Вятское вече. Боярин

Потомственные дворяне не могли подвергаться телесным наказаниям, так что если меня менты опять повяжут, я отделаюсь устным внушением.

Вот в благостном настроении я и подошёл к инвалиду, вместо левой руки у него имелся настоящий железный крюк. Мужик бойко торговал с земли глиняными свистульками, он выкрикивал зазывалки и лихо свистел. Я нагнулся и поднял одну. Сделанная из калёной глины, птичка была ярко раскрашена и все изделия носили индивидуальный вид, отличались формой и цветом.

– А как же, господин хороший, вот ложки из рябины, есть всякие забавы для деток малых.

Инвалид вытащил и сумы свои подделки.

– И кто это у тебя такой затейник, так раскрашивает?

– А племяш, брательник лепит и отжигает, а Прошка раскрашивает.

Незаметно я увлёкся разговором, Макарий ещё не стар, слегка за сорок. Я бы дал поболее, но жизнь у бывшего дружинника нелегка. Он был десятником в дружине рязанского князя Олега Ивановича, руку потерял в стычке с татарами.

– Вот и торгую тут, на жизнь хватает, нас ведь трое осталось то.

Это он имеет в виду родного брата, мастера на все руки и его сынка. Мамка сгорела от лихоманки три года назад, вот эта троица зарабатывает на жизнь, снимая угол на дальней слободе.

А он мне нравится, морда вся в шрамах, битый перебитый жизнью, а не сдался ведь. Говорит с юмором, рассказывая о своём жилье-былье. Таких не жалеют, таких стараются держать поближе.

Я пригласил мужика поговорить наедине, – а чего же не поговорить, поговорим.

Мы зашли в корчму для купеческого сословия и я махнул служке рукой. Тот услужливо протёр тряпкой стол и застыл в ожидании.

– Давай, тащи нам перекусить, что у вас подходящего имеется? Во, неси щи с пирогами. И курочку жарьте, да побыстрее, шевелись давай.

Парень усвистал и через пять минут ему на помощь выскочил мужчина постарше, – милости просим господин хороший. Сейчас мигом всё организуем.

Учитывая, что это заведения не для быдла, тут подавали в индивидуальной посуде, я тут обедал несколько раз и мне понравилось.

Горячие, наваристые щи (слава богу, что пост закончился) с квашенной капустой ушли в лёт. Макарий тоже не стал жеманиться и издавая шипящие звуки начал поглощать угощение. Потом закусили рыбным пирогом и в конце притащили жаренного петуха. Его приговорили тоже, а чего в пять то рыл, досталось по кусочку.

Утолив голод мы продолжили беседу.

– Смотри, Макарий, мужик ты сурьёзный. Поэтому хочу предложить тебе место в моём имении, что в нескольких верстах от города. Мне нужен муж, который будет следить за порядком, чтобы чужие не шлялись. Надо будет взять ещё пару человек, ночью службу нести на воротах.

Интересно смотреть на гамму эмоций этого неунывающего человека. Он сразу согласился, заметно по задрожавшим пальцам оставшейся руки. Но сразу согласиться, значить показать свою нужду. Поэтому он закатил глаза, – а сколько положишь на службу?

– Да не обижу, мне главное дело.

Мужик стал серьёзным и промолвил, – Только я брательника с племяшом не брошу. Они мне помогать будут, не надо других искать.

Ну и хорошо, договорились, что завтра пришлю за ними сани.

Да, теперь у меня свой выезд. Сани и пара кляч к ним. Видимо одна не справляется с грузом.

А когда к обеду Пахом с Трифоном вернулись, то я увидел, как из саней выбрался Макарий с мужиком помоложе и пацан лет девяти. Малой прижимает к груди щенка, а ещё два сами выбрались на волю и пачкают снег.

– Доброго здоровьечка Алексей Дмитриевич, – всё никак не привыкну, когда меня так называют.

– А мы тут с собачками, хорошие охранники вырастут.

Пополнение я определил поближе к воротам, там стояло заброшенная изба, где раньше хранили всякий мусор, что выкинуть жалко. А Макарий прошёлся и остановил свой выбор на этой избе, хотя были и другие

– А ничё, руки есть, подшаманим и будет лучше новой.

Я выделил ему в помощь пару деревенских мужиков и они за несколько дней обновили утепление, прочистили подремонтировали печь и заехали.

С приездом этой троицы у нас наладился пропускной режим. Макарий, как я его уважительно называл, ну не могу я его Макаркой величать, быстро разобрался, кто есть кто. Наладил тёплые отношения с Лукерьей, та командовала в доме над бабским контингентом. А отставник ведал воротами и порядком на территории и они не пересекались по работе. Я вооружил его тесаком и теперь инвалид преобразился. На выделенный аванс он прибарахлился новой одёжкой, это я заставил. Он, как никак, первое лицо, которого видят входящие на территорию.

