Актуальные проблемы государственной политики

М. Тэтчер. Искусство управления государством:

стратегии для меняющегося мира

Глобализация, таким образом, подразумевала гегемонию победивших в холодной войне Соединенных Штатов Америки.

Конечно, сама категория глобализации сравнительно недавнего происхождения. Но глобализационная практика имеет давнюю историю. Издревле на почве различных цивилизационных общностей генерировались концепты создания мировой империи. Александр Македонский, Август, Чингисхан, Тамерлан – этот ряд можно продолжить. Мировая империя предполагала: во-первых, глобальное господство; во-вторых, глобальную десуверенизацию покоренных. Для того чтобы установить господство одного суверена, надо было десуверенизовать всех остальных. В настоящее время наличие данной составляющей глобализации очевидно. Но кто является актором продвижения проекта новой мировой империи? Указать на США было бы существенным упрощением проблемы. Соединенные Штаты по большому счету сами несуверенны в отношении этого актора. В понимании видного российского философа Александра Зиновьева этим актором выступает не Запад, и не США, а некое наднациональное сверхсообщество. Именно оно, согласно его оценке, разгромило в холодной войне СССР, а теперь подавляет оставшиеся в мире анклавы национальной суверенности. Для обозначения этого сверхсообщества используются понятия «новый политический класс», «мировой финансовый олигархат», «мировой бенефицариат».

Цитата

…Существует, – писал А.А. Зиновьев, – не мировое правительство, наподобие правительств отдельных стран, а мировое сверхобщество… У него своя структура, своя пирамида, своя иерархия. Вот оно и управляет планетой. США суть метрополия этого сверхобщества. Оно имеет представителей по всему свету… На самом верху есть, конечно, небольшой круг лично знакомых людей, определяющих общую стратегию. Это не значит, что они где-то постоянно заседают и думают… Их средства управления – детально разработанная и апробированная система манипулирования массами, народами, правительствами…

Интервью журналу

«Российская Федерация сегодня» (№ 18. 2000)

Вместо образа общностей как организмов приходит образ глобальной общности в качестве сети. Сетевой принцип организации мира может создать иллюзию неуправляемости, глобального хаоса. Но это только видимость. В реальности речь идет о смене модели управления, переходе на более тонкие настройки работы управленческих механизмов (управление контекстом, манипуляция массовым сознанием, «мягкая сила» и др.).

Важно!

Об угрозах глобализации говорят мыслители, принадлежащие к различным сегментам общественной мысли. Обеспокоенность вызывает прежде всего выхолащивание национальных традиций и национальных ценностей. Разрушение национальной самобытности приводит, в свою очередь, к девальвации национального государства, а то и к его десуверенизации. «В грядущем новом мировом порядке, – писал первый президент "Европейского банка реконструкции и развития", – будут побежденные и победители. Число побежденных, конечно, превысит число победителей. Они будут стремиться получить шанс на достойную жизнь, но им, скорее всего, такого шанса не представят. Они окажутся в загоне, будут задыхаться от отравленной атмосферы, а на них никто не станет обращать внимание из-за простого безразличия. Все ужасы ХХ столетия поблекнут по сравнению с такой картиной».

Жак Аттали писал о победителях и побежденных в глобализационном процессе. Но победители и побежденные бывают на войне. Действительно, научно-технический прогресс, объективно расширяющий скорость и пространство коммуникаций, преодолевает замкнутость отдельных сообществ. Повернуть глобализационный процесс вспять невозможно, да и не имеет смысла. Другое дело, что современная реализуемая версия глобализации этим не ограничивается. Вторая составляющая глобализации представляет собой идеологический проект. В отличие от первой данная составляющая не является исторически закономерной и необходимой.

В чем же заключается сущность глобализации как идеологического проекта? Известный американский мыслитель Ноам Хомский дает следующее определение данного явления: «Глобализация – это результат действий влиятельных государств, особенно США, которые вбивают торговые и прочие соглашения в глотку народам мира, чтобы корпорациям и богачам было легче господствовать в экономике самых разных стран, не имея перед их населением никаких обязательств».

Десуверенизация национальных государств. Один из главных вызовов глобализации – пророчествуемая многими экспертами и политиками гибель института национального государства. Основанием для таких пророчеств являются следующие соображения:

1) формирование под влиянием единой мировой коммуникационной сети глобального всечеловеческого гражданства;

2) снижение способностей государства регулировать экономику, интегрируемую в мировой рынок;

3) рост транснациональных структур, крупнейшие из которых обладают более весомым потенциалом, нежели национальные государства;

4) актуализация глобальных проблем человечества, предполагающая наличие наднациональных и субнациональных центров власти – мирового правительства.

