- -
- 100%
- +
Я не люблю этот мир. Я не люблю людей его населяющих. Я их ненавижу. Всех. Ну почти всех, для некоторых делаю исключение. Скажете – маньяк, может быть и так. Но это моё право так думать, это мой внутренний мир и я никого не пущу в него.
До 13 лет жил как и все мои сверстники. Отец работал врачом на скорой, мама мастером на мебельной фабрике. Сестра на два года старше меня, училась в девятом классе. Я рос среднестатистическим хлопцем со стандартными запросами. Посидеть за компом, потусоваться с парнями во дворе. Пиво, сигаретка и неуклюжие попытки обратить на себя внимание знакомых девчонок. Правда ещё нравился мне футбол, нет не только понаблюдать на экране за игрой грандов. Я ходил в секцию, играл в полузащите и тренер говорил, что у меня есть талант.
Всё изменилось в один ужасный день. Мы всей семьёй ехали в маршрутке, я слушал клип с закрытыми глазами в наушниках и что-то заставило меня резко очнуться. На нас надвигался огромный грузовик, я чётко помню, как сминался капот и лопнуло лобовое колесо. Дальше резкая боль и небытие.
Родителей и сестру похоронили без меня, я лежал в реанимации после сложнейшей операции. Этот год был наполнен болью и безнадёжностью. Пришлось пройти три мучительных операции. Каждый раз врачи говорили, что очередная уж точно должна поднять меня на ноги. Из относительно целого у меня осталась пожалуй голова. Перелом руки, нескольких рёбер и бедренной кости зажили относительно успешно. А вот переломы тазовых костей перевели меня навсегда в разряд неходячих. Несколько месяцев я лежал в функциональной кровати, растянутый в специальном аппарате. После операций последовал длительный курс реабилитации. Только через год я вернулся к нормальной жизни. Ну, если конечно передвижение, напоминающее походку хромой утки это нормальная жизнь. Первый год после выхода из Центра я перемещался в инвалидном кресле. Потом научился ходить, правда только в специальном корсете и бандаже на правый коленный сустав. Пришлось заниматься специальной зарядкой, чтобы атрофированные мышцы позволили мне худо-бедно перемещаться на костылях. По выходу меня определили в дом-интернат для детей – сирот с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Наша двухкомнатная квартира была продана с моего согласия дядей Женей, отцовским братом. Он убедил меня, что операции и реабилитация потребуют огромных денег, поэтому необходимо продать квартиру. И я благодарен ему за этот совет. Насмотрелся на тех, кого вытащили с того света с аналогичными травмами. Так они и остались прикованы к кровати, в лучшем случае пополнили ряды колясочников. А я пусть и медленно, коряво, но перемещаюсь. Мой лечащий врач и старшая медсестра поначалу сокрушённо говорили мне о невозможности уложить меня в новый аппарат для вытяжки, очередь на несколько лет вперёд. Дорогущие импортные лекарства тоже оказались недоступны. Правда, когда шуршащие купюры исчезали в их жадных лапках, сразу всё становилось возможным.
Оставшиеся четыре года школы остались в моей памяти, как постоянное выживание. Сверстники в лучшем случае жалели, а чаще давали оскорбительные клички. Бывало, что забирались мою трость и мне приходилось передвигаться, держась за стену. Но я научился отгораживаться от них щитом. Если не реагировать на насмешки, то им становится неинтересно. Хуже было со слабым полом. Я становился старше и меня уже интересовали девушки, но это чувство не было взаимным. Только жалость или безразличие, а бывало и раздражение, что моя тщедушная и ковыляющая фигура портит им эстетическое восприятие окружающего. Школу я окончил хорошо, а что мне ещё оставалось. Только чтение книг и учёба. А читал я много и запоем.
Государство выплачивало мне эти годы ежемесячное пособие по потере кормильца в размере 5 400 рублей. После 18 лет оно увеличилось до 9 300.
В десятом классе я влюбился в девочку с параллельного класса. Жил я в интернате, а учился в соседней обычной школе. Лена Коротченко была симпатичной худенькой девочкой с мечтательными глазами. Мы с ней подружились, когда оказались вместе на факультативных занятиях по математике. Нас, как отличников, выдвинули на математическую олимпиаду и мы несколько раз занимались вместе, после уроков. Оставались в свободном классе.
