи увеличивают концентрацию железа и каротиноидов в листьях салата, повышают антиоксидантные свойства артишока или концентрацию лекарственных соединений в зверобое и эхинацее.

А потом группа итальянских учёных решила пойти ещё дальше. Они выпекли буханки хлеба из муки, полученной из пшеницы, выращенной с разными микоризными сообществами. Для дегустации привлекли «электронный нос» и комиссию из десяти хорошо обученных дегустаторов — настоящих профи, прошедших подготовку в Университете гастрономических наук в Бра. Каждый дегустатор имел по крайней мере два года опыта в сенсорной и органолептической оценке. И что в итоге? И электронный нос, и комиссия смогли почувствовать разницу между буханками. Хлеб, выращенный с усиленным сообществом микоризных грибов, обладал более ярким вкусом, лучшей эластичностью и рассыпчатостью.

Нюхая цветок, пробуя на вкус ягоды, плоды и овощи, выпивая вино, мы, возможно, ощущаем влияние подземных грибных кукловодов. Сколько ещё загадок таит в себе этот симбиоз?

Грибы — не просто то, что мы видим на поверхности. Они — тайные мастера, творящие чудеса под землёй. И если вы готовы взглянуть на них по-новому, тогда — добро пожаловать в мой сад. В сад, где медицина встречается с землёй, а земля отвечает здоровьем.

Два ремесла — один путь

У меня две профессии: медицина и приусадебное хозяйство. И обе они дают здоровье. Одна — телу, другое — почве, а почва, если вслушаться, — это тоже тело. Живое, дышащее, требующее заботы.

Биологию я полюбил с семи лет. В первом классе я зачитывался рассказами Виталия Бианки, разговаривал с синичками, приучал их садиться на руку. В третьем классе прочитал книгу «Маленькие дикари», и Эрнест Сетон-Томпсон научил меня строить вигвамы, разжигать костры, охотиться, не причиняя вреда природе. Произведения этих авторов обогатили мой внутренний мир новыми чувствами: я стал глубже понимать природу и бережнее к ней относиться. Мне повезло, что я смог построить дом, вырастить сад и воспитать внуков в этом райском месте на родине Виталия Бианки — и жить по его заветам.

Просиживая часами в Ленинградской публичной библиотеке, изучая статьи по медицине, я для переключения нейронов мозга — чтобы они не уставали от одного и того же потока информации — читал и научные книги по сельскому хозяйству. Изучая болезни человека, я с такой же страстью изучал болезни растений. Изучая ворсинки кишечника человека, механизмы пищеварения и всасывания, я изучал и жизнь корней растений. Стал хорошо разбираться в процессах, происходящих в ризосфере — тонком слое вокруг корня, куда корень выделяет сладкий сок, чтобы привлечь нужных ему бактерий, усваивающих азот из воздуха.

Потом я первым в нашей стране стал популяризировать идею АКЧ — аэрируемого компостного чая, настоя из компоста, в котором живут миллиарды полезных почвенных бактерий и грибов. За последние пятнадцать лет написал много книг о том, как самому делать пробиотики и пребиотики для растений прямо на грядке, чтобы растения росли без химии. Потому что если в кишечнике человека живут триллионы микробов, определяющих его здоровье, то и в почве вокруг корня живёт целый мир микроорганизмов, определяющих здоровье растения. А здоровье растения — это здоровье того, кто его съест.

И 4 года назад стал первый в стране экспериментировать со стимуляцией фотосинтеза и объединять это с современным научным методом регенерации почв. Написав и выложив на Лит Рес 8 книг на эту тему.

Стена между науками

Я читал книги выдающихся специалистов в отдельных областях и видел, что их авторы ничего не понимают в смежных дисциплинах. Я строил свой дом и осознавал, что архитекторам нет дела до почвы и экологии. Читал о выращивании домашних животных и понимал, что животноводы думают о прибыли и эффективности, но не знакомы с основами правильного питания человека и не знают, что органика — отходы животноводства — может реанимировать землю, а не загаживать её.

