- -
- 100%
- +
Поезд мирно катил в сторону дома. По пути предлагали то грибы, то хрусталь, то ароматную, особого копчения, рыбу. Время тянулось, как обычно, в поездах. Но нужно было по пути забрать у друзей кое-что из спортивных принадлежностей, а путь пролегал через их город. Правда, прибывали ранним утром, но такой уж нашелся билет. Все равно обещали подъехать. А пока впереди была еще ночь.
Представился вокзал Самары, бывшего Куйбышева, который особо красив ночью, с необычным подсвеченным шпилем, как бы улетающим в небо. Вспомнилась служба в армии там еще в конце советских годов. Но не только она…
Когда из обычной воинской части вызвали в спортроту окружного спортклуба армии, приехав в Куйбышев, добирался туда на трамвае. И было странное ощущение, дежавю. Как будто уже был здесь, причем все было очень хорошо знакомо. Но город в тот момент был совсем чужим, попал в него первый раз в жизни.
– Вот на следующей остановке будет девятиэтажка, на стене которой мозаика.
Когда подъехали, именно это и было.
– А еще через одну будет дворец культуры.
Когда увидел то, что предполагал – аж жутко стало.
– Ведь никогда прежде не был здесь. Откуда же это лезет в голову, такие четкие картинки?
Чтобы избавиться от ненужных мыслей, стал вспоминать свой город. Наконец, добрался. Старшины на месте не оказалось. Ночью спал мало, пока добирался, поэтому пока ждал, сидел и дремал.
Пока размышлял, что делать, ребята сказали, что в спортроте порядки иные, чем просто в армии, поэтому можно пока поспать часик-другой. Показали койку, которая была в казарме недалеко от турника, после чего лег спать. Часа через полтора встал, заправил ее и пошел искать старшину, чтобы отдать командировку и встать на довольствие. Вскоре нашел, вызвал тот своего заместителя, дал задание разместить. Заместитель оказался парнем под два метра ростом, весом более ста килограммов, с угрюмым видом. Чем-то похож на нынешнего Валуева. Он повел в казарму, показал свободную койку, которая оказалась недалеко от той, на которой спал днем. И армейская жизнь пошла своим чередом.
А вечером, когда ложились спать, увидел, что на койку, на которой спал днем, лег спать тот самый тяжеловес, заместитель старшины. На следующий день поинтересовался у ребят, каким видом спорта он занимается. Оказалось – боксер, а они специально разыграли, сказав, что эта койка свободная и что можно поспать. И потом, предвкушая удовольствие, наблюдали, ожидая, что замстаршины обнаружит лежащего новичка на своей койке. Но повезло тогда, не зашел он в казарму. А воображение несколько дней настойчиво рисовало, что могло бы быть…
Уже позже выяснилось, что был он земляком. Может, потому и не тронул, либо сделал вид, что не заглядывал, или и предположить не мог, что кто-то осмелится на такое. А может, и на самом деле просто некогда было. Хотя вход в его служебную комнату был рядом со входом в казарму, не заметить было сложно.
Армейские порядки там были обыкновенными, днем никто не спал, за исключением тех, кому предстоял ночной наряд. А еще позже, когда стал заниматься общественными делами, и вовсе стали в хороших отношениях с этим заместителем старшины. Но так и не решился ему рассказать о том, что спал на его койке.
Позже замполит неожиданно назначил секретарем комсомольской организации спортклуба. По вечерам было скучно, ребята мучились от безделья. И пришла в голову мысль создать библиотеку. Поговорил об этом с замполитом. Тот удивился, но идею поддержал. Решил сходить в городской отдел культуры, чтобы там посоветоваться, как лучше решить этот вопрос. Там тоже удивились, но придумали решение. Практически во всех библиотеках были списанные книги. Разрешили выбрать понравившиеся, а в придачу процентов десять выделили бы из новых. Договорились, что нужно принести письмо, выбрал районную библиотеку, что поближе к части, и процесс пошел.
Повозившись несколько дней, набрал интересной художественной литературы в очень приличном состоянии – всего около полутысячи книг. Погрузили на машину, привезли в часть. Заперли пока все в красном уголке. Нашел среди ребят умельцев, которые взялись соорудить стеллаж. И скоро начали выдавать книги. По вечерам теперь стало тихо, в самоволку никто не бегал, все читали. Замполит был очень доволен, руководство – тоже.
