Рассказы и миниатюры

© Александр Георгиевич Таубин, 2016

ISBN 978-5-4483-3908-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Глобальных вопросов не касаюсь. Считаю, что это бесполезно. И поумнее меня люди пытались просветить человечество, напомнить историю, и ничего у них с этим не получилось. Цель у меня остается одна: по-возможности развлечь читателя и, может быть, сообщить ему что-то новое.

Остаточная прочность

Этот раздел я мог бы озаглавить так: поставил ребро – уж не трогай его. Это совсем не относится к известному всем изделию из ребра, которое называется женщиной. Если ребро или женщину трогать не подумав, хорошо известно, чем это может закончится. Далее имеется в виду ребро подкрепляющее. А было дело так: я как-то зимой, примерно, 1979 года досрочно, за час до окончания рабочего дня ушел с работы. Не помню, по какому поводу. Было чуть больше 16 часов и уже было темно. Сел я в почти пустой одно секционный трамвай рядом со средней дверью, придвинулся к окошку и еду себе потихонечку в сторону своей улицы. Сзади несколько человек, такие же, как и я, из нашей организации. Трамвай едет на свой зеленый свет широкую улицу имени Серго Орджоникидзе. И вдруг край глаза ухватывает что-то невероятное и совершенно фантастическое. На мирно едущий по перекрестку на свой свет трамвай на полной скорости и поперек него, соответственно, на свет красный несется громадный КРАЗовский грузовик. Чувствую – столкновение неизбежно и чувствую, ударит в то место, где я сижу. Пытаюсь отодвинуться от окна – не успеть. Не верю, что это конец. Только руки к голове и успел поднять. Далее следует трудноописуемое. Удар, грохот, звон стекол, крики с задней площадки. Свет погас. Меня страшной силой бросило направо, в сторону удара, потом такой же силой отбросило на другую сторону. Руки (к счастью, не голова) и тело очень сильно ударились о какие-то поручни и сиденья. Мне показалось, что трамвай встал на левый ряд колес, но вернулся на колею. Нашел я себя на полу. С трудом поднялся. Руки ноют от боли. Вроде, всё на месте. С трудом, покачиваясь, вылез из вагона. Смотрю, рядом стоит разбитый грузовик стекла у него выбиты, капот помят. Водителя нет. Остальные, что сзади в вагоне ехали тоже вылезли. У всех помятый и испуганный вид. Но в центре удара был только я. Смотрю на двери. Их обрамление в виде окантовочного ребра погнулось и больше всего там, где я сидел. Дугой выгнулось в нижней части, но не лопнуло. А было на грани разрыва. Обрамление так выгнулось, из-за того, что через ребро конструктор вагона надумал протащить рычаг открытия-закрытия дверей и этом ребро существенно ослабил. Если бы ребро порвалось, я был бы трупом. КРАЗ въехал бы в вагон. Остаточная прочность подрезанного конструктором ребра – вот что меня выручило. Но это было не единственное счастливое обстоятельство. Если бы удар произошел на долю секунды позже, вагон бы проехал то место, где в тот момент находился, и грузовик бы ударил не по двери, а по месту точно напротив меня. Тогда бы дверь в этой истории не участвовала. Между мной и капотом была бы только обшивка вагона – тонкая фанера с тонкими полосками железа. Грузовик бы въехал внутрь вагона и я, соответственно, тоже был бы трупом. Как потом сказали, вдребезги пьяный водитель грузовика убежал с места столкновения, а вагон отправился в утиль. Добрался тогда до дому на автобусе. Трамвайное движение было надолго прекращено. На руках и на теле долго заживали здоровенные синяки. Я поверил в существование ангела-спасителя. Значит, нужен был для чего-то важного. А с ребрами аккуратнее надо! Если они поставлены, то ослаблять их нельзя.

С такого «кольца» тогда и выезжал.

Северные пригороды Санкт-Петербурга

В отличие от помпезных южных пригородов, густо усыпанных дворцами, северные пригороды Петербурга, самой природой созданы для летнего и зимнего отдыха. Они находятся на территории, аннексированной у Финляндии по итогам войны 1939—40 года. Граница до 1939 года проходила за Белоостровом. Параллельные названия городов и населенных пунктов для любознательных приоткрывают историю. Свою дачу мои родители заводить принципиально не хотели, хотя предложения были, и участок в Васкелово выделяли. Отец не хотел отвлекаться, а мама понимала, что дача будет висеть на ней. Поэтому в детстве на каждое лето где-нибудь снималась временная дача. Когда я был несмышленышем, в Комарово, Потом, в основном, дачи снимались в в Зеленогорске.

Солнечное (до 1948 Оллила, фин. Ollila) известно только своим пляжем. Известным уроженцем является – Вильо Вестеринен (1907—1961) – финский аккордеонист и композитор. Наряду с Вестериненом Солнечному особенно повезло в 2015 году, когда его посетил я и насколько дней жил в гостинице «Капитан Флинт». О пребывании в этой гостинице я оставил довольно язвительный отзыв, за который они должны меня благодарить. Ибо, кто, как не постояльцы могут заметить огрехи, которая администрация гостиницы не видит, можно сказать, в упор. При гостинице есть кафе, в котором можно заказать неплохой комплексный обед за умеренную цену на уровне 250 р. Повторяю, самое хорошее в Солнечном – это пляж. Самое плохое это эстакада над путями, которую зачем-то соорудили пару лет назад. Испугались скоростного поезда «Аллегро». Те, кто приезжает из Питера, поэтому обречены делать много ярусов подъема, а потом столько же ярусов спуска, чтобы преодолеть сверху железнодорожные пути. От наезда поезда Вы гарантированно убережетесь, а что с Вами могут сделать в этом высоченном сарае с паутиной лестниц поздно вечером или ночью никто не знает. Полиции там нет. Не докричишься. Плохое решение.

Репино (до 1948 года – Куоккала (фин. Kuokkala))

В начале XX века Куоккала становится популярным дачным местом у интеллигенции Петербурга. