Колотий. Том II

Пролог

Чем дольше он сидел в комнате, тем туже затягивался узел глубоко в его душе. Мальчик прижал худощавые ноги к себе, положив на покрытые гематомами и ссадинами колени свой подбородок. Он уставился на сгруженное в ногах одеяло и медленно заморгал, пытаясь сдержать свои слёзы за прикрытыми веками. Его пальцы судорожно постукивали по прохладным икрам, периодически почёсывая заживающие порезы. Он сжался сильнее, становясь больше похожим на крошечного беззащитного ежа, а не на девятилетнего мальчика.

Шаркающие шаги заставили его резко вскочить с кровати, готовясь к очередному наказанию за любую провинность. Бабушка отворила дверь так же медленно, как делала это в последние дни чаще обычного. В её руках уже был ремень от старого рабочего костюма, который обычно носили слесари и механики. Сжав его в руке до такого состояния, что её артритные опухшие суставы стали насыщенного белого цвета, она уставилась на Амана и поцокала. Переступая с одной опухшей ноги на другую, старуха приблизилась к мальчику и наклонила голову, пытаясь разглядеть его глаза.

— Боишься, ублюдок? — она улыбнулась своими гнилыми зубами и хихикнула. — Правильно делаешь. Поверь мне, я от тебя живого места не оставлю, если ты ещё раз попытаешься кому-то пожаловаться. Ты меня услышал?

Мальчик сглотнул скопившуюся под языком слюну и опустил голову ещё сильнее. Старуха оскалилась, сжав предмет из искусственной кожи в руке ещё крепче. Она протянула кулак к лицу Амана и подцепила сложенным пополам ремнём его подбородок, резко подняв лицо внука на себя и заставив ребёнка посмотреть в её глаза.

— Ты. Меня. Услышал? — процедила женщина, смакуя каждое слово. Аман смог лишь кивнуть. Она медленно отпустила его подбородок и направилась к выходу из комнаты. Остановившись в дверном проёме, старуха бросила на мальчика последний взгляд и с силой захлопнула дверь.

Сколько он простоял? Аман давно уже не следил за временем. Ему казалось, что это абсолютно бессмысленно. Когда дело касалось ужаса и страха, время резко останавливалось. А с бабушкой его часы даже не возобновляли свой ход. Он вытер из ниоткуда появившуюся слезу и повернулся к кровати. Мальчик вновь уставился на сгруженное покрывало. Его зрачки долго смотрели на ткань, когда он с рыком бросился вперед и начал судорожно заправлять кровать. Его руки быстро натянули одеяло на матрас, и Аман заправил кончики покрывала между ткань и железным основанием раскладушки. Он тщательно расправлял материал, постоянно натыкаясь на складки и раздражающие его пятна.

Сделав шаг назад, он критически посмотрел на раскладушку. Нет, недостаточно идеально. НЕДОСТАТОЧНО! Схватил табурет из-под стола, Аман перевернул его и прижал сиденье к одеяло. Он двигал табурет вперёд-назад, пока не стал полностью уверен в том, что покрывало создало идеальные углы в девяносто градусов, а края подушки поднимались над матрасом на одинаковую высоту. Медленно он задвинул табуретку под стол ровно посередине. Выпрямившись, Аман уставился на желтую тусклую лампу на углу столешницы. Он протянул руки и быстро поправил основание, чтобы луч света падал на середину. Ещё немного... Вот так идеально. Он ходил по комнате, не желая садиться на идеально заправленную кровать. Даже на стоящей под столом табурет.

Мальчик без конца теребил свои волосы, пытаясь успокоиться. До него четко доносились шаркающие шаги бабушки на первом этаже. Она прошла на кухню, открыла правый верхний шкафчик. Закрыла. Развернулась и пошла в сторону своей комнаты. Нет, прошла дальше. В ванную? Да, в ванную. Вот теперь точно в комнату. Он выдохнул, когда она закрыла дверь. Мальчик бесшумно прошел к двери в свою комнату и медленно распахнул её. Свет везде выключен. Значит, бабушка легла спать. Тихо спустившись на первый этаж, он повернул задвижку на входной двери. Щелчок показался ему слишком громким для ночного пространства, и он сощурился, прислушиваясь к шагам. Тишина. Схватив свою куртку, мальчик выскочил из дома, прикрыв за собой дверь.