«Вместо самодостаточного государства, – предсказывают современные западные футурологи, – придет сеть, созданная транснациональными фирмами, свободными от территориального порядка и представляющими открытую систему без границ». Утверждаемая мировая управленческая модель определяется как нечто принципиально новое в организационном плане по отношению ко всей предшествующей истории человечества.

Другие сторонники концепта отмирания национального государства придерживаются концепции грядущего неомедивализма, подразумевающего реконструкцию на новом витке развития системы средневековой Европы. Описываются картины неосредневековых сетей торгующих между собой городов. Средневековый союз «Ганза» используется как прообраз этой модели.

Оппонирующие позиции занимают сторонники концептов «гибкого национального государства» и «измененного национального государства». Признавая происходящие в современном мире изменения, они говорят не об отмирании государственных институтов, а об оптимизации государственно-управленческих технологий.

Все стороны дискуссии признают в той или мере, что акторами ревизии мира национальных государств выступают транснациональные корпорации. Характерна в связи с этой дискуссией позиция Ноама Хомского. Главная угроза сегодня ему видится не в прежних государственных тоталитарных режимах, а в новом тоталитаризме «корпоративной тирании». Целевая установка происходящей трансформации определяется американским философом тем, чтобы «перенести принятие решений, касающихся жизни и чаяний народа, в руки частнособственнических тираний, работающих тайно и без публичного надзора и контроля».

О кризисе национального государства говорят сегодня и на уровне экспертного сообщества, и на уровне высоких политических кругов. Кризис состоит в переходе реальных управленческих механизмов от национального государства к другим акторам. Концепт национального государства состоял в неограниченной в рамках соответствующего государственного пространства и внешней субъектности суверенности гражданской нации. Теория общественного договора как раз и была предназначена к тому, чтобы объяснить происхождение государства через историческое установление национального консенсуса. Десуверенизация национального государства ведется в двух основных направлениях – в пользу мирового геополитического центра и в пользу действующих на территории страны глобальных корпораций.

Сегодня все более очевидно расхождение реального и декоративного суверенитета. Реальной суверенностью обладает сравнительно небольшое количество государств в современном мире. Да и в отношении них действуют определенные ограничители суверенитета (имея хотя бы в виду включенность в международную финансовую систему). С конца XX в. существует глобальный геополитический актор мирового управления. Большинство государств современного мира десувернизовано именно в отношении этого центра. Мировой элите отдается в новой модели приоритет перед национальными элитами.

Оборотной стороной глобализации оказывается фрагментаризация, деструкция национальных общностей. Наблюдается рост этнического и регионального сепаратизма. За сто последних лет количество заявляющих себя в качестве суверенных государств увеличилось более чем в четыре раза. Это достигается за счет раздробления существующих государственных территорий. Соответственно снижается и геополитическая мощь отдельно взятых государств. Такое ослабление объективно усиливает возможности глобального управления со стороны мирового геополитического центра силы.

Технологии десуверенизации исторически развивались в направлении усиления несиловых факторов. Простейший способ десуверенизации – это военное принуждение. Главным ресурсом в данном случае является вооруженная сила. Далее развиваются технологии десуверенизации государства через финансово-экономическое принуждение. Основными ресурсами в его проведении являются средства производства и финансы. Следующим этапом развиваются технологии поражения суверенитета через пропаганду. Используя преимущественно СМИ, осуществляется ценностная десуверенизация государства. В настоящее время на повестке стоит вопрос об управлении сознанием, а соответственно о когнитивном поражении суверенитета.

Мировая глобальная система. Мировая система – сравнительно новое явление в истории мира. После распространения человечества по планете различные сообщества существовали длительное время в относительной изоляции. Отсутствовали необходимые технические возможности для поддержания коммуникационной связности регионов. Отдельные контакты между представителями пространственно удаленных сообществ имели эпизодический характер. Как правило, это были путешествия отдельных смельчаков.

Границы отдельных миров определялись естественными преградами – морями, горами, пустынями. Географически связанные друг с другом локалитеты формировали со временем цивилизационные системы. Но лежащие за пределами естественных границ цивилизации пространства были в основном неведомы.

Фернан Бродель, а затем Иммануил Валлерстайн использовали в своих работах понятие мир-система. В настоящее время они считаются основоположниками методологии мир-системного анализа. Применение его целесообразно для понимания направленности глобализационных процессов.

