Капитал. Полная квинтэссенция 3-х томов
- -
- 100%
- +
Даже паровая машина в том виде, как она была изобретена в конце XVII в., в мануфактурный период, и просуществовала до начала 80-х гг. XVIII в., не вызвала никакой промышленной революции. Наоборот, именно создание рабочих машин и выдвинуло необходимость паровой машины.
Рабочая машина, от которой исходит промышленная революция, заменяет рабочего, действующего одновременно только одним орудием, таким механизмом, который разом оперирует массой одинаковых или однородных орудий и приводится в действие одной двигательной силой, какова бы ни была форма последней.
Увеличение размеров рабочей машины и количества ее одновременно действующих орудий требует более крупного двигательного механизма, а этот механизм нуждается для преодоления своего собственного сопротивления в более мощной двигательной силе, чем человеческая, не говоря уже о том, что человек представляет крайне несовершенное средство для производства равномерного и непрерывного движения. Теперь силы природы могут заменить его и как двигательную силу, а при этом один двигательный механизм может приводить в движение много рабочих машин одновременно.
Механические станки, паровые машины и т. д. появились раньше, чем появился рабочий, исключительное занятие которого состоит в производстве паровых машин, механических станков и т. д. точно так же, как человек носил одежду раньше, чем появились портные. Но изобретения XVIII в. (Вокансона, Аркрайта, Уатта и т. д.) могли получить осуществление только благодаря тому, что эти изобретатели нашли значительное количество искусных механических рабочих, уже подготовленных мануфактурным периодом. С увеличением числа изобретений и возрастанием спроса на вновь изобретенные машины все более развивалось, с одной стороны, распадение фабрикации машин на многочисленные отрасли, с другой стороны, разделение труда внутри машиностроительных мануфактур. Таким образом, мы открываем здесь в мануфактуре непосредственную техническую основу крупной промышленности. Она производила машины, при помощи которых крупная промышленность положила конец ремесленному и мануфактурному производству в тех отраслях производства, которыми они прежде всего овладели. Следовательно, машинное производство первоначально возникло на несоответствующем ему материальном базисе. Развитие крупной промышленности парализовалось до тех пор, пока ее характерное средство производства – сама машина – была обязана своим существованием индивидуальной силе и индивидуальному искусству, т. е. пока она зависела от тех мускульной силы, верности глаза и виртуозности рук, с которыми частичный рабочий мануфактуры или ремесленник оперирует своим карликовым инструментом. Не говоря о дороговизне машин как следствии такого способа их происхождения, – дальнейшее расширение промышленности, которая приобрела уже машинный характер, и проникновение машин в новые отрасли производства всецело зависели благодаря этому от такого условия, как возрастание этой категории рабочих, которая вследствие полуартистического характера ее занятий может увеличиваться не скачками, а лишь постепенно. Но на известной ступени развития крупная промышленность попадает и в техническое противоречие со своим ремесленным и мануфактурным базисом. Перед машиностроением выросли задачи, которых мануфактура не могла разрешать. Мануфактура не могла бы создать таких машин, как, например, современный типографский станок, современный паровой ткацкий станок и современная чесальная машина.
Переворот в способе производства, совершавшийся в одной сфере промышленности, обусловливает такой же переворот в других сферах. Так, например, машинное прядение выдвинуло необходимость машинного ткачества, а оба вместе сделали необходимой механико-химическую революцию в белильном, ситцепечатном и красильном производствах. Таким же образом, с другой стороны, революция в бумагопрядильном производстве вызывала изобретение gin'a – машины для отделения хлопчатобумажных волокон от семян, благодаря чему только и сделалось возможным производство хлопка в необходимом теперь крупном масштабе. А революция в способе производства промышленности и земледелия сделала необходимой революцию в общих условиях общественно-производственного процесса, т. е. в средствах сношений и транспорта. Средства транспорта и сношений, завещанные мануфактурным периодом, скоро превратились в невыносимые путы для крупной промышленности с ее лихорадочным темпом производства, ее массовыми размерами, с ее постоянным перебрасыванием масс капитала и рабочих из одной отрасли производства в другую и с созданными ею новыми связями, расширяющимися в мировой рынок. Не говоря уже о парусном судостроении, претерпевшем полный переворот, в деле сношений и транспорта совершилось поэтому при помощи системы речных пароходов, железных дорог, океанских пароходов и телеграфов постепенное приспособление к крупнопромышленному способу производства. Но огромные массы железа, которые приходилось теперь ковать, сваривать, резать, сверлить и формовать, в свою очередь, требовали таких циклопических машин, создать которые мануфактурное машиностроение было не в силах.
