Убить императора

Я глянул вправо. Пиджак продолжал глушить виски. Вот он, к примеру, может быть киллером. Поглядев на бармена, протиравшего стойку черной губкой, я почувствовал, как меня осенило. Это ведь его бар, верно? Он даже нарисован неоном при входе. Значит, пират знает здесь всех завсегдатаев. А это бар для завсегдатаев, если он так недоброжелательно уставился на меня вначале. Причем бар, битком набитый проститутками и сутенерами. У киллеров, как водится, полным-полно денег.

Я приложился к кружке. Пиво оказалось просто превосходным, вкус стирального порошка почти не чувствовался. Ладно, была – не была.

– Бармен! – позвал я. – На минутку!

Ходячая выставка самобытного творчества бросила в мою сторону свирепый взгляд. Я попытался улыбнуться. Зачем же так нервничать?

Пират подошел. Для пущего сходства ему не хватало разве что попугая на плече и пустой глазницы, прикрытой повязкой.

– Чего?

Я замялся. Видимо, следовало бы начать разговор издалека.

– Видите ли, у меня возникли небольшие проблемы.

Бармен покосился на пивную кружку в моей руке.

– Заказал – плати. Учти, я даже не спросил, сколько тебе лет, приятель. Мы тут наливаем всем.

– Я не о том. Пиво что надо. Мои проблемы никоим образом не связаны с вашим заведением, мистер. Скорее, с другим господином. И эти проблемы нужно решать. Причем чем скорее, тем лучше. – Я поглядел на него с хитрым прищуром. – Понимаете, что я имею в виду?

Бармен нагнулся, опершись локтями о стойку. Дерево жалобно скрипнуло.

– Ты что же, приятель, хочешь меня подрядить на заказ?

– Ну, не вас лично. Просто я подумал, что человек вашей профессии должен знать нужных людей. Возможно.

– Это ты верно подумал, – ухмыльнулся бармен. – Вот только я не думаю, что они захотят знакомиться с тобой.

– Почему же? – я решил идти в наступление. Пират почти раскололся. – Я могу заплатить.

Ухмылка бармена все ширилась. Кивнув куда-то в зал, он сказал:

– Сомневаюсь, если ты отказался от Синди. Что, на работе нельзя? Начальство совсем обнаглело? Денег не дают?

Я опешил. Что он несет?

Подумать мне так и не дали. Кто-то подхватил меня под мышки и стащил с табурета. Пивную кружку грубо отняли, расплескав янтарную жидкость по полу. Краем глаза я успел разглядеть рукав кожаного пиджака.

Бармен ухмылялся, пока меня тащили к двери. Тащили сноровисто и быстро. Видать, не впервой. Мне практически не требовалось передвигать ногами. Честно говоря, я даже не успел испугаться. Где-то в горле застрял крик и обида. Разве нельзя поговорить по-человечески, без никчемного насилия?

Меня бесцеремонно втолкнули в дверной проем; я исхитрился открыть дверь плечом, а не головой. Грубые руки исчезли, предварительно сообщив телу необходимое ускорение. Я в буквальном смысле перелетел через ступени, чудом удержавшись на ногах в конечной точке траектории.

Нет, чтобы сразу бежать. Я возмущенно глотал воздух, тыча перстом в обидчиков.

– Вы, вы!..

Кожаные пиджаки спускались по ступеням, зловеще потирая руки.

– Сейчас ты расскажешь, – сказал один, – кто ты такой, откуда взялся, и что тебе здесь понадобилось.

– Надо же, фараоны стали брать на работу таких дохляков! – рассмеялся второй.

Тут до меня дошло. Они решили, будто я какой-нибудь шпик-провокатор. Наверное, так и следовало поступить. Я действовал неуклюже, словно медведь в пряничном домике.

– Вы ошибаетесь, – сказал я, переводя дыхание. – Я не из полиции.