***

Ночной воздух приносил ему спокойствие и умиротворение. Он шел в сторону огромных гектаров пашенных земель на краю города, которое находились недалеко от улицы, на которой находился бабушкин дом. Масштабные территории полей уже давно были заброшены, превратившись из гигантских плодородных угодий в заросшие сорняками бескрайние просторы. Где-то вдалеке виднелись верхушки елей и сосен, между которыми мерцали белые и желтые звёзды.

Ночное небо было усеяно миллионами светил. Созвездия привлекали к себе карие глаза мальчика, когда он искал знаковые фигуры на небосводе. Аман сидел на траве, подложив под свои бедра старую куртку. Его шея затекла от одного и того же положения. Почти час он смотрел наверх, пристально наблюдая за луной, словно она могла исчезнуть в одно мгновение. Он погружал кончики пальцев в прохладную землю по обеим сторонам от себя, наслаждаясь иллюзией свободы и спокойствия. Под его руками образовались рытвины, и он, наконец, оторвал глаза от спутника, обратив внимание на самодельные норки.

Достав из кармана платок, он вытер пальцы и поправил свои волосы. Они сильно отросли и челка лезла в глаза, мешая ему наслаждаться звездным небом. Он медленно поднялся на ноги и направился в сторону окраины города, чтобы успеть поспать хотя бы несколько часов. Тень мальчика падала впереди него, и он внимательно смотрел на свой силуэт. Даже в ночи свет находил способ заявить о себе. Солнца не было на горизонте уже несколько часов, но присутствие светила всё-равно было осязаемым через отражение на луне. Аман вновь поднял глаза на небо, сделав глубокий вдох.

Внимание мальчика привлекло движение справа от него. Огромный ястреб выскочил из высокой травы, крепко держа в лапах мышонка. Животное пищало и пыталось вывернуться из когтей хищника, но разве оно могло? Птица вскрикнула, заставив Амана прищуриться, и быстро замахала крыльями. Одним движением головы ястреб пронзил своим массивным клювом нежную шею мышонка, полностью обездвижив его. Аману казалось, что он продолжал слышать писк беззащитной жертвы. Но на самом деле это было лишь смакование ястреба. Медленно мальчик сделал шаг в сторону хищника. Птица подняла свои тёмные глаза и посмотрела прямо на незванного гостя. Быстрым рывком ястреб подцепил тушку клювом и одним мощным взмахом крыльев оторвал себя от земли.

Мальчик с восторгом смотрел на удаляющуюся фигуру хищника. Ему хотелось того же. Хотелось взмахнуть крыльями и улететь. Навсегда. Но у людей не бывает крыльев. Он знал об этом.

Глава 1. Профессор

Теплое сентябрьское солнце заполняло кабинет профессора мягким светом. Солнечные зайчики игриво прыгали по бежевым стенам, отражаясь от банок с забальзамированными жабами и змеями. Каждая книга на полке напротив учительского стола соответствовала размеру предыдущей. Грамоты и кубки скромно соседствовали с литературой, прикрытые фотографиями выпускников и других преподавателей. Кабинет тихо наполняло спокойное гудение лампы над третьей партой, пока в воздухе витал запад чернил.

Альберт сидел за столом возле широкой черной доски. Он старательно выводил свои инициалы на документах, подтверждающих его педагогическую нагрузку в этом году. Так много молодых студентов, и столько работы ему нужно приложить, чтобы сформировать умы нового поколения. Он читал имена учеников в новых потоках и аккуратно листал классный журнал. Заметив мелкие ошибки в его должности, он взял черную ручку и аккуратно исправил «кандидат» на «доктор», потягивая свой правый ус большим и указательными пальцами.

Кинув взгляд на фотографию в деревянной резной рамке, аккуратно установленной на углу его стола, Альберт с нежность улыбнулся миловидному лицу рыжеволосой девочки. Кудряшки Герти прикрывали ей левый глаз, пока Нина пыталась заплести дочери косу. Альберт провел пальцем по стеклу в том месте, где было лицо девочки и тонкие пальцы жены и вновь направил свой взгляд на документы перед собой.

