«Окраплённые. Экзамен на краповый берет. От А до Я. История крапового спецназа. Откровения офицера Сил Специального Назначения»». Очерк

Глава

ОТ АВТОРА

«Окраплённые» – это проект о легендарных краповых беретах. Именно поэтому в названии корень «крап», и поэтому все произведения идут под общим названием. Работу над этим проектом я начал в 2004 году. Его цель была рассказать правду о спецназе внутренних войск, о краповых беретах и сломать глупые стереотипы, навязанные байками из курилок.

Изначально в планах было только снять полнометражный художественный фильм. Хороший, качественный, правдивый фильм о краповом спецназе. На тот момент я даже не собирался писать сценарий к этому фильму, не говоря уже о том, чтобы писать книгу, так как я не умел этого делать. Да и не было мыслей и желания стать сценаристом и писателем. Но так получилось, что именно я написал сценарий к фильму. А за всё это время написал несколько сценариев и несколько книг. Полнометражный фильм ещё пока не снял (на момент написания этих строк). Но в 2019 году снял короткометражный фильм «Окраплённые». Он есть в интернете.

В какой-то момент я понял, что даже сами спецназовцы не знают истории и традиций спецназа. Поэтому, помимо художественных произведений, я написал «Окрапленные-III. История, Традиции, Правила. Наставление по краповому спецназу». В этой книге собрано АБСОЛЮТНО ВСЁ о спецназе Внутренних войск (Войск Национальной Гвардии). И отдельно я сделал несколько очерков по различным темам из этой книги: создание спецназа, краповый берет, экзамен на краповый берет, рукопашный бой краповых беретов (те темы, которые больше всего муссируются в широких массах, и вокруг которых больше всего глупых небылиц от диванных специалистов).

Читатель может полностью доверять мне, так я сам являюсь офицером спецназа (в запасе), ветераном легендарного «Витязя» и обладателем крапового берета. Кроме того, при работе над каждой книгой я привлекал в качестве консультантом именитых спецназовцев, стоявших у истоков создания спецназа (они все указаны в книге «Окраплённые III»). И главным консультантом и рецензентом выступил Герой России, полковник Лысюк Сергей Иванович (первый командир «Витязя»). Лысюк называет меня «главным летописцем спецназа». Но я считаю себя главным хранителем истории и традиций крапового спецназа.

Антон Носырев

«Ваши книги отличаются тем, что Вы не просто подаёте информацию, а разговариваете через книгу с читателем. Как будто я Вас слушаю, даже иногда по тексту отвечаете на вопросы, которые появляются у меня. Думаю, что книга полезна и человеку далёкому от военной службы. В ней хорошо показано, что следует быть профессионалом своего дела, постоянно развиваться в том, чем занимаешься, и брать ответственность за любое своё действие. Всё это касается любого адекватного человека. Просто в спецназе, я так понимаю, плата за некомпетентность несравнимо выше. Книга очень подробно рассказывает о становление подразделений, у меня много убрала стереотипов, связанных со спецназом Росгвардии и краповым беретом. Ваше видение военнослужащих в целом мне очень близко. Благодарю Вас за Ваш труд, буду продолжать следить за Вашем творчеством. Пожалуйста, продолжайте в наше время такого очень не хватает».

ЭКЗАМЕН

«…От холодной воды судорогой сводило ноги. Марш шел уже почти час, и половину из этого они находились в воде. Несмотря на то, что осень была теплой, вода все равно была очень холодной – это все-таки была осень, и НИ ХРЕНА в южном регионе.

Раздались взрывы и выстрелы. Сразу прозвучала команда «К бою!», и все испытуемые рванули к берегу, чтобы принять «бой».

Перед самым выходом из воды Зорин сильно ударился голенью о корягу, которая была под водой. Удар по замерзшей ноге вызвал ТАКУЮ ДИКУЮ боль, что тошнота подступила к горлу и в глазах потемнело. Превозмогая ужасную боль и ЗАСТАВЛЯЯ себя двигаться, Зорин все-таки выскочил на берег и упал, изготовившись «к бою».

