Медицинский огород и живая почва по Доктору Распопову
- -
- 100%
- +
У дома деревьев немного — зато здесь живёт настоящая коллекция ягодников, чуть-чуть овощей и зелени, а томатов и огурцов столько, что летом кажется, будто весь огород поёт на одной зелёной ноте. Появились три теплицы из поликарбоната — они нужны не для того, чтобы обмануть природу, а чтобы продлить урожай, дать помидорам и перцам расти до октября и затем дозреть до самых новогодних праздников без всякой консервации. И повсюду — цветы. Они растут куртинами на всех свободных клочках земли, вперемешку с теми самыми «красиво цветущими сорняками», которые многие торопятся выполоть. А я оставляю их. Потому что знаю: эти цветы всё лето дают приют полезным насекомым, а корни и опад сотен растений повышают биоразнообразие почвенных животных. Это не беспорядок — это продуманная дикая природа, которая работает на нас.
Из окна видно салат и томаты — и в этом есть своя особая радость. Прелесть зелени в том, что она растёт буквально в метре от крыльца. Всегда есть желание сделать пару шагов — можно даже босыми ногами по тёплой земле — и украсить стол ароматными веточками кинзы, петрушки, базилика, укропа. Это и есть тот самый «медицинский огород»: не ради аптечных настоек, а ради того, чтобы каждый день на столе была живая еда, наполненная витаминами и силой почвы.
Как рождается первая зелень
На грядке у южной стены дома, без всяких парников, под нетканым материалом, к началу мая у нас всегда есть первая редиска и десяток видов салата. Чуть подальше — ароматные травы, мангольд, капустные. Кажется, что это просто грядки. Но за этой простотой стоит точная технология, которая пробуждает почву, а не насилует её.
После схода снега я мульчирую грядки для зелени слоем в пять сантиметров — беру самый старый, рыхлый компост, который долго лежал в мешках, порой даже в зарослях сорняков. Именно в таком компосте живут самые полезные микроорганизмы — те, что умеют строить структуру почвы и кормить растения не «химией», а живыми процессами. Перед мульчированием чуть подраспушиваю землю плоскорезом и убираю сорняки — но не дочиста, не до стерильности. Почва не должна быть «вылизанной»: в ней должны жить бактерии, грибы, нематоды, клещи, дождевые черви.
Семена я предварительно барботирую в аэрированном компостном чае (АКЧ) — это запускает их рост и заселяет будущие корни полезной микрофлорой. Землю проливаю из лейки тем же АКЧ, добавив ложку мелассы — кормовой патоки. Сахара в мелассе — это быстрый корм для бактерий и грибов. Активные микроорганизмы, подкормленные и прикрытые агрилом, начинают работать сразу. И здесь важно понимать: это не линейный процесс, а экспоненциальный. Стоит микробам получить немного энергии, как их численность и активность растут лавинообразно, выделяя слизь, склеивая частицы почвы в микрогранулы, создавая ту самую «воздушную» структуру.
Мне не нужны высокие тёплые грядки или парники с навозом. В почве, где уже сложилось биоразнообразие микробов и мезофауны, хватает и ходов для воздуха, и доступной энергии углерода, и аминокислот и метаболитов и гормонов из компоста и АКЧ. Зелень на старом компосте я не подкармливаю минеральными удобрениями и не травлю пестицидами. Никогда не поливаю «вонючками из бочек» и настоями свежего навоза: гнилостные и анаэробные процессы мне не нужны. Самые полезные микроорганизмы живут именно в старом, зрелом компосте — там, где органика уже прошла стадии распада и превратилась в основу для гумуса.
Томаты: 40 лет наблюдений и точных приёмов
Томатами я занимаюсь больше сорока лет — и за это время убедился: вкус, целебность, насыщенность витаминами и микроэлементами определяются прежде всего почвенной биотой. Это справедливо для всех растений, но особенно — для помидоров. В природе томаты не растут на компостах, как огурцы, а современные сладкие крупноплодные сорта и вовсе не дадут того самого вкуса и плотности без баланса фосфора, калия и кальция. Поэтому грядки под томаты я делаю иначе, чем под зелень.