Я смотрю, как девушка склонив голову и высунув кончик язычка, внимательно изучает задания на экране компа. На тоненькой шейке трогательно пульсирует венка. Розовое ушко прикрыто прядкой волос, а упрямую чёлку Лена смахивает рукой, но та не поддаётся. От девушки исходит непривычный для меня запах, женских духов и девчачьего тела. Она разворачивает голову и непонимающе смотрит мне в глаза. Удивление, не понимание и наконец раздражение, – Стас, что ты так на меня смотришь?
Я улыбаюсь, не зная что сказать, – да, так, любуюсь.
Жёсткий ответ просто выбил из меня воздух:
– Придурок, любуйся на своих уродиц в интернате.
А вечером, я совершил попытку суицида. Взял нож и попытался перерезать себе вены. При этом для храбрости успел опрокинуть в себя грамм сто водки, в первый раз в жизни. Попытка была безуспешной, зашёл сосед по комнате и вызвал скорую. В больнице меня оставили на пару дней, потом выписали. А психолог, работающий со мной, выслушав мою историю посоветовал, – знаешь, Станислав. Тебе, в самом деле, нужно поискать себе девочку среди ваших, интернетовских. Есть ведь у вас девчонки.
Этим он просто поставил точку в моих отношениях с окружающим миром. Значит я урод, которому уготовлена судьба изгоя. Моё место среди инвалидов и всё должно крутиться только вокруг таблеток и пилюль. Значит общество так вот отгораживается от таких неудобных уродцев. А в нашем специнтернате девчонки скручены полиомиелитом. Тщедушные тельца сидят в коляске или извиваясь всем телом колупают по коридорам интерната. Они заперты в своём мирке, их души ожесточенны против несправедливости окружающего мира. А я не хочу становится таким же обозлённым зверьком. Поэтому и согласился в своё время учиться в обычной школе.
И хрен вам дорогие товарищи. Я смогу выкарабкаться, назло вам всем.
С этих пор я больше не предпринимал попыток познакомиться с женским полом. Окончив успешно школу поступил в СПбПУ (Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого) по специальности информатика и вычислительная техника на заочное отделение. Благодаря моему статусу детдомовца-инвалида у меня были определённые льготы, поэтому удалось попасть на бюджетное отделение. По достижении 18 лет детдомовцы могут претендовать на жилплощадь. Я ещё в 16 лет, по совету знакомых встал в очередь на жильё. А по окончании школы в очередной раз столкнулся с «добрым» отношением чиновников. Вся хрень в том, что выделение льготного жилья, для одиночки это не менее 33 кв. метров, не успевает за каждый год увеличивающейся очередью. Мне показывали пятидесятилетнего мужчину, который до сих пор ожидает вожделенных метров. И улучшения ситуации не наблюдается. Мечта идиота – это комната в крепком бараке. Хуже, если это развалюха под снос или койка в общежитии.
Временно, учитывая мои обстоятельства, в местном центре опеки и попечительства, выделили комнату в общежитии нашего Новгородского химико-индустриальном колледжа. В первый раз за много лет у меня появился свой угол, где можно не бояться что-то оставить. Мне пришлось преподнести чиновнице из центра дорогие духи, после подарка она стала сразу нашла устраивающий меня выход.
Плата за проживание довольно условная, меня устраивает. На первое время деньги имеются, я в основном не тратил пособие от государства и на счету скопил 157 000 рублей. Первой же покупкой стал ноут ASUS, немного устаревшей модели, но достаточно мощный для моих целей.
Дело в том, что мне позарез нужны деньги. Они, конечно всем нужны, но мне можно рассчитывать только на себя. Я загорелся купить ножной шарнирный ортез немецкого производства с индивидуальной подгонкой. Цена кусачая, но с ним я смогу ходить без тросточки. Говорят, что после соответствующих тренировок даже хромота малозаметна. Мне знакомый прислал ссылку на это чудо. Списался с производителем инновационного изделия. Фирма Ottobock из нижнесаксонского городка Дудерштадт ответила, что им необходимы все мои медицинские документы. Через три надели получил сообщение, что мне следует приехать к ним для примерки. Всё удовольствие обойдётся мне в каких-то жалких два ляма деревянных. Родное государство самоустранилось, выдав мне палочку, так что спасение утопающих…
В конце первого курса я наконец нашёл себе подработку. Зацепил эту тему в сетке. Дропшиппинг понятие не новое, но не все знают об этом. Чтобы по-простому, это работает следующим образом. В интернет – магазине посредник покупает на более дешёвой площадке и продаёт там, где дороже. При этом не нужны складские площади.