Ночью его брат присматривает за порядком, за ним дружно бежит собачья троица. Пока толку от них немного, знай гадят и звонко облаивают лошадей с непривычки.

3

С приходом Макария мои гвардейцы освободились от ночных дежурств и у меня появился повод их загружать по полной.

Всё, как и раньше, тренировки с оружием, объезд территории прилегающей к имению, вылазки на охоту для пополнения запасов. Народу то немало проживает, а обирать своих крестьян пока не хочу, и так небогато живут.

В этот вечер мы собрались всей дружиной, в полном составе. Отмечали удачную охоту, завалили кабанье семейство и сейчас на столе красуются куски хорошо прожаренного мяса и миски с солёными грибочками, квашенной капустой в нескольких вариантах. Выпечку привезли из города, это оказалось проще, чем самим печь.

В центре стола большая чаща со сбитнем. Его вкусно умеет варить одна моя тётка, это горячий напиток на основе мёда и пряностей. Отчётливо угадываются шалфей, зверобой и другие травы. Лукерья знают о моём пристрастии и часто подаёт его на стол.

– Погоди Трифон, не гоже пить без женщин, – я оттолкнул руку своего дружинника, который собрался черпануть братинкой горячего напитка.

– Луша, веди сюда наших затворниц, гулять будем. Агафон, помоги нашей хозяйке, а то гостьи разбегутся, где их потом искать.

Мужики недоумённо смотрят на меня, Обе бывшие хозяйки уже две седьмицы сидят в людской и носа не кажут. Все позабыли про их существование. А тут я тяну женщин на пир.

Но я боярин – самодур и в своей власти.

Я уже начал переживать, что-то задерживаются дамы, когда дверь распахнулась и обе приживалки оказались пред моими очами. Младшая прямо пышет злобой, с трудом скрывая эмоции. Мамаша прячет глаза под платком. Обе зябко кутаются в шали, сорвали их с постелей.

– Ну, гостьи дорогие, проходите пожалуйста. Эй, освободите место для них напротив меня.

Лют с Ерофеем потеснились и дамы наконец уселись за стол. Не стану утверждать, что девушки явились по собственной воле. Судя по потным физиономиям и злобным взглядам, Трифон немного им помог переместить свою задницы к нам за стол.

– Ну, барыни-боярыни. Не изволите – ка отпить сбитня с нами за компанию. Лют, плесни-ка соседкам сего дивного напитка.

– А что это вы морды корёжите, не по нраву мы вам пришлись? Или сбитень недостаточно сладкий? Попробуйте, будьте так добры.

Мужики уже вкурили, что происходит нечто необычное и придвинулись к столу.

– Эй, кто-нибудь, помогите дамам попробовать сбитня.

– Ну красавица, зачем же так нервничать? Теперь придётся с пола слизывать.

Младшая резким движением снесла полную чащу с напитком на пол, старшая сидит неподвижно, прикрыв глаза. Только подрагивающие веки выдают волнение.

Обе дамы мне страшно неприятны и руки чешутся отдать приказ спустить их бренные тушки в полынью. Особенно мерзка младшая, ей лет семнадцать, может чуть больше. Возраст точно не определить из-за ранней полноты. Дородная девица невысокого роста, немного рябая физиономия с серыми глазами. Круглое полное лицо с двойным подбородком было бы миловидным, но всё портило неприятное выражение глазок. Там и родовая спесь дворянки, избалованной отцом. И страх, и ненависть, и желание свести меня на тот свет.

Где-то её можно понять, за короткое время потерять кормильцев, отца и брата. И обоих по моей вине. И не важно, что они тати и душегубы. А вот я лишил её привычного образа жизни. Наверняка батюшка собирался пристроить чадо за знакомого боярина. И стала бы девица хозяйкой в своём доме. А тут она приживалка и зависит от моей прихоти. Вот и удумала, сучка, травануть меня и моих парней.

Всё продумала, нашла исполнителя, вернее исполнительницу, свою наперсницу. Та смогла достать отвар из корней белладонны, которого хватило отравить полную чашу сбитня. Если бы не одна мелкая, но очень любознательная особа, то я с дружиною уже сегодня бы получил смертельную дозу отравы и почувствовал бы недомогание. Несколько дней мучений и нас на входе бы встречал апостол Пётр с товарищем.

Вчера поздно вечером в мою комнату поскреблась мышка, её звали скромно – Степанидой. Девчушка робко сунула свой любопытный нос и я растерянно разрешил ей войти. Время позднее, что принесло юную особу в хозяйскую почивальню?