Очень важно соблюдать севооборот. Предшественниками для томатов не должны быть перцы, баклажаны и картофель — все они из одного семейства и оставляют в почве общих вредителей и болезни. Хорошими предшественниками становятся капуста, огурцы, кабачки — под них я вношу много органики, и к моменту посадки томатов почва уже богата питанием, но без избытка азота. Под сами томаты я не закладываю свежий компост и любую «горячую» органику: хватает питания от старой, прошлогодней.
Рассаду высаживаю поздно — в конце мая, когда она уже цветёт и закалена. Только к лету, когда начинается налив плодов, я мульчирую старым перегноем и не вношу минералку с калием, кальцием и магнием, а делаю внекорневые подкормки этими элементами.
Но главный агроприём — это регулярное опрыскивание АКЧ с ложкой мелассы. Если кто-нибудь хоть раз попробует пролить почву слабым 0,25%-ным раствором мелассы, он от этого приёма не откажется. В почве бурно развиваются бактерии и грибы, выделяют много слизи и формируют почвенные микрогранулы. За ними приходят роющие хищники, поедающие микробы и выделяющие копролиты — и именно к этим комочкам устремляются корни со своими корневыми выделениями. Не проходит и пары недель, как почва становится рыхлой, пористой, воздушной, структурной, с тем самым грибным запахом актиномицетов — признаком зрелой живой почвы.
На такой живой почве, с небольшой коррекционной подкормкой отдельными минералами, первая кисть томатов созревает в середине июля. И это не случайность, а результат того, что мы не «кормим» растения, а помогаем им добывать питание самостоятельно — через симбиоз с почвенной биотой, микоризными грибами, бактериями.
Поле: гектар, который кормит семью
А теперь давайте выйдем за пределы огорода у дома и посмотрим на поле — на тот самый гектар земли в 15 километрах отсюда, который уже 25 лет помогает нашей семье выживать при любых катаклизмах. Сейчас нас хорошо кормит основная профессия — медицина. Для рынка мы продукцию не выращиваем, только для себя, детей и внуков. Все живут отдельно, но в шаговой доступности, и по выходным за столом собирается 11 человек. Поэтому последние годы мы обрабатываем не весь гектар, а чуть больше 35 соток — ровно столько, чтобы вырастить то, что сохранится в подвале и прокормит нас всю зиму.
На поле растёт картофель — он занимает 40 процентов площади. Много кормовой свёклы — 25 процентов. Остальное — капуста (включая цветную и брокколи), морковь, красная свёкла, тыквы и кабачки, арбузы и дыни, кукуруза и подсолнечник. Мы строго соблюдаем севооборот: картофель возвращается на старое место через полтора года, остальные овощи — через пять лет. Благодаря этому у нас нет килы и нематод — болезней, которые годами живут в почве и портят урожай.
Живую почву на большой площади создают и поддерживают конкретные, повторяемые приёмы. С осени, в позднее октябрьское «бабье лето», я прохожу с ручным опрыскивателем и нахожу редкие куртинки зеленеющего пырея — и уничтожаю их «Раундапом». Это звучит жёстко, но логика проста: отсутствие многолетних корневищных сорняков позволяет весной взрыхлить всю почву роторным культиватором на глубину не более пяти сантиметров, без оборота пласта. Поскольку вся почва покрыта сухим опадом из высохших однолетних сорняков и ботвы картофеля, при рыхлении этот опад перемешивается с землёй и обогащает её лигнином — сложным полимером, который медленно превращается в долгоиграющий гумус. Глифосат опасен на бедной биотой почве. И когда им опрыскивают большие площади ГМО кукурузы и сои много раз за сезон десятилетиями. У меня сорняки осенью встречаются полянками не более 5-10% огорода, за зиму он разлагается в кишечнике червей на 99.9%.
Много органики на поле вывезти трудно, поэтому за осень мы вносим не больше трёх-пяти тонн подстилочного навоза в мешках — разбрасываем только под капусту и картофель. В среднем получается не более 1–2 килограммов на квадратный метр всей площади (капусте достаётся 5 килограммов, картофелю — 2 килограмма за сезон). Но поскольку у нас нет пустующих клочков земли, всё зарастает однолетними сорняками и культурами — это даёт до тонны органики на сотку (то есть 10 килограммов на квадратный метр), чего более чем достаточно для кормления почвенной живности. А так как я не вношу минералку вразброс и не пашу плугом, минерализация органики идёт медленно, и лигнин постепенно превращается в устойчивый гумус.
