Город, где играют мальчики

– Согласен, было бы недурно! – мечтательно произнёс Стас.

На следующий день разговор возобновился. Обсудили детали, мелочи, которые могли пригодиться в пути. Возвращаясь из школы, по дороге к дому ребятам на глаза попался киоск Союзпечати.

– Смотри, карта продаётся, – заметил Алик. – Масштаб большой, чтоб видно было куда направляться. Ты спрашивал.

– Давай купим, – говорит убедительно Стас. – У меня как раз деньги с обеда остались.

Купили, развернули, пахнущую типографией карту.

– Всё, – заявил Алик, – карта есть, считай, что мы с глазами! Ну как, решайся – едем или нет!

– Не знаю даже, – Стаса мучают сомнения, – что родителям сказать, они не отпустят меня. Точно.

Вскоре, однако, подвернулся удобный случай.

– Вот оно! Придумал, – радостно голосит Алик, встретив Стаса в школе. – Когда твои родители уезжали – ты ночевал у меня. Тогда они просили мою маму, а сейчас мама попросит их отпустить сына на выходных поехать к бабушке с другом. Вчера звонила бабушка, приглашала в гости, а у мамы не выходит – работа. Я вызвался помочь. Предложил ей, чтоб спокойней было, мы со Стасом поедем. Вдвоём веселее.

– А ты оказывается авантюрист! – Стас широко улыбался и от души тормошил приятеля за загривок.

Мама Алика, взялась отпросить ребят из школы, на случай, если они за выходные не справятся.

– А мы управимся? – не унимался Стас.

– Ещё как, – заверил Алик, зависнув с циркулем над картой.

– Смотри. Деревня, где бабушка живет, лежит по направлению к морю. Небольшой крюк даём и мы на месте. Теперь рассчитаем. Расстояние к морю поделить на скорость велолёта. Должны успеть. Третью часть этой дистанции мы осилили, летая в Крюковку. Прибудем к бабушке, погостим немного, – нам нельзя задерживаться, потому что школа ждет.

Алик скорчил хитрую мину.

– Затем летим к морю, и на следующий день обратно.

– Слишком гладко у тебя план стелется, как в кино.

– Решено, полетели! – отрезал Алик.

Железная дорога привела их к бабушке Алика. Поездом или автобусом тот же путь отнял бы вагон времени. Ведь в полёте не нужно ожидать на вокзалах, подстраиваться к расписанию транспорта. И потом, где можно, лётчики срезали углы.

Долетев до деревни, они приземлились на околице, спрятали велолёт в посадке, завалив его обломанными ветками. Алик был в весьма приподнятом настроении. Он впервые не приехал к бабушке, а прилетел, да ещё и с другом. Стас раньше никогда здесь не показывался. Довольный перелётом, предвкушая свидание с родными, гордый от того, что рядом лучший друг, Алик ступил на порог. Бабушка так и ахнула, увидев внука.

– Я уже не надеялась, – смеётся она. – Мы с дедом и не чаяли, что вы объявитесь скоро.

– Это мой друг Стас, бабушка. Я тебе про него рассказывал.

– Как же, все уши прожужжал, – она ласково треплет голову Алика. – Садитесь ужинать. А мама, что не смогла навестить нас?

– У мамы план горит, бабушка. Что у вас случилось?

– Ничего, – улыбнулась она. – Соскучились. Хотелось увидеться. Деду вон, некому помочь дрова занести в сарай. И на чердак нужно поднять кое-какую рухлядь, – он сам уже не справится.

– Пустяки, – говорит Стас, подмигнув другу, – это мы мигом.

– Как же вы добрались в нашу глушь? – удивляется бабушка. – Железную дорогу ремонтируют. Поезда уже неделю не ходят. Единственный автобус проходит поздно ночью.

«Вот тебе раз! влипли», – подумал Стас.

