Отдых по пятницам
- -
- 100%
- +
– Эй… эй… – чей-то шепот сверху, прямо надо мной. – Даня, ты?
Я извернулся и посмотрел вверх. Надо мной нависал здоровенный верзила в маске, но вот голос его казался мне очень знакомым.
– Ты какого здесь? – уже чуть громче спросил он.
– Гуляю, – безмятежно ответил я.
– А-а-а…
И тут я, несмотря на скрытый "фэйс", признал в нем своего старого знакомого. Служили вместе в войсках спецназа. Я дембельнулся, а он пошел дальше по карьерной лесенке. Как говорится: честь, мужество, закон.
– Воха, ты, что ль? – прошептал я.
– Ну да.
– На хрена прикладом отоварил?
– Я ж не знал…
– Свалить нам надо, – я как мог повел головой в сторону своих друзей.
– Ты че! Не могу, – он виновато пожал плечами. – При исполнении.
– Мы по тихому… никто и не заметит, видишь – кутерьма какая. Не прельщает в кутузке париться. А?
– Ну-у… тебе ладно, а их… нет.
– Воха!
– Нет, я сказал. Не могу. Я счас стану сюда, скрою тебя, а ты отползай за барную стойку – там второй выход есть, через кухню.
– Откуда знаешь?
– Ну ты, блин, даешь! Я ж не впервой вашего брата ловлю. В прошлый раз за одним гнался – он как раз к этому выходу и бежал.
– Ага, а там, на улице, ваши…
– Двое всего. Курят. Ты тихонько проскользни – и в кусты. Дождись, пока уедем. Потом сваливай. Если что – без обид. Заметит кто – догоню и прикладом в затылок. Ну ты ж знаешь.
– А пацаны?
– А че пацаны? Пацаны – обмочили штаны! Гы-гы! Посидят чуток да и выйдут, ежели чистенькие.
– Вали, Граф, – прошипел Борька. – Мы не в обиде. Выкрутимся.
– Ладно, пацаны. Надолго не застревайте. Если что – подсоблю. Ауфидерзейн!
Вова неспеша перешагнул через меня и слегка двинул ботинком в бок, подавая сигнал к действию. Я медленно и тихо пополз к барной стойке, огляделся и нырнул за нее, подползая к приоткрытой двери.
– Черный ход! – вдруг заорал кто-то. – Чернышов!
– Я!
– Взять черный ход под контроль!
– Есть!
Вот бл..дь! Я поджал локотки и что есть силы пополз за дверь, набирая скорость. Получить прикладом в затылок означало недельку проваляться в постели с гематомой на голове. Когда пересек порог, вскочил на корточки и как беременный гусь поскакал к выходу, который, благо дело, был в стороне от кухни. Иначе повара меня б спалили. Нутром слышал приближающиеся шаги этого Чернышова, а оттого еще быстрее, вприпрыжку, достиг выхода. Попросил всевышнего о помощи, мысленно сплюнул три раза и аккуратно приоткрыл дверь. Тишина. Я юркнул в образовавшуюся щель, автоматически прикрыл дверь, которая, слава Создателю, не скрипела. Нырнул в кусты, опираясь руками о мягкую и прохладную землю, тем самым подтверждая в некотором роде теорию Дарвина о происхождении человека от обезьяны. Чуть поодаль двое спецназовцев разговаривали о чем-то, стоя полубоком к двери, а потому то мгновение, когда щель, в которую я юркнул, высветила полоску проникающего наружу света, не заприметили. Повезло. Было хорошо слышно их безмятежные голоса. Я замер, затаил дыхание. Судя по всему, они таки действительно ничего не заметили. Дверь открылась снова.
– Эй, мужики! Никто не выбегал? – Чернышов.
Мужики повернулись.
– Нет, а должны были?
– Да нет, вроде. Командир приказал взять выход под контроль.
– Все спокойно.