Как нам удаётся вдвоём с женой за 10 дней в мае засадить все 35 соток? Очень просто: у нас есть лёгкий мотокультиватор. Я делаю длинные борозды, сдвоенные через 40 сантиметров, и междурядья по 100 сантиметров. В борозды высаживаем картофель, рассаду капусты, свёклы и прочее. Картофель сверху прикрываем старым компостом из мешков, а затем, перевернув ножи культиватора, быстро прикрываем всё почвой. Капусту постоянно мульчируем навозом сверху.
В июне работаем плоскорезом по всходам однолетних сорняков — но только в бороздах, междурядья пару раз проходим леской триммера. За пару часов я обрабатываю междурядья на всех 35 сотках. Триммер — великое изобретение: щепа зелёной травы из-под лески попадает как раз под всходы овощей и великолепно кормит их сахарами и аминокислотами. Как только ботва картофеля и капусты смыкается, сорняки ей уже не страшны. Осенью после уборки урожая отава однолетних сорняков покрывает всё поле зелёным ковром, а к весне — войлоком сухой травы.
Когда я перешёл на эту «нулевую» технологию обработки почвы, результаты поразили меня самого. Раньше я возил торф и навоз машинами, пахал под плуг — но земля беднела, в засуху тяпка её не брала, а растения страдали. Сейчас везде кроты и дождевые черви, после дождя почва остаётся воздушной и структурной. Сорняки вырастают в человеческий рост, а урожаи капусты и картофеля без полива ежегодно ставят рекорды. В любое холодное лето в августе дети едят кукурузу, дыни и арбузы, выращенные без всякой плёнки — и это на севере, на широте Вологды.
Сыворотка и «Акварин»: запуск естественных процессов
Теперь расскажу про самый главный и надежный приём, который связывает огород у дома и поле в единую систему. В конце мая я посадил рассаду огурцов на старой огуречной грядке. Ничего особенного не делал: не вносил «тяжёлых» удобрений, не проливал почву химией, даже прошлогодних подгнивших остатков не убирал. Просто посадил — и всё. И спустя месяц передо мной была не просто зелень, а картина здоровья: мощный лист, сплошное цветение, крепкие стебли. Первый огурчик я попробовал с особым чувством — потому что знал: это не магия, а работа фотосинтеза и почвенной биоты.
Секрет (если его вообще можно так назвать) в простой, но продуманной обработке: раз в неделю, а иногда и раз в четыре дня, я опрыскиваю все культуры разбавленной сывороткой с чайной ложкой «Акварина». И делаю это одинаково для всех: и для томатов, и для огурцов, и для дынь, и даже для лука. Никакой сложной схемы, никаких отдельных «коктейлей» под каждую культуру — один и тот же усреднённый состав, который запускает нужные процессы.
Сыворотка с микроэлементами работает сразу по нескольким направлениям. Во-первых, она стимулирует рост. Во-вторых, усиливает цветение. А самое главное — за счёт стимуляции фотосинтеза корень переходит на работу с почвенной биотой и микоризой. То есть растение перестаёт зависеть от того, что мы ему «скармливаем» в виде удобрений, и начинает активно взаимодействовать с почвой. Оно само добывает себе питание, используя симбиоз с грибами и микроорганизмами, которые живут в земле.
Здесь важно не переборщить. Если бы я применял «Акварин» по инструкции производителя (50 граммов на ведро), у огурцов был бы перекорм по фосфору, а у томатов — по азоту. А нам нужно не «накормить» растения, а пробудить их способность добывать питание самостоятельно.
Суть регенеративного земледелия по Распопову
И вот мы подошли к самой сути метода. Регенеративное земледелие — это не про «больше удобрений» и не про «сильнее копать». Это про пробуждение естественных процессов, которые уже есть в природе. Мы не пытаемся заменить почвенную жизнь химией — мы помогаем ей раскрыться. Мы не гонимся за рекордами любой ценой — мы создаём устойчивую систему, которая год от года становится только плодороднее.
Красота здесь — не только в цветах и плодах, но и в самой картине сада, где всё растёт гармонично, без перекосов и стрессов. Когда внуки спрашивают: «А журавли и аисты уже ходят по нашему полю?» — я отвечаю: «Конечно, уже ходят. Скоро поедем, посмотрим, как они лягушек ловят, и наберём вкусной воды из нашей речки «Щука». А пока — помогаем выносить семенную картошку на веранду, чтобы она дала ростки.