– Рассказывай, – сказал третий, заходя с фланга. – Откуда тогда?

Я открыл было рот, но понял, что мне нечего сказать. Ищу учителя? Прилетел с Геры?.. Люди скорее поверят в правдоподобную ложь, чем неправдоподобной истине. Масса примеров. Тем не менее, что-то выдумывать уже не оставалось ни времени, ни вдохновения.

Кожаные пиджаки приближались. В каждом плавном движении чувствовалось обещание того, что сейчас мне будет плохо. Прямо здесь, прямо сейчас.

Тогда я побежал. Не раздумывая, без колебаний. Так быстро, как только мог. Этому я научился еще на Гере – побьешь не ты, значит, побьют тебя. Альтернатива одна – позорное, крайне поспешное бегство. Стыдно, а что делать? Это гораздо лучше, чем пару недель носить на физиономии следы чужих кулаков.

Кожаные пиджаки не ожидали от меня такой прыти. Я пронесся между беспомощно расставленных рук, ловивших ветер. Вслед послышались возмущенные вопли – добыча ускользала, и уже ничего нельзя было с этим поделать.

Стук тяжелых подошв, быстро затихший вдали. Затихли и вопли.

Я продолжал бежать. Нужно запутать следы. Свернул раз, другой, третий… Может, и больше. Я несся, не разбирая дороги. Огни и витрины мелькали перед глазами, превратившись в сплошную белую линию. Рассеянные аборигены вскрикивали, едва успевая отскакивать в стороны. Задавлю!..

Ноги могли продолжать движение, но дыхательному аппарату требовался отдых. Легкие горели, будто кто-то поджег в жилах бензин. Перегревшийся мотор стучал, грозя вот-вот взорваться. Поршни продолжали разгонять по телу жидкий огонь. Вентиляция ни к черту.

Медленно замедляя ход, я остановился. И тут же согнулся, схватившись за живот. Желудок сжался в чудовищной судороге, отторгая весь наполнитель. Мне нечем было дышать, а тут еще и блевотина, представляете? В боку нещадно кололо.

Блин, наверное, лучше было остаться. Ну, отлупили бы. Все равно это не могло быть больнее. Может, поверили бы. Хотя вряд ли, конечно… Если такие придурки внушили себе, что ты легавый, значит, пиши пропало.

Утешали две вещи: я так и не заплатил за пиво. А также то, что в итоге они оказались даже глупее меня.

Согласен, в это действительно трудно поверить.

Подойдя к стене, я осторожно сел. Говорят, после таких нагрузок нужно обязательно двигаться, но, черт возьми, пусть меня лучше зарежут. Прямо здесь, прямо сейчас.

Высунув язык, я дышал часто и осторожно. Желудок медленно приходил в себя. Мотор сбавлял обороты.

Итак, что же дальше? Вряд ли меня хватит на еще один поход в злачное место. Там уже наверняка будет висеть мой милый портретик с надписью «легавый». В этот момент случилось нечто, что в мультфильмах обозначается зажженной лампочкой. Меня осенила идея.

Почему бы и впрямь не спросить у легавых? Уж они-то должны находиться в курсе всех дел. Знаете, как это бывает. Киллер, задержанный на месте преступления; звонок; появление дорогого адвоката: следствие вынуждено закрыть дело по причине нехватки доказательств. Оружейный арсенал возвращается владельцу вместе с маской и перчатками.

Все знают, что вот он – наемный убийца, но никто ничего не может поделать. Меня, как добропорядочного подданного, это нисколько не трогало.

Легавые знают все и про всех.

Взятка, данная в нужные руки, могла бы многое для меня прояснить. Тем не менее, сделать это было отнюдь не проще, чем втереться в доверие к очередному бармену. Все-таки я ликовал: в запасе у меня появилась идея.