Итак, крупная промышленность должна была распространиться и на машиностроение, должна была производить машины машинами.
Если в машине, применяемой к машиностроению, мы рассмотрим ту часть, которая составляет собственно рабочую машину, то мы опять увидим перед собою ремесленный инструмент, только в циклопических размерах, – например, исполнительный механизм сверлильной машины – это огромный бурав, который приводится в движение паровой машиной и без которого, в свою очередь, не могли бы быть произведены цилиндры больших паровых машин и гидравлических прессов. Механический токарный станок – циклопическое воспроизведение обыкновенного ножного токарного станка; строгальная машина – железный плотник, обрабатывающий железо тем же орудием, как плотник обрабатывает дерево; орудие, которое на лондонских кораблестроительных верфях режет железо на пластины, – это гигантская бритва; орудие машины, которая режет железо, как ножницы портного режут сукно, – это чудовищные ножницы, а паровой молот действует головкой обыкновенного молотка, но такого веса, что им не мог бы взмахнуть сам Тор. Например, один из таких паровых молотов весит более 6 тонн и падает перпендикулярно с высоты в 7 футов на наковальню весом в 36 тонн. Он играючи превращает в порошок гранитную глыбу, но не менее пригоден и к тому, чтобы вбить гвоздь в мягкое дерево рядом легких ударов.
В простой кооперации и даже кооперации, усовершенствованной разделением труда, вытеснение обособленного рабочего коллективным все еще представляется более или менее случайным. Машина же (за некоторыми исключениями, о которых будет упомянуто позже), безусловно, требует обобществленного труда, т. е. планомерного и совместного труда многих лиц. Самая природа труда делает теперь планомерную совместную работу технической необходимостью.
2. Стоимость, отдаваемая машиной продукту
Мы видели, что производительные силы, возникающие из кооперации и разделения труда, ничего не стоят капиталу. Естественные силы, как пар, вода и т. д., тоже ничего не стоят. Но как человеку для дыхания необходимы легкие, так он нуждается в «создании человеческой руки», для того чтобы производительно потреблять эти естественные силы. Для эксплуатации двигательной силы воды необходимо водяное колесо, для эксплуатации упругости пара – паровая машина. С наукой дело обстоит так же, как с естественными силами. Раз закон отклонения магнитной стрелки в области действия электрического тока или закон намагничивания железа действием электрического тока, обегающего вокруг железа, открыты, они уже не стоят ни гроша. Если, таким образом, с первого же взгляда ясно, что крупная промышленность, овладев колоссальными силами природы и естествознанием, должна была чрезвычайно повысить производительность труда, то далеко не так ясно, не покупается ли это повышение производительной силы более значительным увеличением затраты труда. Подобно постоянному капиталу вообще, машина не создает никакой стоимости, но переносит на продукт свою собственную стоимость. Но несомненно ведь, что машина и система машин, характерное средство труда крупной промышленности, представляют несравненно большую стоимость, чем средства труда в ремесленном и мануфактурном производстве. Вместо того чтобы удешевлять продукт, она удорожает его соответственно своей собственной стоимости.