«Атака» была отбита, и инструкторы снова загнали всех назад в воду. Команда: «Вперед!», и все снова двинулись вниз по реке.

Перед точкой выхода на берег река резко углублялась. Вода достигла пояса, груди, шеи. Все подняли автоматы высоко над головой. Боец, который шел перед Зориным был ниже его ростом и в какой-то момент его голова ушла под воду. Зорин сделал резкий шаг вперед, вытянул руку, подхватил товарища и выдернул его на поверхность воды.

Наконец-то прозвучала команда «На берег!» и все сдающие двинулись к точке выхода из воды. Но тут их ждало еще одно испытание. При этом оно НЕ ПЛАНИРОВАЛОСЬ «принимающими». За лето вода в реке сошла и обнажила илистое дно. Почти по пояс ила, почти глина. Просто так из него не выйти, нужно было ползти! И при этом, когда ты ложился, то начинал ПОГРУЖАТЬСЯ в эту топкую грязь.

«Только бы сберечь оружие!» – мелькнула мысль в голове сержанта.

Он высоко поднял левую руку с автоматом, а правой пытался грести и ползти. Но это была не вода, поэтому ничего не получалось.

Инструкторы уже хватали за руки первых «сдающих» и помогали им вылезти из этой глиняной каши. Как только первые сдающие вылезли, сразу стали помогать тем, кто полз за ними. В какой-то момент кто-то схватил автомат Зорина и потянул его. Только так Зорин и смог вылезти из этого топкого болота.

Только он вылез, прозвучала команда «Строиться!» и получилось так, что он оказался в самом конце строя. Сразу же команда: «Бегом марш!» и, строй уже выдохшихся, уставших, абсолютно мокрых и грязных бойцов, тяжело покачавшись в стороны, начал движение.

«Сдающие» стояли плотно друг к другу, никто здесь не следил за правилами строевого устава. И в этой сутолоке, в этой куче-мале одному из сдающих кто-то ударил локтем по фиксатору магазина, и тот отлетел и упал на землю. Боец рефлекторно остановился и нагнулся, чтобы поднять магазин, ломая таким образом весь строй, который толкал его вперед, не давая найти потерявшийся магазин.

– Снят, – услышал Зорин приговор инструктора, который заметил ошибку. – Фамилия?

Боец вышел из строя и его вычеркнули из списков «сдающих». Инструктор поднял магазин, вытащил оттуда холостой патрон и безразлично кинул магазин бойцу, для которого экзамен был закончен.

«Да, обидно так вылететь», – подумал Зорин, и плотнее прижал автомат к себе, дабы избежать такой же нелепой, обидной ошибки.

Понимая, что нужно вырываться вперед, чтобы не оказаться в группе отстающих, Зорин решил ускориться. Но это оказалось ОЧЕНЬ непросто, потому что кроме того, что ноги были замерзшие и плохо слушались, так на нем еще висели КИЛОГРАММЫ грязи после этого болота! Понемногу, метр за метром, с огромным трудом он отвоевывал позиции и обходил одного за другим «сдающих», постепенно догоняя головных.

– Оружие по-боевому! – услышал он контрольную команду, которая означала, что впереди контрольная точка. И на этой контрольной точке будут сняты несколько последних человек, которые отстали от основной группы.

Зорин не знал, где он находится, как далеко он отстал, поэтому приложил все силы, которые у него были, чтобы еще ближе подтянуться к головному ядру группы.

Прошли контрольную точку, и последних нескольких человек отставших от группы сняли. Сразу за контрольной точкой выбежали на проселочную дорогу, которая после прошедших дождей вся была в лужах.

– Стой! – крикнул инструктор. – Ложись! По-пластунски вперед!

Первые «сдающие» начали утюжить лужи.

– Встать! – прозвучала команда инструктора, когда бойцы проползли лужу. – Бегом до следующей лужи, там упали и тоже по-пластунски!

И таким образом сдающие «собрали» все лужи по дороге!