– До райцентра мы добрались поездом, – соврал, не моргнув глазом Алик, – а дальше на попутке. Нам повезло.

– Хорошо, что так. А то беда прямо с транспортом. Тут ещё соседка хворает, Антонина Николаевна. Ей лекарства нужны. А как до аптеки добраться в райцентр? Я потому и вызывала маму; соседке лекарства нужны срочно.

Алик задумался. Что же делать?

– Мы привезем вам лекарства, – говорит Стас. – Водитель машины, на которой мы приехали, собирался сразу же возвращаться в райцентр. Мы успеем туда и обратно.

– Кто же детям лекарства даст. Такие лекарства выдают по рецепту.

– А рецепт есть?

– Пойду, узнаю у Антонины Николаевны. Да что толку! Нужно, чтоб был взрослый человек, – ребёнку не дадут.

Пока бабушка ходила за рецептом, Стас предложил:

– Придется тебе лететь с дедушкой. Я останусь. Дедушка хоть и крупнее меня, но не намного. Надеюсь, велолёт выдержит.

– Другого выхода нет, – согласился Алик. – Дедушка, ты умеешь хранить тайны?

– Тайны? – удивился дедушка. – Какие тайны?

– Увидишь! – пообещал Алик, заговорщицки подмигнув ему.

Старик очень любил внука. Они замечательно понимали один другого, несмотря на разрыв в поколение. Вдвоём пришли к спрятанному велолёту. Старик удивленно следил за Аликом, пока тот вызволял машину из лесного плена.

– Вот так штуковина! Откуда взялся этот аэроплан? – глаза, серо-голубые от природы, загорелись огнем.

– Это мой, дедушка. Садись, прокачу!

Представившийся случай показать дедушке велолёт ублажил честолюбие Алика, но возможность покататься вдвоем виделась счастьем. Счастье светилось на открытом лице Алика.

– Умное изобретение! Как же он летает?

– Садись позади меня. Сейчас сам всё увидишь.

Они расселись по местам, и тронулись. Велолёт дрожал от натуги, капризничал из-за непривычной перегрузки. Разгон занял путь вдвое длиннее обычного, но, в конце концов, поднялись в воздух.

Дедушка, обычно немногословный, сейчас был не похож на себя от восторга.

– Прямо чудо какое-то! Алик, неужели мы летим?

– Еще как летим, дедушка. Мы прилетели так из дому.

– Вот так чудо! Кто же это сконструировал, неужели ты? – ласково говорил он с сомнением в голосе.

– Мы со Стасом! – Алик задыхался от гордости, и от встречного ветра.

– Смотри, деревня сверху, какая маленькая. Ой, это коровы что ли внизу, как муравьи. Озеро я представлял себе совсем иначе.

До районного центра расстояние небольшое, особенно для велолёта. Возбуждённые перелётом Алик и дедушка и не заметили, как оказались перед входом в аптеку. Там всё прошло без приключений. Дедушка получил по рецепту соседки всё необходимое, и они тот час оправились домой. В пути тепло и душевно разговаривали. Алик признался, что они с другом направляются к морю. Дедушка восхищался новыми временами, умному изобретению внука и красотой сельского пейзажа.

Сойдя на землю, дедушка внимательно осмотрел каждый механизм и шестерёнки. Он осторожно гладил ладонью крыло велолёта. Оторвавшись от «аэроплана» старик прижал Алика к груди. Глаза его горели от восторга, и в них стояли слезы. Алик никогда не видел дедушку таким растроганным. И Алик подумал, что этот родной до боли старик, в сущности, ребёнок. Точно так дитя радуется давно желанной игрушке.

– Я ведь, Алик, сроду не летал самолётами. Ты не поверишь. Впервые увидев аэроплан, мне захотелось взлететь в небо. Но так и не довелось. Я иногда думал: какой будет земля оттуда. Прожил жизнь, а в небо никогда и не поднялся. Если бы не ты, так и не узнал бы что это такое. Спасибо, сынок!