Но машина никогда не присоединяет к единственному продукту большей стоимости, чем какую она сама в среднем теряет вследствие изнашивания. Таким образом, существует большая разница между стоимостью машины и той частичкой стоимости, которую она всякий раз переносит на продукт. А эта частичка тем меньше, чем дольше служит машина. Правда, это относится ко всякому средству труда, в особенном смысле ко всякому орудию производства. Однако разница между пользованием и изнашиванием много больше у машины, чем у простого орудия, потому что машина, построенная из более прочного материала, живет дольше, а ее применение, регулируемое строго научными законами, допускает большую экономию в расходовании ее составных частей и потребляемых ею средств, и, наконец, арена производства у нее несравненно шире, чем у орудия. В одной лекции, опубликованной в 1858 г., Бэнс из Блэкберна вычисляет, что «каждая реальная механическая лошадиная сила приводит в движение 450 веретен мюли с принадлежностями, или 200 тростильных веретен, или 15 ткацких станков для 40-дюймовой ткани вместе со сновальными, шлихтовательными и т. д. приспособлениями». Дневные издержки одной паровой лошадиной силы и снашивание машин, приводимых ею в движение, в первом случае распределяются на дневной продукт 450 веретен мюли, во втором – 200 тростильных веретен, а в третьем – на продукт 15 механических ткацких станков, так что благодаря этому на унцию пряжи или на аршин ткани переносится лишь ничтожная часть стоимости. То же самое в приведенном выше примере с паровым молотом. Так как его дневное снашивание, потребление угля и т. д. распределяются на чудовищные массы ежедневно выковываемого им железа, то на каждый центнер железа приходится лишь очень небольшая часть стоимости; но она была бы очень велика, если бы этим циклопическим инструментом вколачивали мелкие гвозди.
Уже при рассмотрении кооперации и мануфактуры выяснилось, что некоторые общие нужды производства, например строения и т. п., вследствие коллективного использования расходуются экономнее, а потому менее удорожают продукт. То же в еще большей степени относится к машинам, потому что в этом случае происходит коллективное использование не только рабочей машины ее многочисленными орудиями, но и одного и того же двигателя вместе с частью передаточного аппарата – многочисленными рабочими машинами. Какую стоимость может в общем передать машина продукту – это зависит, естественно, от ее собственной стоимости. Чем меньше труда она сама содержит, тем меньше стоимости она присоединяет к продукту. Чем меньше стоимости она передает продукту, тем она производительнее и тем более приближается она по своей службе к силам природы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Маркс К. Капитал. Т. I, II, III. М.: Госиздат, 1923–1925.
2
Второй том – в 1885 г., а третий, в двух частях, – в 1894 г.
3
Следовательно, это совершенно иная задача, чем та, которую (например, пытается разрешить так называемое «народное издание» («Капитала») Каутского и Экштейна. Последнее ограничивается переводом на немецкий язык иностранных слов и цитат. Далее, оно охватывает лишь первый том на 700 с. большого формата. 2-й и 3-й тома, представляющие гораздо больше трудностей, едва ли поддаются подобной обработке. А если бы это и случилось, то опять-таки оказался бы труд в 2000 с., в который мог бы углубиться только тот, у кого для этой цели очень много времени и много денег.
4
Появились в 1901 г. в издании Жиара и Бриера.
5
Маркс К. Капитал. T. I. М.: Госиздат, 1924. С. 364.
6
Необходимо читать это место очень внимательно. Г-н д-р права Фридрих Клейнвехтер, королевско-императорский австр. гофрат и профессор Черновицкого университета Франца-Иосифа, понял это так, будто Маркс утверждает, что рабочий в течение г; каких-нибудь 6 часов производит 10, в чем нуждается для поддержания своей жизни! (см. книгу г-на профессора «Lehrbuch der Nationalôkonomie», с. 153). – Прим. сост.
7
Цифры здесь совершенно произвольны.
8
Различие между более сложным и более простым, квалифицированным и неквалифицированным трудом отчасти основывается просто на иллюзиях или по меньшей мере на различиях, которые давным-давно перестали быть реальными и продолжают существовать лишь как традиционные условности; отчасти на более беспомощном положении известных слоев рабочего класса, благодаря чему они не в состоянии, как другие, вынудить оплату своей рабочей силы по ее стоимости. Случайные обстоятельства играют при этом настолько крупную роль, что положение одних и тех же видов труда изменяется. Так, например, где физические силы рабочего класса ослаблены и относительно истощены, как это наблюдается во всех странах с развитым капиталистическим производством, те грубые работы, которые требуют большой мускульной силы, в общем занимают более высокую ступень по сравнению с много более тонкими работами, которые опускаются до ступени простого труда; например, труд (каменщика) в Англии занимает значительно более высокую ступень, чем труд ткачей камчатных тканей. С другой стороны, труд рабочего, стригущего Манчестер, хотя он требует большого физического напряжения и, кроме того, нездоров, фигурирует как простой труд. Впрочем, не следует воображать, что так называемый квалифицированный труд занимает количественно значительное место в национальном труде. Ленг вычисляет, что в Англии (и Уэльсе) существование более чем 11 миллионов основывается на простом труде. По вычете одного миллиона аристократов и полутора миллионов пауперов, бродяг, преступников, лиц, живущих проституцией, и т. д. из 18 миллионов, составлявших цифру населения во время появления его работы, останется 4 650 000 душ среднего класса, включая сюда мелких рантье, чиновников, писателей, художников, школьных учителей и т. д. Чтобы получить эти 42/3 миллиона, он причисляет к работающей части среднего класса, кроме банкиров и т. д., всех лучше оплачиваемых «фабричных рабочих»! Даже и каменщики попадают в категорию «квалифицированных рабочих». После этого у него остаются упомянутые 11 миллионов (Laing S. National Distress etc. London, 1844). «Большой класс, который ничего не может дать в обмен на пищу, кроме простого труда, составляет главную массу народа» (Милль Дж. Колония//Прибавление к Британской энциклопедии, 1831).