Более-менее утихомирив дыхание, я огляделся. Куда меня угораздило?.. Ни огней, ни витрин. Серые голые стены, черные окна. Еще один Черный район? Или это Черный и есть?.. Нет, не похоже. Здесь, по-моему, вообще никто не жил. Прохожих не было даже на перекрестке. Стоило мне так подумать, как в противоположной стороне послышались чьи-то голоса. Молодые, уверенные голоса, не стеснявшиеся в выражениях. Речь шла, как всегда, о каких-то деньгах и глупых телках.

Привстав, я осторожно выглянул из-за мусорного контейнера. Две фигуры, худобу которых не могла скрыть даже мешковатая одежда. У одного на голове была какая-то чудная шляпа. Остановившись у стены, один полез в карман. Второй щелкнул зажигалкой.

Все ясно. Ребята вышли оттопыриться. Кряхтя, я оперся о стенку и встал на ноги. Уж они-то должны иметь отношение к преступному миру. Раздобыть травку на Зевсе, должно быть, непросто. Сейчас все и выясним…

Выйдя на середину улицы, я, стараясь держать руки на расстоянии, двинулся к молодым наркоманам. Один уже успел затянуться и передавал косяк другому. Завидев меня, оба дернулись, но, вглядевшись, решили оставаться на месте. Я был один, на мне не было формы, в руках – оружия.

Приближаясь, я разглядывал парочку. Молодые парни, мои сверстники или даже чуть младше. Одеты дорого, но как попало. Настороженные лица и взгляды.

– Привет, – сказал я. – Как дела?

Один поглядел на другого, второй кивнул.

– Нормально. – Затянувшись, вернул корешу косяк. – Ты что-то хотел?

– Ага. – Я подошел ближе. Шляпа с загнутыми полями становилась все страньше и страньше. За такой головной убор у нас, на Гере, долго бы пинали ногами в живот. – Поговорить. Видите ли, мне нужно выйти на одного человека. Вы мне помочь не можете?

Парни переглянулись. Синий дым плыл над головами.

– Смотря кто тебе нужен, браток.

Я выдержал театральную паузу. Не подумайте, что урок, преподанный в пиратском салуне, не пошел мне на пользу. Просто я не видел причин и дальше тянуть кошку за хвост, – в данном, конкретном случае. Наркоманы не походили на матерых барменов. (Или даже таких, что могли бы всерьез считать себя частицей криминального мира.) На моих глазах совершалось преступление – курение запрещенной травки. Своим бездействием я автоматически становился подельником, как гласили строгие имперские законы. (Мое первое преступление на Зевсе. Кто бы мог подумать, ха-ха.) Это уже настраивало парней на нормальный разговор. Я всегда чувствовал людей, и это не пустая похвальба.

– Киллер. Наемный убийца.

Парни переглянулись, а затем, как по команде, оглядели меня с ног до головы. Неужели моя скромная персона и впрямь так часто заставляет людей удивляться?

– Зачем он тебе? – с подозрением спросил носитель чудовищной шляпы. – Сомневаюсь, что твои проблемы настолько серьезны.

Я даже немного обиделся. Чтобы носить такую шляпу, должны быть действительно серьезные проблемы.

– И все-таки, – с нажимом сказал я. – Хотя бы получить консультацию.

Парни опять переглянулись. Я улыбался. Никому из них и в голову не может прийти то, на что решился я. Они – аборигены, никогда не державшие в руках ни гидравлического плуга, ни даже обыкновенного серпа. Оба они зверски тяжелые.

– Ты, видать, не местный? – спросил тот, что без шляпы. Косяк вновь перешел в другие руки. Мне даже затянуться не предложили, свиньи. Ладно, этого добра на Гере было навалом. – Откуда ты, приятель?

– С Геры. Прилетел только вчера.

– С Геры? – Обладатель шляпы затянулся. – Это далеко?

Я кивнул. Такое направление разговора меня отнюдь не прельщало, но приходилось терпеть.

– За Адонисом.

