Кто автор, а кто герой

Глава 5 Авдотья Романовна

Итак, теперь давайте перенесёмся в магазин Авдотьи Романовны. Эта была женщина-модница. Вся её жизнь была проведена за прилавком магазина моды. Начиная от простой продавщицы, она открыла свой магазин моды, и вскоре о ней услышали во всей России. Её платья пользовались успехом. Она предлагала не только платья из-за рубежа, но и Русские сарафаны для простонародья.

Постучав в дверь магазина Авдотьи Романовны, Ира и Ефимия Иннокентьевна ещё не знали, что произойдёт дальше. Они думали, что Авдотья Романовна даст им платья, которые они надели б, чтобы не отличаться от здешних жителей, и на этом всё было кончено. Но нет, они ошибались.

Войдя в магазин, они увидели стоя́щую за прилавком женщину. Приветливую и на вид, казалось, добродушную женщину. Что ни говори, продавцы в таких магазинах должны располагать к себе, нежели отталкивать от себя покупателей. Посмотрев на пришедших к ней в магазин женщин, она, увидев их наряд, наложила на себя крестно знамя и подумала; «от куда они пришли? В каких краях так одеваются?». И тут вспомнив о Митрофане, который полчаса назад был у неё в магазине, и сказал, что Тимофей Кондратьевич просит одеть двух женщин, которые прибыли издалека, и которые задержатся в их городе, она натянула на себя улыбку, полную иронии, спросила, что женщины желают? Она, конечно, знала ответ на этот её вопрос, но из чувства такта и присущей ей вежливости она спросила о том, какой фасон платья они предпочитают носить.

Ира изумилась. Она смотрела на эту женщину и не могла поверить своим глазам. Дело в том, что она как две капли воды была похожа на Светлану. Её мать в той жизни, в том измерении вре́менного пространства, из которого они с Ефимией Иннокентьевной пришли в этот мир. Мир, который был непонятен для них обеих.

– Извините. — начала Ира. — Нам надо видеть Авдотью Романовну. — сказала она. — Она нас ждёт.

– Авдотья Романовна — это я. — ответила женщина. — Но я Вас не жду.

– Разве Митрофан не предупреждал о нашем приходе? — удивилась Ира. — Странно. — сказала она. — Мы думали, что Митрофан скажет Вам о нашем приходе, и о том, что Тимофей Константинович в курсе, что мы придём.

– Извините, как Вас зовут?

– Меня зовут Ира, а рядом со мной Ефимия Иннокентьевна.

– Ах да. — неожиданно сказала Авдотья Романовна, словно вспомнив, что Митрофан действительно приходил к ней в магазин, но из-за дел, кои навалились на её голову в этом магазине, она как бы запамятовала, что к ней должны прийти покупательницы. — Меня Митрофан попросил от имени Тимофей Кондратьевича. — она вышла из-за прилавка. Одетая подобающем образом в платье XIX века, которое скрывала достаточно на первый взгляд большую грудь, и подол платье был длин, так что ноги тоже не были видны. Длинные рукава, всё говорило о том, что эта женщина была строгих правил в моде.

Теперь наконец давайте посмотрим, в какие платья были одеты Ира и Ефимия Иннокентьевна. Для начала можно с уверенностью сказать и подчеркнуть, что мода XIX века и мода XXI века непохожа даже издали друг на друга. Мода XIX века ушла в лету. Длинные платья с длинным подолом давно уже не в моде. Вместо строгих платьев в моду вошли платье, которые ничего не прикрывают. Грудь напоказ. Декольте… можно только промолчать, до какого бесстыдства вошло в моду декольте лишь при — прикрывающей женскую грудь. Подол платье исчез вовсе. Лишь ягодицы прикрыть, и если сядешь на стул, и не положишь ногу на ногу, то нижнее бельё, если оно надето, будет видно. А если нет… А ещё возмущаемся, что насилуют нас. Да как же не насиловать, если сами просим.

Вот такие платья были надеты на женщинах.

Изучив их платья, Авдотья Романовна с любопытством и в то же время с чувством глубокого возмущения перед такой модой, бросила:

– В каком же месте мода дошла до такой ручки, что извините меня, все женские прелести как напоказ будут? — затем она не удержалась и с сарказмом в голосе сказал. — небось такой наряд только для ночных прогулок и подходит. А что, ночью всё равно не видно, а… — тут она сдержалась, чтобы не ляпнуть ещё что-нибудь такого, о чём она потом пожалеет. Затем она добавила. — Царь — Пётр бы в гробу перевернулся. — она сделала паузу и снова поинтересовалась. — Всё же, откуда Вы к нам пожаловали?

