Космические вампиры

От автора

Первоначальный замысел этой книги возник много лет назад в разговоре со старым моим другом Альфредом Ван Вогтом, рассказ которого «Дом умалишенных» является классическим образцом «вампирической» фантастики (законодатели жанра заметят у меня некоторые параллели). К моему замыслу тепло отнесся и Август Дерлет, издатель моей первой научно-фантастической книги: к сожалению, он не дожил до того дня, когда работа вышла в свет. За идею взаимосвязи вампиризма и преступления я должен выразить признательность Джун О'Ши из Лос-Анджелеса, в изобилии снабжавшей меня книгами и газетными вырезками о преступлениях последних лет в США. Многое в будущей книге вырисовалось в ходе наших бесед с Даном Фарсоном – о вампиризме в целом и о прадеде моего собеседника Брэме Стокере в частности. И, конечно же, я сердечно признателен графу Олофу де ла Гарди за его гостеприимство в Рабеке и за любезно предоставленную мне возможность ознакомиться с фамильными документами, относящимися к его предку – графу Магнусу. Наконец, благодарю госпожу Шейлу Кларксон за скрупулезную работу по вычитке и сверке неопрятной рукописи.

Горран Хэйвен, Англия, апрель 1975

Приборы уловили, что приближается нечто массивное, уже давно, причем на это не сразу обратили внимание. В этом, собственно, не было ничего удивительного. Карлсена озадачивало иное: расстояние сократилось до полутора тысяч километров, и скорость сбили до тысячи ста в час, а объекта все не было.

Наконец Креэйджи обнаружил на мониторе темное пятно на звездном небе. Остальные, побросав дела, собрались у экрана.

– Еще один астероид, – сказал Дабровски, бортинженер. – Опять придумывать название…

Карлсен, щурясь от пронзительного блеска звезд, вглядывался в изображение. Коснулся кнопки контрольного анализатора – по экрану побежали настигающие одна другую зеленые волны – корабль все еще шел на скорости.

– Это не астероид, – заключил он. – Там сплошной металл.

Дабровски посмотрел еще раз долго, изучающе смотрел на экран.

– Тогда что это, по-твоему?

На такой скорости гудение атомных двигателей было чуть громче шума вентилятора. Астронавты разошлись по местам и оттуда наблюдали, как черное пятно постепенно расползается по экрану. За прошлый месяц они выявили и зафиксировали девять новых астероидов; однако теперь вся команда – а народ подобрался опытный – чувствовала, что навстречу несется нечто иное.

При скорости в триста километров наконец стали четко видны очертания объекта.

– Черт побери, это ж космический корабль! – выдохнул Крейджи.

– Что ты мелешь! Каких же он тогда размеров?…

В открытом космосе, где нет визуальных ориентиров, расстояния обманчивы. Карлсен склонился над клавиатурой. Дабровски, поглядев ему через плечо, изумленно присвистнул.

– Восемьдесят километров?

– Нет, такого быть не может, – мотнул головой Карлсен.

Дабровски тоже потыкал кнопки и вскинул голову. Что там вырисовывается?

– Сорок девять и шестьдесят четыре сотых мили. Почти восемьдесят километров.

Чернота расплылась почти по всему экрану. Тем не менее, даже при таком расстоянии не открылось никаких подробностей объекта.

– Сэр, я так, на всякий случай… – подал голос лейтенант Айве, – но, может, лучше подождать, пока на наш сигнал не ответят с базы?

– Это еще минут сорок…

База находилась на Луне, в трехстах двадцати миллионах километров.

– Да… восемнадцать световых минут, чтобы сигнал прошел туда и столько же – обратно.

– Хотелось бы подойти поближе.

Двигатели к этому времени смолкли окончательно. К объекту корабль приближался на скорости примерно тридцать метров в секунду. Карлсен полностью отключил на посту управления свет. Постепенно, по мере того как глаза свыкались с темнотой, начала угадываться темно-серая металлическая обшивка, как будто поглощающая звездный свет. Карлсен остановил «Гермес» за несколько сот метров. Семеро астронавтов сгрудились у монитора. Через его прозрачную, как родниковая вода поверхность был виден циклопический бок судна, вздымающийся железным утесом насколько охватывает глаз. Вниз же стена уходила, точно в бесконечность. Несмотря на их привычку к невесомости, при взгляде вниз голова шла кругом; что-то будто отталкивало от монитора.