Пронесло! Однако радоваться рановато. Неизвестно, сколько мне еще вот так сидеть и ждать, пока все отвалят. Сижу. Жду. Не то что шелохнуться, думать боюсь, чтоб скрежет извилин не услышали. Не мой сегодня день – это уж точно! Сколько времени прошло с момента моего побега в кусты, я не знаю, однако мне каждая минута кажется вечностью. Ноги одеревенели, колени болят от постоянного сидения на корточках, словно в деревенской уборной, да и сам я подмерз маленько. Куртка-то осталась в гардеробной. И тут меня прошиб пот, аж голова закружилась. Вот кретин! Куртка! С документами на машину. В гардеробной. Стоит командиру "Беркута", проявив сообразительность, потрясти шмотье, – и мой побег терял свой смысл. Более того, даже усугублял положение, ибо все равно найдут быстренько и придется выкручиваться, почему одежда в клубе, а я нет. Всплеск нервного перевозбуждения и боли в конечностях заставили меня сменить положение тела. Я вновь оперся руками о землю и медленно опустил свой зад на нее же. Чвак! Что-то противное и мерзкое расползлось под моей жопой и вокруг плохо запахло. Ну что ты будешь делать! Неужели снова дерьмо? Второй раз за день? Это уж слишком. Я с чувством глубокой брезгливости подвинул правую руку к злополучному месту и пальцами ощупал территорию. Нет! Не дерьмо, хуже! Блевотина, мать ее! Видимо, какой-то придурок перебрал спиртного, отравился печенькой и прорыгался в кустах, а я вляпался в эту мерзость. Что за смутные времена? А? Дважды встрять! Так же аккуратно, как и сел, я встал, перекатился на другое место, соблюдая максимальную тишину от своей вынужденной передислокации, и принялся методично елозить задницей по траве, очищаясь вот таким вот природно-кошачьим способом. Бог мой, если бы меня в эту минуту кто-нибудь бы срисовал, – зрелище просто уморительное! Пока я проделывал эти манипуляции, мои нервы расслабились, я почти что успокоился и подумал – да и хрен с ней, с курткой то! Чему быть, того не миновать, а посему я терпеливо дождался окончания операции под кодовым названием "Маски-шоу", не забывая при этом соблюдать тишину, чистить жопу об траву (рифма-то какая!). А когда все благополучно отбыли, я смог появиться на свет Божий. Точнее, на свет лунный. Около минуты разминал затекшие ноги, чуток попрыгал, согреваясь, проверил брюки, влажные и наверняка зеленые в пятнах, и, относительно удовлетворившись осмотром, направился в обход здания к главному входу. А что прикажете делать? Надо было проверить наличие верхней одежды. Вот блин! Сообразительный ментяра попался. Куртки моей как не бывало, впрочем, как и гардеробщика тоже. И стало мне очень уж грустно. В том, что мои вещи прибрали доблестные работники милиции, я нисколько не сомневался. Теперь жди их. Нагрянут вскорости. И чего это им приспичило притоны трусить? Поди, случилось что? Я вошел во внутрь клуба, нашел туалет, помыл руки, посмотрел задницу в зеркале – сойдет, и вышел. Тишина стояла гробовая. Только бокал где-то дзинькнул. И пустота. Никого, как после ядерной войны. Мусор по полу да осколки битой посуды. У той самой стойки, за которую я давеча так лихо заползал, я заприметил паренька – официанта, удрученно копающегося в ворохе счетов. Да-аа! Убытки подсчитывает. Кого забрали, а кто и так свалил, что называется "под прикрытием". И никто, естественно, не заплатил за питье и еду.
– Эй, братан, – окликнул его я. – Совсем худо?
– Да уж, – грустно ответил он. – Мы закрыты.
– Это я вижу. Че менты хотели, не в курсе?
– А тебе зачем? – он поднял голову и посмотрел на меня.
Вот любопытный. Я подошел к нему, перегнулся через стойку и страшным взглядом уперся ему в подленькие глазенки.