Ефимия Иннокентьевна сказала:

– Из Франции. — похвалилась она. — Из самого Парижа.

– Стало быть, Бонапарт, а также Людовик 18 довели Францию после сокрушительного поражения Наполеона, — иронизировала она, — довели французскую моду до ручки. — она иронически усмехнулась. — Да что говорить, ни за что не поверю. — она снова посмотрела на платья женщин и сказала. — Видимо, там, где такие платья носят плохо со всем, если Вы оттуда к нам пожаловали в гости. — Вы совершенно правы. — согласилась Ира. — В нашем мире жизнь совсем иная.

– Вы сказали, в нашем мире? — уточнила Авдотья Романовна.

– Это как? — не поняла она. — Что Вы имеете в виду?

– Там, откуда мы пришли, — сказала Ира, — всё иначе. — она сделала паузу. — Мы даже разговариваем иначе. — она снова сделала паузу. — Но откуда мы, этого я сказать не могу. — Понимаю. — ответила Авдотья Романовна. Она на секунду задумалась. — Видимо, Вы пришли из чёрной дыры, коя была сегодня ночью над нашим городом. — она снова сделала паузу. — Ну ладно, — сказала она, — об этом потом. Сейчас мне надо одеть Вас подобающе нашему времени. — она подошла к платьям, висевшим в магазине, и посмотрев на них, справилась о размере одежды женщин.

Женщины не сразу нашли для себя подходящие платья. Можно их понять, они не привыкли носить такие платья, кое шили в XIX веке. Как уже было сказано в этой истории, и это факт века, что мода XIX века совсем непохожа на моду XXI века. Её можно было б сравнить с модой XX века — его середины. Когда у женщин всё было скрыто под одеждой. Но сейчас?! В XX веке, это просто неуважение к само́й себе как к человеку, но и как к личности в целом.

Многие платья были им просто неудобны, что касается корсетов, и отсутствие лифчиков, это был для обеих женщин просто кошмар.

Но всё же Авдотья Романовна не была бы Авдотьей Романовной, если не смогла бы одеть покупательниц. После того как Ира и Ефимия Иннокентьевна перемерили аж по 4 раза, обеим женщинам удалось выбрать те платья, которые говорили им, что это мы и есть, те платья, кои Вы так долго искали. Недаром истина глаголит; «НЕ ЖЕНЩИНА ЖЕЛАЕТ ПЛАТЬЯ А ПЛАТЬЯ ДЕЛАЮТ ЖЕНЩИНУ». Эта истина прошедшие через века и дошедшая до наших дней.

«Наконец-то. — вздохнула с облегчением Авдотья Романовна. Она уже была готова, что эти две женщины перемеряют её магазин ещё раз 10 или 20. Но вот чудо! Нет, это действительно было чудо. После пяти часов примерки наконец всё было кончено. — Я думала, что эти две женщины никогда не подберут себе платья. — подумала она. — очевидно, там, откуда они появились у продавщиц женской одежды, должно быть, у них адское терпение».

И только она подумала об этом, как Ефимия Иннокентьевна сказала:

– К этим платьям нужны туфли. — затем она спросила. — Где у Вас обувной магазин?

«ГОСПОДИ! — взмолилась Авдотья Романовна. — Туфли. — она на секунду задумалась. — А к ним снова платье, если подойдёт — хорошо. — она сделала паузу в своих размышлениях. — А если нет?! — подумала она, что ад, в который она попала, только начинается. — ЗА ЧТО!». Авдотья Романовна упала в обморок.

Придя в себя, она посмотрела вокруг в надежде, что женщины, которые были в магазине, это был лишь только сон. Но это был не сон, а кошмар. Две женщины, склонившись над ней, привадили её как могли в чувство. Впрочем, придя в чувство, Авдотья Романовна тотчас же чуть слышно произнесла. — Ну что, Вы закончили со своим гардеробом или… — спросила она в ужасе, страшась ответа этих двух женщин. — нет? — затем она поднялась с пола и сказала. — Не знаю, как у вас, а у нас столько примерять платья считается дурным тоном. — она, сделав паузу, добавила. — Мы выбираем платье и примеряем его по своему размеру. А Вы посмотрите, — упрекала она женщин. — Весь мой гардероб перемерили. Все платья товарный вид потеряли. Вот что я своим покупательницам теперь предложу? Тряпки — тряпки и есть. Кто их теперь купит?