С этого расстояния уже было ясно, что судно – реликт, древнее древности: стены изъязвлены, в выбоинах. Метров на сто правее в обшивке зияла огромная брешь. Луч прожектора выхватывал из темноты металлическую плиту сантиметров двадцать толщиной. Сноп слепящего света медленно пополз по стене, выявил многочисленные глубокие вмятины – очевидно, следы метеоритов.

– Ну и видок! Как из-под обстрела, – заметил Стайнберг, навигатор.

– Может, и в самом деле из-под него. Хотя, по всей видимости, из-под метеоритов.

– Наверно, попало под метеоритный дождь.

Некоторое время все молча смотрели на экран.

– Или под дождь, или просто болтается здесь уже невесть сколько, – сказал наконец Карлсен.

Разъяснений не требовалось. Вероятность угодить в метеоритный поток у космического корабля примерно такая же, как у трансатлантического лайнера – под смерч. Эту громадину, видно, помотало по космосу не одну тысячу лет, раз так изуродовало.

– Не нравится мне эта хреновина, – с шотландской прямолинейностью заявил радист Крэйджи. – Что-то в ней такое… аж воротит.

Остальные, судя по всему, разделяли его чувства. – А может, – как бы между прочим проронил Карлсен, – перед нами – величайшее из открытий двадцать первого века.

Напряжение и взвинченность предыдущего часа как-то не давали над этим задуматься. Теперь же предположение Карлсена осело в умах и было понято чисто интуитивно, что вообще свойственно людям в космосе. Может статься, слава об экспедиции затмит даже первую высадку человека на Луну. Ведь они наткнулись на космический реликт явно неземного происхождения. А следовательно, именно им принадлежит открытие разумной жизни в иных мирах…

– От хлынувшего из динамика шума все вздрогнули. Лунная база отвечала голосом Дона Зеленски, начальника Центра управления полетами. Посланная с борта радиограмма, очевидно, вызвала большой переполох. «Даю добро! – возбужденно говорил Зеленски. – Приступайте, но осторожно! Анализ радиоактивности и тест на космический вирус. О любых результатах сообщать незамедлительно.»

Слышимость была четкая: в рубке царила полнейшая тишина. Слышно было и то, как Крэйджи передает под диктовку Карлсена ответ. От волнения голос у радиста звучал надтреснуто:

– Это корабль. Явно инопланетного происхождения: примерно восемьдесят километров в длину и сорок в высоту. Ни дать ни взять, эдакий гигантский летучий замок. Судя по всему, необитаем. Очевидно, носится в космосе уже не одну сотню лет. Просим разрешения обследовать.

Сообщение, с интервалом в минуту, повторили раз шесть, так что, если большинство сигналов заглушится космическим излучением, отдельные импульсы все равно прорвутся.

В течение часа, дожидаясь ответа с базы, «Гермес» медленно проплывал над обшивкой неведомой громадины. Астронавты поглощали мясные консервы, запивая «холостым» шотландским элем: от волнения у всех вдруг не на шутку разыгрался зверский аппетит.

Снова послышался прерывающийся от напряжения голос Зеленски:

– Просьба: будьте предельно осторожны. При малейшей опасности сразу готовьтесь к отлету обратно на лунную базу. От высадки пока воздержитесь, советую сначала как следует выспаться. Я успел связаться с Джоном Скитом со станции «Паломар». Он просто не нашел, что ответить. Если этот объект действительно восемьдесят километров в поперечнике, его, по логике, обнаружили бы лет двести назад. На снимках этого сектора звездного неба ничего нет. До выхода за борт попытайтесь покончить со всеми тестами.

Сообщение это – хотя оно не содержало ничего нового – выслушали с напряженным вниманием, и даже прокрутили несколько раз подряд. Жизнь в космосе течет мерно и одиноко, а тут вдруг ощутили себя в центре Вселенной. На Земле их сообщение гремит сейчас по всем каналам. Два часа назад они вошли в историю.

В Лондоне теперь семь вечера. На «Гермесе» часы идут по Гринвичу, только на том и строится контакт. До ночи еще далеко, но разве уснешь: в голову лезет всякое. Карлсен раскупорил виски, но налил лишь столько, чтобы пригубить – не хватало еще высаживаться на объект с похмелья.