Дедушка так обращался к нему в исключительных случаях. Голос его дрожал. Алик был смущён нежданным порывом откровения. Он совсем не знает дедушку. Не знает человека, рядом с которым прожил всю жизнь.

– Ну что же, пора прощаться! – говорил Алик наутро.

После того, как дела сделаны, всё, о чем просили старики, мальчики исполнили, и бабушка им собрала поесть в дорогу, можно отправиться дальше.

Велолёт пересёк широкую ленту автомагистрали. Внизу автомобили беспокойно сновали туда-сюда. От узла магистрали веером расходились дороги. Всё запружено машинами.

Таких длительных перелётов у ребят ещё не было. К концу дня пилоты сникли. Сильно устали ноги и ныла поясница. Полёт стал казаться скучным, монотонным и бесконечным. Тогда Стас предложил развлечься пением. Когда седьмой А выбирался на экскурсии, обязательно находился запевала хорошей песни, способной скрасить любую дорогу. Песня тут же дружно подхватывалась всем классом. И Стас, и Алик превосходно знакомы с репертуаром. Сейчас друзья только и могли думать, что о море. Само собой получалось, что и песни пелись о нём. И вот уже над полем разносится песня:

«Над широкою волною кружиться, и летает, тает, тает; то ли девица, то птица…»,

«Я пью до дна, за тех, кто в море…»,

«Над седой морской пучиной склонился грозный Посейдон…».

Затем пошли вразнобой. Исполнители пели, каждый то, что мог, даже если вспоминалось всего несколько строк:

«Как в нашу гавань заходили корабли, большие корабли из океана, в таверне веселились моряки, и пили за здоровье атамана…», или

«Есть в Баварии маленький дом, он стоит на утёсе крутом…».

Песни разносились по всей округе. Но, кто их слышал? Кому они могли помешать. Мальчишки горланили что есть мочи, их голоса порой срывались. Тогда раздавалось сиплое мычание или отчаянное блеяние. И оно вызывало приступы неудержимого веселья. Это был их лучший концерт. Исполнители старались исключительно для себя, а строгие критики остались в небытии, где-то далеко на земле.

Там же за бортом остались дела, заботы, родители. Ох уж эти родители с их надоедливой опекой, и учителя со своей высокой моралью. А груз общественного мнения – того и гляди, что-нибудь сорвётся с языка невпопад, вот уже ты и на крючке. Все эти общественные лидеры спортивных секций, авторитетные лица дворовых компаний, молодежных формирований, только и ждут, когда кто-нибудь оступится.

Здесь в небе не нужно оглядываться, опасаясь чьих-то упрёков. Камень с плеч. Мальчишки ощутили свободу. Свобода! Так вот что это такое! Они вольны поступать, как знают. Новое состояние души обостряло чувства, пробуждало мыслимые и немыслимые желания, бешено воспаляло воображение. Невидимая фея, коснулась волшебной палочкой, и о чудо! Уже не в велолёте они несутся по небу, а у самих выросли крылья, и окрылила их дружба и мечты.

Стас обернулся и, указывая на свой нос, что-то говорил, улыбаясь, затем несколько раз махнул рукой к горизонту. Алик не мог расслышать его слов из-за встречного ветра. Но мгновение спустя понял, о чём хотел сообщить Стас. В нос ударил знакомый запах. Свежесть. Втянул полную грудь воздуха – что это такое? Ну, конечно же, это пахнет морем. Он, шутя, шлёпнул друга по плечу. Тот понимающе повернулся: рот был растянут до ушей. А ещё через несколько минут Алик увидел в воздухе вестника моря – парящую под велолётом чайку. Снова толкнул Стаса в плечо, указывая на диковину. Чайка летела по своим делам, совершенно не обращая на них внимания. Судя по виду чайки, она рассуждала так: «Эка невидаль! Да у нас тут этих велолётов, больше чем чаек. Прохода не дают». Стас высвободил левую руку, сжатую в кулак с оттопыренным большим пальцем, а погодя убрал большой, зато высвободил указательный, средний, и безымянный.