Ефимия Иннокентьевна посчитала себя оскорблённой. Ей ещё никто и никогда не говорил, что она в магазинах плохой шопинг. Наоборот, шопинг был отличный, а примерка одежды никого не касалась. Ну — это, ну — то платье понравилось, почему не примерить? Всё равно в цену входит. Тряпка она и есть тряпка. Но не здесь. Здесь мода и её стандарты строги не только перед продавщицей, но и перед покупательницами. Примерять весь магазин был дурной тон.

– Мы обещаем, что всё здесь приведём в порядок. — заверила Авдотью Романовну Ира. И словно в своё оправдание добавила. — Мы с Ефимией Иннокентьевной никогда не носили такие платья, и нам хотелось…

– Я понимаю. — не дала закончить Ире предложение. — Женщины всегда хотят иметь лучшее в своём гардеробе. — она сделала паузу и заключила, словно подчёркивая. — Но всё же перемерять весь мой магазин не стоило.

– Женщины всегда интересовались модой. — сказала Ефимия Иннокентьевна. — Мы женщины, всегда были и остались модницами.

– Но какими? — словно в упрёк сказала Авдотья Романовна. — Посмотрела на Вашу моду, жуть берёт, да и только.

О моде можно спорить бесконечно, всё равно моду не переспоришь. Платья времён царей отошли в прошлое, настала время совсем иной моды. Моды, которая даёт нам полную раскованность и в то же время полное бесстыдство. Кто знает, может в XXII веке люди вообще откажутся от одежды, и возвратятся к временам Адама и Евы. Нудизм — понятия относительное.

Давайте продолжим эту историю и посмотрим, что делают сейчас три женщины.

После того как Авдотья Романовна одела двух пришедших к ней дам, она предложила им чай. Впрочем, она ни так хотела пить с ними чай, как узнать, откуда они пришли?

– Мы из далека. — сказала Ира. — Наш дом ни здесь.

– А где же? — удивлённо спросила Авдотья Романовна. — Ведь, как ни крути, Вы родились так же, как и я на этой планете. — она сделала паузу. — Вы сказали, что Вы из Парижа, но я точно знаю, что там за такие наряды женщины на площади Бастилии на показ всего чистого люда показали, и, я думаю, тамошние дамы в долгу не остались, быстро на место поставили и модниц, и кутюрье. — она сделала паузу. — Всё же, откуда Вы?

Женщины переглянулись. Они, конечно, могли сказать, что они издалека. Из другого времени, но как это сказать? Скажешь, за сумасшедших примут. — Мы не можем точно ответить на Ваш вопрос. — сказала Ира. — Боюсь, Вы не поймёте.

Ефимия Иннокентьевна усмехнулась:

– Вы считаете меня дурой? — сказала она. — Считаете, что я не пойму, откуда Вы здесь появились? — она сделала однозначную паузу. — Да об этом весь наш городок глаголит.

– О чём глаголет? — поспешно спросила Ира. — Что Вы имеете в виду

– Я сегодня вечером видела, — начала осторожно свой рассказ Авдотья Романовна. — Как небеса разверзлись и в небе возникла какая-то, словно воронка, из которой стреляла молния. — она сделала паузу и перекрестившись продолжила. — Страсть та же какая. — она, снова сделав паузу, продолжала. — Мне в какой-то миг показалось, что из этой воронке спустилось нечто. — она снова сделала паузу. — Я не знаю, что это было на самом деле. — сказала она. — Но, это, с позволения сказать, нечто выглядело ужасающе страшно. — она снова перевела дух. — Словно дьявол спустился с небес, скажу я Вам. Глаза алы, на голове рога, а на спине крылья. Что ни говори, дьявол он и есть дьявол.

– А как Вы его разглядели? — спросила Ира. — Ведь было темно?

– Вы ошибаетесь. — сказала Авдотья Романовна. — Эта ночь была светла, а когда на небе появилась нечто, то он был виден в свете лунного света. — она сделала паузу. — Мне даже показалось, что он специально показал себя в лунном свете матушки луны. Он хотел возвестить о своём пришествии.