Когда тучи резко заволокли небо и заставили его прищуриться, мужчина поднял глаза и взглянул в открытое окно. Солнце, играющее на стеклах своими лучами всего несколько мгновений назад, казалось, полностью исчезло с небосвода. Он выпрямился на стуле и поправил свой галстук, сильнее затянув его под воротником. Поднявшись на ноги, Альберт быстро прошел к открытой форточке и нажал на неё, услышав знакомый щелчок.

Мелкая изморось попадала на стекло в его кабинете и быстро превращалась в бегущие вниз капли. Альберт внимательно следил за одной из них, надеясь, что именно она прибудет к нижней части рамы первой. Неудача. Он на несколько секунд прикрыл глаза и выдохнул. «Герти расстроится. Придется снова перенести прогулку в парке. Обещали солнце, а получилось как всегда…» — промелькнула мысль в голове мужчины, когда он закрывал второе окно.

Взяв подписанные документы со стола, профессор Колотий быстро прошел в сторону учебной части. Он ещё раз просмотрел бумаги и, кивнув сам себе, открыл дверь кабинета. Молодая девушка секретарь с бейджиком, где неаккуратными черными буквами было написано имя, вежливо поприветствовала преподавателя и взяла документы из его рук. «Новенькая», — подумал он и кивнул ей в ответ.

— В этом году большой поток. Даже платные места все выкуплены, представляете? Как-будто подростки сговорились оккупировать именно наш университет, — она проверила подписи и поставила печати.

Альберт ждал, когда секретарь выдаст ему листок с фамилиями и именами первокурсников. Он поправил пиджак и перенес вес на одну ногу. Но девушка лишь продолжала удивляться большому количеству прибывших учеников так, словно Альберт мило вел с ней беседу. Мужчина откашлялся и вежливо улыбнулся:

— Послушайте… — он посмотрел на бейджик, — Марта, не могли бы вы распечатать листок со списком студентов? До первого в этом году занятия всего десять минут.

Она вздрогнула, поняв, что совершила ошибку, и быстро начала нажимать на принтер:

— Да. Да! — мельтешила она. — Простите, профессор Колотий. Я…я заговорилась.

Забрав листок с тридцатью именами и фамилиями, Альберт быстро вышел из учебной части и направился к вахте на первом этаже, чтобы взять ключ от кабинета. Направляясь по коридору, профессор вслушивался в равномерные удары своих каблуков по голубому кафелю, пока его мысли блуждали где-то далеко от университета. Он вновь выглянул в окно. Изморось уже переросла в полноценный ливень. Тучи были такими темными, что казалось, будто сейчас было не восемь утра, а поздний вечер. Он сглотнул, чувствуя, что его горло начало саднить. Неужели заболел? В первый же день? Он покачал головой и ускорил шаг.

Пухлый пожилой охранник сидел за столом возле выхода из университета. Он ковырялся пальцем в зубах и, с трудом положив ногу на ногу, разгадывал кроссворд. Альберт подошел к нему и откашлялся:

— Доброе утро, сэр. Мне нужен ключ от четыреста восьмого кабинета.

Охранник кивнул и быстро скрылся в небольшой каморке. Звон ключей застав Альберта заглянуть внутрь. Охранник быстро перебирал номерки и, найдя нужный, протянул его профессору. Мужчина кивнул и быстро взял ключ.

Каждый этаж встречал Альберта темными коридорами. Было так пасмурно, что даже лампы не справлялись со своей задачей. Он быстро продвигался в сторону аудитории и вздрогнул, когда лампа над ним отключилась.

— Вот же… — мысленно он сделал в голове пометку сказать об этой ситуации заведующему хозяйственной частью.

Идя почти в полной темноте, он всматривался в освещенную часть коридора впереди. До его ушей начали доноситься звуки смеха и громких разговоров молодых студентов. Одна из девушек выскочила из-за угла и врезалась в его грудь. Вскинув голову вверх, улыбка с её лица пропала и она выпрямилась, сделав шаг назад.

— Профессор? Простите… — смущенно опустив голову она вернулась в компанию, стоявшую возле нужного ему кабинета.

Альбер кивнул и быстро прошел сквозь толпу к двери. Студенты послушно расступились, обращая для него коридор между своими небольшими группками. Он не всматривался в их лица. Ещё успеет узнать каждого на первом экзамене.

Повернув ключ, Альберт открыл дверь и пропустил студентов внутрь:

— Сначала занимайте места ближе к моему столу. Затем дальние парты.