Вода в лужах была теплая, нагретая солнцем, и после холодной реки Зорин нежился в ней. В лужах было тепло и комфортно, и не хотелось вылезать из них. Хотелось просто лежать в этой теплой луже и НИКУДА больше не бежать! Но лужи закончились, поэтому надо было вставать и бежать дальше…

«А вот и “Песчанка”», – подумал сержант, когда подбежали к песчаной горке.

Задача здесь была забежать на эту горку и оттуда кувырками спуститься обратно вниз. Бежать по песку само по себе сложно. А бежать по песку в горку практически невозможно, тем более когда позади уже несколько километров изнуряющего марша.

Подгоняемые инструкторами, «сдающие», превозмогая дикую усталость, еле-еле передвигая ногами, поднялись на вершину «Песчанки».

– Кувырками вниз! – прозвучала ожидаемая команда.

Спуститься кувырками с горки – это, в общем-то, несложно. Но сложность заключалась в другом, необходимо было сберечь оружие! Если оно забьется песком, то его можно будет «выкидывать». Это утрируемо, конечно. Имеется в виду, что к бою оно будет не готово.

Зорин помнил об этом и поэтому максимально плотно прижал автомат левой рукой к телу и делал кувырки через правую.

У тех, кто подготовился к «сдаче» плохо, уже не было сил на то, чтобы думать об оружии, они просто скатывались кубарем вниз, и оружие забивалось песком…

…При каждом шаге бронежилет бил по тазобедренной кости, и спустя 10 километров это уже причиняло серьезную боль.

Ноги налились свинцом, и дышать было тяжело.

Вот кто-то «отъехал»*, и его поднимают врачи и дают нашатырь под нос, чтобы он пришел в себя.

«Молодец – мелькнуло в голове – не сдался, не остановился, бежал до конца".

Казалось, что сил больше нет, нужно остановиться и вздохнуть полной грудью! Но он бежал! Он знал, что может бежать еще долго, потому что предыдущие месяцы он прошел через всё это много-много раз. Несколько месяцев жесточайших тренировок он как раз-таки учился ТЕРПЕТЬ! Терпеть эту боль, терпеть эту усталость, терпеть отсутствие воздуха в легких! И он уже знал, что в таком состоянии он может пробежать еще очень долго, за предыдущие несколько месяцев это состояние стало привычным для него.

Поэтому он продолжал бежать, думая только о заветной мечте – о краповом берете!

* «Отъехал» («отъехавший») – потерял сознание (или состояние, близкое к потере сознания, когда боец не в состоянии, что-либо делать).

Последние метры адского, 12-километрового марша были тяжелейшими! Ноги уже практически не двигались! Сил практически не осталось!

А тут еще и сточная канава, наполненная водой. Как же инструктору пройти мимо такого?

– Все в воду! – тут же прозвучала команда, и испытуемые снова прыгнули в воду.

«Блин, опять вода!» – с раздражением подумал Зорин.

Но вдруг в голове мелькнула другая мысль.

Вода в канаве была чистая, еще нетронутая. Поэтому Зорин быстро опустил туда автомат и начал полоскать его. Весь марш он внимательно относился к оружию, стараясь его сберечь. Но тем не менее грязь всё равно попадала на него: сначала, когда вылазил из болота и хватал его грязными руками, затем, когда прижимал его к себе, а сам весь был в этом болотном дерьме. Во время кувырков на «Песчанке», когда во время кувырка песок с ног летел во все стороны, в том числе и на автомат. Поэтому грязь всё равно была на оружии. И это была отличная возможность его помыть. Несколько раз сержант прополоскал автомат в воде. Затем быстро отсоединил магазин и быстро несколько раз отвел затворную раму. Рама двигалась свободно, оружие он сберег!

Быстро присоединил магазин обратно к автомату и удовлетворенно подумал о том, что оружие готово к бою.

Инструктор, который вел марш, подбежал к тиру, остановился и, повернувшись, указал рукой.

– Сюда! Строиться!

Зорин пришел третьим и встал на указанное инструктором место, держа автомат в правой руке стволом вверх.

«Добежал! – подумал он. – Неужели добежал!»

Сил радоваться уже не осталось, он просто осознал, что смог пройти адский марш!