– Слышь, паскуда! Я тебе не кореш, чтобы вопросы мне задавать. Усек?
Видимо, парнишка въехал, с кем имеет честь разговаривать, и согласно кивнул головой.
– Ответь мне, дружище, иначе челюсть сломаю, – я зло улыбнулся и подмигнул ему.
– Я это… не знаю точно. Что-то про висяк говорили.
– Висяк?
– Ага. Вроде убили кого, вот и шмонают заведения.
– Ммм… ясно. Ну лады. Бывай, не кашляй! – я отвесил ему легкий щелбан по лбу, развернулся и двинул на выход.
Значит, в городе кого-то замочили. Это меняет дело. Вот только в какую сторону я еще не знал. Вышел на дорогу и протянул руку, ловя такси. Машин по ночному проспекту двигалось мало, но я терпеливо ждал, понимая, что в такое время остановится или полный псих, или уверенный в себе и своих силах водила, который никого и ничего не боится. Но вышло ни то, ни другое. Остановилась черная "восьмерка". Опустилось окошко и из него, как черт из табакерки, высунулась ухмыляющаяся рожа Ильюшки Рыжего.
– Здорово, братан! Налегке поди?
– Как видишь. Ты чего тут делаешь? – я был удивлен таким совпадением обстоятельств, но вида не подавал.
– Не поверишь – просто ехали с корешом мимо, а тут ты "голосуешь". Садись, подвезем!
Он выскочил из машины, откинул спинку сиденья, а я нехотя залез во внутрь. Отказать было впадлу, но и общество Рыжего мне сейчас уж совсем не требовалось. Все мысли по моим ксивам не давали покоя.
– Чего так рано сваливаешь? И один?
Я вкратце рассказал ему о шмоне. Он присвистнул и замолчал. Молчал около минуты, и я заприметил, что веселость его куда-то враз испарилась.
– Тебе Боря тему передавал? – вдруг спросил он.
– Передавал.
– И чего надумали?
– Пока ничего.
– Дело стоящее. Гадом буду.
– Возможно. Но информации маловато.
– Выйдем?
– Давай.
– Ну-ка, останови лошадку, – сказал Илья своему угрюмому товарищу, крутящему баранку автомобиля.
Тот послушно выполнил команду, прижался вправо и резко затормозил. Мы вышли на безлюдную улицу, слабо освещаемую фонарями. Я поежился от холода.
– Дело в том, что я и сам мало чего знаю. Только адрес, имя клиента и его бизнес, и кое-какие детали по хате, – пожал плечами Рыжий, косясь по сторонам. Видимо, привычка.
– Тогда выкладывай, что знаешь.
– Кличут Станиславом, фамилия Гайчук. Он хозяин ночного клуба "Аист", там еще банька отличная есть, да элитные комнатушки под съем почасово. Сам он так себе. Не из блатных – это точно. Обычный дядька, без особых завязок. Проблем с ним не будет.
– Откуда знаешь? – я хмыкнул. – По ментовской базе проверял, что ли?
– Уважаемые люди сказали.
– Очень уважаемые?
– Достаточно, чтобы слову их доверять. Слушай, Граф, че ты паришься? Впервой разве?
– Да нет. А квартира?
– Самая обычная. Леха проверял, – он кивнул в сторону "восьмерки", где сидел его кореш. – Сигнализация отсутствует. Правда, дверь серьезная. Бронированная, с замками заморскими, но вскрыть можно. Дома бывает не часто. Живет сам. Он разведенный, и жена его на бабло кинула да свалила с каким-то хреном.
– Про то, что там есть чем поживиться, тоже уважаемые люди сказали?
– Ну да. Они его знают как облупленного. Я ж тебя никогда не подставлял?
– Нет.
– Мы не раз работали – проблемы были? – его физиономия вовсю источала гордость от того, что он надежный партнер.
– Нет.
– Ну вот, а ты сомневаешься. Соглашайся. Риск велик, не спорю, но и куш хороший, а?
