Убить императора

– Что-нибудь, связанное с законом и правоохранительными органами. Пока еще не решил.

– Там большой конкурс, парень. Требования слишком завышены. – Таможенник доверительно наклонился. У него было несвежее дыхание, как сейчас помню. – Сам пробовал.

Я пожал плечами, бросив выразительный взгляд на консоль. Чип-паспорт выскочил на поверхность, повинуясь нервному нажатию клавиши. Я подставил ладонь, чтобы тут же спрятать нехитрое богатство в карман.

– У вас есть, где остановиться, мистер Скиммер? – спросил таможенник, вернув голосу сухой официальный тон. – Знакомые, родственники?..

Я покачал головой.

– Подыщу что-нибудь подешевле.

– Учтите, что у нас бродяжничество является нарушением закона. Вас примерно накажут, а потом доставят на родную планету, которую вы не сможете покинуть в течении нескольких лет.

Таможенники прыснули. Я чувствовал, что покраснел. Меня охватила горячая ярость, тут же сменившаяся холодом страха. Что, если все так и будет?.. Меня ожидало неминуемое поражение, с которым я не сумею смириться. Я себя знал. Упрямый, как соседский баран. Нет, домой я вернуться не мог. Стать посмешищем для целой планеты?.. Такой позор – хуже смерти.

– Пусть так, – ответил я. – Мне можно идти?

– Да, пожалуйста. – Таможенник отступил в сторону. Барьер поднялся, освобождая проход. – Вы свободны. Удачи.

Я кивнул и пристроил ремень поудобней. Зашагал вперед, глядя вперед и только вперед. Молчание служивых показалось мне музыкой. А за барьером – ни одной желтой линии.

Створки услужливо распахнулись. Солнце ударило в глаза, легкие обжег горячий воздух. Нужно отметить, огонь и жара преследует вашего покорного слугу всю его дальнейшую жизнь. Однажды мне чудом удалось избежать участи быть поджаренным заживо на Пигмалионе, где, как вы помните, лето длится всего пару дней в году. Стоило только убраться с пустынной Геры на расстояние в половину Империи, как угодил в другую, столь же роскошную топку. По головизору здесь казалось гораздо прохладней. Не может же быть, чтобы Император терпел над своим дворцом такое пекло!.. Впрочем, – подумал я, – кто его знает…

Позже, конечно, я понял, что ничего не понял. Многие не понимают даже этого, но не о том разговор. Позже я узнал, в чем дело. Просто метеорологический щит, заменяющий озоновый слой и позволяющий контролировать погоду практически на всей территории планеты, не предназначен для того, чтобы сквозь него туда-сюда летали космические корабли. Поэтому над космопортами Зевса все было абсолютно естественно, – чудовищно душно и жарко. Лучи-убийцы проникали через «форточки», прорезанные в метеорологическом щите, на протяжении всего светового дня. Ночью, должно быть, здесь было дьявольски холодно, но к ее наступлению я намеревался убраться подальше.

– Куда едем, сынок? – без особой надежды поинтересовался один из группки таксистов, облюбовавших перила. Желтые аэрокары, вытянувшиеся цепочкой, парили неподалеку. Знал я этих козлов… Хоть на Гере у нас не было ни одного.

– В город, – брякнул я, проходя мимо.

Таксисты вернулись к обсуждению цен на электричество, бесстыдно завышаемых заправочными станциями. Я шел вдоль высокой бетонной стены, ограждавший космопорт со всем его огнем, шумом, запахами и солнечным светом от нормального мира. Становилось прохладней. Небеса – ярко-голубые обои – поблекли и выцвели, как будто я надел солнцезащитные очки. Светило, носившее то же имя, что и любое другое, являющееся неотъемлемой частью Империи, превратилось в аккуратный желтый шарик, уже не слепивший глаза.

Крепко сжимая ремень вещмешка, я глазел по сторонам, то и дело нервно дотрагиваясь до кармана, проверяя наличие паспорта. Думаю, бессмысленно описывать красоты Зевса. Тот, кто никогда здесь не был, считай, что и не жил-то вовсе. Царство металла, стекла и бетона, причудливые очертания, изгибы линий, манящие взгляд куда-то в запределье… Над столицей нашей космической отчизны трудились лучшие, талантливейшие из архитекторов. Императору были без надобности взятки строительных концернов, поэтому он мог позволить себе быть по-настоящему объективным. (Заметьте, сравнительно небольшой плюс из долгого списка преимуществ абсолютной монархии.)