Начали подбегать остальные. Сил уже не осталось ни у кого, некоторые шли на АВТОПИЛОТЕ со стеклянными глазами. Рядом с ними бежал кто-то из инструкторов и вел его, как Маэстро вел раненого Ромео в фильме «В бой идут одни старики».

– Давай, давай, братишка! – кричал он ему. – Почти добежал!

Форма у всех была мокрая и грязная, практически у всех местами она была порвана. У кого-то отсутствовала штанина, один боец был без ботинка. Как он добежал с голой ногой по острым камням, веткам и асфальту, только Богу известно! Зорин посмотрел на его лицо. Глаза у бойца были заплаканы, а лицо ИЗМУЧЕННЫМ.

«Бежал, плакал и терпел! Но бежал! Красавец!» – оценил дух товарища по оружию сержант.

Подбежав, все сразу строились, подгоняемые инструкторами. Санинструктор проходил мимо строя и давал всем нюхнуть нашатыря, который сразу взбадривал и приводил в чувство!

Через несколько минут все «сдающие» прибежали, последних троих, отставших на достаточно большое расстояние, сняли.

От первоначального количества выбежавших осталось порядка 30 %. БОЛЬШЕ 60 % СОШЛИ ИЛИ БЫЛИ СНЯТЫ!

Началась проверка оружия.

Перед началом марша всем выдали по одному холостому патрону, который был вставлен в магазин. Сейчас каждый должен был сделать выстрел этим патроном, показав, что его оружие готово к бою.

Руководитель сдачи поочередно называл фамилии, «сдающие» выходили из строя и делали контрольный выстрел.

Но это получалось не у всех, не все смогли сберечь оружие должным образом.

Вот прозвучала очередная фамилия, и из строя вышел очередной «сдающий».

Зорин взглянул на его автомат и обалдел, насколько оружие было забито грязью.

Сдающий взялся за затворную раму и потянул ее. Но грязи было так много, что он даже не смог отвести ее толком назад.

«Да уж! И как ты собираешься воевать с таким оружием?» – подумал Зорин.

Это говорило об одном – человек был плохо подготовлен к сдаче. У него не было сил на то, чтобы сберечь оружие! Про оружие он и не думал, ему было главное как-нибудь добежать до финиша.

Но «сдача»* – это не просто какое-то спортивное соревнование. Это моделирование боевой ситуации. И сейчас с марша, по замыслу, спецназовцы должны вступить в бой, выполнить боевую задачу, вести огонь. А значит, оружие должно быть готово к бою.

– Свободен! – жестко произнес руководитель сдачи и вычеркнул фамилию «сдающего» из списка.

И вот наконец он услышал свою фамилию!

Всё внутри сжалось от страха! Да, оружие он сберег! Но всё равно внутри всё сжалось от страха. Вдруг «что-то, где-то, как-то», и автомат по какой-то причине не выстрелит.

Держа автомат в правой руке стволом вверх, левой он взялся за затворную раму и резко рванул ее назад, сразу же отпустив! Пружина загнала затворную раму обратно, жестко ударив ее о казенник!

Ну вот и момент истины…

Зорин нажал на спусковой крючок.

Автомат слегка дернулся в руке, и звук выстрела слегка ударил по правому уху.

Переполнявшие эмоции счастья и скопившееся напряжение сразу же вышли с криком, который был похож на рык зверя!

* Экзамен на краповый берет официально называется «Квалификационное испытание на право ношения крапового берета». Но сами спецназовцы всегда говорят просто «сдача на берет» или даже просто «сдача» (от слова «сдавать», «сдавать на берет»).

Получил три трассера. Вставил их в магазин. Стал ждать своей очереди на стрельбу.

– Следующие! – прозвучала команда, и Зорин пошел на огневой рубеж.

Встал напротив своей мишени.

– Внимание! – прозвучала команда инструктора. – К бою!

И он запустил секундомер.

Зорин рванул на рубеж открытия огня и быстро изготовился.

Отвел затворную раму назад и отпустил. Но она не дошла до конца! Совсем чуть-чуть, но не дошла! Очевидно, при проверке оружия во время выстрела пламя от патрона сработало как сварка и где-то прихватила мокрые механизмы автомата.