Я открыл электронный кошелёк на PayPal. Изучив востребованность и уровень цен товара на различных площадках, я рискнул вложиться в товар на 300 зелёных тугриков. Заранее выставлял на Amazon определённый товар, например электронику или гитары. Получив от покупателей заявку, я переводил покупку на eBay или AliExpress. Адрес сразу указывал покупателя с Amazon. Разница в мой карман. Поначалу у меня уходил весь вечер на оформление покупок. Иногда покупатель спрашивал, где мой товар? Тогда уже я связывался с продавцом. Но в целом у меня получилось нормально. Через два месяца я зарабатывал в неделю до 1000 баксов, тратя в среднем полчаса в день. Прикол был в том, что амерские площадки отслеживают таких, как я шустриков и нещадно банят их. В среднем у ребят получалось проработать так 2–3 месяца. А я уже лихачу четыре, прилично поднявшись при этом. Видимо там, вершители сверху решили, что мне и так нелегко. Последнее время усилились боли, приходится пить горстями таблетки, чтобы передвигаться. Выхожу из комнаты редко, только в медцентр или магазин, благо он под боком. Ещё приходиться мотаться электричкой в Питер на сессию. Деканат вошёл в моё положение и мне удаётся многое решать дистанционно.
Друзей у меня и раньше-то не богато было, а сейчас тем более. Недавно познакомился с соседом по этажу. Саня учится на втором курсе, их в комнате три человека. Оба его соседа любят квасить, пригласят девчонок и гужбанят до утра. А Сашка не очень приветствует такое время препровождения. Рассказывал, что его отчим конкретно бухает и поэтому он сразу после школы срулил из дома, лишь бы подальше от этого. В такие дни он стучится ко мне. А мне не жалко, парень вроде неплохой. Главное условие – не мешать мне работать. Зато Санёк охотно бегает в магазин или аптеку, а если нужно – помогает занести вещи в комнату. Вот и сейчас он улёгся в кресло и переписывается со своей подружкой.
Зарабатывать так, как бы мне хотелось – никак не получается. Заработок стабилизировался, в среднем в месяц 2 500 баксов. Больше никак не выкружить. Покупатели озвездили меня на пятёрку, отзывы неплохие и покупки идут стабильно, но недостаточно густо. Поэтому, после раздумий, я решил заняться Web-дизайном сайтов. Взвесив все за и против, я оплатил курс графического дизайна на два с половиной месяца. Это только основы, там изучаются композиция, типографика, модельные сетки и адаптивность. Потом пришлось записаться на курс Figma, фотошопом я и так неплохо владею. Мне повезло, нашёл субсидированные муниципалитетом курсы, но всё равно пришлось расстаться с большей частью моих накоплений. Зато через четыре месяца я взялся за первый свой проект.
Закончив первый год обучения я собрался к деду в деревню. Деда Сеня, мамин папа, единственный мой родственник, кроме дяди Жени. Но если второго я видел раза три после аварии, то дед каждый год навещал меня в интернате. Обычно осенью и зимой. Всегда привозил всякие вкусности. Копчёную рыбку собственного производства, домашнюю колбасу и соленья-варенья. Дед проживает в Тулоксе. Это небольшое село на несколько тысяч жителей, лежащее на одноимённой реке. А та через несколько километров впадает в знаменитое Ладожское озеро. А среди местных жителей у всех имеются лодки и каждый порядочный мужчина занимается не совсем законной ловлей рыбы. Я дважды бывал у него в гостях, воспоминания об этом греют мне душу. Жалко только, что дед болеет. Живёт один в своём большом доме.
Я бы ездил к нему чаще, да больно дорога тяжела для меня. От Великого Новгорода по дороге 400 км, на машине чуть больше 5 часов. Я собрался с вечера, взял смену белья, лёгкую куртку и специальную обувь, позволяющую мне легче передвигаться. В рюкзак сунул ноут и оставив ключ Сашке вышел из общаги. Кое-как разместился в такси и в 8.30 утра поезд тронулся с ж/д вокзала. Учитывая, что я редко выбираюсь из дома, мне всё интересно. Неторопливо пролетают станции, поезд не скорый, останавливается у каждого столба. На станции Тулокса я был в 18.05 Я, походу единственный, кто здесь вышел. Жалко, рассчитывал на попутчика. Рюкзак вроде не тяжёлый, но через пять минут ходьбы показался пудовым. До первых домов осталось метров триста, когда меня посадил к себе в старенький «Москвич» местный мужик.