В общем, провинциал обалдел. Глупый, невежественный крестьянин бродил по улицам, пьяный от эндорфинов, с выделением которых мозг уже был не в состоянии справляться. Разинув рот, едва успевая подтирать стекающую оттуда слюну. Роскошные фасады, витрины, ломящиеся от товаров, которые только можно придумать, бары и рестораны…

Зевс праздновал все четыреста тридцать дней в году, степенно вращаясь вокруг блеклого Солнца. Планета ничего не добывала, не производила и не перерабатывала – упаси Бог. Здесь занимались одним лишь импортом, доставляя необходимое для жизнедеятельности столицы со всей необъятной Империи. Среди всех классов, в той или иной степени представленных столичным обществом, господствовал, конечно же, высший. (Над ним стоял лишь Самый высший – тонкая прослойка приближенных к Императору.) Когда я узнал о среднегодовом доходе, приходящемся здесь на душу населения, у меня глаза на лоб полезли.

Здесь даже имелся свой пролетариат, – отнюдь не рабочий, – занимающийся, в основном, обслуживанием более состоятельных клиентов. Зато средний класс был представлен в меньшинстве. Имелась, конечно, также обособленная кучка отбросов вроде меня. Прохожие изумленно таращились на странного парня, шарахаясь в стороны, когда я, заглядевшись на какой-нибудь небоскреб, шел, не разбирая дороги.

Надземка встретилась совершенно случайно. Я хочу сказать, что ничего конкретного не искал и искать-то не мог. Просто наткнулся, и все. Я по-прежнему бродил в районе космопорта; решив, что пора бы уже начать серьезные поиски, купил жетон. Вагончик был практически пуст. Я выбрал место у окна, сел. Створки закрылись с мягким шипением. Надземка рванулась с места, набирая скорость. Колея поднималась над землей, огибая здания и скоростные шоссе с крохотными аэрокарами – насекомыми всех цветов радуги. Вид открывался незабываемый. Именно таким я и помню Зевс: величественным, прекрасным и безмятежным. Сейчас все куда-то девалось. Приелось.

Тогда же юный провинциал испытал подлинное потрясение. Зевс с высоты птичьего полета – по головизору все выглядело иначе. Все это было по-настоящему прекрасным, до слез, до щемящей боли в груди. Описать невозможно. Лишь однажды до этого великого дня я испытал ощущение подобной силы и интенсивности. На Гере, как ни странно: когда впервые в жизни уснул рядом с любимой женщиной, уставший, будто трудился весь день. Мне снились сны, и снился Зевс.

В общем, это был экстаз. Но ничто не длится вечно. Пропустив несколько остановок, я, придя в себя, тут же покинул вагончик. День близился к завершению, а я даже не нашел жилье. Здесь это наверняка проблема, не говоря уже о том, что поиски учителя грозили затянуться надолго. Кто знает, каковы у здешних блюстителей порядка критерии бродяжничества? Отсутствие местной прописки?.. Если, скажем, я – урожденный крестьянин с Геры, – попадусь им на глаза после полуночи, меня ждет неминуемое наказание? Или же бродяжничество предполагало несколько таких нарушений?..

Выкинув это из головы, я вознес Господу краткую молитву и сосредоточился на ближайшей цели – поиске жилья. Форпоста, точки опоры для шага к следующей цели. С моим-то мешком я был похож на кого угодно, но только не на аборигена. Типичный бродяга. Тем не менее, мне везло – ни одного констебля на улице еще не попалось. Конечно, меня фиксировали искусно спрятанные видеокамеры, но мер по задержанию пока не принималось.

Зашагав по улице, я постарался меньше глазеть по сторонам и больше думать. Это было нелегко – меня переполняло чувство свободы, такого душевного подъема, будто казалось, что могу без труда вознестись к небесам. Моей здравомыслящей части сознания это настроение понравиться никак не могло. Любая слабость, любая помеха нормальной работе мозга – плохо само по себе. Тогда я сосредоточился на том, что могло бы привести меня в чувство. Мать, оставшаяся с братьями; родной дом, по которому (кто бы мог подумать?) я уже начал немного скучать; немыслимая дерзость побега; зависть к обладателям тем, что, вероятно, никогда не будем моим; долгие дни предстоящего унижения; позор возвращения.