То же и в медицине. Учёные в институте изучают проблемы редких болезней, и их не волнуют проблемы провинциальной медицины. Не волнуют детские сопельки, которые в первую очередь волнуют матерей. Фармкомпании интересуют прибыли: они тратят миллиарды на разработку дорогих лекарств от редких болезней и столько же на рекламу, а для лечения детских сопелек заваливают аптеки дешёвыми «фуфломицинами».

Учась выращивать целебные плоды и овощи, я заметил, что аграрии прекрасно разбираются в химизации и интенсификации, но не думают об экологии. Экологи часто размышляют о глобальных проблемах земного шара, но не заботятся о конкретном человеке и его семье. Фармакологи учат врачей, как побольше и почаще назначать всё более сильные антибиотики, всё более широкого спектра, и их не интересует микробиом человека. Чем больше осложнений — тем больше прибыли и врачам, и страховым компаниям, и чиновникам от медицины.

Каждый сидит в своей башне. Архитектор — в своей. Животновод — в своей. Агроном — в своей. Фармаколог — в своей. И из каждой башни виден только свой кусочек мира. А истина живёт на пересечении. На стыке. В той точке, где корень растения встречается с микоризным грибом, где ворсинка кишечника встречается с бактерией, где почва встречается с человеком.

Сад как система

Только в последние годы я смог свои навыки системного, научного подхода, знания в области биологии, экологии, медицины, садоводства и животноводства, опыт путешествий и любовь к лесу, лугам, рекам, птицам, книгам о природе — все эти теоретические и практические знания — объединить в целое. Создал экологическое приусадебное хозяйство и экологические методы лечения: сначала у себя на отделении, а затем и в своём частном кабинете, где я лечу детей.

Я понял главное. Надо не сетовать на несовершенство мира, а создавать гармонию на своём клочке земли, в своей семье, в своём приусадебном хозяйстве, в своей профессии. Мой опыт показывает, что почти все советы, которые дают агрономы, врачи старой школы, а также наши умные бабушки — по их советам живёт большинство людей — не основаны на научной статистике и требуют пересмотра. Таких мифов сотни.

Мифы, в которых мы живём

Прежде чем приступить к основным главам этой книги, я хочу обозначить свою позицию и заинтриговать вас, дорогой слушатель. Поэтому начну с нескольких самых вредных мифов, которые распространены среди садоводов, среди родителей и среди специалистов в области медицины.

Многие садоводы убеждены, что не стоит каждые пять-десять лет менять технологии садоводства, методы агротехники, сорта, способы переработки и хранения продуктов, способы подкормок и внесения удобрений, методы борьбы с болезнями. Надо, как завещала бабушка, перекапывать землю весной и осенью, выбирая корешки сорняков с утра до вечера, затем вносить покупной навоз под перекопку, как делал дедушка. Перекопка — это ритуал, это медитация, это якобы польза для почвы. А на деле — разрушение структуры, уничтожение грибницы, гибель дождевых червей и почвенных микроорганизмов, которые годами выстраивали свой подземный город.

Другие не верят в науку, читают только бульварные издания по садоводству, строго соблюдают мифы природного земледелия, распространяемые бесчисленными гуру, увлекаются ЭМ-препаратами, травяными настоями, микробными коктейлями, якобы натуральными стимуляторами типа «Здоровый сад» — и не признают минеральные удобрения. Третьи, напротив, не верят в почвенные микроорганизмы, компосты, мульчу, признают только минеральные удобрения, внося их строго по схемам «Ганичкиных».

Однако советы гуру и заветы бабушек — в большинстве случаев мифы.

Во-первых, советы народников-природников — это часто просто обман. В красивой обёртке — подтасованный результат. Фотографии, сделанные в Photoshop. Реклама сортов, препаратов и удобрений — это умелое кодирование профессиональными маркетологами наивных садоводов, выманивание у них денег. Малиновое дерево, арбузные огурцы и развесистая клюква — это одного поля ягоды, растущие в стране Буратино.

Во-вторых, любой метод, который берётся от бабушек, верен для того времени. А наше время — другое. Климат другой, почвы другие, сорта другие, вирусы и грибки другие. Не стоит искать простых решений и верить в чудеса. Надо улучшать сорта, а одновременно — почву для этих сортов, микроклимат, планировку, технику, удобрения. И что ещё важнее — повышать свои знания по биологии, экологии земли.