Вместе с Гайлсом Фармером, корабельным врачом, Карлсен сманеврировал так, чтобы аварийный люк «Гермеса» приходился как раз напротив трехметровой метеоритной дыры. Бортприборы сняли пробу космической пыли снаружи и внутри корабля. Тесты на вирус оказались отрицательными. С той поры как в 2013 году погиб экипаж «Ганимеда», астронавты стали осмотрительнее при возвращении на корабль из космоса. Радиация была, но не больше, чем от пыли, облучаемой смертоносными потоками звездных ветров. На кадрах, отснятых автоматическими телекамерами, виднелось громадное – сразу и не определишь, какое – помещение. В последнем перед отбоем сообщении Карлсен передал, что корабль, по его мнению, создали великаны – фраза, о которой ему впоследствии пришлось пожалеть.

Никто из экипажа не мог уснуть. Карлсен ворочался, размышляя, как теперь сложится дальнейшая жизнь. Ему, выходцу из Норвегии, сорок пять; жена – хорошенькая блондинка из Алезунда. Ей, понятно, не по душе его шестимесячные отлучки. Теперь, похоже, дело идет к тому, что с Земли можно будет больше не отлучаться. Как начальнику экспедиции, ему первому принадлежит право на книжку мемуаров и журнальные публикации. В смысле денег – это уже кое-что. Эх, купить бы ферму на Гебридах, и посвятить – хотя бы пару лет! – исследованию вулканов Исландии… Вместо того, чтобы навевать дремоту, эти приятные, казалось бы, мысли вызывали, наоборот, нездоровое возбуждение. Измаявшись в конце концов, Карлсен в три часа ночи принял снотворное, но после этого ему всю оставшуюся ночь снились великаны и заколдованные замки.

В десять утра, после завтрака, Карлсен выбрал троих сопровождающих для высадки на корабль. Решили, что пойдут Крэйджи, Айве и Мерчинсон, второй инженер. Мерчинсон был высоченным атлетом; находясь с ним рядом, Карлсен всегда чувствовал себя как-то спокойнее. Дабровски зарядил мини-камеру в расчете на двухчасовую съемку. Он заснял, как астронавты облачаются в скафандры, причем поочередно задавал каждому вопрос: как, дескать, сейчас на душе? Видно, уже заранее настраивался на телефильм.

У Стайнберга, рослого молодого еврея из Бруклина, вид был разбитый и унылый. Карлсен подумал: парень, видно, расстраивается, что не берут на корабль.

– Как оно, Дейв? – бодро спросил он.

– Да так, – вяло отозвался тот. Увидев, как капитан недоуменно поднял бровь, добавил: – На душе как-то пакостно. Не нравится мне. Я про эту вот развалину. Что-то в ней… недоброе.

У Карлсена внутри екнуло – вспомнилось вдруг: ведь Стайнберг почти те же слова сказал, прежде чем, «Гермесу» едва не пришел конец на астероиде Идальго. Твердая на вид поверхность тогда неожиданно просела, повредив у корабля посадочную ферму и покалечив Диксона, геолога. Диксон через двое суток скончался. Карлсен подавил в себе тревожное предчувствие.

– Ясное дело, страшновато. Вид у этой чертовщины, надо сказать… Замок Франкенштейна.

– Пару слов, Олоф? – окликнул Дабровски. Карлсен пожал плечами. Нашел, понимаешь ли, время – превращать работу в балаган. Хотя, понятно, и это тоже – часть программы. Карлсен опустился перед камерой на круглый стульчик. В голове – хоть бы мыслишка, все какие-то дурацкие расхожие фразы. Дабровски, горе-режиссер, взялся помогать с началом:

– Какие мысли насчет, э-э-э…?

– Ну, э-э-э… Мы не знаем, что нас здесь ждет… Полная, так сказать, неизвестность… Очевидно, э-э-э… Профессор Скит со станции «Паломар» замечает, что… что странно, что этот объект никто до сих пор не обнаружил. Габариты-то, в общем, недюжинные, восемьдесят километров в длину. Астрономы фотоанализаторами засекают осколки астероидов в три километра. Может, все дело в цвете… Он здесь серый, на удивление тусклый и, похоже, не особо отражает свет. Так что, э-э-э… – он сбился с мысли.

– На душе, видимо, волнение? – подсказал Дабровски.

– М-м-да, разумеется, волнение. «Врать-то зачем?» Перед делом у него, Карлсена, наоборот, все спокойно и ровно.

– Возможно, это первый реальный контакт человека с разумной жизнью во Вселенной. С другой стороны, это судно, должно быть, очень старое, если не сказать – древнее, и оно…

– Насколько древнее?