Мои усилия увенчались полным успехом. Я пришел в крайне сумрачное расположение духа, однако работа мозга наладилась. Это хорошо само по себе. Мрачный, я шагал по улице, сосредоточенно глядя под ноги. Куда может отправиться бедолага вроде меня? Где может найти крышу над головой, дабы не быть обвиненным в самом страшном преступлении на планете богачей?.. Работу?.. Я не витал в облаках. Здешнее жилье мне явно не по карману, поскольку вряд ли удастся найти хороший заработок. Я ничего не знал и практически ничего не умел (мои навыки профессионального крестьянина вряд ли могли найти применение). Значит, выход один – найти такой вариант, в котором можно было бы совместить обе искомые вещи, – работу и кров. Конечно, это непросто, но я не унывал.

Подняв голову, я огляделся. Казалось, Зевс состоит из одного и того же района. Дорогого и невыносимо прекрасного. Наверное, бессмысленно пытаться искать самому, следовало бы спросить дорогу. Однако прохожие, степенно лавирующие от одного магазина к другому, меньше всего походили на тех, кто был осведомлен о подобных вещах. Дорогие шмотки, самодовольство на сытых мордах. Я почувствовал невольное отвращение, пообещав себе, что никогда не стану таким – город меня не пожрет. Вряд ли они могли подсказать, где нищий иммигрант может найти работу и кров.

Впрочем… постойте. Навстречу мне шла интересная парочка. Парень и девушка, подростки, лет по шестнадцать. Оба одеты с претензией на оригинальность, броско и сексуально, что помешало мне с первого взгляда оценить стоимость шмоток. Как бы там ни было, они смеялись, что-то весело щебеча друг другу. Другой альтернативы я пока не видел.

Замедлив шаг, я поравнялся с ними и встал на дороге. Подростки с интересом взглянули на меня, без малейшего испуга на лицах, хотя я был крупнее и выше мальчишки. На Гере этим бесстрашным делать нечего, ясное дело…

– Да? – спросила девочка-подросток. – Вы что-то хотите?

Действительно. Просто загляделся на безмятежные лица, веселые искры в огромных глазах. Хорошая пара.

– Я нездешний. Хочу найти недорогое жилье. И, по возможности, работу.

Девочка взмахнула длиннющими ресницами. Мальчишка нахмурился. Похоже, до него начало доходить.

– У вас нет жилья? – Это было сказано так, будто я признался в убийстве. – Нет места, где жить?

– Совершенно точно, – кивнул я. – Понимаю, здесь это преступление, но я прибыл только сегодня. У меня не было времени, чтобы решить эту проблему. Вы мне не поможете?

Подростки переглянулись. Затем парень оглядел меня критическим взглядом. Ловко это у него получилось. Будущий таможенник, наверное.

– Привести тебя домой мы точно не сможем, – серьезно заявил он. – Не обрадуются и наши друзья.

Меня вдруг осенила гениальная мысль.

– А у вас здесь нет чего-нибудь вроде службы занятости? Ну, для приезжих?..

Подростки переглянулись и неожиданно расхохотались.

– Знаешь, если бы мы занимались трудоустройством приезжих, для нас бы самих здесь скоро места не осталось!.. – Парень перевел дух. – Нет, приятель, на Зевсе созданы все условия для того, чтобы не задерживать «приезжих» вроде тебя. Это – он поднял руку и обвел ею квартал – обыкновенные джунгли. Приходится бороться за выживание. Никто тебе не поможет, ты предоставлен самому себе.

Философ хренов! Я чуть было не бросил ему это в лицо. Терпеть не могу, когда такие недоросли корчат из себя всезнаек. Богатые недоросли, прошу отметить. Такой подвид я невзлюбил практически сразу.

– Ну, это я понял давным-давно, еще на своей родной планете. Больше вы ничего не можете сказать? – Я развернулся, собираясь обойти парочку.

– Погоди! – девочка почти схватила меня за руку, но мальчишка быстро ее удержал. – Неподалеку есть место, где собирается… немало приезжих. Дешевое жилье там ты точно найдешь. Если повезет, то и работу тоже.

Я напрягся. Чего-то такого я подсознательно ждал.

– Где это?

– В четырех остановках отсюда, третий маршрут. – Девчонка кивнула на колею надземки, вознесенную к небесам. – Район называется «черным».

– Там что, живут негры? – я подозрительно прищурился. – Терпеть не могу негров.