Творчество, основанное на знании

Только творчество, основанное на знании, даёт урожай и здоровье. Знание и творчество принесут здоровье. Творческий труд и здоровье сделают почву плодородной. Плодородие почвы повысит биоразнообразие и стабильность экосистемы вашего сада.

Вот она, простая формула — но за ней стоят годы экспериментов, тысячи прочитанных страниц, сотни грядок, десятки сортов,, наблюдения за дождевыми червями и микоризными гифами, за шмелями и синичками, за ворсинками кишечника и корневыми волосками.

Когда я лечу ребёнка, я думаю не только о его симптомах. Я думаю о его микробиоме, о том, что он ест, откуда взялась эта еда, на какой почве она выросла, какие грибы обнимали корни, какие бактерии жили в ризосфере. Потому что здоровье начинается не в аптеке. Оно начинается в почве. В том тонком, пахучем, тёплом слое земли, где миллиарды микроорганизмов трудятся каждую секунду, чтобы вырастить то, что потом попадёт на наш стол.

И если вы готовы пройти этот путь со мной — от микоризных грибов до вашего садового участка, от ризосферы до кухонного стола, от детских сопелек до здоровья в сто лет, — тогда переворачивайте страницу. Вернее, не переворачивайте — если это аудиокнига. Слушайте дальше. Дальше будет интересно.

А грибные кукловоды продолжают свою работу под землёй. Тихо, терпеливо, без выходных. И они не знают, что мы о них думаем. Им это и не нужно. Они просто делают своё дело. Творят чудеса.

Представьте себе сад, которого вы ещё не посадили. Он существует пока только в вашем воображении — где-то на границе между сном и планом. В этом саду ещё нет грядок, нет теплиц, нет шпалер с виноградом. Но есть земля. И в этой земле — тихо, невидимо, терпеливо — ждёт своего часа всякая жизнь. Семена спят. Споры грибов дремлют. Бактерии замедлили свой крошечный, но непрерывный танец. Им нужен только один толчок — чтобы кто-то пришёл и начал заботиться. И тогда всё проснётся.

А теперь представьте другого человека. Ему восемьдесят лет. Он выходит в этот сад — и помнит каждый куст, каждое дерево, каждую тропинку. Помнит, в каком году посадил эту яблоню, какой сорт смородины дал первую ягоду, какого цвета была земляника в то дождливое лето, когда родился внук. Память этого человека — как живая почва: чем больше в ней слоёв, тем она богаче. Он не забывает имён, не теряет мыслей, не путает дорогу. Его мозг работает — и работает хорошо.

А рядом — другой человек того же возраста. Тем же изменениям подвержен его мозг на снимках: те же сосудистые следы, то же уменьшение объёмов, те же признаки процессов, которые врачи связывают с болезнью Альцгеймера. Но он уже не выходит в сад. Он забывает, как зовут близких. Он не помнит, что было вчера. Картинки мозга похожи — а судьбы разные.

Как такое возможно? Этот вопрос — не риторический. На него есть научный ответ. И этот ответ ведёт нас прямо в почву нашего экосада, где спят семена и ждут своего часа бактерии. Потому что память человека — и память земли — устроены удивительно похоже.

Когнитивный резерв — невидимый сад мозга

Есть на свете сады, которые видно каждому: с их яблонями, малиной, грядками укропа и тропинками, протоптанными между морковью и свёклой. А есть сады невидимые — те, что растут внутри нас. У кого-то — дикий лес, у кого-то — ухоженный огород, у кого-то — запущенный пустырь, где когда-то, быть может, цвели розы. Эта глава — о самом невидимом из всех садов. О саде, который зовётся мозгом. И о том, как то, что мы делаем руками в земле, — отражается в том, как мы думаем, помним и узнаём мир на сотом году жизни.

Долгое время учёные были уверены, что всё просто. Чем сильнее изменения в мозге — тем хуже память и мышление. Больше повреждений — хуже память. Меньше повреждений — лучше память. Прямая зависимость, ясная, как строчка в таблице: вот причина, вот следствие. Никаких загадок.