У сослуживцев поднялось настроение. Скоро спросили, нельзя ли организовать художественную самодеятельность. Для этого нужны были гитары. А в городе находилась фабрика музыкальных инструментов. Решил позвонить, не согласятся ли на каких условиях выдать. Как раз была необходимость прокопать траншею для прокладки кабеля на территории фабрики. Нужно было съездить, чтобы оценить объем работы. Договорились на субботу, когда был нерабочий день, но обещали, что нужный специалист придет. Однако за что-то взъелся старшина-прапорщик, который взял и поставил в наряд в эту самую субботу. Как ни доказывал – ничего не смог сделать.
В принципе служба была не тяжелой, нужно было дежурить у калитки, через которую был проход на территорию спортивного клуба армии, в частности, и на стадион. Вокруг были девятиэтажки, поэтому жители старались срезать территорию строительства и пройти через стадион. Положа руку на сердце, их часто пропускали, когда в СКА не было офицеров. Но в тот день стоял на посту злой и никого не пропускал. Часа через полтора пришел еще и командир спортивной роты, подполковник А., который поинтересовался, как дела, и пошел к себе в кабинет. Но он освободить от наряда не мог, потому что другие уже ушли в увольнение, некем было заменить. Вот и стоял, ломал голову, как объяснить свое отсутствие на фабрике. Там ведь ждали.
День выдался необычно прохладным для лета. Прошел еще час, за это время «отфутболил» несколько человек. И подошел очередной мужчина, попросивший пропустить через стадион. Он был в сереньком плаще, где-то под шестьдесят лет. Хотел было даже его пропустить, но вспомнил, что пришел командир спортроты. И поэтому сказал, что пропустить нет возможности, показал тропинку, по которой можно было пройти вдоль забора мимо стадиона. Тот продолжал уговаривать, убеждая, что в его возрасте негоже блуждать по дворам. Но пропускать его все-таки не стал. Так продолжалось минут пятнадцать. Его настойчивость стала даже интересной, так как аргументов он находил множество. Но надоело отвечать, поэтому сказал ему, что пропустить нельзя, но если он перелезет через забор метрах в десяти от калитки, то можно сделать вид, что ничего не видел. Естественно, был уверен, что через забор он не полезет, но нужно же было как-то прекращать разговор. На пару минут мужчина замолчал, глядя с изумлением. Но затем продолжил свои уговоры. Минут через десять все же взял измором, рассказав, что и нога у него одна побаливает, и что места эти он не знает, может заблудиться, ему просто нужно попасть на другую сторону, рядом со стадионом есть пятиэтажка.
Открыл калитку и пропустил его, подумав, что если свой офицер и увидит постороннего, то можно будет привести все те доводы, которые мужчина приводил в течение получаса. Тот ушел и скрылся за зданием спортзала. А еще минут через двадцать пришел командир спортроты, поинтересовавшись, все ли в порядке. День в наряде отстоял, успокоился, решил в понедельник позвонить на гитарную фабрику, извиниться и договориться о новой встрече.
А в понедельник утром вызвал старшина и, ухмыляясь, начал расспрашивать, как в субботу стоял в наряде на калитке и умудрился отмочить такое, что командир спортроты никак не может принять решение, поблагодарить за несение службы или отругать. Усердно пытался вспомнить и сообразить, что же там было неординарного, но никак не мог понять. В конце концов старшина рассказал, в чем дело. Якобы до штаба округа дошли жалобы, что в СКА плохо несут службу, относятся к ней спустя рукава, нужно принять какие-то меры. Решили устроить проверку. А в качестве проверяющего выступил заместитель командующего округом, генерал, который курировал спорт. Он и оказался тем самым пожилым мужчиной в сером плаще, которого долго не пропускал. Когда тот все же попал на территорию, зашел к командиру спортроты, который его в гражданской одежде тоже не узнал, и начал выяснять, как это он попал к нему в кабинет. Тот предъявил удостоверение и рассказал, что пришел проверить, как несут службу в спортивном клубе армии. И с удовлетворением успокоил обалдевшего подполковника, пояснив, что сам убедился в том, что к службе относятся очень ответственно. И что даже, несмотря на его длительные убеждения, его еле пропустили, причем чуть не заставили перелезть через забор. Поблагодарил офицера за хорошо поставленную службу и ушел через другую сторону спорткомплекса, где его ждала машина.