– Судя по твоим словам – да, а как в натуре выйдет? Кто знает…
– А-а-а…, – он махнул рукой.
Я внимательно наблюдал за Рыжим. Он явно нервничал. Было видно, что эта тема его сильно беспокоила. Либо он уже взял за нее бабки, забожившись все исполнить в лучшем виде, либо тема была с гнильцой. Скорее всего, взял деньги.
– А тебе с этого что? – спросил я, решив проверить.
– Ничего. Пузырь водочки да пару девочек выкатишь за наводку.
– Что-то маловато для тебя, а? Ты же жлоб отменный.
– Послушай, – начал заводиться он, пропуская мою вольготность мимо ушей. – Я тебе в натуре дельное предлагаю. Там верняк, уж поверь. Потом спасибо скажешь. А что до моего – так то мои проблемы.
– Понятно. Говоришь, ни к ментам, ни к блатным не сунется?
– Нет. Да и среди наших у него завязок нет. Он полный терпила, шарится куда возьмут и где помогут. Никакого постоянства. Хитрый он, и изворотливый.
– И "крыши" нет?
– Да нет же, говорю.
– А так бывает? – спрашивал я с подозрительностью в голосе. – Как же он тогда вопросы решает?
– А так и решает: где прижмет, ищет потом за разовое вознаграждение помощи.
– Почему тогда к ментам не сунется? Если он не с блатными, тогда с ними. Логика.
– Жлоб он. И боится, что сами мусора его потом по полной раскрутят, а толку будет мало. На шифрах он весь. Хитрожопый потому что.
– Это все?
– Ну да. Только адрес дам и футлярчик опишу.
– С пацанами посоветуюсь, потом с тобой свяжусь.
– Ты это… – он замялся. – Советуйся поскорее. Время не терпит. Делать надо.
– Чего так?
– Того. Футлярчик тот больно нужен.
– Припекло уважаемым людям?
– Сам понимаешь. Поехали?
– Не-а. Спасибо, мне тут недалеко. Пройдусь, подышу свежим ночным воздухом.
– Как знаешь. Жду ответ до обеда. Завтра. Лады?
– Лады. Бывай.
Мы пожали друг другу руки, и я ретировался в направлении своего дома. От быстрой ходьбы разогрелся, и было уже не так холодно. С предложением Рыжего я в мыслях согласился и знал, что дам согласие и ему. Вот только легкое чувство беспокойства присутствовало, но я старался притупить его исконно русским "все будет путем" и "авось пронесет". Но я ошибался…
Глава 3
…У двери квартиры меня поджидал еще один сюрприз.
– Ты чего тут так поздно делаешь? – удивленно спросил я.
Инга сидела на ступеньках лестничного пролета, беспомощно вжавшись в грязную стенку, обхватив ободранные коленки сплошь порезанными и расцарапанными руками. Ее лицо было все в потеках черной туши от слез, глаза испуганные и красные, волосы растрепанные, кое-где местами глубокие ссадины и порезы, на щеках запекшаяся кровь. Весь ее внешний вид был весьма удручающим. От напускной веселости не осталось и следа. Она глядела на меня глазами затравленного зверька и часто всхлипывала.
– Что случилось? – мне очень не понравился ее внешний вид.
Она молчала, продолжая сербать носом, и я заметил, что все ее тело пробивает нервная дрожь. Такое бывает после истерики. Присмотревшись получше, я присвистнул: ее ссадины и порезы были нешуточными. К садистам на вечеринку небось заглянула? Я открыл двери, подошел ближе, взял ее на руки и занес в квартиру. Инга прильнула ко мне и разрыдалась.
– Ну-ну… успокойся. Сейчас в горячую ванну и коньячку. Попустит, – я был далеко не мастер утешений для плачущих дам, особенно тогда, когда не знал, стоит ли утешать.