Создание живой почвы на грядках у дома — это не тяжёлый труд, а приятное удовольствие и даже элемент воспитания. Это занятие, которое сплачивает всю семью. И если вы думаете, что огород — это просто грядки, лопата да ведро с водой, то сегодня я хочу показать вам совсем другую картину. Ту, где каждая плеть, каждый лист и даже невидимая глазу почвенная жизнь складываются в единую симфонию.
Знаете, когда смотришь на эти плети огурцов, на кисти томатов, на огромные листья подсолнухов, невольно хочется сказать: «Ну какое же это чудо!» Но я не люблю слово «чудо» в смысле «что-то необъяснимое». Чудо здесь — в том, насколько точно природа отвечает на правильные действия. И сегодня я рассказал вам, как это устроено — без упрощений, но так, чтобы вы почувствовали: это доступно каждому.
Это и есть суть метода регенеративного земледелия по доктору Распопову: создавать красоту и урожай не за счёт подачек извне, а за счёт пробуждения естественных процессов. И когда вы однажды увидите, как после опрыскивания АКЧ почва начинает пахнуть грибами и лесом, как корни сами находят питание, а плоды становятся слаще и ароматнее — вы поймёте: это не чудо. Это наука, практика и любовь к земле, собранные в одну работающую систему.
Глава 2. Жизнь под ногами: открытие невидимого мира
Я и сам, когда начал читать западную научную литературу по органическому земледелию и почвоведению, открыл для себя столько нового, что почувствовал себя не опытным садоводом с сорокалетним стажем, а первокурсником, который впервые переступил порог университета. Внутри меня всё перевернулось. Оказалось, что знания, которыми я жил десятилетиями, — лишь верхний слой почвы, а под ним скрывается целый континент невиданной глубины. И мне захотелось не просто овладеть этим знанием, но и перевести его на язык, понятный каждому, кто держит в руках лопату и сажает рассаду.
Что меня волнует? Какие главные идеи, которые я открыл для себя за последние годы, мне хотелось бы донести до вас, мои дорогие читатели — а теперь и слушатели?
Начну с самого важного. Запомните это как первую заповедь живого огорода: почва живая. Не просто «грунт», не «субстрат», не «среда для корней» — а живой, дышащий, чувствующий организм, в котором кипит жизнь невидимого масштаба. В одной чайной ложке здоровой почвы живёт больше микроорганизмов, чем людей на всей планете. Бактерии, актиномицеты, грибы, простейшие, нематоды, клещи, ногохвостки, энхитреи, дождевые черви — все эти существа, видимые и невидимые, миллиарды лет эволюционировали бок о бок с растениями, которые мы сегодня называем культурными. Они — не случайные соседи, а дети одной экосистемы, выросшие вместе, связанные тысячами нитей взаимозависимости.
И что же делает современное промышленное земледелие? Ради повышения урожайности, ради извлечения прибыли из почвы — травит эту почвенную живность пестицидами, убивает её минеральными удобрениями в высоких концентрациях, выжигает гербицидами. Мы берём сложнейшую, отлаженную за миллионы лет экосистему и пытаемся заменить её примитивной схемой: внеси азот — получишь зелень, внеси фосфор — получишь корни, опрыскай ядом — убьёшь вредителя. Но живая система не подчиняется линейной логике. Она отвечает — и отвечают не урожаем, а эрозией, падением плодородия, болезнями растений, накоплением нитратов, утратой вкуса и питательной ценности плодов.
Не подумайте, что я отрицаю современную агрохимию — ни в коей мере. Я врач по образованию и садовод по призванию, и я знаю цену науке. Вопрос не в том, отвергать ли химию, а в том, как научиться управлять живыми процессами в почве, мягко и точечно применяя и минеральные, и органические удобрения, и средства защиты — думая при этом не столько о прибыли и валовых урожаях, сколько о качестве продуктов, которые вы получаете со своей земли. О том, чтобы клубника пахла клубникой, а не водой с сахаром. Чтобы помидор имел вкус помидора, а не картонной тряпки. Чтобы в каждом яблоке был не сахар и вода, а спектр микроэлементов, антиоксидантов, полифенолов — тех соединений, ради которых мы, собственно, и едим овощи и фрукты.