– Что хотела, Стеша?

А дальше из сбивчивого повествования узнал, за два часа до этого та заметила как мамка Глафиры, младшей Вельяшевой, вылила из флакона что-то в посудину, в которой кухарка варила сбитень. Девчушке показалось это странным и она подслушала разговор обеих женщин в избе, где те проживали. Подлюки планировали нас травануть и собирались сегодня же вечером бежать, чтобы не попасть под горячую руку. А когда мы откинемся, вернуться и закопать нас в мёрзлую землю.

Смыться им помешало то, что Макарий не выпустил, сказал, что снаружи не безопасно, балуют де какие-то городские прохвосты.

Вот эти особы и решили затаиться, дождаться нашей кончины.

Только вот помешала одна мелкая и вредная особа.

Ну, с этой Глафирой всё понятно. А вот что делать со старшей Вельяшева, пока не знаю. Нужно выяснить степень её участия.

Приблизившись к старшей, сорвал платок, закрывающий лицо. У неё по обычаям голова покрыта платком и шапкой, только она постоянно прячет лицо, опуская платок на самые глаза.

Интересно, я никогда ранее не обращал на неё внимания, только отметил, что тётка со странностями. Лицо скорее приятное, правильные черты лица портит впечатление излишняя бледность, закушенные злые губы и страх в глазах.

– Лукерья, а она точно мать этой девки? – это я заметил, что по возрасту мамаша молодовата для такой дочери. Или же родила лет в десять.

– Так, батюшка, какая же она мать. Глашкина мамаша померла родами, вот хозяин и взял новую, молодую стало быть. Мачеха она, как есть мачеха, – Лукерья пристроилась по левую руку и нашёптывает мне на ушко ценную информацию. Женщина определилась в наших отношениях и сделала ставку на меня. Хотя, какие у неё были варианты?

– Моя верная дружина, все поняли, что эти бабы хотели нас травануть, до смерти? В чаше со сбитнем сильный яд белладонна. Через пару дней нас отнесли бы на погост, после того, как изошли бы кровью через пот. Что будем с ними делать?

Дружный рёв подтвердил мои предположения, что сейчас никакой толерантности и плюрализма мнений не существует. Нет продажного адвоката, способного отмазать от тюрьмы.

Выслушав идеи, подвёл итоги.

– Ну, красавицы, есть следующие варианты, сжечь на костре, помучаться на колу, поплавать подо льдом или поболтаться на суку в лесу. Какой предпочитаете?

– Дьявол, будь ты проклят. Всю жизнь мою сгубил, оставил без папеньки, брата забрал. Христом богом прошу, не трогай.

Да, Глафира начала с угроз и быстра перешла к нытью, выпрашивая прощение.

– Ведите их в холодную под замок, завтра буду решать их судьбу.

Хорошо, что не приговорил злоумышленниц с горяча. Утром, да после хорошего завтрака всё выглядело немного не в таком зловещем свете.

Разбирательства заняли половину дня. Всё делалось почти открыто, кто первый родил идею отравления не понятно. Или Глашка, или её кормилица. Обе сейчас не в том состоянии, чтобы отвечать. Замёрзли немного в неотапливаемом помещении. Да и неохота мне их брехню слушать. А вот дворовые бабы раскололись перед строгой комиссией в моём лице, Шуда в качество страшилища и Трифон для усиления. В принципе их ставка была на то, что дворня поддержит истинную хозяйку. Наивная дурёха, но прощать ей покушение на смертоубийство я не собираюсь.

Парни требуют крови, и чем больше тем лучше. Уже бронируются лучшие места в первых рядах. Развлечение какое, не каждый день казнят боярыню с наперсницами. Пришлось их немного разочаровать и прикрикнуть. Я тут хозяин или вольница дружинная.

Покумекав, я решил судьбу этих женщин. Главную исполнительницу, Глашкину наперсницу прощать не буду, сдал тётку в Разбойный приказ. Обсказал всё знакомому мужику, тот снял показания, то бишь опросил видоков, благо их немало. Отдал ему же образец отравленного сбитня и меня заверили, что баба получит по заслугам. Ей грозит колесование, страшная казнь. Человека клали на землю лицом кверху и растянув ноги и руки, привязывали в таком положении. Тяжёлым колесом с железным обручем палач дробил кости, затем осужденного клали с переломанными руками и ногами на это же колесо и оставляли на мучительную смерть.

Служка в подробностях объяснил мне систему наказаний в подобных случаях. Многие вещи у меня не укладываются в голове.

К примеру, намедни один мастеровой по пьяне забил собутыльника медным ковшом до смерти. Суд его оправдал – поскольку «дело это на пиру явлено» и опьянение явилось смягчающим обстоятельством, мужик отделался вирой.