– Чего?– не понял Алик, – ты уже третью чайку видишь! Ну, ты глазастый!

И вдруг линия горизонта оборвалась и за нею показалась медленно наплывающая голубая полоса.

– Море! Стас! Я вижу море! Вон оно! Ура, долетели!

Стас обернулся, кивая головой и тряся развивающейся по ветру шевелюрой, словно говоря: «Ну что я говорил, старик! Мы это сделали!»

Желанный берег моря выглядел как пустынный край жёлтого песка и воды. Друзья выбрали узкую песчаную косу между лиманом и морем. Стоял полный штиль. Прозрачная вода бодрила свежестью, но для сентября оказалась тёплой. Не было сил отказаться от купания без передышки весь остаток дня.

– Знаешь, что меня беспокоит всё же, – заявил Стас, стоя по грудь в воде и растираясь лиманской грязью.

– Что же? – Алик не верил своим ушам.

– Мои одноклассники сейчас трясутся от страха, – у нас контрольная по химии, родители трудятся на работе. И никто даже не подозревает что я, как последний бездельник, загораю и купаюсь в море. Меня мучает совесть, Алик.

– Ну, ты мастер придуриваться! – Алика охватил безудержный приступ хохота. – Живот надорвёшь с тобой со смеху!

– Нет, а всё же тут здорово!

– Это Рай! – согласился Алик, довольно отфыркиваясь, и погружаясь снова в воду. – Поймаешь меня под водой!

– А какая погода! – не унимался Стас. – Сказка.

– Ну что ты! «В гостях у сказки» такого не покажут.

Ближе к ночи они насобирали хворост и развели костёр.

– Хорошо ещё дедушка сунул мне старое одеяло, – вспомнил Алик. – Не то, пришлось бы спать на голой земле.

– А мы не будем спать. Довольно тепло. Смотри, какая красота вокруг!

Небо пылало багровыми красками вечерней зари. В камышах щебетали птахи. Проступали первые звёзды. Вскоре ими заполнился купол от края до края. Их были миллиарды.

– В жизни не видел столько звёзд! – восхищённо шепчет Алик. – Кажется, нас занесло на экскурсию в планетарий.

– Нет, давай ещё лучше! Мы – старые морские волки, которых выбросило бурей на необитаемый остров. Отныне это наш дом на долгие месяцы.

– Не печалься, друг! Мы соорудим хижину, станем охотиться на диких зверей. Охота – прекрасное занятие. Все короли только и делали, что убивали время на охоте.

– К тому же прибыльное дело! – добавил Стас. – Если удастся выбраться из передряги, – клянусь черной кровью каракатицы! – сдав шкуры убитых зверей в ломбард на континенте, мы неплохо заработаем.

– Дело говоришь, Дырявое корыто! Я слышал, шкура леопарда нынче сильно поднялась в цене. Одно плохо – запасы рома на исходе.

– Не беда, – будем готовить из рома грог. Станем утешаться грогом. Как-нибудь протянем!

Они лежали под звёздным куполом. В ногах ласково шуршал прибой. Прямо над ними величественный простирался Млечный путь. Покой первозданного мира. Звёздное небо отражалось в воде и мечтателям казалось, будто они, утратив привычную почву под ногами, зависли между двух миров – сверху и снизу были только звёзды.

– Стас, куда бы ты хотел отправиться в следующий раз?

– Снова к морю!

– А ещё?

– Куда угодно. Я понял, что мне нравится просто путешествовать.

– А я бы хотел увидеть пирамиды, побывать в пустыне, перелететь через океан. Как думаешь, мы океан осилим?

– Раз плюнуть. Птицы перелетают, и мы сможем.