Промышленность и садовод: два разных мира
Современные промышленные сельскохозяйственные технологии основаны на идеях управляемости урожаями и рентабельности производимой продукции. Это немыслимо без фундаментальных научных достижений в области агрохимии — тут не поспоришь. Поэтому промышленные агропредприятия — голландские, польские, израильские — используют минеральные удобрения и пестициды без всякой меры, применяют искусственные грунты, капельный полив, автоматизированные сложнейшие системы контроля климата и питания. Они не могут себе позволить задумываться о почвенной биоте: жизнь микроорганизмов очень сложна, ранима, трудноуправляема и мало предсказуема. В условиях промышленного конвейера с ней просто невозможно работать — она не вписывается в график поставок и план продаж.
Но для садовода-любителя — всё, наоборот. Ему не по силам создавать автоматизированные агросистемы, не нужно перенасыщать свои почвы минералкой и пестицидами. А вот достойные урожаи очень хорошего качества он может получать, используя современные знания по биологии почв — те самые знания, от которых промышленность отмахивается как от неудобной истины.
Проблема в одном: простой садовод не имеет микроскопа. Он не читает книги по микробиологии и почвоведению, не знаком с работами Джона Кэмпфа, Кристины Джонс, Элейн Ингхэм. Представить реальные процессы в почве, которые он не видит простым взглядом, ему трудно. Вообразите, что вы путешествуете по лесу с опытным учёным-лесоводом. Он сможет наглядно показать вам все сложнейшие взаимосвязи жизни леса: вы своими глазами увидите и деревья, и подлесок, и травы, и птиц, и насекомых, и крупных и мелких животных. Но увидеть живой мир ваших почв вы не можете — он скрыт под покровом земли, как подводный мир под поверхностью моря.
Поэтому садовод всё многообразие этого невидимого мира подчас сводит к полезной роли дождевых червей — это самое известное и самое крупное существо, которое он может увидеть, перевернув лопату. Более продвинутые слышали, что очень важную роль играют грибы, вступающие в симбиоз с растениями — микориза, — что есть полезные бактерии и можно применять ЭМ-препараты. А вот о роли мелких почвенных животных — коллембол, клещей, энхитрей, нематод — и о влиянии бактерий, обитающих в ризосфере, той микроскопической зоне вокруг корней, где концентрация жизни в сотни раз выше, чем в остальной почве, — мало кто знает.
Давайте теперь представим себе, что мы можем изменить свои размеры и проникнуть в мир живой почвы изнутри, посмотреть на него «глазами» самих микроорганизмов и мелкой почвенной живности. Давайте разберёмся, что такое плодородие почв с точки зрения почвенной биоты.
Здравый смысл нам говорит: лесная подзолистая почва для пшеницы мало плодородна — а ель на ней растёт великолепно. И наоборот: жирный чернозём плодороден с точки зрения пшеницы, а вот ель на такой почве будет чувствовать себя плохо, словно не в своей тарелке. Плодородие — не абсолютная величина, а относительная. Оно определяется не только содержанием элементов питания, но и тем, какая именно биота живёт в почве, какие сообщества микроорганизмов доминируют, какие пищевые сети сложились. Бактериальная почва и грибная почва — это два разных мира, и растения, которые на них процветают, тоже разные.
Добро пожаловать в мою живую лабораторию
Сегодня я, Геннадий Фёдорович Распопов, приглашаю вас в мою живую лабораторию — в мой огород, где всё устроено не по шаблону, а по законам жизни. Пойдёмте со мной.
Солнце только-только поднимается, и сад уже полон звуков: где-то квохчут курочки, уточка сидит на яйцах, индюшка не отходит от гнезда, а рядом цыплята уже вылупились и суетливо бегают по траве. Всё здесь живёт, всё занято своим делом. И я вместе с ними: ведь в регенеративном земледелии человек — не повелитель, а внимательный помощник. Я не командую природой, я наблюдаю за ней, подсказываю, направляю — и получаю взамен такое изобилие, какое не снилось никаким агрономическим схемам.