9
T. III. Ч. 1. Гл. 1.
10
Все цифры взяты лишь для примера. Можно с таким же успехом взять 1180 миллионов.
11
Так мы будем называть те цены, которые получатся, если к издержкам производства капиталиста присоединить среднюю прибыль.
12
В действительности, конечно, цена блуз должна быть гораздо выше. Мы приняли во внимание лишь ту часть капитала, которая требуется для закупки льна.
13
Мерре Г., Вильсон Дж. и др. Исторический и описательный отчет о Британской Индии. Лондон, 1832. T. II. С. 449. Индийский ткацкий станок очень высок, так как основа натягивается на нем вертикально.
14
Относительно естественных органов растений и животных Ч. Дарвин в своей составившей эпоху работе «Происхождение видов» говорит: «Причина изменчивости органов в тех случаях, когда один и тот же орган выполняет различные работы, заключается, быть может, в том, что здесь естественный подбор менее тщательно поддерживает или подавляет каждое мелкое уклонение формы, чем в тех случаях, когда один орган предназначен лишь для определенной обособленной задачи. Так, например, ножи, предназначенные для того, чтобы резать самые разнообразные вещи, могут в общем сохранять более или менее одинаковую форму; но раз инструмент предназначен для одного какого-либо употребления, он при переходе к другому употреблению должен изменить и свою форму».
15
Женева в 1854 г. произвела 80 000 часов, что составляет менее одной пятой часового производства кантона Невшатель. Шо-де-Фон (Chaux de Fonds), который можно рассматривать как одну часовую мануфактуру, производит в год вдвое больше, чем Женева. С 1850 по 1861 г. Женева изготовила 750 000 часов. Если независимость отдельных процессов, на которые распадается производство сложного продукта, уже сама по себе крайне затрудняет превращение таких мануфактур в машинное производство крупной промышленности, то в производстве часов сюда присоединяются еще два специальных препятствия: мелкость и деликатность составных элементов и то обстоятельство, что часы как предмет роскоши характеризуются чрезвычайным разнообразием формы. Лучшие лондонские фирмы в течение целого года едва ли производят хотя бы дюжину вполне сходных часов. Часовая фабрика Vacheron el Constantin, с успехом применяющая машины, дает самое большее 3–4 вариации часов по величине и форме.
16
В производстве часов, этом классическом образчике таких мануфактур, в которых объединяются самостоятельные частичные продукты, особенно удобно изучать упомянутое выше разложение ремесленной деятельности и вытекающую из него дифференциацию (т. е. различия, вытекающие из разделения труда) и специализацию рабочих инструментов.
17
Вся история развития машин может быть прослежена на истории развития мукомольных мельниц. По-английски фабрика еще до сих пор называется «mill» (мельница). В немецких сочинениях по технологии в первые десятилетия XIX в. мы также встречаем слово «Mühle», обозначающие не только машины, приводимые в движение силами природы, но и всякую вообще мануфактуру, применяющую механические аппараты.
18
Наивная вера в изобретательский гений, с самого начала проявляемый отдельными капиталистами в области разделения труда, сохранилась еще, по-видимому, только у немецких профессоров. Так, например, господин Рошер назначает капиталисту «различные заработные платы» («diverse Arbeitslohne») в благодарность за то, что из юпитерской головы последнего выскакивает в совершенно законченном виде разделение труда. Большее или меньшее разделение труда зависит от величины кошелька, а не от размеров гения.