– Птицы садятся на воду и отдыхают.

– Ну, не все птицы. Перелетают ведь и не водоплавающие: скворцы, грачи, разные мелкие пичужки.

– Хочу ещё прогуляться в тропическом лесу, искупаться в Оранжевой речке. Ты только вообрази. Мы купаемся в Оранжевой реке. Прилетаем домой, а родители: «Эй! Да что это с вами – вы стали оба оранжевые! Наверно вы больны, один заразил другого. Не удивительно, постоянно носитесь друг за другом». И невдомек, что ребята полчаса назад вернулись с берегов Оранжевой реки.

– Вот умора!

– Можно отправиться в Южную Америку, на Амазонку. Хочешь, полетим на Кавказ. На Кавказе очень красиво, соседка маме рассказывала, я видел фотографии.

– А слабо в кругосветное путешествие!?

– Не слабо! За восемьдесят дней?

– За восемьдесят! По рукам!

– Вот это силища! Теперь любая задача нам по плечу! – Алик устало откинулся навзничь.

– Верно, выросли мы выше солнца, выше звёзд, – Стас посмотрел на небо. – А до Луны долететь сможем? Как думаешь? Туда и обратно.

– Не скажу, что это пустяк, – немного помедлив, отвечает Алик, – но если хорошо подготовиться, думаю, справимся, и мы и велолёт.

И они ещё немного пофантазировали, – куда бы отправиться в следующий раз, и что пригодится в пути, мысленно укладывали вещи, готовясь к дальним перелётам, выискивали «окна» в расписании, чтобы вставить очередную поездку.

И так увлеклись мечтами, что незаметно уснули разом, сонно бормоча себе что-то под нос, продолжая разговор с уснувшим товарищем. И одному снилась оранжево-салатовая Африка, другому молочная поверхность Луны.

Наутро, освежившись напоследок в море, мечтатели собрались в обратный путь. Едва взлетев, подняли из камышей испуганную стаю пеликанов. Большие, белые птицы величественно и грациозно парили над лиманом.

– Девять штук, – возбужденно кричал Алику на ухо Стас, – давай за пеликанами. Откуда тут пеликаны? Кому расскажешь, не поверят.

Велолёт направился вслед удаляющейся к противоположному берегу стае. Достигнув берега, стая повернула к морю. Мальчикам нужно было в другую сторону; пришлось оставить попутчиков в покое. Тот же час пилоты заметили устье большой реки.

– Днестр, – радуется Алик, – Нам нужно только вверх по течению подняться. Это прямой путь к дому, он короче.

Полёт вдоль берегов реки был восхитительным. Навстречу то и дело выплывали незабываемые пейзажи. Там вековой дуб задумчиво раскинул тяжёлые ветви над обрывом, там рыжий плёс открылся на изгибе реки, а вот зелёная поляна на опушке лесных великанов. Велолёт всякий раз пикировал на сказочную поляну, лётчики набирались сил у природы и, вдохновлённые, устремлялись снова в небеса.

Едва зашло солнце, как в сумерках показались огни города. Складываясь в знакомое созвездие, огни надвигались прямо по курсу. Для юных лётчиков радостней и милей этих огней на свете ничего не отыскать. В них мерцает и переливается тёплый свет домашнего очага. Стоя позже под своим окном, Стас мечтательно произнёс:

– Вот что путешественника тянет в дорогу! Приятно возвращаться домой.

Заговорщики скрепили тайный союз крепким рукопожатием и распрощались.

– Господи! Какой ты чумазый! – сокрушалась мама, увидев Алика на пороге. – Вы что в товарном вагоне ехали?

Алик увидел в зеркале лицо разбойника с грязными разводами от пальцев.

– Ну как там бабушка?

– Бабушка расстроилась, что тебя не было, а так всё в порядке!