Я покажу вам всё хозяйство без прикрас. Да, оно кажется сумбурным: тут кролики, там козы, грядки будто разбросаны, дорожки петляют, и нет строгой геометрии. Но за этой внешней хаотичностью — продуманная живая система, где каждый элемент связан с другими. Козы дают молоко, из молока — сыр, а сыворотка идёт на подкормку растений. Кролики дают навоз, куры — перегной и яйца, индюшки поедают вредителей. Каждая цепочка замкнута, каждый «отход» становится ресурсом для следующего звена. Это и есть пищевая сеть — тот самый фундамент регенеративного земледелия, о котором пишет Кристина Джонс: углерод из атмосферы через фотосинтез попадает в растение, растение выделяет сахара через корни в почву, сахара кормят микробов, микробы разрушают минералы и делают элементы питания доступными для растения. Круг замкнулся. Энергия работает.
Вот малинник: побеги выше моего роста, на каждой ветке — по десять и больше ягод, и ни одного червячка. Прошлый год я вносил, немного перегноя от курочек и козочек и побольше щепы — древесной мульчи, которая кормит грибную часть почвенной биоты. А в этом году — только пять раз опрыскал сывороткой с микроэлементами. Никаких других удобрений. И малина растёт так, будто её никто не тревожит, будто она сама знает, как быть сильной. Её Брикс — содержание растворённых сухих веществ в клеточном соке — в два-три раза выше, чем у лесной малины. А значит, в ягодах больше вкуса, аромата, пользы. Брикс — это не просто цифра, это индикатор здоровья растения: чем выше Брикс, тем больше сахаров, тем устойчивее растение к вредителям и болезням. Насекомые не трогают растение с высоким Бриксом — для них оно как пересоленный суп, неприятно. А для нас — концентрат вкуса и питания.
А виноград? Сначала он замёрз, потом отрос, и теперь я только пытаюсь убрать лишние побеги, чтобы не загущать кусты. Сорт капризный, раньше страдал от хлороза — пожелтения листьев из-за нарушения хлорофилла. Но в этом году листья мощные, зелёные, без пятен. На каждом кусте — кисти, завязи, и даже среди винограда уже попалась поздняя ягодка малины. Всё растёт вместе: смородина, крыжовник, чеснок, клубника. Чеснок уже готов к уборке, листья не желтеют, как бывает на других участках, где почва перекормлена азотом и истощена. Смородина дала крупные, сладкие ягоды, хотя попала под заморозки. Но природа упряма: она всё равно завязывает плоды, если ей не мешать.
Истина в деталях: как работает живая почва
Позвольте мне теперь остановиться и объяснить научно, но доступно, что именно происходит под нашими ногами. Вы наверняка слышали слово фотосинтез — все знают, что растения берут солнечный свет и превращают его в энергию. Но далеко не все знают, что до 40% этой энергии растение не оставляет себе, а выделяет через корни в почву в виде сахаров — корневых экскудатов. Это не отходы, это плата, это — обед для микробов. Растение намеренно кормит почвенную биоту, потому что без неё оно не может получить доступ к минеральным запасам почвы.
Фосфор, калий, железо, цинк, медь — все эти элементы в почве есть, иногда в колоссальных количествах, но они заблокированы, связаны в нерастворимых формах. Растение не может их взять — корень не умеет «переваривать» камень. А бактерии — умеют. Грибы — умеют. Особенно микоризные грибы, которые оплетают корни своими нитями-гифами, проникают внутрь корневых клеток, образуют симбиоз и тянут фосфор из почвенных частиц на расстояния, в сотни раз превышающие длину самого корня. Один грамм мицелия микоризного гриба может добыть для растения столько фосфора, сколько корень не смог бы извлечь за весь сезон.
Вот почему я говорю: почва не нуждается в азоте и фосфоре в виде минеральных удобрений — запасы фосфора в ней на сотни лет. Азот растение берёт из воздуха: бобовые через симбиоз с клубеньковыми бактериями рода Rhizobium, а злаки и другие культуры — через ассоциативные азотфиксаторы, живущие в ризосфере. Нужно только не убивать этих бактерий, не разрушать их среду обитания.
А что разрушает среду обитания почвенной биоты? Три вещи: перекопка, голая почва и перекорм минеральными удобрениями. Перекопка рвёт грибные гифы, перемешивает слои, в которых живут разные сообщества. Голая почва — без мульчи, без растительного покрова — перегревается, пересыхает, лишается источника углерода. А высокие дозы растворимых минеральных удобрений подавляют микробов: зачем им трудиться и добывать элементы из камня, если им высыпали готовый раствор? Они бросают работу, становятся «ленивыми», и растение попадает в зависимость — каждый год нужно вносить всё больше и больше минералки.