Парни присвистнули. Да, для них я был навроде инопланетянина. Или, того хуже, – негра или китайца.

– Прибыл на заработки, значит. – Травка заставляла парня подражать голосу киношного следователя. – Зачем-то хочешь встретиться с наемным убийцей. – Парень о чем-то подумал, и тут его как осенило: – Так у тебя даже жилья-то нет своего?!

– Не понимаю, какое это имеет значение. – Раздражение во мне грозило перелиться через край. Неужели даже преступный мир требует местной прописки? – Я нашел крышу над головой. Временно, конечно.

– Крыша – это серьезно, – сказал обладатель шляпы. – Крепкая?

Теперь они просто прикалывались над темным крестьянином. Ладно, наш разговор еще не окончен.

– Так вы мне поможете? Как мне найти классного киллера?

– А, – тот, что без шляпы, неопределенно махнул рукой, – читай газеты.

– Газеты? Они-то здесь при чем? – не удивляйтесь, тогда я этого действительно не знал.

Парни расхохотались. Тут я не выдержал: подскочил и врезал ногой шляпнику под колено. Тот согнулся, почти случайно наткнувшись мордой на колено моей другой ноги. Второй от изумления выронил косяк. Я удивил его еще больше, отоварив кулаком в живот. Стенка услужливо рванулась навстречу. Тело начинающего наркомана распласталось на сером бетоне.

Шляпа валялась на земле. Я подошел к ее хозяину, по пути отбросив головной убор подальше. Длинные волосы оказались в моем кулаке.

– При чем здесь газеты? – прошипел я. Голос мой не внушал ничего хорошего.

– Там объявления, – выдавил модник. – На последних страницах, поищи. Что-то вроде: «решаю проблемы». «Ищу работу, грязи не боюсь». Такое… А, больно!

Я отпустил длинные патлы, плюнул и пошел домой.

А может, вовсе не так все было. Помню, кого-то хорошо налупил в свои первые столичные дни, кому-то от меня досталось. Может, тем двум, может, кому-то еще. А может, и тем и другим вместе взятым, ха-ха.

Но, по-моему, на этот раз все окончилось миром.

– Там объявления, на последних страницах, – пояснил тот, что без шляпы. Косяк вновь перекочевал к напарнику. – Что-то вроде: «решаю проблемы». «Ищу работу, грязи не боюсь».

Я уставился на него, вытаращив глаза. Блин, моя первая догадка оказалась верна!

– Киллеры дают объявления в газеты?..

– А почему бы и нет? – носитель шляпы пожал плечами. – Полным-полно. Самое интересное, что найти их никак нельзя. Выяснить, кому принадлежит почтовый ящик, не представляется возможным – это гарантирует надежность «Мега-Софта» и других корпораций. Перед ними пасуют даже легавые.

– Понятно… – Я понял, что по-настоящему радуюсь. Наконец-то в конце тоннеля замаячил свет. – Значит, газеты, да?

– Ага.

– Но в отеле нет компьютера… – Моя радость внезапно увяла. На Гере мы ездили в райцентр, читать с экрана. Понятное дело, на объявления никто и внимания не обращал. Может, в апартаментах хозяев компьютер и был, но… – Нет оптоволокна, нет и Сети. Как же я их буду читать?

– Купи чип. – Носитель шляпы пожал плечами. – Делов-то. Планшетка хоть есть? И что за отель вообще такой?

– В Черном районе, – сказал второй, сунув руку в нагрудный карман. – Я прав?

Выудив из кармана крошечный чип, он протянул его мне.

– Пять баксов, приятель. Не так много за ценную информацию.

Я с ухмылкой покачал головой. Коммерсант хренов. Что, веселье в наше время уже ничего не стоит? Они достаточно надо мной посмеялись.

– Думаю, в любом киоске он стоит раза в три дешевле. – Еще неизвестно, есть ли у стариков-Сойеров чертова планшетка. Я не заметил. – К тому же твоя информация уже устарела. Куплю лучше завтрашний. Но за совет спасибо!