Студенты послушно сели напротив учительского места. Он выдохнул и вошел в кабинет последним. Закрыв дверь с тихим щелчком, Альберт прошел к своему столу и взял мел. Горло першило ещё сильнее. А впереди целых три лекции.

Взглянув на студентов, внимательнее всего он присмотрелся к подросткам слева от себя. Вспомнив о том, что слепая зона преподавателя - дальний правый угол, он бросил одинокий взгляд и туда тоже. Перед ним заняли места на всех трёх первых партах. И он сразу отметил в голове, что в этом году группа по большей части состоит из девушек.

— Я приветствую вас, молодые биологи, на первой вашей лекции в этом учебном году. Меня зовут профессор Колотий, Альберт Колотий, — он повернулся к доске и быстро вывел красивыми витиеватыми буквами своё имя. — Я буду вести у вас все предметы, которые связаны с генетикой. А их у вас будет очень много, — он улыбнулся и начал загибать пальцы. — Генетические принципы селекции животных, растений и микроорганизмов; генетическая паспортизация и ДНК-идентификация; общая, молекулярная и эволюционная генетика и геномика человека, животных, растений и микроорганизмов… Думаю, вы понимаете, о чем я говорю?

Девушки на первых партах быстро закивали, и к ним присоединились остальные. Студенты слушали его, проглатывая каждое слово профессора. Его речь была четкой и неторопливой, отточенной за многолетний педагогический опыт. Он активно жестикулировал и медленно ходил из стороны в сторону, тем самым заставляя студентов фокусировать взгляд на нём. Закончив перечислять предметы, он вновь повернулся к студентам и от его тёплой улыбки на внешних уголках глаз появились глубокие морщинки.

— Обычно на первой лекции преподаватели сразу погружают студентов в тему. Но мне бы хотелось сперва настроить вас на совместную работу и сотрудничество. Я хочу поговорить с вами о ваших...представлениях, — он сделал паузу, давая подросткам обдумать его слова. Они переглядывались друг с другом, поднимая брови и выпячивая губы вперёд. — Думаю, мне стоит объяснить.

Он прислонился бёдрами к учительскому столу и положил ладони на край стола по обеим сторонам от себя. Альберт чувствовал, что в его груди нарастает тревога. И это казалось ему странным и необычным. Он выступал перед огромным количеством уважаемых ученых и врачей, и сейчас нервничает, стоя перед семнадцати и восемнадцатилетними девушками и парнями. Он потёр усы и слегка прочистил горло.

— Кто-нибудь из вас может объяснить мне, почему вы выбрали именно генетику? — прямо спросил он.

Девушки на первых партах переглянулись и опустили головы. Одна из них слегка подняла руку:

— Возможно, потому что это очень востребовано. Много где требуются генетики, — неуверенно говорила она.

Альберт кивнул и слегка сузил глаза:

— Получается, вы выбрали это направление для того, чтобы потом получать высокую зарплату?

Девушка покраснела, осознав, как звучали её слова.

— Ну, возможно не только из-за этого.

— Генетика сложная, — проговорил парень с тёмными волосами, откинувшийся на спинку стула. — Будет здорово, если у нас окажутся дипломы по этой специальности.

— По какой? — уточнил Альберт.

Парень вскинул брови:

— Эм, по генетике, — неуверенно ответил он и слегка выпрямился.

— Ваша специальность называется не так, — спокойно отрезал Альберт, и темноволосый юноша покраснел.

Профессор покачал головой. "Их много, работы предстоит предостаточно", — подумал Альберт и скрестил щиколотки, перенеся вес телу на одну ногу.

— Ваше предположения могут существовать. Я не буду отрицать того, что большая часть хочет изучать генетику ради достатка и признания, — он взглянул на парня. — Или потому что она сложная. И тем не менее, если вы хотите не просто изучить её, а понять, то такая мотивация не сработает.

Он взял лист с именами, полученный полчаса назад в учебной части. Держа его в правой руке, он просунул левую руку под полу пиджака и достал из внутреннего кармана чёрную гелиевую ручку.

— Я буду учить вас всему, что знаю сам. Но при условии, что вы полностью отдадите себя моим предметам. Мне не нужны студенты, которые не видят смысла в изучении того, что лежит в основе всего, — он посмотрел на лица подростков. — Прямо сейчас встаньте и уйдите те, кто не собирается этого делать. Я поставлю вам удовлетворительно в ваших зачетках, когда вы сдадите мне лабораторные работы. Но тратить время на погружение вас в эту науку я не буду.