Вот потому-то офицер и прибегал посмотреть, и поинтересовался, как дела. Благодарность так и не объявили, больше никто с проверками не приходил, так как генерал доложил командующему, что все проверил лично, жалобы необоснованные.
– Эх, жаль, что не уговорил перелезть через забор. Вот это было бы воспоминание – на всю жизнь.
Но замполиту решил все же пожаловаться на старшину. Зашел к нему и сказал, что больше нет желания заниматься общественными делами, раз старшина мешает. Майор, мудрый мужик, с которым установились очень хорошие отношения, поинтересовался, почему. Когда рассказал, тот достал бланк увольнительной записки, заполнил ее и с улыбкой протянул.
Обычно в увольнительной записке пишется, что военнослужащий такой-то получил увольнение в определенный день с такого-то часа до такого-то. А тут было написано:
– Рядовой Соколов уволен на июль месяц.
Майор сидел улыбаясь:
– Так устроит?
Совершенно обалдевший, только и спросил:
– А так разве можно? А что патрулю скажу, если остановит?
– Пусть мне звонят, я объясню. Давай действуй, потом расскажешь.
Съездил на фабрику, извинился, что не смог приехать в субботу. Молодая симпатичная женщина показала участок работы. Отобрали и отложили в сторону три гитары. Договорились, что нужно подъехать в субботу и прокопать траншею, чтобы никому не мешать, тогда и гитары сразу можно будет забрать.
Так оно и произошло. Замполит организовал машину, нашлись желающие побывать на фабрике, посмотреть, как делают музыкальные инструменты. Ну, и поработать, так как они-то и хотели играть на гитарах. С работой справились часа за два с половиной. Девушка провела по цехам, затем угостила чаем с тортиком, отдала гитары, поехали в часть.
Парни всю дорогу играли на гитарах, да и сам был доволен, радуясь за друзей. Вспоминал девушку, может, нужно было пригласить в кино? Но вспомнил, что на безымянном пальце у нее было колечко.
– Жаль, обаятельная, приветливая, но замужем…
Когда приехали, на скамеечке на улице ожидал замполит, ради такого дела пришел на службу, похвалил. Позвал к себе в кабинет:
– Слушай, сегодня совсем тепло, тут на углу торгуют пивом из цистерны. Мне стоять не хочется, а тебя, наверное, и без очереди пустят. Выручи, купи литра три, держи бидончик. Договорились?
Отказывать было неудобно. Взял деньги, очереди почти не было, а пиво продавали отличное – служил-то в Куйбышеве, где было тогда самое лучшее в стране – «Жигулевское». Принес замполиту. Тот не стал вредничать:
– А сам-то хочешь?
– Ну, если угостите – не откажусь. Будем считать, что гитары обмоем.
Тот посмеялся, налил стакан, дал кусочек воблы. Немного посидели, поболтав о том, как лучше организовать теперь самодеятельность. Злоупотреблять доверием не стал, поблагодарил и, попрощавшись, ушел.
А парни до конца дня и весь вечер играли на гитарах, прикидывая, что к очередному празднику успеют подготовить концерт.
На следующий день было воскресенье, увольнительная – в кармане, так что отправился погулять, благо день выдался теплый. Зашел к другу, но того не оказалось дома. Дошел до знакомого скверика, сел на скамейку, чтобы понаблюдать, как котенок пытался подобраться к стае голубей. Тот елозил, пригнув уши, потихоньку подползал, но голуби, поворачивая голову, все же замечали и успевали взлететь.
Когда уже собрался пойти дальше, на другую сторону скамейки присела молодая девушка, у которой отвалилась набойка с каблука. Она пыталась ее как-то приспособить, но не получалось.
– Давайте я посмотрю.
Она тоскливо посмотрела, но отдала. Поизучал, оказалось, что, видимо, расширилось отверстие, в которое входил штырь набойки. Нужно было чем-то выбрать появившийся зазор, а лучше – приклеить.
– А у Вас случайно нет жевательной резинки? – спросил ее.
– Кажется, была. Сейчас посмотрю.
Она посмотрела в сумочке, достала пластинку жвачки.