– Да нет, – девочка рассмеялась. – Им здесь делать нечего. Просто черный он. Мрачный, невеселый.

– Понятно. – Я огляделся, отыскав взглядом остановку надземки. – Спасибо, ребята. Вы мне очень помогли.

Девочка рассмеялась. Парень, так и не отпустивший ее руки, потащил подружку дальше. Я покачал головой. Богатей разумный, высшая ступень человеческой эволюции. Хоть я и не верил во весь этот дарвинистский бред, иногда такие идеи казались как нельзя более подходящими…

За считанные секунды лифт поднял меня на колею подземки. На сей раз в вагончике я ехал один, старался поменьше глядеть в окно. Четыре остановки… Считая ту, на которой я сел? Рискнув, я вышел на пятой. Если даже надо мной подшутили, особого значения это не имело. Идти мне все равно было некуда.

Спустившись на улицу и оглядевшись, я решил, что так оно и было. Богатенькие недоросли сыграли на доверчивости глупого провинциала. Хорошо, хоть денег не взяли…

Я побрел по улице. Все тот же район – Супер Фешенебельный, роскошный и дорогой. Ошибся остановкой? Заметив мужичка, не особенно броско одетого, я бросился наперерез. Тот испуганно отскочил. Я несся прямо на него – лохматый, с безумными выпученными глазами, в несвежей, помятой одежде. Тут даже нестреляный богатей испугается, тем более что на богача мужичок не особенно тянул.

– Извините! – рявкнул я, затормозив. – Мне нужно спросить…

– Без пятнадцати пять, – ответил прохожий, даже не взглянув на часы.

– Спасибо. Мне сказали, что где-то здесь находится «черный» район. Я попал в нужное место?

Мужичок пригляделся ко мне внимательней. Оглядел критическим взглядом. Сам он был невысокий, с многодневной щетиной и красными, налитыми кровью глазами. Программист или наркоман: таращился в примитивный монитор, а мог и накуриться чего-то.

– Прилетел? – со вздохом спросил обладатель кроличьих глаз. – Сегодня?

Я кивнул.

– Ищу жилье и работу. Хочу остаться.

Мужик еще раз вздохнул и покачал головой, наградив меня страдальческим взглядом.

– Дело твое. Ты попал по адресу. В двух кварталах – «черный» район, не промахнешься. Я тоже там живу. А что до работы… Что ты умеешь?

Я пожал плечами.

– Умею пахать, сеять, снимать урожай. Родился на Гере.

– Ну, – хохотнул наркоман-программист, – сочувствую. Здесь тебе эти умения вряд ли понадобится. Даже садовником не возьмут… – Мужик почесал щетинистую щеку. – Как зовут?

– Гэс. Гэс Скиммер.

– Джек Смит. Будем знакомы. – Я пожал узкую кисть. Смит улыбнулся и без особой надежды спросил: – Киберпространство, компьютер не знаешь?

Я покачал головой.

– Жаль… Мне бы пригодился помощник.

– Сожалею. – Я развел руками, внутренне усмехнувшись. Моя догадка оказалась верна. Программист. – Я не боюсь тяжелой работы.

– Значит, исходить будем из этого. Ничего не знаешь и не умеешь, но хочешь работать. – Смит задумался. – Иди в гостиницу. Если повезет, найдешь сразу жилье и работу. Я бы тебя проводил, да дела кое-какие остались… Ну, увидимся.

Мужичок развернулся и быстро засеменил вдоль улицы, я же двинулся в противоположном направлении. Девчонка-богачка не обманула, и это согревало душу. Я обзавелся своим первым знакомым на Зевсе, практически нашел работу и кров. Все это – за какие-то пару часов. Меня переполняло осознание собственного достоинства.

Кварталы более-менее приличных домов без всякого перехода сменились какими-то коробками из-под апельсинов, поставленными на попа. Серые безликие фасады, глупые ряды квадратных глазниц. Буйство архитектурных красот, которые я обозревал все это время, взвихрилось в сознании протестующей бурей. Как может такое уродство, убогость и почти порочная скупость существовать в самом сердце Эдема?

Однако, чем дольше я стоял, с разинутым ртом разглядывая «черный» район, тем сильнее крепла уверенность: все это отнюдь не сон. Отнюдь и увы. Это – мой дом. Нам здесь жить.