Студенты выдохнули. Альберт заметил, что некоторые из парней оскалились и скорчили недоверчивые гримасы. Он слегка улыбнулся и кивнул в сторону выхода:

— Смелее. Никаких проблем с учебной частью и кафедрой у вас не будет. Тем более заведующий кафедрой — я.

После его фразы девушка, сидевшая за четвёртой партой, поднялась и медленно прошла к выходу, словно проверяла почву его предложения. Она была ярко накрашена, а джинсы с низкой посадкой едва ли не оголяли нижнее бельё. Она шла вдоль стенки, не сводя глаз с Альберта. И он делал то же самое. Она аккуратно положила ладонь на ручку и нажала на неё. Когда дверь в аудиторию приоткрылась, девушка похлопала ресницами и вновь посмотрела на профессора:

— Можно идти? — ещё раз уточнила она.

Альберт снял колпачок с ручки и кивнул:

— Можно, назовите имя.

Девушка вздрогнула, но затем кивнула:

— Вайлет.

Альберт пробежал глазами по длинному списку и остановил взгляд на нужной строчке:

— Можете идти, Вайлет. Хорошего вам полугодия.

Девушка сглотнула и прикусила щеку. Она быстро развернулась на непристойно высоких каблуках и вышла из аудитории. Следом за ней кабинет покинули ещё шесть человек. Альберт молча слушал их имена, вычёркивая фамилии студентов из списка. Когда остальные подростки с удивлением посмотрели на него, он отложил бумагу и выпрямился, направившись к доске.

— Что ж, теперь можно начинать. Мы начнём лекцию с того, что поговорим с вами о месте генетики в науке и жизни человека в целом, — он написал в центре доски слово "генетика" и нарисовал четыре ступени вниз от него. — Генетика лежит в основе всего, хотите вы того или нет. Возможно, открытие её как таковой находится даже выше на ступенях иерархии, чем изобретение колеса или открытия молекул и атомов, — он специально сделал паузу. Обычно на этом моменте многие студенты-отличники начинали задавать вопросы и возмущаться. И сейчас он хотел узнать, кто будет точно приставать к нему в течение семестра из-за недостающего чертового балла.

— Извините, профессор, — руку подняла блондинка с короткими кудрявыми волосами. — Но разве это корректно так говорить. Простите, если я выражаюсь неверно, но ведь ещё Ричард Фейнман утверждал, что если бы он мог отправить в прошлое только одно послание, то сказал бы: „Всё состоит из атомов“.

"А вот и ты!" - подумал Альберт и повернулся к девушке лицом. Он быстро кивнул и опустил руку с мелом:

— Верно, но я не Ричард Фейнман. До такого великого физика мне ещё очень далеко. И если бы у нас была такая возможность, мы бы точно выслушали его аргументы. Но, к сожалению, он умер в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году.

— Но он говорил... — не унималась блондинка.

— А что говорите вы? Вы тоже так считаете? — спросил профессор.

Девушка запнулась и замолчала. Пару раз она открыла и закрыла рот, но так и не произнесла ни звука. Альберт кивнул. Он расслабил плечи и отложил мел в сторону. Спустившись с учительского парапета, он сложил руки за спиной и сделал вдох:

— Во всех вас есть определённый набор генов, который делает вас вами. Цвет глаз, волос, рост, интеллект... Всё, что передали вам ваши отцы и матери, а им их родители и так далее. Всё это есть в вас в большей или меньшей степени. Каждое ваше решение, принятое на основе присущего вашей личности темперамента - это результат смешения генов в вашем теле. Вспомните событие, о котором вы жалеете больше всего в жизни. Вспомните, за что вам говорили: "Вот, это всё ты. Твой характер и темперамент!"

Студенты приоткрыли рты и слушали его. Альберт буквально ощущал их взгляды на своём открытом рту. Он почувствовал, как капельки пота скопились на его шее и струйками побежали по коже вниз в ложбинку между его ключиц. Он быстрым движением ослабил галстук и откашлялся:

— Только осознайте: зная точный набор генов человека, мы могли бы предсказать его действия и решения. Мы знали бы, что именно ему стоит исправить, на что обратить пристальное внимание, где найти своё место в мире. Если бы ученые добились такого уровня знаний, то мы могли бы изменить...