– Ну, откуда же мне знать? Судя по состоянию корпуса, предполагать можно что угодно, от десяти тысяч до… э-э-э… не знаю, десяти миллионов.

– Десяти миллионов?

– Слушай, – взмолился наконец Карлсен, – ну его на фиг, а? Развел здесь, тоже, кино.

– Извини, шеф.

Карлсен хлопнул Дабровски по плечу.

– Да не извиняйся ты, Джо! Просто не перевариваю весь этот… спектакль. – Карлсен повернулся к остальным. – Пошли, пора.

Он первым ступил в воздушный шлюз: из соображений безопасности туда следовало заходить по одному. Мощные магниты в подошвах создавали видимость притяжения. Глянув на зияющий внизу бездонный провал, Карлсен почувствовал головокружение. Толкнувшись из люка тщательно отработанным движением, он захлопнул за собой массивную дверцу. В вакууме это произошло совершенно беззвучно. Запаса скорости хватило перемахнуть трехметровый зазор и скользнуть в рваную брешь. На переброшенном через плечо ремне болталась камера. Фонарь в руке был чуть больше карманного, однако атомные батарейки позволяли посылать луч на расстояние нескольких километров.

Внизу, метрах в десяти, был металлический пол, однако, коснувшись его башмаками, Карлсен подлетел в воздух метра на три – магнит на этот металл почему-то не реагировал. Карлсен плавно взмыл – голова вверху, ноги внизу – и приземлился, невесомо, будто воздушный шарик. Освоившись на полу, он сел, огляделся и тогда посветил фонарем через брешь – сигнал, что все нормально. Огляделся еще раз.

На секунду ему представилось, будто он где-нибудь в Нью-Йорке или в Лондоне. Вокруг вздымались громадные конструкции, напоминающие небоскребы. И тут капитан сообразил, что на самом деле – это гигантские колонны, устремленные к куполу. Масштабы подавляли своей грандиозностью. Колонна, что поближе, в сотне метров, высотой могла тягаться с Эмпайр Стэйт Билдинг – в том, что она выше трехсот метров, и сомнений не было. Колонна была круглая, в перемычках-каннелюрах, ее расходящаяся лучами верхушка терялась в высоте. Карлсен наугад посветил фонарем. Зал напоминал какой-нибудь невиданный собор или заколдованный замок. Пол и колонны холодно посверкивали серебром, с чуть зеленоватым оттенком. Стена вблизи уходила вверх совершенно вертикально, без намека на изгиб: ясно, что до купола было еще невесть сколько. Поверхность ее покрывали причудливые цветастые разводы. Карлсен тихонько оттолкнулся в сторону ближней колонны – несмотря на малый вес, при столкновении мог повредиться скафандр – и начал подниматься наверх. Фокус фонаря он расширил, чтобы луч покрывал сектор шириной в двадцать-тридцать метров. Карлсен не сдержался и ахнул вслух.

– Все в порядке, шеф, – раздался в наушниках голос Крэйджи.

– Да. Это просто фантастика! Будто храм – огромный, с гигантскими колоннами. А стены сплошь в картинах.

– Что за картины?

Как тут опишешь? Не абстракция, нет; что-то в этих узорах есть – это ясно. Но что! Вспомнилось детство, когда, лежа на траве в лесу, Карлсен разглядывал тоненькие зеленые стебельки колокольчиков, пробивающиеся на свет из бурой земли. Эти художества ассоциировались с диковинным тропическим лесом, а то и с подводными джунглями из водорослей и кораллов. Перемежающиеся блики – синие, зеленые, белые, серебристые – просто околдовывали затейливой игрой. У Карлсена не было сомнений, что перед ним – великое искусство.

Тьму пронзили спицы света от фонарей. Из провала спускались остальные астронавты, гибко лавируя корпусом, будто ныряльщики под водой. Подоспевший первым Мерчинсон, опустившись на пол, протащил Карлсена метров двадцать.

– Ну как, шеф, разобрал что-нибудь? Думаешь, тут и вправду обитали великаны?

Карлсен покачал головой, но тут же спохватился: Мерчинсону ведь не видно его лица.

– Пока не берусь даже гадать. – Он всем телом повернулся к остальным. – Давайте держаться плотнее. Я думаю обследовать дальний конец.