Перебросив лямку вещмешка на другое плечо, я двинулся по середине проезжей части. Ни одного аэрокара, – если не считать гудевшие где-то в небесной дали магистрали, – ни одного человека. На ум некстати пришли воспоминания о древнем-древнем документальном фильме, снятом еще на старушке-Земле (весьма своевременно канувшей в Лету).

Помню, его одно время частенько крутили по образовательному каналу. Матросы смеялись и пили в углу, пока я наблюдал суровые черно-белые кадры. Они запечатлели примерно такой вот городок, выстроенный для одной-единственной цели: проверить, каким таким чудовищным образом ударная волна поработает над пустыми апельсиновыми коробками с безликими фасадами…

Я попытался отмахнуться от назойливых мыслей, но поздно. Никогда не представится вторая возможность создать первое впечатление. «Черный» район серьезно ждал, напрягая каждый бетонный блок. Скоро, совсем скоро… Где-то внутри затаились живые манекены. Я чувствовал взгляды, знал об их присутствии.

Именно такое скверное впечатление сложилось у меня в первые минуты. Скверно сознавать теперь, что я не ошибся. Многотонная бомба взорвалась, и ваш покорный свидетель послужил ее детонатором.

«Есть свободные комнаты». Неоновая вывеска, сейчас блеклая и невзрачная, почему-то сразу же привлекла мое внимание. Очевидно, это и было названием. «Есть свободные комнаты».

Я прошел к фасаду, толкнул стеклянную дверь. Внутри царил прохладный полумрак. Пусто, если не считать деревянной стойки. Внимательно глядя под ноги, я зашагал вглубь вестибюля. Отсутствующие паркетины создавали серьезную угрозу проснуться без гроша в кармане. (Не спешите, подумайте.) У меня появилось ощущение, будто меня каким-то образом завернули на Геру – там такие фокусы плевое дело.

Из-под стойки, словно чертик из коробки, вынырнул сухопарый старичок. Видимо, услышал мои шаги, хотя я старался производить как можно меньше шума. Нужен учитель, что и говорить…

– Чем могу быть полезен? – Голос старика оказался под стать внешности: скрипучим и резким, будто вращались несмазанные шарниры.

Я подошел к стойке и стащил с плеча вещмешок. Его вес почти не ощущался, и все же такое движение должно подействовать на старика благотворно.

– Видите ли, – начал я, – мне нужно жилье. У вас есть свободные комнаты?

– Найдется, – сварливо ответил метрдотель, открывая пухлую тетрадь, дабы занести в нее сведения о постояльце. Шариковой ручкой, представляете? Он умел писать рукой, чем мгновенно заслужил мое уважение. – Думаю, пентхауз вас вряд ли устроит?..

– Видите ли, – повторил я, – ситуация несколько сложнее. Мне нужна кровать и квадратный метр прилегающей территории. Возможно, вы найдете применение паре сильных рук? – Поясняю, разговаривать со стариками я научился из тех же фильмов.

Метрдотель взглянул на мои руки. Весьма критически, нужно отметить. Это уже начинало действовать на нервы.

…И начался торг. Думаю, не имеет смысла пересказывать его содержание целиком. Нецелесообразно, да я и не помню всего. Придумывать же заново просто облом. Помню только, что старик согласился практически сразу, основной торг происходил вокруг спектра обязанностей. В гостинице «Есть свободные комнаты» заправлял старикан и его доморощенная супруга, которую он называл не иначе как «старой каргой». Само собой, избыток свободного пространства и недостаток рабочих рук давал мне определенное преимущество. Я наотрез отказался заниматься туалетами и канализацией, зато убедил старика, что мне под силам подменять его на нелегком посту. В остальном же на мои плечи ложилась забота об электричестве, чистоте вестибюля и комнат, нескончаемом ремонте, а также защите бастиона от внешних и внутренних врагов – насекомых, бездомных бродяг, любителей побуянить и прочих, прочих… Короче, практически все, чем только занимается в подобных отелях целая команда бездельников. Старик, должно быть, решил, что я супермен. Старость и жадность свернула его мозги набекрень.

Увиливать от работы я научился еще на Гере, под бдительным взором братьев и матери, так что мог заслуженно считать себя профи. Вряд ли старикан угонится за таким удальцом на своих ржавых шарнирах.

К тому же альтернативы у меня не было практически никакой. На Зевсе множество всяких отелей, – дорогих и очень дорогих, – но я сомневался, что хоть один из них согласится принять мои некомпетентные услуги. Тут же, в «черном» районе, я даже мог надеяться обрести некоторую самостоятельность.