— Прошлое... — раздался низкий бас с задней парты.

Альберт замолчал и посмотрел в сторону звука.

— Верно, — ответил он, продолжая искать говорившего.

— И будущее, — продолжил голос. — Мы могли бы влиять на будущее и превратить мир в идеал.

По коже Альберта пробежали мурашки. Студенты переглядывались друг с другом и вертели головами, пытаясь найти того, кто говорит с профессором.

— Получается, что зная генотип человека, можно понять, принесёт он пользу миру или нет. Или будет ли он опасен для других людей, — продолжал незнакомец.

Альберт задумался, прокручиваю в голове эту мысль. И как он сам не додумался до этого:

— А может, — начал вновь профессор Колотий, — И то, и другое одновременно.

— Разве такое бывает, профессор? — спросил голос.

Альберт кивнул. Он сделал ещё один шаг к первым партам и выпрямился во весь рост:

— Бывает. Каждое столетие, — он крепче сцепил пальцы за спиной, чувствуя неожиданную боль в голове. Видимо, дождь и резкое изменение погоды хотят хорошенько над ним поиздеваться. Он вздохнул и посмотрел в дальний правый угол, наконец увидев говорящего.

Видя на себе взгляд профессора, парень поднялся и поправил свои клетчатые брюки. Его светлые волосы были зачесаны назад, а очки в прямоугольной оправе придавали его острым чертам лица более утончённый вид. Альберт смотрел в глаза юноше и кивнул:

— Назовите ваше имя, — спокойно попросил профессор.

Парень кивнул в ответ:

— Аман, профессор. Аман Фейрстоун.

Глава 2. Старик

Чёрная земля окружала её со всех сторон, грозя поглотить небольшое девичье тело в своей тьме навсегда. Стены туннеля давили на психику Евы так, что она едва могла различить очертание старика перед собой. Хотя, она могла назвать его как угодно, но точно не стариком. Альберт держал в руке небольшой фонарь, похожий на винтажный светильник из исторического музея, в котором она была много лет назад. Его пальцы крепко сжимали дугообразную ручку, пока небольшой огонёк мерцал в ограниченном стеклами пространстве. Пламя двигалось из стороны в сторону так, словно легкий летний ветерок заставлял его шевелиться, но Ева точно ощущала, что никаких потоков воздуха в туннеле не было.

Альберт притянул фонарь ближе к себе, и девочка смогла разглядеть его лицо. Волосы старика отросли до основания шеи и слегка завивались к кончикам. Седина тронула часть его волос, но натуральный каштаново-рыжий оттенок до сих пор виднелся на корнях его шевелюры, но был намного темнее, чем цвет у Евы. Она инстинктивно подняла руку и потрогала свой локон. Волосы старика, очевидно, были зачёсаны назад, но из-за бега и испарины некоторые пряди прилипли к морщинистому лбу.

Он внимательно смотрел на подростков своими пронзительными голубыми глазами, продолжая держать фонарь рядом со своей головой. На его лице не было улыбки и даже намёка на неё, но это не мешало Альберту выглядеть безопасно и дружелюбно. Второй рукой он крепче сжал рукоять трости и плавным движением откинул полу своего тёмного коричневого пальто назад. Ева вздрогнула, когда Рик зашипел в ответ на это движение. Альберт замер и внимательно посмотрел на юношу:

— Спокойно, — почти шепотом проговорил старик, — Спокойно, приятель...спокойно…

Он медленно начал приседать, и Ева заметила, что делал дедушка это с явным усилием. Ну конечно, по её подсчету ему должно было быть семьдесят восемь лет. Старик сел на корточки и показательно положил трость на землю рядом с собой. Рик ни на секунду не отрывал взгляда от его руки, и Патриция аккуратно притянула Элен к себе, чтобы парень случайно не задел её мощным хвостом. Отложив оружие, старик начал медленно подниматься. Его взгляд блуждал по битвину снизу вверх и обратно, пока он не остановил его на хвосте Рика.

— И фонарь тоже, — проговорил сквозь зубы парень.

Альберт замер и с удивлением посмотрел в лицо юноши:

— Ты умеешь говорить? — словно с восхищением проговорил он, стараясь сдержать дрожь в своем голосе.