Каждая система, согласно И. Валлерстайну, имеет свой центр, полупереферию и периферию. В доглоболизационную эпоху единой мировой системы не существовало. Объективно в силу технологических причин, препятствующих регулярным коммуникациям, она и не могла существовать. До складывания единого системного пространства существовал ряд локальных систем. Они соотносились с существованием цивилизаций. При объединении цивилизационного очага с цивилизационной периферией создавались «мировые империи». Фактически каждая из цивилизаций, включая российскую, выдвинула исторически собственную имперскую модель. Расширение эйкумены региональных мир-систем неизбежно приводило их к столкновениям. Победителем в борьбе за гегемонию в планетарном плане вышла на определенном этапе цивилизация Запада.

Формирование западноцентричной мировой системы начинается с эпохи Великих географических открытий. Вначале устанавливается торговое единство мира. Национальные экономики переориентируются в значительной мере на глобальный рынок и оказываются зависимы от него. Следующим шагом появляется латентный механизм мирового управления – единая финансовая система. Далее – единая информационная система. Посредством торговли, финансов и информации, а также военной мощи мировые бенефициары получают реальную возможность управления в планетарном масштабе.

В глобализованном мире Запад на настоящее время имеет позиции мир-системного центра. Остальные регионы занимают ниши полупериферии и периферии в соответствии с отводимыми им функциональными задачами в отношении к Центру. Сложились три большие группы специализации полуперефирийных стран:

1) «сырьевые республики», обеспечивающие Центр сырьем;

2) «банановые республики», обеспечивающие Центр продовольствием;

3) «сборочного цеха», выполняющие по отношению к Центру функцию промышленного обеспечения.

Выведенная из центр-периферийных отношений «мировая обочина» представляет архаизированное пространство. Многие сегодня указывают на неоколониальный характер сложившейся мировой системы. В качестве потенциальной альтернативы ей рассматривается объединение стран БРИКС (Бразилия, Росия, Индия, Китай, ЮАР).

Важно!

Распространяемые через глобализационные процессы технические и технологические новшества становятся тягачом развития для всех без исключения регионов мира. Однако при такой идиллической картине не учитывается факт разных скоростных характеристик протекания глобализационных процессов. Разные регионы мира, равно как элиты и массы, входят в глобальный мир с разной скоростью. Как следствие – увеличивающийся разрыв развитости и комфортности жизни. Этот разрыв достиг в настоящее время критического уровня.

Понятие «капитализм» уже не отражает новой мировой реальности. Эта новая система могла бы быть условно определена как «посткапитализм». Различия ее с капитализмом – существенные. Если в основе экономики классического капитализма лежит конкуренция и свободный рынок (так называемый манчестерский капитализм), то новая модель характеризуется глобальной управляемостью. Социальная система классического капитализма описывалась Карлом Марксом как антагонизм двух классов – буржуазии и пролетариата. Новая социальная модель выстраивается как пирамида глобальной корпоратократии. Финансовая система капитализма рассматривалась через формулу Деньги – Товар – Деньги (штрих). Современные финансовые схемы глобальной эмиссии выстраиваются иначе – Деньги – Деньги (штрих 1) – Деньги (штрих 2). Политический капитализм соотносился, говоря в категориях Маркса, с буржуазной демократией. Новая политическая модель ничего общего с демократией, в классическом ее понимании как народовластие, не имеет. Сам институт государства оказался фактически приватизирован новым политическим классом глобального олигархата. Произошла и ценностная трансформация. Классический капитализм соотносился с духом буржуазного предпринимательства, культом денег, превратившихся в самоценность. В противопоставлении к прежним рыцарским идеалам этот образ вызывал в свое время у современников отвращение. Доминирующие ценности посткапитализма – это ценности потребления, гедонизм. Сформировался особый тип человека – «человек потребляющий». Прежние критерии буржуазной деловитости оказываются девальвированы.

Есть все основания считать, что этот новый тип человека формировался целевым образом. Понятно, что лишенный высоких стремлений и идеалов, не задумывающийся о больших проблемах, «человек потребляющий» гораздо проще управляем в сравнении с любыми другими антропологическими типами.

Ровно так, как каждый человек отличается от другого человека, отличаемы друг от друга и человеческие сообщества. Предписание им рецептуры жизни без учета их собственной природы жизнеобеспечения создает угрозы физического существования. Так, исторически были умерщвлены многие когда-то великие цивилизации. Существование цивилизаций – это реальность, игнорирование которой может иметь самые разрушительные последствия..

Отношение к цивилизационному фактору применительно к глобальным процессам выражается в настоящее время в рамках трех основных подходов. Первый подход: цивилизаций более нет, это анахронизм, и апелляция к цивилизационным традициям есть позиция архаизации. Жак Аттали, возможно, ярче других описал грядущий нецивилизационный мир как общество оторванных от национальной почвы «новых кочевников». Второй подход: цивилизации самим фактом своего существования программируют конфликты. Американский политолог Самюэль Хантингтон, позиционируемый в качестве классика цивилизационной теории, характеризовал доминирующие отношения в мире как «столкновение цивилизаций». Из принятия хантингтоновской парадигмы следует, что выходом из тупика конфронтационности является децивилизование. И только в рамках третьего подхода гармонизация мировых отношений видится при опоре каждой из общностей на идентичные для нее цивилизационные традиция. Впервые данный подход был озвучен, как известно, еще в XIX столетии русским мыслителем Николаем Данилевским, чье имя незаслуженно оттенено фигурами Тойнби и Хантингтона. Между тем направление Данилевского как гармонизационный подход в противовес конфронтационному тойнбиевско-хантингтоновскому может быть оценено в качестве русской версии цивилизационной теории.

Важно!

Конфликты в современном мире продуцируются не цивилизационными традициями, а, напротив, их подавлением. К началу третьего тысячелетия человечество столкнулось с новым феноменом – планетарной Антицивилизацией. Именно Антицивилизация и является глобальным агрессором, ведет борьбу против каждой без исключения цивилизаций. Первой ее жертвой оказалась цивилизация Запада. Разграничить западную, восходящую к христианской ценностной платформе цивилизацию и планетарную Антицивилизацию принципиально важно для правильной идентификации источника угроз.

Наступление Антицивилизации не может не вызвать цивилизационное отторжение. И радикальный ответ ИГИЛ ярко иллюстрирует, к каким последствиям может привести подавление цивилизационных традиций. «Кто сеет ветер – пожнет бурю».

Сложившаяся глобальная система продуцирует кризисы не только в зонах полупериферии и периферии, но и в центре. Ведущие страны Запада столкнулись с началом мирового финансово-экономического кризиса в 2008 г. с дефицитом финансовых ресурсов. Кризисные процессы определяются рядом обстоятельств.

Во-первых, минимизацией реальных секторов экономики. Индустриальное производство, а еще ранее и сельскохозяйственное были выведены в значительной мере в страны Азии и Латинской Америки. Ниша же сервиса вобрала в себя многочисленные компоненты спекулятивной деятельности и трудовой имитации. Такая переориентация сопровождалась эрозией ценности труда, формированием антропологического типа консюмериста.

Во-вторых, увеличение продолжительности жизни населения привело к стремительному росту демографической нагрузки пожилыми. В перспективе ближайших 15 лет ситуация окажется катастрофической.

В-третьих, возрастающий поток иммигрантов также увеличивает нагрузку на установленный высокий социальный пакет обеспечения населения западных государств. При этом в большей своей части иммигранты не интегрируются в состав гражданской нации страны прибытия, а, выстраивая собственные системы идентичности, несут заряд конфликта. Социальное, культурное, а также и криминальное наступление иммигрантов подрывает саму идею государства-нации.

Кризисная ситуация порождает угрозы ревизии системы демократии и новой фашизации. Об этом предупреждают многие видные мыслители современности.

Цитата

Глобальные элиты, – комментирует сложившуюся ситуацию итальянский писатель и общественный деятель Джульето Кьеза, – поняли, что все повисло на волоске и вскоре может рухнуть, что общество изобилия закончилось, и мир приблизился к обществу дефицита, при котором демократия невозможна. Им нужно превратить власть из демократической и потребительской в авторитарную и перераспределительную, потому что совсем скоро ресурсов перестанет хватать. США, находящиеся на грани банкротства, – главный проводник этого плана.

Интервью изданию «Зеркало Крыма».

Россия, как и другие геополитические зоны мира, также оказывается перед вызовами экспансионистской глобализации. Включение ее после распада СССР в единую мировую систему повысило степень уязвимости национального суверенитета. Стоящая в настоящее время перед Россией задача заключается в нахождении оптимума открытости внешнему миру. Принципиальное значение имеет разграничение компонент глобализации, идущих на благо стране, с другими составляющими, подрывающими ее суверенность и национальную безопасность.

§ 4. Глобализация как укрепление мировой системы «центр – периферия»

Россия слишком открылась Западу как раз в тот момент, когда эта великая цивилизация переживает очень болезненный кризис.

Важно!