– Вы ее пока пожуйте, мне она скоро понадобится. Посидите минутку, я сейчас.
Увидев недалеко березку, подошел и оторвал небольшой кусочек бересты. Затем взял размягчившуюся жвачку, положил ее на бересту, обмотал штырь набойки и забил его в каблук.
– Давайте немного посидим, пока жвачка чуть затвердеет. До дома дойдете, а потом можно будет и более капитально отремонтировать.
Девушка удивленно посмотрела и поблагодарила.
– А Вас как зовут?
– Лена.
– А меня – Кирилл. Вы далеко живете, а то вдруг вылетит снова?
– Нет, не так далеко, через три квартала.
– Ну, давайте я Вас провожу, если что – вклеим снова.
– Да неудобно, у Вас же, наверное, какие-то свои дела есть.
– Нет, я свободен, так что не беспокойтесь. Наденьте и попробуйте пройтись. Посмотрим, не вылетит ли сразу.
Она надела туфельку и прошлась вдоль скамейки туда и обратно. Залюбовался:
– Симпатичная, ножки стройные, загорелая.
Она прошлась еще взад-вперед, но все было нормально.
– Ну, вроде, все пока нормально. Тогда пошли. Сейчас мороженое куплю, а потом пойдем.
Взял пару штук пломбира в стаканчиках, и вместе пошли вдоль улицы. Первой заговорила она:
– А Вы молодец, быстро сообразили, что нужно сделать, я бы не догадалась. Наверное, тут где-то недалеко служите?
– Да, через пару остановок моя часть, а здесь недалеко друг живет, но его сегодня не оказалось дома. Вот сидел и раздумывал, куда пойти.
– А у меня папа тоже военный, майор.
– Не в нашей части случайно служит?
– Нет, она у него в другой стороне, недалеко от железной дороги находится.
– Строгий?
– Пожалуй, да.
– У меня за время службы в армии уже особое восприятие офицеров. Хотя замполит у меня классный мужик.
– А мой отец снабжением занимается.
Так за разговорами дошли до ее дома, но до квартиры проводить не разрешила.
– Лен, послезавтра вечером что делаете?
– Не знаю, пока не задумывалась.
– А давайте сходим в кукольный театр, говорят, что он в вашем городе очень хороший. Это так?
– Я не знаю. Очень давно там не была. Но ведь, наверное, увольнительную записку нужно. Дадут?
– Во-первых, с этим проблем нет. Во-вторых, я могу переодеться и в гражданскую одежду, чтобы не привлекать внимание. А, в-третьих, по-моему, там как раз «Божественная комедия» будет. Это спектакль для взрослых. Так что, сходим?
– Если ничего непредвиденного не случится, можно.
– Я возьму билеты на послезавтра, на вечер. Встретимся около него чуть раньше, например, в половине седьмого вечера, немного погуляем, а потом пойдем туда. Принимается?
Она стояла улыбаясь.
– А если папа не разрешит?
– А его обязательно нужно спрашивать? Это же не ночь.
Она кивнула головой:
– Хорошо, давайте сходим.
– Ну, тогда до завтра, я пошел за билетами. А, может, еще сегодня вечером погуляем, но уже здесь, чтобы недалеко от дома было?
– Я пока не знаю. Если и получится, то часов в пять. Но мы, наверное, уедем.
– Хорошо, я в пять подойду к этой же скамейке. Если получится – погуляем. Если нет – увидимся послезавтра около театра.
Она вошла в подъезд, а сам пошел на автобусную остановку, чтобы добраться до театра.
– Симпатичная девушка, не зажата, нормально пообщались. Ну, посмотрим, что из этого знакомства получится.
Билеты были, но на последний ряд.
– Ну, и ладно, и оттуда, наверное, видно.
Времени было еще достаточно, погулял по городу, а затем решил заехать на обед в часть. Поскольку было спортивное подразделение, давали усиленное питание, в частности, кружку сока на каждого. Но по выходным, когда почти все уходили в увольнение, больше ведра сока выпивали те, кто оказался в расположении части.
На этот раз было человек семь. Наелись, напились сока, после чего пошел снова гулять, готовясь к встрече.