Сержанта мгновенно охватила паника!

«Как же так!!!»

Зорин готов был расплакаться от досады. Со всей силы он ударил по затвору основанием ладони! Ударил так сильно, что аж боль пронзила руку. Но затвор встал на свое место! Быстро, суетливо от пережитой паники, почти не целясь, Зорин сделал три выстрела.

Все три трассера четко вошли в цель, что и зафиксировал инструктор.

Стрельба пройдена!

После ОШП* дали 10 минут приготовиться к высотной подготовке. Все разбежались и стали снимать с себя всю мокрую, грязную форму. Спецназовцы, свободные от сдачи, помогали умыться, быстро почистить оружие, переодеться в чистую форму.

ОШП* – огненно-штурмовая полоса.

– Первый готов?

– Готов! – прокричал Зорин в окно и поднял руку.

– Второй готов?

– Готов! – прокричал его коллега в соседнем окне, тоже подняв руку.

– Внимание! – дал предварительную команду руководитель сдачи. – ТЭ!

Отточенным движением Зорин шагнул на подоконник, сразу же подтянув фал.

Сразу же развернулся в окне и повис на фале.

Правой рукой подтянул из-за спины автомат и положил палец на спусковую скобу.

Разжав кулак левой руки и отпустив слегка фал, оттолкнулся ногами от подоконника пятого этажа, пролетел несколько метров и резко сжал кулак левой руки, зафиксировав фал и остановив движение по нему.

Ноги коснулись окна четвертого этажа, и он сразу же нажал на спусковой крючок, очередью уничтожив «террористов».

Как только автомат замолчал, сразу оттолкнулся, пролетел следующий пролет и приземлился на третьем этаже.

Сорвал гранату, висевшую на лямке бронежилета, и снова оттолкнулся.

На втором этаже он выбил ногой «окно» и бросил гранату! Сразу же оттолкнулся и пролетел остаток здания. Перед землей сжал снова левый кулак, притормозив движение по фалу, и плавно приземлился на ноги.

Сразу поднял вверх правую руку, обозначив, что закончил, быстро отстегнулся от фала и побежал к столу судейской бригады. Как только коснулся стола рукой, секундомер был остановлен.

Через секунду стола коснулся второй «сдающий».

– Двадцать восемь и двадцать девять! – озвучил время руководитель сдачи. – Готовьтесь дальше.

Дальше оставались акробатика, комплексы рукопашного боя и спарринги.

Акробатика и комплексы рукопашного боя были для него формальностью. Все элементы акробатики, необходимые для экзамена, он выполнял еще в школе. А за 3 года службы в спецназе комплексы он заучил и отработал до автоматизма.

Поэтому, по сути, оставалось только 12 минут боя, три спарринга в полный контакт по 4 минуты без остановки…

Предвижу очередные комментарии «специалистов» по поводу того, что «всё не так»: «сдача не такая», «упражнения не такие», «это все должно проходить не так» и т. п.

Здесь я описал свою «сдачу», которая проходила 22 сентября 1998 года. Большинство из тех спецназовцев (и «критиков»), которые будут читать эту книгу, тогда еще даже не родились! Другие к этому моменту еще даже в школу не пошли.

Конечно, сдача развивается. За это время какие-то моменты в сдаче изменились, добавились какие-то новые элементы, какие-то новые упражнения на стрельбе и т. д. И большинство об этом не знает. Да, я уверен, что 90 % нынешних спецназовцев даже не знают о том, что раньше сдача проводилась по подразделениям. Каждое подразделение спецназа проводило свою «сдачу». Каждый отряд спецназа, каждая группа спецназа и даже взвода спецназа проводили собственный экзамен. Для того чтобы проводить собственную «сдачу», необходимо было наличие трех «краповиков» в подразделении.

Повторюсь, здесь описана моя «сдача», и она же является «сдачей» еще нескольких десятков бойцов и офицеров «Витязя»!

…Шел уже последний, третий спарринг, и он был с инструктором.

Сил уже не было, легкие горели, нос и губы были разбиты, правый глаз заплыл от гематомы и не видел, ноги и руки болели от пропущенных ударов.