После этого рассказа Авдотья Романовна была словно не в своей тарелки. На её лице был виден неподдельный ужас. Казалось, что Авдотья Романовна до сих пор видит эту картину. На небе гром и молния. В небе появилась воронка, из которой возникло нечто. Нечто, что по словам Авдотьи Романовны напоминало дьявола. Впрочем, есть же пословица; «страх силу отнимает». Можно сказать и так; «страх силу отнимает, а воображения прибавляет». Видела ли Авдотья Романовна то, о чём только что говорила, или это было её воображение. Вспомним покойную Лидию Потапову, которая сказала Ире, что видела три, а не одного существа, выходившей из этой воронки, и она была мертва в отличие от Авдотьи Романовны, которая почему-то видела только одного существа, вышедшего из этой воронки и к тому же показавшегося в лунном свете именно ей. Ведь Лидия Потапова не видела этого существа, только мелкие его очертания.

Авдотья Романовна нарочито поинтересовалась:

– Вы случайно не из этой же воронки к нам в город прибыли? — она была уверена, что женщины скажут; «да». Они из этой же воронки, в которой Авдотья Романовна видело нечто.

Но она ошиблась. Ира сказала:

– Мы не оттуда. — она сделала паузу. — Мы не знаем сами, как мы здесь оказались. — сказала она. — Мы пришли в себя у реки… — не зная, как называется эта река, Ире почему-то стало неловко.

– Вы должно быть имеете в виду реку Мухавец. — сказала Авдотья Романовна, видя, что Ире стало почему-то неудобно перед Авдотьей Романовной. — Должно быть, её. — утвердила неуверенно Ира. Она сделала паузу. — Если иных рек вблизи этого города, — сказала она, — то это она река Муховец. — на секунду она задумалась. — Хотя, — предположила она, а, затем посмотрев на Ефимию Иннокентьевну, сказала. — Возможно, существо, которое Вы видели, он принёс нас на землю. — Очень может быть. — согласилась Авдотья Романовна и предположила. — Он спустился и на земле остался. — она, сделав паузу, добавила. — Митрофан, когда ко мне приходил сегодня, сказал, что в город приехали две дамы, это как я понимаю, Вы. Так вот, помимо просьбы подобрать Вам платья, что входит и так в мои обязанности не только как продавца, но и хозяйки этого магазина, — она сделала паузу, — он ещё сказал, что одна из них, то есть из Вас лекарь, а другой детектив. Это так?

– Совершенно верно. — подтвердила Ира. — Я — детектив, а Ефимия Иннокентьевна лекарь. — она, сделав паузу, спросила. — А в чём собственно, дело?

– Странно. — сказала Авдотья Романовна. — В наше время женщина-лекарь — это нонсенс. В лучшем случае патронажная сестра или сестра милосердия. — она, снова сделав паузу, добавила. — А что касается Вас, Ира. Вы детектив. Это просто из ряда вон. — Ни так уж из ряда вон выходящем. — сказала Ира. — В России права женщина получит, не удивляйтесь какой год я сейчас скажу Вам. — она сделала паузу. — В 1906 году от Рождества Христова, женщины получат право голоса и свободу не только в избирательном праве, но и во всём остальном. Женщина станет свободной от крепостного права своих мужей. Мужей, которые не позволяли им ничего, кроме того, чтоб сидеть дома и вести хозяйство.

– Счастливое будет, наверное, то время для женщин.

– Я в этом сомневаюсь. — Ира рассказала про Великую Октябрьскую социалистическую революцию и добавила. — Вы спрашивали, откуда мы? — она сделала паузу и добавила. — Мы из будущего.

После такого признание Авдотья Романовна потеряла дар речи. Уж сколько рассказов она слышала от женщин, но такое? Она не могла поверить своим ушам; из будущего. Нонсенс, простая выдумка. Что? Можно было списать это на фантазию женщин, но их одежда? — «Неужели в будущем будет такая мода? — думала она. — Это кошмар! — затем она вспомнила, что видела сегодня ночью, и сама себе сказала. — А может быть, и нет. Я же сегодня видела тоже нечто такое же нечто».

– Как из будущего? — удивилась Авдотья Романовна. — Разве такое возможно?