Я стянул с нее всю одежду, усадил в ванную и открыл душ с горячей водой, стараясь не мочить раны на руках и лице. Она не сопротивлялась, пребывая в состоянии шока. По крайней мере, такое объяснение я могу дать ее рыданиям, отрешенности и нежеланию говорить. Пока набиралась вода, я спрыгал на кухню, налил в стакан коньяку, чиркнул ножом ломтик лимона и заставил Ингу выпить спиртное. От горячей воды и выпитого она постепенно согревалась и переставала дрожать. Минут через пять я увидел, что ей становиться легче. Она перестала реветь, на щеках проступил румянец, а глаза заблестели под воздействием алкоголя.
– Ну как? – спросил я, вытирая кровь вокруг порезов стерильными бинтами.
– У-уже лу…лучше, – запинаясь, пробубнила она.
– Расскажешь, в чем дело?
– Ме…меня… убить хотели, – Инга зажмурилась.
– Это не новость. Тебя вечно кто-то хочет прибить. Какая сволочь тебя покромсала?
– Я… я убежала. Смогла… а… а Ксюша…, – и она снова разревелась, закрывая ладонями лицо.
– Что Ксюша? – меня начинал пробирать холодок от предчувствия беды.
– Ее убили…
Я сел на пол. Вот-те на!
– Ты шутишь?!
Она, рыдая, отрицательно качала головой, но даже без этого жеста я прекрасно понимал, что Инга говорит правду. И тут меня осенило! Так вот из-за чего в городе шмон! По горячим следам трусят все притоны и злачные места.
– Прекращай выть! – прикрикнул я, отвешивая ей смачную пощечину. – Возьми себя в руки.
Она на мгновение опешила от такой бесцеремонности и вправду перестала реветь, глядя на меня чуточку изумлённо и возмущенно одновременно.
– Выкладывай все как есть. До малейших подробностей.
Инга прерывисто вдохнула побольше воздуха и начала сбивчиво говорить. Дабы никого не удручать дословным пересказом, путающимися фразами и повторами, я оформлю это мрачное повествование от себя. Итак, начну. Сразу от меня Инга направилась к себе домой приготовить свое трудовое тело к очередной ночной работе, так как ее ближайшая подруга Ксюша, ныне – победитель в номинации "Самая нелепая кончина года", договорилась с ней на вечер повеселиться в компании двух замечательных, а самое главное – состоятельных мужчин. Клиенты ништяк, оплата наличными по курсу с предоплатой. Учитывая, что более никаких иных важных мероприятий у нее не намечалось, моя бестолковая подружка согласилась (а я ее предупреждал, что эта сука Ксюша, господи прости, до добра не доведет!). Туда-сюда, перекусила, запила чайком, навела в течение парочки часов полнейший и эффектный марафет, и вот Инга приехала в кафешку, где договорились о встрече. Ксюша немного опоздала, была веселая и беспечная (эта тварь безмозглая всегда была такая, скорее от природной тупости, нежели от естественного поведения). Посидели, поболтали да и поехали на такси в баньку на окраине города, куда их пригласили скоротать вечерок те самые состоятельные мужчины. Добрались без приключений. Позвонили в звонок. Дверку открыл заштыренный алкоголем паренек, исполняющий функции банщика, который на вопрос девушек "Здесь?" долго соображал, что бы это значило, а потом согласно кивнул головой, пропуская шлюх вовнутрь благонепристойного заведения. Здесь, чтобы блеснуть своим умом, Инга вставила фразу, что она якобы с момента входа в помещение сауны засомневалась в безопасности этого мероприятия. Однако, несмотря на сомнения, подруги все же проследовали за банщиком в комнату отдыха, которая оказалась почему-то пустой. "Где клиенты?", на что туго соображающий паренек невразумительно ответил "там" и кивнул головой в сторону закрытой двери, ведущей в парилку и душевые. Затем он ретировался. Как оказалось потом, выходя из комнаты отдыха он запер дверь, а значит, знал, что должно было произойти. И вот тут произошло! Пока