Включив камеру, он не спеша двинулся вдоль зала. Справа по ходу, между колонн, открылось нечто, напоминающее гигантскую парадную лестницу. Карлсен, не останавливаясь, бегло комментировал происходящее для оставшихся на «Гермесе», хотя слова бессильны были передать грандиозность сооружения, при виде которого помрачается разум.

Проплыв с полкилометра, они миновали немыслимую анфиладу, ведущую в среднюю часть корабля. Свод анфилады был ячеистый, будто у средневековой арки. Все вокруг казалось непередаваемо чуждым, и, вместе с тем, смутно напоминало что-то. Карлсен будто со стороны расслышал собственный голос, обращающийся к Крэйджи:

– Если бы это соорудили земляне, вид бы обязательно был какой-нибудь промышленно-строительный: несущие фермы, заклепки. У создателей всего этого – кто бы они ни были – безусловно, был художественный вкус…

Далеко слева, в вышине, виднелось подобие окна с матовым стеклом – круглое, решетчатое. Карлсен, набирая высоту, полетел к нему. Вблизи стало ясно, что это горловина какого-то входа, метров тридцати в высоту и трех в глубину; зазор между прутьями решетки составлял несколько метров. Карлсен, приникнув лицом к «окну», посветил фонарем. Видеокамера на груди в автоматическом режиме снимала все подряд.

– Бог ты мой… – выдохнул Карлсен.

– Что там?

Пространство с той стороны казалось нереальным. Хитросплетение исполинских лестниц, расходящихся вверх во мглу и вниз в недра корабля. Взгляд скользил по бесчисленным ажурным мостикам-карнизам и плавным изгибам галерей, смутно напоминающим своей архитектурой крылья ласточки. И так во все стороны: лестницы, галереи, карнизы…

– С тобой все в порядке? – послышался голос Крэйджи.

Карлсен только тут спохватился, что уже несколько минут не издает ни звука. Голова шла кругом от немого восторга, но на душе было почему-то нехорошо, тревожно, словно перед глазами стояла не явь, а сон, преддверие ночного кошмара.

– Да в порядке, только слов не хватит все это описать. Вам самим надо посмотреть. – Он оттолкнулся вверх, несколько подавленный такими невиданными масштабами.

– Но зачем, для чего это все понастроено? – недоуменно спросил Айве.

– Не знаю, была ли в этом какая-то цель.

– Не понял?

– Я имею в виду – практическая цель. Может, это своеобразное произведение живописи, или симфония, чтобы действовало на чувства. Или, скажем, схема…

– Схема?! – изумление в голосе Айвса сочеталось с недоверчивостью.

– Схема… ума изнутри. Надо это видеть, чтобы понять…

– Там есть какой-нибудь пульт управления? Или двигатели?

– Нет. Может, где-нибудь там, сзади, в хвостовой части, если он на турбинной тяге.

Карлсен теперь завис над одной из лестниц. Издалека она напоминала пожарный трап, но вблизи выяснилось, что металл толщиной, по меньшей мере, в метр; цвет такой же тускло-серебристый как у пола. Ширина метра два. Перил нет. Карлсен двинулся по ступеням наверх, к подпираемому колоннами своду одной из галерей. Узенький ажурный мостик, также без перил, тянулся через бездонный провал километровой ширины.

– Смотри, там свет, – указал Крэйджи.

– Выключи фонарь, – попросил Карлсен. Мгновение – и их окружила могильная мгла. Вскоре глаза привыкли, и Карлсен понял, что Крэйджи прав. Где-то там, ближе к центру реликта, сочилось ровное зеленоватое свечение. Карлсен сверился со счетчиком Гейгера – показания чуть выше обычного, но до опасного уровня пока далеко.

– Похоже, впереди, какое-то слабое свечение, – сообщил он Дабровски. – Пойдем, посмотрим, что именно.

Был соблазн одним мощным рывком оттолкнуться от лестницы и на скорости перенестись через зияющий провал, но после десятилетнего опыта непрерывных экспедиций осмотрительность стала неотъемлемой чертой характера. Поэтому Карлсен поплыл в сторону свечения медленно, придерживаясь мостика как ориентира. По пути он то и дело поглядывал на счетчик Гейгера. Уровень радиации по мере приближения заметно возрастал, но по-прежнему был ниже опасной точки.