– Очевидно. — ответила Ира. — Это невероятно, но факт. — она сделала паузу. — Каким-то непонятным образом, мы из будущего попали в прошлое. — Мистика какая та. — сказала удивлённая Авдотья Романовна. — Тут в будущее многим заглянуть хочется, что будет дальше. — затем она пояснила. — Я имею в виду наших гадалок. К ним мы приходим, чтобы узнать своё будущее. Знаем, что приврут или наврут, но всё же идём к ним. «А тут!» — затем она с долей иронией произнесла. — Что, в будущем так плохо, что из будущего в прошлое люди перемещаться стали. — Возможно, Вы и правы. — согласилась Ира, а Ефимия Иннокентьевна её поддержала. — В будущем ни столь прекрасная жизнь, как Вы могли б себе представить. — она сделала паузу. — Я могла рассказать о той жизни, — сказала она. — Но уверяю Вас, Вам не понравится та жизнь в бедующим, откуда пришли мы с Ирой.

– Что ж, — сказала Авдотья Романовна. — надеюсь, Вам у нас понравиться больше чем в Вашем времени.

– От нас не зависит останемся ли мы здесь или нет. — сказала Ира. — Тимофей Кондратьевич согласился, чтобы мы остались в городе, если мы поможем ему в одном деле.

– Я понимаю Тимофей Константиновича. — сказала Авдотья Романовна. — Его прислали в город по распоряжению его императорского величества, а в подмогу никого не дали. Правда говорят, что вот-вот, на днях надворный советник Роберт Карлович приедет и полисменов привезёт. Но когда это произойдёт, вопрос. А тут ещё чертовщина с этой воронкой в небе ночью была, и Вы непонятно как объясните своё появление здесь.

– Это будет сложно. — сказала Ира. — Но нет ничего невозможного.

– Я с Вами согласна. — затем Ира посмотрела на часы стоя́щее на столе. — Уже поздно — сказала она, — а нам ещё с хозяевами дома знакомиться. Правда, не знаю, куда нас поселят?

– Очевидно Вас поселят в дом на окраине города. — сказала Авдотья Романовна. — она сделала паузу и добавила словно, страшась, чего-то. — Там и была эта воронка. — сказала она и предостерегла. — Будьте осторожны.

Тем временем в магазин Авдотье Романовны вошёл Митрофан. Он посмотрел на сидящих за прилавком дам, которые о чём-то беседовали, и сказал:

– А я скажу я Вам, уж не чаяла снова увидеть Вас. — обратился он к женщинам. — Думал, что Вы дёру дали, уж долго Вас не было уж.

– Эти дамы — настоящие модницы. — сказала Авдотья Романовна в защиту женщин, и словно в укор, с сарказмом добавила. — Весь мой магазин перемерили, пока себе подходящее платья не нашли.

Женщины бросили на Авдотью Романовну свой презренный взгляд, словно осуждая её, в чём-то. Затем Ира сказала:

– Мы не понимаем Вашего сарказма. Кто знает, сколько Вы примеряли у нас платья, если бы увидели их уйму. — Такие тряпки, как эти? — фыркнула Авдотья Романовна. — Да не за что, хоть застрелись, не надену это.

– Ну хватит. — сказал Митрофан. — Завтра спорить будите, а сейчас поздно, почивать пора, завтра чуть свет — заря вставать. — затем он обратился к Ире, а также к Ефимии Иннокентьевне. — Ваша квартира ждёт Вас. Прошу следовать за мной.

Бросив презрительный взгляд на Авдотью Романовну и попрощавшись с ней, женщины вышли из магазина. Было уже темно. На небе смотрела на землю грустная бабушка-Луна. Мерцали блёклые звёзды. В небе были видны макушки могучих деревьев, которые словно пели вдали свои красивые песни.

– Тихо у Вас здесь. — сказала Ира, а Ефимия Иннокентьевна добавила:

– Покойно.

– Да, — согласился Митрофан, — у нас покойно. — тихо сказал он и добавил. — Тихо.

– Скажите, — осторожно спросила Ира, Вы ведёте нас в дом на окраине города?

– Туда. — подтвердил Митрофан. Затем он добавил. — В этом доме Вас никто не беспокоит.

В его голосе было, что-то грустное. Он сказал эти слова так, словно знал, что-то такое, что знал только он один. Заметив это, Ефимия Иннокентьевна поинтересовалась.

– Что-то ни так? — В этом доме жил один рабочий, — сказал Митрофан. — Как-то раз он мне рассказал, что видел в лунном свете полной луны некую фигуру. — затем он описал точь — в — точь фигуру, которую только что описала Авдотья Романовна.