Инструктор воткнул прямой ногой в живот, сразу пробил двойку руками в голову и добавил лоу* по бедру.

Зорин упал.

* Лоу – лоукен (или лоукик), удары ногой по бедру в карате и кикбоксинге (тайском боксе). Обычно говорят просто «лоу».

Политин был рефери на паре, в которой работал Зорин, он сразу сделал шаг к нему, подхватил под руки и поднял.

Подбежал доктор, вытер бинтом кровь с лица, дал понюхать нашатырь и воткнул в нос два тампона, чтобы остановить кровь.

В это время рядом поднимали и приводили в чувство кого-то еще.

– Сколько пальцев! – Политин поднял перед Зориным три пальца, чтобы проверить, соображает ли он еще, в состоянии ли понимать, что происходит.

– Три, – тяжело ответил Зорин.

Ответ удовлетворил Политина, и поэтому прозвучал следующий вопрос.

– Продолжать будешь?

«Конечно же, буду, – подумал Зорин, – как бы тяжело ни было, как бы больно ни было, конечно же, буду! Я даже не знаю, кто может ответить нет».

– Да, – решительно ответил он.

– Хорошо, – ответ снова удовлетворил Политина, – руки поднял!

Нужно было поднять руки, чтобы рефери видел, что ты в состоянии драться, что ты в состоянии защищать себя.

Зорин поднял руки, принял боевую стойку, снова готовый к бою.

– Хорошо! Бой! – дал Политин команду на продолжение боя.

И инструктор снова жестко атаковал…

Он уже потерял ощущение времени, оно как будто остановилось. Удар прилетал за ударом! Он защищался, атаковал в ответ из последних сил и стоял!

«Главное стоять! – звучала в голове мысль. – Главное – не упасть! Главное – не пропустить плюху!»

– Время! – наконец-то прозвучала долгожданная команда, означавшая, что всё закончилось!

Инструктор, который буквально убивал его только что, первый радостно обнял его и поздравил с победой, поздравил со сдачей.

Следом подбежали парни из группы и тоже стали обнимать.

«Всё! – мелькнуло в голове. – Сдал! Я смог! Неужели я правда смог!»

Постепенно смысл стал доходить до него, к горлу подкатил ком и на глазах выступили слезы…

Спустя 30 минут перед развернутым знаменем отряда стояли все спецназовцы, сдавшие этот тяжеленный экзамен. Их осталось 22 человека, от 64 начавших экзамен.

Командир отряда поздравил всех, кто сдал экзамен, поблагодарил за проявленный спецназовский дух, и началось вручение краповых беретов.

Председатель совета краповых беретов называл фамилию спецназовца, который сдал экзамен, и тот подходил к командиру отряда. Командир отряда пожимал ему руку, обнимал по-братски и вручал краповый берет.

Спецназовец поворачивался кругом, лицом к строю отряда, опускался на правое колено, надевал краповый берет на голову, вставал и, приложив руку к краповому берету, громко произносил заветные слова:

– Служу Отечеству и спецназу!»

Отрывок из книги «Окраплённые- Z . Новый бой – новые герои»

ПОЯВЛЕНИЕ ЭКЗАМЕНА

В декабре 1977 году во внутренних войсках появилось первое специальное подразделение. В марте 1978 года оно было названо учебной ротой специального назначения (УРСН) Дивизии Дзержинского. В будущем это подразделение стало отрядом спецназа «Витязь».

Краповый берет как отличительный знак учебной роты спецназа появился в 1978 году по инициативе солдат УРСН (будущего «Витязя»). Решили, что берет должен быть краповым, по цвету погон: у внутренних войск были краповые погоны. Всё просто и логично.

Офицеры поддержали инициативу и вышли с предложением на замкомандующего войсками генерала Сидорова. Тот, используя свои возможности, организовал пошив первых 25 краповых и 25 оливковых беретов для роты. То есть первые 25 краповых беретов появились в 78-м году. Затем в подразделение пришёл солдат, у которого отец был большой партийный чиновник на Ставрополье. И через него было пошито ещё 113 краповых беретов.