За нанесение тяжкий увечий, полагалось аналогичное наказание. Отрубил руку соседу, отрубят и тебе. Вырвал собеседнику клок волос из бороды – получи эпиляцию на том же участке.

Если суд не пришёл к решению, кто виноват – назначают божий суд. Оцепляли площадку и выходили на «ринг», где противники сходились в честном бою.

Теоретически даже женщина могла выйти в круг, отстоять свою честь. В этом случае, чтобы уравнять шансы мужчина сражался, закопанный по пояс в специальную яму.

Возмездие за преступление, как правило было быстрым, долго не держали в порубе. Наказывали публично, при всём честном народе.

Вариантов казни придумали множество, на любой вкус – повешение, сажание на кол, отрубание головы, забивание камнями и батогами, кнутом, вырывание ноздрей с последующей казнью, утопление, сожжение, закапывание в яму, четвертование, залитие раскаленного металла в горло и так далее.

Лишение свободы в это время не выносили, даже тюрем специальных не было.

Казни делились на гуманные, быстрые и медленные, мучительные. Всё в соответствии с тяжестью преступления, колесование полагалось именно за отравление вышестоящего, чтобы другим не повадно было. Уж больно часто гибли сильные мира сего от банальной щепотки смертельного яда. Да и бог с ней, за что боролась…

А вот с Глафирой Вельяшевой я поступил иначе. Нашёл одного мужичка, тот подвизался городским золотарём. В принципе уважаемая и востребованная профессия, очистка от нечистот отхожих мест. Большая бочка на телеге, влекомая клячей медленно и торжественно шествовала по улицам города. Амбре конечно ещё то, зато уважаемый человек.

Вот за такого я и собираюсь выдать боярскую дочь Глафиру.

Тут есть такая тонкость – если, гипотетически, княжну выдадут за муж за смерда, её статус изменится и сравняется с мужниным, она будет холопкою. Глафира с дворянского звания опустится до представительницы посадской прослойки, то есть горожанки. Вроде свободная, но поражение в правах невиданное.

Прикол в том, что золотарь – мужик в возрасте сс своими прибабахами. Он завзятый любитель посидеть в шинке и опрокинуть чарку, другую местного пойла. Домой каждый божий день возвертался на бровях. Вроде своим ходом, но в том самом состоянии, когда хочется всех домочадцев построить правильным образом с внушением кулаками.

Из последних у него была только жена. Несчастная не выдержала такой жизни и повесилась. И сейчас сей достойный муж жаждал приобщить к своему миру другую дурищу. Все эти сведения я подчерпнул от всеведущих соседей и мне показалось, что Глафире понравится такая жизнь.

После разговора с золотарём по душам мне удалось убедить его взять молодую жинку в дом. Жил тот на выселках, соседи не потерпели бы вони от его «бизнеса». Домик небольшой и неухоженный. А, при мысли о дебелой молодухе тот прямо воспрял, я явственно представил, как боярску доченьку пьяный и вонючий золотарь сначала принуждает к исполнению семейных обязанностей, а потом учит в соответствующем философском состоянии уму разуму.

Представил и мне прямо так захорошело, пусть молодой будет тихое семейное счастье. Золотарь даже согласился на мизерное приданное, мутные глазки затуманились вожделением – золотой души человек.

Глафиру через три дня силком запихали в возок и свезли в церкву, где батюшка освятил сей брак. И не важно, что молодая дико орала, увидев своего мужа. Счастья своего не понимает, молодая и глупенькая ещё. Батюшка удовлетворился денежным подношением, а молодые проследовали в свои хоромы на окраине города.

Наверное, Глаша ни разу не заходила в такой срачельник. Ну, всё бывает в первый раз. А нечего другому яму рыть, сам попадёшь.

А вот, что касается остальных. Все, кто был в курсе дела, переходят из разряда дворни в чёрные работницы. То есть вместо шуршания по барскому дому и хозяйству, бабы переходят на чёрные работы. Все, без исключения. Бывшая хозяйка тоже определена на уборку территории. Её я пожалел, она не участвовала в разработке и исполнении плана.

Теперь до нашего села от моего имения конным ходом неполный световой день. Я уже второй раз наведываюсь в село.

Встаём вольготно, завтракаем, запрягаем и выезжаем. Часам к трём уже подъезжаем к селу. Я решил не оставлять своего участка, здесь у меня часть инструмента и металла припрятаны. Не хочу светить своими чудесами работников имения. В первую ходку я забрал Митяя с его новой пассией, Малушей. Та уже с приличным пузом, теперь они в Микшате, Маня пока одна осталась на хозяйстве.