Источник люминесценции оказался дальше, чем предполагалось. Четверо астронавтов плыли через анфилады, напоминающие творения какого-нибудь безумного архитектора-сюрреалиста; мимо тянулись бесчисленные лестницы – впечатление было такое, словно они уходят куда-то в бесконечную глубь, до самой Земли, или к отдаленным звездам. Местами на пути встречались колонны-исполины; теперь, однако не было видно ни основания их, ни вершины – как будто свод, который они некогда подпирали, куда-то исчез. Потерев одну из них из любопытства, Карлсен обнаружил, что ее покрывает слой белесого налета, вроде цемента или талька.

Через полчаса сияние стало ярче. Глянув на циферблат, Карлсен с удивлением осознал, что прошло, оказывается, около часа; уже и есть хотелось.

Фонари выключили. Зеленоватое свечение было достаточно ярким, причем исходило оно откуда-то снизу.

– На нас выходила лунная база, Олоф, – послышался голос Дабровски. – Передают, что твою жену с детьми только что показывали по телевидению.

Ай да новость! Впору было прийти в восторг, однако теперь Карлсену все это казалось странно далеким, будто откуда-то из прошлой жизни.

– Зеленски передает, – продолжал Дабровски, – перед экранами сейчас сидят четыре миллиарда телезрителей, изнывают по новостям. Может, пошлем какое-нибудь промежуточное сообщение?

– Подожди минут десять. Мы приближаемся к этому свечению. Хотелось бы выяснить, что это…

Свет, как оказалось, исходил из широкой щели в полу. Холодный, бледный, напоминающий разлив полнолуния где-нибудь в поле. Карлсена неожиданно охватила пьянящая, безудержная радость; он ухарски, лихо оттолкнулся вниз.

– Шеф, ты бы полегче, – заметил Айве. Ощущение было как у стрижа, азартно закладывающего вираж над самой землей. В этом месте провал зиял глубиной с полкилометра, и низ виделся как подернутая дымкой долина среди гор. Судя по счетчику Гейгера, находиться здесь становилось небезопасно, но изоляция скафандра позволяла держаться еще некоторое время.

Ущелье, куда они ринулись, в ширину имело километра полтора. Стены – как и там, наверху – покрывали прихотливые узоры. Свечение будто бы исходило со дна и из громадной колонны, стоящей по центру.

– Что это, интересно, за штуковина? – послышался голос Мерчинсона. – Монумент, что ли?

– Сделано, вроде, из стекла, – высказал свое соображение Крэйджи.

Карлсен вытянул руки вперед, чтобы смягчить столкновение с полом и, повернувшись словно акробат, отрикошетил вверх на сотню метров. Утвердившись, в конце концов, на ногах, он огляделся – и тогда разобрал, что стоит у самого основания прозрачной колонны.

Колонна, как и многое другое на этом корабле, на деле была крупнее, чем казалась издали. Диаметр, прикинул Карлсен, по меньшей мере полсотни метров. Внутри смутно проступали какие-то большие, размазанные, будто кляксы, силуэты, в фосфоресцирующем свете напоминающие темных спрутов. Карлсен поплыл вверх, пока не поравнялся с одним таким; посветил фонарем – оказалось, что цвет не черный, а оранжевый. Вблизи это пятно походило не на спрута, а вообще невесть на что: не то колония моллюсков, не то просто моллюск.

– Это то самое? – послышался совсем рядом голос Айвса.

Карлсен понял, о чем он.

– Нет, не думаю, чтобы эти вот построили корабль. Мерчинсон притиснулся к колонне плексигласом шлема.

– Это что, по-твоему? Какие-то овощи? Или грибы?

– Пожалуй, ни то, ни другое. Может, вообще какая-нибудь незнакомая форма жизни.

– О, Господи! – выдохнул Мерчинсон. В голосе его был такой испуг, что у Карлсена сердце екнуло, и он сдавленно спросил:

– Что там такое?

Было видно, как за грибовидными силуэтами что-то шевелится.

– Да это я, – послышался голос Крэйджи.

– Чего ты там дурью маешься? – после нервной встряски Карлсена разобрала злость.

– Я внутри этой трубы. Она, оказывается, полая. И там внизу что-то виднеется.

Карлсен начал осторожно подниматься, притормаживая перчатками по стеклу колонны. По спине струился пот, хотя температура в скафандре регулировалась.

Чуть было не пролетел вершину, но, перевернувшись в воздухе, успел уцепиться за самый край. Колонна – правильно заметил Крэйджи – и впрямь была полая. Стены, за которыми виднелись силуэты-кляксы, были толщиной не больше трех метров. А иззелена-голубое свечение оттуда было гораздо интенсивнее того, что пробивалось из-под пола.