Недалеко от остановки росла трава, среди которой попадались ромашки. Набрал букетик, к назначенному времени пришел на встречу. Просидел минут двадцать, но она не появилась – видимо, все же куда-то уехали. Оставил цветы на скамейке, пошел проведать, не пришел ли друг, Сергей. Тот появился, так что хорошо провели время вдвоем. Друг рассказал свою историю. Дружил с девушкой, молодой актрисой местного драматического театра. И никак не мог понять, то ли она на самом деле влюблена, то ли играет роль влюбленной, так как иногда были странные перепады в настроении и поведении.
– Ты знаешь, впервые такое. Вроде, все нормально, а потом совершенно отстраненный взгляд. Может, на мне тренируется? Неприятное состояние. Я-то раскрываюсь полностью, а она? Знакомы уже более полугода, но не могу избавиться от этого чувства. Если не развеются сомнения – наверное, лучше расстаться.
Пошли прогуляться недалеко от дворца культуры. Вдалеке шла девушка.
– Смотри, твоя знакомая, Люся. Вы же вместе учились, а теперь тренируетесь. Догоним?
– Да нет, это не она, говорила, что уедет на неделю.
– Слушай, такие стройные ножки только у нее. Это точно она. Спорим на мороженое?
– Давай.
И ускорили шаг. Когда догнали, оказалась, что она.
– Привет, Люсь, ты как здесь, говорила же, что уедешь?
– Неожиданно приехали родственники, вот иду за продуктами на рынок.
– Тебе помочь?
– Нет, купить нужно не так много, донесу сама. Спасибо за предложение.
– А в понедельник придешь на тренировку?
– Наверное, если неожиданно не решим куда-нибудь съездить.
– Тогда до встречи.
Попрощавшись, пошли к киоску с мороженым. Друг купил эскимо, удивляясь тому, как угадал.
– Да не угадал, а точно знал, что она. Во-первых, я хорошо вижу на большом расстоянии. Во-вторых, мне она нравится. Если бы у нее не было парня, нашего с тобой знакомого, с удовольствием оказался бы с ней рядом.
– Мы с ней учились, да спортом вместе занимаемся, за много лет настолько привыкли друг к другу, что уже почти не воспринимаем друг друга как парень с девушкой, просто хорошие друзья. А на самом деле, расцвела за последние пару лет. Да и характер у нее отличный. Так что если с ним у них все получится, будет он жить как у Христа за пазухой.
– Мы как-то на пляж ходили вместе. Нас было трое, и она с подругами, ты был в отъезде. Пока лежали, загорали, они с подругой обсуждали, что ей нужно немного ушить купальник, чтобы не такой открытый получился. Я не выдержал, среагировал:
– Люсь, не нужно, ты такая красивая и притягательная в нем.
Они расхохотались:
– Так ты нас подслушивал?
И облили водой из банки.
– На самом деле красивая девушка: и фигурка, и ножки. Правда, чуть великоваты два передних зуба, как зайчиха. Но у нее такая обаятельная улыбка, что не хочется на это реагировать.
Поболтали еще, пора было возвращаться в часть. Попрощались, поехал на троллейбусе, вспоминая новую знакомую.
– Тоже симпатичная девушка, стройненькая. Пожалуй, даже симпатичнее Люси. Вот только какой характер? Ну, если все будет складываться удачно, узнаем получше.
Следующий день начался с построения и раздачи нарядов. Сам на него уже не ходил, замполит сказал старшине, чтобы освободил в связи с загруженностью по общественной работе. А вот родственник, который служил тут же лет пятнадцать назад, рассказывал, что в те времена командиром спортроты был один очень оригинальный офицер, актер, каких поискать нужно. И каждое утро на разводе, где всем назначались наряды на день, обычно нудном мероприятии, все с большим интересом ожидали: что на этот раз выдумает? Однажды утром было, например, такое: тот прошел перед строем и спросил:
– Кто умеет на пианино играть?
Все начали лихорадочно соображать, что может стоять за этим вопросом, ибо все такие вопросы всегда были с подвохом. Но если действительно нужно было где-то поиграть, то это же прекрасно, вместо службы заняться музыкой. И трое вызвались.
Офицер вывел их, наказал старшине:
– Выпишите им увольнительную записку. Пусть едут в наш бассейн. Оттуда звонили, просили прислать несколько бойцов, чтобы помогли занести пианино на второй этаж.