подруги устраивали свои сладкие места на диване из потрескавшегося кожзаменителя, дверь, ведущая в парилку, резко открылась, и оттуда выскочили двое одетых мужчин. Один из них что есть силы треснул Ксюшу по голове чем-то твердым, от чего та ничком повалилась на диван, заливая все вокруг кровью, а другой ринулся в сторону Инги. Здесь надо отдать должное моей подружке, точнее, ее реакции. Вместо того, чтобы тупо орать, она вскочила на ноги и побежала к двери, которая оказалась запертой. Убийца за ней. Но и тут она не оплошала, благо дело имела весомый опыт в подобного рода ситуациях, – сиганула прямиком в ближайшее окно и приземлилась в колючие кусты (отсюда порезы и ссадины). Вскочила на ноги и что есть сил побежала, не глядя по сторонам и не оборачиваясь, а вслед ей шмаляли из пистолета, пытаясь застрелить. Бежала, бежала – и прибежала. Прямиком ко мне. Теперь выводы. Работали дилетанты. Это факт. Видимо, хотели обустроить все под несчастный случай – мол, проститутки напились, поскользнулись на мокрой плитке в бассейне да и разбили затылки. Вот только с двумя одновременно такого не бывает. Фантастика. Хотя для Инги могли уготовить что-то более изощренное. К примеру, перебрала спиртного да захлебнулась в бассейне. Но об этом уже не узнать. А теперь важное. Зачем их убивать? Кому они перешли дорогу? Не проще ли было застрелить без свидетелей и не устраивать таких кинопробных усложненных сцен. А банщик? С ним что? Как по мне, так его тоже приделали. Живых свидетелей не бывает. А про убийство прознали из-за того, что в убегающую Ингу стреляли и кто-то вызвал милицию. Совершенно понятно, что убийцы не успели осуществить и части своего мокрушного замысла, а потому попросту отвалили в неизвестном направлении. Приехали менты и понеслась! Последствия преступления настигли меня с друзьями в ночном клубе "Конго", который стандартно стоял в списке на облаву в подобных чрезвычайных происшествиях. Вот и вся история. Черт бы ее побрал!
– Тебе скрыться надо. Не у меня. Найти могут. А я пока выясню что к чему. Есть где затихариться?
Она отрицательно помотала головой.
– Ты думаешь, что…, – Инга многозначительно раскрыла глаза пошире.
– Я не знаю, что думать. Сама говоришь – вальнуть хотели. Тогда нужно предполагать, что тебя станут искать. Не они, так менты точно ищут. Слушай, – я вдруг встрепенулся. – А может, тебе к мусорам податься? А?
– Нет, нет! – она ужаснулась. – Ты что? У них защиту нашему брату искать бесполезно. Еще хуже будет!
– Мда-а… ты права. И не защитят, да еще и трахнут вкруговую на шару. Обидно. Ладно, давай собираться и уматывать отсюда. Схороню тебя в гостинице одной – глухомань редкостная. В ней первое время пересидишь. Там тебя вряд ли искать станут. А после решим, что дальше делать.
– Но я… я думала у тебя…
– Ты чего, подруга, совсем мозги прососала? – от такой мысли меня аж в жар бросило. – Каждая собака знает о наших с тобой отношениях. Не сейчас, так после ко мне и без того нагрянут. Давай-давай, вылазь. Дергать надо. Черт, и без машины еще. Пешком потопаем, за час дойдем. На такси нельзя.
Что мне нравилось в Инге, так это ее полное подчинение в случае, когда она чувствует абсолютную правоту того, кому надо подчиниться, и делает это беспрекословно. Уже минут через двадцать мы шлепали по ночному городу, держась в темноте и часто озираясь вокруг. Прямо шпионы какие-то! Как я и предполагал, мы добрались к гостинице "Амур" за час с копейками. Инга выглядела вполне пристойно, все ее раны были скрыты одеждой и косметикой. Поселились без проблем (я назвал кодовое слово и дал прилично денег). Пообещал днем заглянуть, привезти еду и питье, а пока приказал строго-настрого – не высовываться и ждать.