В селе всего пяток небольших улиц, дед живёт на «Набережной» улице. Здоровенный домина из пяти комнат. Когда-то он дал пристанище целому клану Пороевых. Я плохо знаком с историей семьи, но знаю, что материнская линия берёт начало от финно-угорских народностей.
Немалый участок земли упирается в речку Тулокса.
Дед выглядит не очень, кашляет и держится за бок. От госпитализации отказывается, – Стас, не гоношись. Не поеду я в больничку. Отлежусь и полегчает.
– Да он так уже третью неделю лежит, – это соседка, тётя Валя зашла к нам. Хорошая женщина, присматривает за дедом. Она как и дед одинокая, вот и помогают друг другу как могут. Дед по хозяйству там, мяса и рыбки подкинет. А та готовит на двоих, не гнушается и простирнуть вещи.
– Стас, деду твоему врач нужен, вот как его упрямого убедить.
Пришлось мне ковылять к фельдшерскому пункту. Тот, естественно был закрыт. Но я знаю, где сам фельдшер проживает. В последний раз я ухитрился сильно руку порезать, так дед меня к фельдшеру домой возил. Плотный сорокалетний фельдшер отзывался на имя Хома, он же Фома.
– Да, знаю я, что ему в больницу нужно. Но как его заставить, он даже отказ от госпитализации написал.
– Фома Иванович, а что у него?
– А я знаю, здесь врач нужен. Но, просто так бок болеть не будет.
В результате общими усилиями мы уговорили деда.
На УАЗике – буханке отвезли его в райцентр, в Ильинский, что в 15 км от нас. Там, врач, после осмотра оставил его до утра.
Я просидел в вестибюле. А утром консилиум врачей решил отправить его в Олонец, где находилась ближайшая крупная больница. А через неделю дед вернулся домой со страшным диагнозом – рак печени в последней стадии. Об операции даже речь не шла.
Да, отпуск у меня вышел ещё тот. Я решил остаться с дедом, работать и учиться я могу и отсюда. Интернет правда плохенький и нерегулярный, но я наловчился. Обычно поздно вечером тянет получше.
Дед не сдался, даже как узнал о диагнозе, будто помолодел:
– А знаешь, Станислав. Мне уже 75 годков, пожил немало. Жизнью своей доволен, пора и на покой. Опять-таки Варенька моя там заждалась, – и дед размашисто перекрестился на икону.
Два месяца до сентября мы с дедом рыбачили, я помогал как мог по хозяйству. Потом он слёг, обезболивающие уже не помогали. А морфий он категорически отказался принимать, – не хочу дурманить голову. Хочу запомнить этот мир, какой он есть.
А ещё через десять дней дедушка умер. Два последних дня уже не приходил в себя.
На удивление много народу пришло на похороны, несколько сотен. Видимо уважали и ценили его. Нашлись люди, которые помогли мне с организацией похорон и поминок. Удивительно, но здесь, в деревне не обращали внимание на мой физический недуг. Предлагали помощь, но не морщились от моих жалких попыток сделать что-либо самому.
Через девять дней я организовал поминки в наших традициях, соседи помогли с организацией обеда. Сначала с утра посетил местную церквушку, где заказал панихиду и поставил свечку за упокой. Помолился в уголке, перед иконой какого-то дядьки. Мне сейчас всё равно, кому эта икона. Просто хочется выговориться. Потом подошёл батюшка и пригласил меня поговорить. Отец Василий совсем не похож на классического попа. Высокий и худой, глаза льдистого оттенка. Но смотрит по-доброму. Выслушав меня, он сказал:
– Да, нелегко тебе. Видимо всевышний тебя выделяет, раз в начале пути у тебя такие трудности. Но ты не опускай руки, именно в таких ситуациях решается человек ты или по течению плывёшь.
Потом мы поговорили о делах житейских:
– Отец Василий, посоветуйте, что с домом делать. Я тут общался с нотариусом, дед оставил мне дом и остальное имущество как единственному наследнику. Но зачем он мне, да и это может помешать, получить жильё в Новгороде. Мне ведь полагается жилплощадь как детдомовцу.