Нынешняя глобализация – это попытка укрепить мировую систему «центр – периферия». И Россию, как и в начале ХХ в., снова пытаются втянуть в периферию. Но в этой мир-системе жизнеустройство периферии не может быть построено так же, как в центре. Новые технологические уклады возникают в странах периферии в виде анклавов – при архаизации труда и быта окружающего их большинства населения. При этом глобальные финансовые потоки обтекают те регионы, в которых не гарантирована высокая прибыль. Так в мире возникают зоны, где проживают «общности, которые нет смысла эксплуатировать».

Структуры натурального хозяйства на периферии ликвидируются, но капиталистического производства не возникает – вот чем эти «кочевники» отличаются от промышленников. Глобализация – это посткапиталистический этап, капитал отказывается даже эксплуатировать большую часть населения Земли. Но этому населению не оставят его лесов, степей и недр. Доступ к их ресурсам будет определять лишь платежеспособный спрос.

Появление в стране анклавов, изымающих ресурсы из природной и социальной среды для глобального рынка, разделяет целостное ранее общество на «первый» и «третий» мир. Складывается новый тип рынка труда – «гибкий», постмодернистский, с краткосрочными контрактами и «забыванием» профессии, с заменой местного населения мигрантами.

Избежать такой участи непросто – Россия ослаблена деиндустриализацией 1990-х годов и длительным кризисом трансформации. Сильно изношены основные фонды, понизилась квалификация работников. Нужны большие программы консолидации общества и «сборки» нации, создания новых форм межэтнического общежития. Все это осложнено тем, что в нашем экономическом и информационном пространстве орудуют не только недобросовестные конкуренты, но и теневые дельцы. Наши государственные и общественные институты не готовы к работе в такой жесткой среде, утопия «возврата в лоно цивилизации» демобилизовала и власть, и население. Нам нужны новые, «кризисные» формы управления.

Глобализация изменила положение и тем, что была достигнута своеобразная хозяйственная интеграция Запада с Китаем, которому была отведена роль промышленной «мастерской мира». Эта идея вынашивалась на Западе с конца ХIХ в., но тогда Китай рассматривался как управляемая периферия, зона пребывания и работы внешнего пролетариата. Парадоксально, но успех этого проекта пришел именно благодаря китайской революции, социалистической индустриализации, современной системе всеобщего образования советского типа.

В результате в конце ХХ в. Китай смог обеспечить квалифицированной, здоровой и дисциплинированной рабочей силой крупномасштабное промышленное производство, удовлетворяющее большую долю мирового спроса на стандартные товары. Запад предоставляет для этого производства технологии, некоторые материалы и компоненты, научную и техническую помощь. При этом он не имеет никаких проблем с многомиллионным внешним пролетариатом – им эффективно управляет КПК и государство КНР.

Сейчас, когда вполне отработано это взаимодействие, избыточной стала и значительная часть трудящихся в самой метрополии – и на Западе возникли «общности, которые нет смысла эксплуатировать». Это подстегнуло глобализацию – элита стремится отвязаться от всякой ответственности перед населением своих стран. Мы наблюдаем разрыв не только с этикой социального государства, но и с прежней этикой буржуазии как части нации. Ужесточилось трудовое законодательство, резко упростился порядок увольнения работников, увеличилась доля краткосрочных контрактов, расширилось использование рабочей силы мигрантов. Идет деклассирование рабочего класса метрополии, безработица среднего класса.

Но ведь и в России эти процессы идут – наш рынок промышленной продукции сдан Китаю. В этих условиях необходимая России новая индустриализация становится чрезвычайно трудной задачей. Политика России (и политология) столкнулись с совершенно новым и необычным вызовом.

§ 5. Культурные трансформации под влиянием глобализации

Один из главных инструментов глобализации – экспорт потребностей. Потребности обусловлены культурно, а не биологически. Глобальный капитал стремится, чтобы жажда потребления становилась все более жгучей, нестерпимой. Потребности, удовлетворяемые только через Запад, позволяют «вербовать» элиту с ее превращением в антинациональную силу. Глобализация, втягивающая человечество в общество потребления, приводит к стрессу и расщеплению сознания. Происходит «ускользание национальной почвы» из-под производства потребностей. По замечанию Маркса, такие общества можно «сравнить с идолопоклонником, чахнущим от болезней христианства», – западных источников дохода нет, а потребности западные. Это порождает фрустрацию и быстрый регресс хозяйства с распадом системы солидарных связей. Растет массовая преступность и теневая экономика. Это национальная трагедия многих народов.