В строю поднялся дружный хохот. Хотя все равно наряд был хорошим – и по городу погуляют, да и занести – максимум на час работы, а потом до конца дня можно отдыхать.
Офицер продолжал:
– Строители есть?
Знали, что кто-то из офицеров делали ремонт дома, работали там, при этом хорошо и вкусно кормили. И четыре человека сделали шаг вперед. Офицер выдал:
– Старшина, выпишите и этим увольнительную записку. Бойцы, у нас тут два бордюра раскололись. Тут через два квартала большое строительство идет, добудьте там и принесите сюда парочку бордюров.
Снова стоял хохот – и на этот раз «прокололись». Договариваться со строителями, да тащить пару кварталов бордюры – задачка не из простых. Но, как оказалось вечером, они не только договорились со строителями, чтобы им дали два бордюра, но те еще и пообещали довезти их до части в конце рабочего дня. А парни ушли на пляж, там и провели весь день. Но вечером бордюры доставили. Так что все честно.
В таком духе и проходили при нем разводы. А в настоящее время все было спокойно и скучно. Поэтому и договорился с замполитом заниматься общественными делами. Они на самом деле были. А пока занимался, прикидывал, что бы придумать к встрече с девушкой.
За несколько дней до этого спортсмены-борцы поздно вечером, когда начальство разошлось по домам, ходили подрабатывать – разгружать мешки с какао-бобами на шоколадной фабрике. Кстати, принесли горсть этих бобов попробовать. На вид – как крупная фасоль, но очень горькие. Это уж потом их размалывают, варят с сахаром, маслом, ванилью, молоком – получается вкусный шоколад.
И перед возвращением, уже ночью, девчата им в качестве гостинцев насыпали достаточно большой мешок ассорти. Умудрились перекинуть через забор, а потом притащили. Попросили убрать куда-нибудь. Комната была, туда и убрал. Они разрешили угощаться, сколько захочется. И сами периодически подходили. Этот мешок почти прикончили вчетвером за неделю. Но там еще оставалось какое-то количество, можно будет с собой немного взять, угостить Лену.
От квартиры друга был ключ, так что там можно переодеться, а потом идти в театр.
Еле дождавшись вечера, так и сделал, после чего поехал в театр. Скоро появилась и девушка. Предложил посидеть в скверике, поесть конфеты. Та согласилась. Лакомились, угадывая, какого цвета начинка окажется в следующей конфете. Время незаметно прошло, пошли в театр. Играли хорошо, смотрели с удовольствием. Сначала осторожно взял ее руку в свою. Она чуть напряглась, но потом расслабилась. А ближе к концу спектакля обнял ее за плечи. Она сначала сидела так, а потом прислонила голову к плечу. Так и досмотрели. Уходить не хотелось, но нужно было идти. Проводил ее до дома, но до квартиры снова не разрешила дойти.
– А я вчера приходил, но не дождался. И букетик ромашек оставил на скамейке.
– Мы уезжали в сад. Но вечером, когда приехали, я случайно взглянула на скамейку, а там увидела букетик, взяла его. Не успели цветы совсем завянуть.
– Ну, и отлично. Просто так взяла или предполагала, что от меня?
– Мне подумалось, что это было для меня. Решила позже спросить, а вот сейчас все и прояснилось. Спасибо.
Договорились встретиться вечером следующего дня тут же, около скамейки. Она помахала рукой, вошла в подъезд. Нужно было заскочить к другу, переодеться, а потом идти в часть. Тот поинтересовался, как дела. Ответил, что познакомился с симпатичной девушкой, с которой сходили в театр. И пошел в часть. Хоть увольнительная записка была «долгоиграющая», так что некого было опасаться, все-таки уже было почти десять вечера, могли потерять. Но добрался быстро, все оказалось нормально.
Остатки вечера провел в воспоминаниях о походе в театр, о том, как она наклонилась головой, волосы щекотали нос, и было так приятно ощущать ее рядом.
Написал к следующей встрече ей небольшой стишок:
Маленькая, хрупкая Елена
Ассорти тихонько уплетала, ленно.
А потом в театре побывала,
Но в обычном, а не в супер, что ля-Скала.
Куклы Лену очень удивили,
Ну, совсем почти живыми были.
Добираться же домой вприпрыжку,