Развернувшись, я, насвистывая себе под нос, зашагал по переулку.

– Мудак, – послышалось вслед.

– Сам такой, – ответил я, рассмеявшись. – Теперь мы в расчете! Целые ребра за простые слова – неплохой обмен, согласись.

Ответом мне послужило молчание. Одурманенные аборигены напряженно шевелили извилинами. Ну и хрен с ними.

Разузнав дорогу у какого-то прохожего, я вернулся в Черный район и завалился спать. Все, дайте горло промочить…

На следующее утро, разузнав у мистера Сойера насчет местонахождения электронной планшетки, я…

– Не понимаю, зачем она тебе понадобилась, – брюзжал старик. – Мы с Мартой уж давно никаких газет не читали. Да и читать там нечего, сам увидишь. Одних объявлений понасовали, а кому они надо?.. Платишь, короче, за несколько строк. Одни проститутки да киллеры…

Сами понимаете мое состояние. Я стиснул кулаки и челюсти, чтобы не завопить во всю крестьянскую глотку.

…наспех позавтракал и побежал за газетой, клятвенно пообещав заняться планшеткой после работы. Старик торжественно вручил мне пыльный прибор.

Чип стоил один доллар двадцать пять центов. Сегодняшний.

Схватив пластину дрожащими руками, я помчался обратно в гостиницу. Вот он, билет в светлое будущее! Стоит лишь переступить порог… Я отчетливо осознавал, что придется мне вовсе не в бирюльки играть, и все же думал именно так. Не видел того, как через тот самый порог переливалась густая венозная кровь. Внутри было все что угодно, но только не свет.

Однако на пути стоял очередной день грязной, тоскливой работы. Я и впрямь казался себе глупым мальчиком, бегающим вдоль дырявой плотины и затыкающим единственной пробкой множество дырок. Ни капли смысла, верно? Ничто, никакие усилия не могли сдержать чудовищный натиск энтропии, рвущейся в чертов отель.

По всем тестам, которые мне только доводилось делать в школе, выходило, будто я клубок противоречий: упрям, но нетерпелив; жесток, зато справедлив; неисправимый романтик и жуткий прагматик… Все – в одном лице.

Наверное, в те годы так оно и было. За примерами далеко ходить не надо. Я никогда не любил обходить препятствия, представляя их себе кирпичной стеной, которую нужно разрушить во что бы то ни стало. Затыкая дырки в отеле-плотине, я грудью бросался на эту самую стену, в кровь расшибая лоб и ладони. Все мои усилия пойдут прахом в самое ближайшее время, – плотина окончательно рухнет под диким напором. Я же хотел видеть одно лишь грядущее. Довольно с меня грязи, пыли и оголенной проводки.

Поэтому эти самые усилия носили, скорее, символичный характер. (Если вы понимаете, что я имею в виду.) Нельзя расслабляться так близко от цели. Я кожей чувствовал, что приближаюсь к ней с каждой минутой, – как чувствуют тепло или холод. Лихорадочная радость только росла, пульсируя и согревая желудок.

Не помню, как окончился мой второй рабочий день. Наверное, я поужинал, не замечая вкуса, и только тогда поднялся в пентхауз за планшеткой. Но, скорее всего, я был слишком уж нетерпелив и сразу же помчался наверх, прямо в рабочей одежде.

Схватив планшетку, я включил питание и сунул в приемную щель чип-газету. У нас на Гере такие не продавались. По одной простой причине: корабли заходили в порт довольно редко, так что везти еще и газеты не имело смысла – к тому времени новости теряли свою актуальность.

Наспех разобравшись в управлении, я начал прокручивать текст. Плоский экран высвечивал одну за другой страницы, верстка которых походила на древние – настоящие газеты, – которые наши варвары-предки печатали еще на бумаге.