– Из этого дома видна одна гора на которой можно увидеть полную луну, в которой можно увидеть тень нечто. — он сделал паузу, и содрога дыхание добавил. — Говорят, что это сам дьявол приходит в полнолуние на эту гору в свет полной луны, словно охотясь, на кого-либо. — он сделал паузу. — Вот и сегодня, тоже полная луна, так же как и вчера была. — сказал он. — Лидия Потапова померла сегодня, а завтра? Кто следующий?

Женщины посмотрели друг на друга. Они понимали, что дьявола не бывает. Впрочем, он не бывает в том виде, в котором его хотят представить здешние жители этого города. Что тут ни говори: тёмные люди.

– Мы не верим в дьявола. — сказала Ефимия Иннокентьевна. — Там откуда мы, это просто воображение человека. — она сделала паузу. — У всего есть своё объяснение.

– Вот Вы и разберитесь. — сказал Митрофан. — затем с сарказмом добавил. — Вот и посмотрим, какая из Вас Ира сыщик, а из Вас Ефимия Иннокентьевна доктор. «А вот и пришли», — сказал Митрофан. Оказавшись на окраине города, Митрофан огляделся и приглушался. Вокруг него стояла гробовая тишина. Не было слышно ни птиц, ни весёлого проказника ветра. Лишь где-то вдали была слышна тишина. Тишина, которая почему-то устрашала тех, кто к ней прислушивался. Всем стало жутко не по себе.

Глава 6 Гора, луна и нечто

Итак, каким образом героини этой истории оказались в XIX веке? В этой истории уже было сказано, что на всех планетах солнечной системы есть жизнь. Но что если в каких-то этих планетах, есть измерения через которые можно перенестись в прошлое или в будущее. Это нельзя доказать. Порталы между измерениями, между прошлым и будущем центр которого настоящее. Никто не знает, откуда прилетает UFO, и через какие порталы они прилетают на землю, если лететь до ближайшей галактики Андромеды, до которой лететь 28 земных лет, а UFO долетают намного быстрей. Тут, конечно, не обошлось без портала. Вот и вернулись героини этой истории из настоящего в прошлое. Давайте посмотрим, что с ними произойдёт далее.

– Вот там и видели нечто. — сказал Митрофан. — Это место нехорошее. — сказал он. — Люди говорят, что город здесь вообще не стоило строить. Место такое, упаси бог жить здесь.

– Но Вы всё же поселили нас здесь. — заметила Ефимия Иннокентьевна. — Значит здесь жить можно. — Да просто место в домах не было. — пояснил Митрофан. — Вот Вас здесь Тимофей Кондратьевич и поселил. — он сделал паузу. — Хотя, — он снова сделал паузу. — если бы было возможно, то Вас бы Тимофей Кондратьевич поселил бы в другом доме, безопасном. Но я уверен, с Вами ничего не произойдёт, если Вы ночью не будете на улицу выходить. Ефимия Иннокентьевна спросила:

– А если по нужде понадобится выйти, что тогда? — Я имею в виду не выходить за пределы участка. — пояснил Митрофан. — На участке можете делать что душе угодно.

– Что душе угодно. — уточнила Ефимия Иннокентьевна, а Ира уточнила:

– Вы уверены.

– Абсолютно.

После чего он препроводил женщин в дом и зажёг свечи. Комната, в которой они оказались оказалась мрачной, но уютной. У одной стены стояла Русская печь. У окна стоял стол, а возле ноги стояли несколько стульев. У стены стоял шкаф. На втором этаже находились четыре комнаты. Две спальне и две комнаты. Один кабинет-библиотека, а вторая комната была приспособлена для детской комнаты. Также в этом доме был чердак.

Митрофан разжёг печь и сказал.

– Сегодня переночуете так, а завтра к Вам пришлют вещи и харчи. — он показал рукой на стол, на котором стоял ужин. Молоко и хлеб. — Молоко свежо. — сказал он. — А хлеб только что испечён. Специально для вас, по просьбе Тимофей Кондратьевича здешняя пекарша Патрикеевна Юсупова испекла лично для Вас. — он сделал паузу и добавил. — Не знаю уж чем Вы обе приглянулись Тимофею Кондратьевичу, но скажу я Вам, он ещё никому пока жил в городе так не относился. Преступники они и есть преступники, что помилуй бог взять с них. На каторгу, и всё тут. А Вы нет, остались. Должно быть, Тимофею Кондратьевичу рук действительно помощь треба, если он Вас, Ира себе в помощницы взял, а Вас Ефимия Иннокентьевна завтра к лекарям пошлёт. Ну ладно, поздно уже. Я пойду.