– А ты не продавай пока дом, это же ваше родовое гнездо. Погоди, может отучишься и вернёшься сюда. А что, люди у нас хорошие. Деда твоего любили и ты здесь не пропадёшь. Всё лучше, чем в городе.
С таким мыслями я и вернулся в город. Наследство на дом пока не принял, по закону у меня есть время. Сначала надо прозондировать почву с жилищным сертификатом.
В работе и учёбе пролетело два месяца, я уже начал забывать про наследство. Мне важнее заработать на новый ортез.
В один из вечеров ко мне подкатил Сашка, – Стас, я тут с девчонками познакомился. Первокурсницы, классные такие. Давай посидим у нас, проведём культурно вечер.
Не понял даже, зачем я согласился на это. Ведь знал же, что ничего хорошего из этого не выйдет. Наверное всему виной моё взросление, я частенько ловлю себя на нескромных мыслях при виде девчоночьих фигурок. Открытые ножки и глубокой декольте волновали меня и не давали нормально уснуть. Наверное поэтому я согласился.
Саня подсуетился и на наши общие деньги купил всякого няшного, что так по сердцу девушкам. Мы нарезали бутербродов, в холодильнике торт и бутылка шампанского. А на столе в одиночестве стоит красное итальянское вино.
Девушки в само деле симпатичные. Галя, чернявая стройняшка приглянулась Сашке и он ухаживал весь вечер за нею. А вот Людмила оказалась светловолосой смешливой пышкой. Мы выпили по бокалу вина, фоном с ноута шла красивая музыка. Я шутил и девчонки смеялись. На какое-то время мне даже показалось, что я нормальный парень и со мною понравившееся девушка. Когда Люда привстала, нарезать тортик, она коснулась несколько раз своей крупной грудью моей руки. Чем загнала меня в краску, но как же это приятно. Потом мы пили шампанское, девушка прижалась ко мне и расспрашивала о моей работе. Я даже не заметил, когда Саня с подругой слинял. Но видимо спиртное сыграло со мной злую шутку. Я потерял свою осторожность к малознакомым людям. Люда ласково провела ладошкой по моей шее и от незнакомых чувств и этого волшебного запаха женского тела у меня закружилась голова. Девушка понимающе посмотрела на меня и села рядом на диван.
А мне было дико не удобно от того, что я возбудился и сейчас штаны стояли колом. Людмила, не испугалась, положила туда свою руку. Помассировав выступающую часть тела, она нырнула рукой в мои трусы. От непередаваемого наслаждения я сразу разрядился, прямо ей в руку. Какой позор, но Люда помыла руку и уложила мою голову себе на колени. От всего произошедшего меня окончательно развезло и я уснул. Проснулся уже утром, голова побаливала, тело затекло от неудобной позы. С трудом поднялся и умылся. Дошкандыбав до общего туалета, облегчился и вернулся в комнату. Поставив чайник, только сейчас заметил, что ноута нет, только зарядный кабель остался. Быстрая проверка показала, что с кошелька девица попёрла все наличные – 15 косарей, которые я приготовил для покупки нового сотового телефона.
Отупело сел, налив кипяток в чашку. Когда ко мне заглянул Сашка, я ему пожаловался на воровку. Тот отреагировал сразу и умотал проводить следствие. Вернулся с виноватым выражением лица:
– Блин, извини Стас, Галка говорит, что практически не знает эту Людку. Познакомилась с нею накануне. Я конечно буду искать воровку.
В результате мы никого не нашли и пришлось мне покупать новый ноут.
Эта история оставила во мне неоднозначный след. С одной стороны мне лишний раз ткнули в рожу, что я инвалид и не могу рассчитывать на нормальные отношения. А с другой я не чувствовал себя жертвой. Со стыдом, но и с восторгом вспоминаю это первое в моей жизни ощущения оргазма от контакта с женщиной.
С чиновницей из отдела попечительства я встретился на следующий день с утра. Дело в том, что мне подсказали интересный ход, жильё я могу ждать до своей пенсии. А вот жилищный сертификат, вернее материальную компенсацию в размере 1.5 миллиона рублей вполне можно выкружить. Мне подсказали к кому обратиться. И вот сегодня я явился весь такой из себя с полным пакетом документов. Вернее документы сдал ещё неделю назад, оставив себе все копии.