Объявлениям предшествовал хрустящий ворох скучных и бесполезных статей: Император сделал такое-то заявление, Император сделал то-то, Император посетил Сенат и кого-то еще; новый закон, новые налоги и новые проблемы; ситуация в Пограничье, подозрительная активность Иных; мятеж на Зимбабве, паранойя террористических актов; «Мега-Софт», как всегда, хвалился успехами в области искусственного интеллекта. Уголовную хронику я пропустил, не глядя.

Мне приходилось листать все эти «страницы», потому как терпения на то, чтобы окончательно освоиться с управлением, уже не хватало. Вот оно, аллилуйя! Несколько страниц, заполненных крохотными черными буквами. Объявления. Я жадно прильнул к планшетке.

Так… Жилье, постылое куплю-продам, обмен какой-то херни и многое другое. Я знал, что искать следовало в разделах «Разное», «Ищу работу», или просто в «Услугах». Последние были бесстыдно захламлены откровенной вульгарщиной; застенчивые предложения порезвиться меркли перед особо экстремальными перлами. (Я вовсе не был монашком, но парню с захолустной планеты, сами понимаете, все это было в диковинку.) Проститутки: телефонные, сетевые (безумно дорогие виртуально-киберпространственные, или же позорно дешевые клавиатурно-буквенные), натуральные – любого пола, возраста и расовой принадлежности, включая, конечно, Иных. Цветной файл-каталог, видимо, высылался по первому требованию.

Как вы понимаете, все это меня не интересовало. Ну, интересовало, конечно, только всему свое время. Раздел «Разное» был слишком велик, разнопланов, а значит, заочно безнадежен. Его я оставил на потом. «Ищу работу» принес некоторые результаты: пара объявлений, типа «Решаю проблемы. Любые», «Крови-грязи не боюсь», я постарался запомнить. Видимо, у планшетки имелась своя оперативная память, но обращаться с ней я пока не умел.

«Услуги» все-таки тянули меня. Среди проституток, со всеми их непристойными предложениями, белой вороной смотрелось скромное: «Устраняю конфликты». И номер. Простенько, но со вкусом. В принципе, киллер мог написать «Устраняю людей», но вряд ли редакция газеты пропустила бы такое в «печать». И все же смысл почти не менялся. Нет человека, нет и конфликта. Раз и навсегда.

Почему-то это объявление заинтересовало меня больше всех прочих. Всего же в газете наемные убийцы предлагали свои услуги шесть раз. Запало, знаете, в душу. «Устраняю конфликты». Я не особо любил конфликты, и весьма любил деньги.

Все мы были молоды. Все мы когда-то любили.

Схватив планшетку, я поспешил вон из номера. В отеле, как уже говорилось, не было ни компа, ни оптоволокна. Значит, связываться с неизвестным абонентом придется откуда-то из другого места. Пустяки. На любом бульваре-проспекте было полным-полно салонов. Отправить сообщение я еще мог себе позволить, хотя обращаться со своим, с позволения сказать, капиталом стоило очень и очень бережливо. Поэтому я решил пока начать с того самого, что устраняет конфликты. По-настоящему классные киллеры в рекламе не нуждались, однако выбора у меня особого не оставалось. Получим ответ, а там посмотрим.

Итак, схватив планшетку, я поспешил вон из номера. Но, стоило только распахнуть дверь, как под ноги подвернулся какой-то мужичок-старичок. Он как раз поднимался по лестнице, в обеих руках – потрепанные саквояжи. Рассчитав траекторию таким образом, что столкновение должно было только сообщить мне ускорение, я устремился прямиком на него. Затея, достойная идиота, однако в тот момент я уже ничего не соображал, ополоумев от счастья.

В самый последний момент старик непонятным образом вывернулся, изогнулся, испарился из точки встречи. Я оступился и едва не навернулся вверх тормашками с лестницы. Спасли крепкие стальные перила. Планшетку удалось поймать едва ли не зубами.