Засыпая, Алик вспомнил дедушку. После полёта дедушка выглядел как никогда трогательно беззащитным. Алику стало смешно, и приятно.

Это приятное чувство тепла на душе переросло во сне в нечто большее. Ощущение вселенского блага, уюта, покоя сопровождало Алика вплоть до пробуждения. Во сне он летал. Строго говоря, не летал, а стремительно перемещался из одного места в другое. Во снах такое часто происходит. Был праздник, не иначе, к чему бы тогда с самого утра играл на площади оркестр. Люди парадно одеты и веселы. Прямо у подъезда стоял автобус, в котором уже был собран весь класс. Алик почему-то был в сопровождении бабушки, дедушки и мамы. Пассажиры рассажены по местам и ждут, автобус вот-вот тронется. В последний момент появляется Стас с родителями. Прямо за спиной Стаса захлопнулась, лязгая, дверь и автобус тронулся.

Но уже мгновение спустя остановка. Автобус остановился в совершенно новом месте. Алик выходит, объясняя кому-то, что ему нужно домой. С ним сошёл и Стас. Автобус тут же растворился в облаке дорожной пыли.

Место куда прибыли друзья знакомо. Это один из уголков, сплетённый сознанием во сне из нескольких реальных мест, куда душа перемещается, пока тело отдыхает. В этом уголке всё как в Раю – голубая река течёт среди сочной зелени полей. Солнце клонится к закату. Расчёт водителя оправданно точен, оказавшись на остановке, ребята заняли пограничную позицию между тенью отброшенной опушкой леса, и солнечными лучами, слепящими глаза. Заслоняющая лучи тень создана краем леса, угловым ясенем. Летний вечер залит мягким золотистым светом. Ветви легонько качались, и солнечные блики, пробиваясь сквозь листву, играли на юных лицах друзей, гипнотизируя игрою. Воздух прозрачен и свеж. Ребята брели вдоль дороги. По левую руку мелькнул голубой створ реки. Река полна до краёв.

– Там утонул кто-то, – встревожился Стас.

Остановились. Вернулись назад. Створ открылся снова.

– Никто не утонул, тебе показалось. Просто рыбак удит рыбу.

Бородатый толстун в высоких коричневых сапогах и линялой бледно-голубой майке стоит по колено в воде, следит, не отрываясь, за поплавком. Над его головой порхает пара больших бабочек, но он так увлечен, что не замечает их. Неожиданно из воды кто-то вынырнул. Несколько ближе, чем рыбак, почти у дороги, плескался старичок. Вода не достигала ему и пояса, и видно было, что тот голый. Оно и понятно – в таком уединённом месте кто бы мог подумать, что его увидят. Ребята застигли старика врасплох.

Вынырнув, старик довольно отфыркивался, прыгал, плескался, разгребая руками воду вокруг. На лице светилась довольная улыбка, похоже он, и рыбак, радовались разливу реки. Старик заметил мальчиков и помахал им. Алик помахал в ответ.

– Молодчина! Смотри – человек радуется половодью. Как первоклассник. Разве не клёво Стас?

Но Стас уже не ответил, потому что Алик проснулся. И хотя он уже не спал, а бодрствовал, всё равно до вечера пребывал в прелестной эйфории будто бы продолжающегося сна. Он чувствовал себя так, словно всё ещё находится у реки. Вокруг стояла тишина и непонятно откуда взявшаяся убеждённость, что в этом месте не может быть случайных людей. И от этого делалось спокойно и хорошо, как на каникулах – спешить некуда. И так манила к себе голубая прохлада реки, что ему пришла идея искупаться. Вот прямо бросить всё, скинуть с себя рубаху, одежду и окунуться с головой, рядом со старичком. Голубая прохлада речки, неторопливо несущей воды на юг, мерещилась весь день, маня к себе. И он уже не понимал сон это или явь. И ещё одна мысль преследовала его весь день – как возникло это чудесное место, откуда Алик знал его.