Старик, – его звали Том Сойер, – разрешил мне выбрать любую комнату, которую я только сочту приемлемой для проживания своей персоны. Само собой, абсолютно все они были свободны. Заглянув в парочку, я ужаснулся. Каюты грузовозов, – тесные и душные, словно спичечные коробки, – и то выглядели куда привлекательней. Тогда-то я и вспомнил о первом предложении коварного мистера Сойера.

Всего в бетонной коробке отеля было четыре этажа. Чердак, то бишь пентхауз, занимал одну половину плоской крыши, другую – роскошная веранда. В кадках росли чахлые деревца, – какие-то неприхотливые аналоги земных пальм; несколько пластиковых кресел, – знаете, такие обычно эксплуатируются уличными кафе; и, пожалуй, все.

Впрочем, это было много больше, чем я мог себе позволить. Усевшись в кресло, я забросил вещмешок в открытую дверь и устроился поудобней. Несколько минут покоя я вполне заслужил. Вид с третьего этажа, конечно, открывался не Бог весть какой. Унылый квартал апельсиновых коробок, поставленных на попа, нагонял тоску. Однако, стоило только поднять голову и устремить взор в необъятную даль, воображением восполняя ущербность оптического инструмента, как все мгновенно менялось. В груди привычно защемило.

Антигравитационные магистрали и колеи надземок, расчертившие небесную глазурь подобием некой игральной доски. «Черный» квартал находился в своеобразном ущелье, с обоих сторон зажатый громадами стеклянных небоскребов (стеклянные окна отражали друг друга), и только в дальнем конце открывался тонкий просвет. Подхватив оптический прибор, воображение умчалось вдаль свободной птицей.

Подумать только, я мог просто сидеть и глядеть на хрустальные горы; к чертям головизор. Блаженствуя, я наслаждался покоем и близостью мечты.

…Пока меня не нашел мистер Сойер. Он подкрался незаметно, словно старый хитрый лис, не скрипнул ни единый шарнир.

– Ты, видимо, мальчик, не понял, – вкрадчиво зазвучал скрипучий голос. – Что ты тут делаешь?

Я чуть не свалился на пол. Воображение мгновенно вернуло оптическому прибору способность видеть реальные вещи. Как наяву передо мной предстали ржавые канализационные трубы, провисшую проводку и сотню других вещей, требующих моего немедленного вмешательства. Мистер Сойер явился воплощенным духом тяжелой, неприятной работы.

– Мое первое предложение являлось, скорее, неудачной шуткой. – Старик огляделся, проверяя, все ли пальмы на месте. – Я вовсе не предлагал тебе пентхауз, и никоим образом не мог сделать этого во время твоего, так сказать, трудоустройства. – Старик набрал воздуха, но неудачно. Закашлялся.

– Вам следовало бы щадить себя, – укоризненно заметил я. – Не обязательно расходовать на меня такое количество слов. Я все ловлю на лету, вот увидите.

– В таком случае… убирай-ка свою задницу из кресла! – старик покраснел, крючковатый нос ходил ходуном. – Быстро!

Я неохотно поднялся.

– Ну, зачем же так… Вы же сами сказали: можешь занять любую комнату. Я и занял.

– Дурачка из себя строишь? – Мистер Сойер все больше распалялся. – Я сказал комнату, а не пентхауз. Пентхауз – это целые апартаменты! Понятно?

– Вполне. – Я пожал плечами. – Здесь целых три комнаты, мне хватит одной. Послушайте, давайте так: как только у вас появится платежеспособный клиент, я тут же освобождаю пентхауз. Пожалуйста, мистер Сойер. Мне здесь нравится.

Старик засомневался. С одной стороны – где это видано, чтобы разнорабочий занимал лучший номер в отеле? С другой – отель совершенно пуст, потенциальные постояльцы не ломятся в двери, а здание как никогда нуждается в двух сильных молодых руках…

Мистер Сойер почесал нос и неохотно кивнул.

– Ладно, живи… Но – до первого требования.

Я кивнул, улыбнувшись.

– Конечно, мистер Сойер. Когда приступать к работе?

– Давай лучше завтра. Иди на кухню, миссис Сойер тебя накормит.

– Спасибо, мистер Сойер.

Старик развернулся и заковылял к выходу. Я ухмыльнулся вслед, почувствовал себя при этом грязью облитым. С какой это стати? Правда на моей стороне.