Радость, надежда и счастье моментально сменились своими темными ипостасями: гневом, досадой и злостью. Красный, немного испуганный, но злой как черт, я обернулся к нахалу. А главное, что и сердится-то следовало на самого себя: сам виноват. И все-таки, я был прежде всего жесток, а уже потом – справедлив.

Старик ничуть не смутился. Поглядев на раскрытую дверь, он повернулся ко мне и тихо спросил:

– Это тот самый пентхауз, что обещал мне хозяин?

– Это пентхауз, – проворчал я, – но обещать вам хозяин ничего не мог. Здесь живу я.

– Да, мистер Сойер сказал, что здесь временно проживает некий работник. Это вы и есть?

Я вовсе не забыл наш уговор освободить номер по первому требованию. Вот только все эти старые пердуны меня уже здорово достали, к тому же я привык к просторной веранде. Занимать одну из тех комнатушек, в которых я каждый день чиню проводку, мне совсем не улыбалось. Вот он пусть там живет, он старый, ему все равно.

– Вот что, папаша, пойдем-ка со мной. – Я взял старика под локоть, собираясь спустить этажом ниже. – Я покажу тебе прекрасные апартаменты, пентхауз еще не доведен до ума…

Старик не шевельнулся. Рука была твердой, как сухой деревянный сук. Тогда я ухватил его за плащ, как говорится, за шкирку. Ярость продолжала клокотать внутри, а она – отнюдь не лучший советчик. Мозг отключился, хотя я всегда уважал стариков.

Старик стоял, словно каменная глыба. Длинные седые волосы, аккуратная бородка, над которыми холодно сверкали два бесцветных глаза, окруженных кругами глубоких морщин. Умный, совершенно спокойный и проницательный взгляд. Как раз то, чего мне в данный момент не хватало.

Но, наверное, это Судьба. Будь я на вот столько умнее, возможно, так и не узнал бы, чему этот Старик может меня научить. Я потянул сильнее.

В следующую секунду произошло что-то невероятное. Только что я стоял на обеих ногах, чувствуя твердую почву под ногами, а вот уже лежу на этом самом полу, уложенный на обе лопатки. Потолок мелькнул перед глазами, лампа быстро сверкнула. Пол коварно ударил в спину, воздух одним толчком вырвался из легких. Я обнаружил, что уже не могу вдохнуть.

Рука старика сдавила мне горло, вторая вывернула правую руку под хитрым углом. Левая моя рука держала драгоценную планшетку. Старик даже не особо напрягался, по крайней мере, на лице это не отразилось. Только в глазах появился неприятный блеск, как будто на острый алмаз уронили слезу. Холодные пальцы сдавили трахею, я задыхался.

Тогда старик наклонился – длинные белые волосы едва не касались моего лица, – и тихо сказал:

– Я мог бы убить тебя, но это было бы проще всего. Никогда я еще не убивал забесплатно. Живи.

Пальцы разжались, старик встал во весь рост. Воздух рванулся в легкие, но, прежде чем кислород всосался в кровь, до меня дошел смысл слов старика. Планшетка упала на лестничную ступень, скользнула ниже.

– Вы… – прохрипел я, – вы…

Палец на моей трясущейся руке указал на старика.

– Вы… киллер?!

По-моему, старик улыбнулся. Борода чуть шевельнулась, обнажив красные губы. Подхватив саквояжи, он направился к открытым дверям пентхауза.

Из рта моего сам собой вырвался вопль:

– Возьми меня в ученики!!!

Остановившись на пороге, старик медленно повернул седую голову. Холодный взгляд бесцветных глаз придавил меня всей своей тяжестью. Наверное, это была самая страшная секунда в моей жизни, и длилась она целую вечность. Что, если б он усмехнулся, вошел и запер дверь? Я представил себе это в мельчайших подробностях. Пришлось бы обращаться по объявлению, но… это Судьба.