– Жить хочешь?
– Дурак, что ли! Конечно, хочу.
– Тогда сиди в номере и носа наружу не кажи, ясно?
– Яснее не бывает.
– Ну ладно. Я пошел. Скоро вернусь.
Уже на выходе она окликнула меня.
– Даня!
Я обернулся.
– Спасибо тебе, – прошептала Инга, и это "спасибо" звучало искренне. Вот она – самая настоящая. – Не знаю, что без тебя бы делала…
… Я спал, как убитый (тьфу-тьфу-тьфу). Но спал недолго. Мои опасения подтвердились: зачирикала птичка, а за дверью стояли долгожданные работники уголовного розыска. По мою душу. Ну что ж. Придется Инге поголодать чуток. Заодно фигуру в полный порядок приведет.
– Воронцов Данила Сергеевич? – утверждающе-грозный голос.
– Он самый, – беспечно позевывая, ответил я, хотя на самом-то деле у меня внутри все сжималось и напрягалось.
– Городское управление внутренних дел, отдел по борьбе с организованной преступностью, капитан милиции Ивченко Сергей Сергеевич. Разрешите войти?
– Да, пожалуйста.
Началось! Ну, брат, держись! Вошли, не разулись, и принялись деловито осматриваться вокруг. Ничего, знаем ваши приемчики психологического давления. Уж будьте уверены, на меня они не подействуют.
– Хорошая у вас квартира, – деловито заметил капитан, на что его напарник лишь молча кивнул. – Работаете?
– Угу.
Я решил держаться просто, отвечать односложно, дабы не взболтнуть случайно лишнего, поэтому напустил на себя абсолютно пофигистический вид ничего не разумеющего простачка. Ожидал продолжения беседы, но следователь внимательно посмотрел на меня, словно изучал каждую морщину но моей роже, а потом произнес:
– Собирайтесь, Данила Сергеевич. С нами поедете. Разговор у нас долгий и серьезный.
– Эээ… а по какому, собственно, поводу? – я ожидал подобного, но не столь скоро.
– А вот у нас и поговорим. Есть повод. И очень весомый, уж поверьте. Собирайтесь, собирайтесь, – последние слова он произнес как-то ласково, с нотками снисхождения в голосе.
– Так суббота ж. Выходной, как-никак.
– У вас?
– А у вас?
– Собирайтесь.
Ну что ж. Спорить далее было бессмысленно, а потому я подчинился воле закона, умылся, оделся.
– Я готов.
– Тогда поехали.
Ехали молча, но быстро. Молчание угнетало еще больше, нежели заковыристые вопросы следователя, и я по опыту знал, что это один из пресловутых ментовских приемов психического воздействия. Мрачное здание, мрачные и полутемные коридоры (экономия электричества), старый и обшарпанный кабинет с видавшей виды мебелью и местами порванный, зеленого цвета, старый диван в углу.
– Берите стул, присаживайтесь.
Капитан Ивченко был вежлив, насколько позволяла служба, и даже какой-то равнодушный. Он не проявлял эмоций, говорил ровно и монотонно, в его глазах не было злобы или доброты, ненависти или приязни. В них была только деловая пустота и настойчивость опытного сыскаря.
Я повиновался, придвинул шатающийся, как корабль на волнах, стул и аккуратно опустил свой зад, боясь грохнуться на пол. В дверь тут же постучали и в проем сунулась огромная голова, наполовину лысая, с перебитым носом.
– Товарищ капитан. Разрешите?
– Входи. Ты с протоколом?
– Угу, – детина кивнул и, не обращая на меня никакого внимания, прокосолапил к столу своего начальника.
– Присядь. Я прочту.
Опер плюхнулся на диван. Несколько минут Ивченко елозил карандашом по листам бумаги и вдруг улыбнулся, но быстро стер улыбку с лица, придавая ему чуть грозное выражение.