Стройная женщина средних лет с неулыбчивым лицом перелистывает тоненькую папочку. Видимо работа накладывает на них это кислое выражение лица:
– Знаете, Станислав. Я повторю то, что сказала при первой встрече. Безусловно вы попадаете под действие нового закона и вам положено льготное жильё или сертификат. Но есть то, что может помешать вам его получить.
– Весь пакет документов я изучила. И вот, что я скажу. Вот Ваша справка с места учёбы. Эта программа действует только для работающих или учащихся на очном отделении.
– Валентина Ивановна, с этим проблем не будет. Я работаю онлайн на одну фирмы и могу предоставить документ.
– Верю, но это полбеды. Хуже другое – вот справка из ЕГРП, где чётко говорится, что Вы прописаны по некоторому адресу. То есть у Вас судя по этому документу есть жильё.
Чёрт, но я же не принял дедово наследство, какая прописка, – извините, можно мне посмотреть адрес.
– Да, конечно.
Как интересно, это адрес нашей квартиры, которую дядя Женя продал, чтобы получить для меня деньги на лечение.
Мне потребовалось несколько дней, чтобы найти его. Встреча была не из приятных. Оказывается, он сам выкупил нашу квартиру за треть цены, а меня не выписывал, потому что использовал мои инвалидные льготы в оплате коммунальных услуг.
Ну, меня трудно удивить человеческой подлостью. Спасибо ему, что он хотя бы оперативно выписал меня из квартиры.
В результате родной город заплатил мне миллион семьсот тысяч рублей, из которых четыреста я отдал откатом нужным людям. Иначе и этого бы не получил.
Когда деньги оказались на моём счету, я почувствовал опустошение. Накатило дикое чувство одиночества. Мне так не хватает действительного близкого человека. Иногда вспоминаю, как мама прижимала мою голову к себе, ласково поглаживая по волосам. Отец чаще любил взъерошить мне волосы и потрепать за чуб.
Но это было в другой жизни, а сейчас я собрал вещи, получился чемодан на колёсиках, практически всё, что накопил и вызвал такси. Еду в деревню.
В доме тихо, пахнет одиночеством. Когда живут люди, появляется особый запах. А сейчас немного пылью и сыростью. За неделю мне помогли привести дом в порядок. Тетя Валя по привычке взяла надо мной шефство. Я принял-таки дедово наследство, для этого ездил в райцентр. Нотариус вернулся вместе со мной. Он выдал мне толстый конверт и небольшой старый чемоданчик.
Я расписался во всех документах и официально вступил в права наследства. В конверте оказались деньги и записка:
– Стас, эти деньги – всё, чем я могу тебе помочь. Так уж получилось, что ты остался один на этом свете. В чемоданчике мой подарок, может ты сможешь его использовать.
В конверте 117 000 рублей. Чемодан я пока закинул под кровать.
В принципе я состоятельный человек у меня почти полтора ляма на счету и тысяч двести наличными. Могу ехать в Германию, заказывать себе протез. Только разгребу здесь дела.
Домина и в самом деле огромный, пять больших комнат, зал и кухня. На участке две хозяйственные пристройки. Одна используется как гараж для мотоцикла с коляской. Судя по шильдику это «Урал», он законсервирован, колёса и аккумулятор стоят отдельно. Имеется верстак с инструментами. Во втором сарае всякое барахло. Участок большой, есть фруктовые деревья и кустарник. Но, вряд ли я смогу обрабатывать это хозяйство.
Небольшой лодочный сарай скрывает плоскодонку «Казанка – 5» с бензиновым двигателем. Судя по состоянию лодки, дед её лелеял и частенько использовал. Лодка сейчас закрыта чехлом, в углу стоят три канистры с бензином.
Я три недели уже обитаю в своём новом доме. Соседи за копеечку малую подновили забор и крыльцо, покрасили фасад симпатичной голубой краской.
Главное, это что я смог выйти из положения со слабым сигналом интернета. В городе мне посоветовали для нашего района купить интернет – усилитель. Это внешняя антенна со встроенным усилителем. Правда цена кусается, зато всё доставили мне домой и подключили. Сейчас у меня наконец-то устойчивый сигнал и раздача по всему дому. Так что тип-топ, работа пошла веселее.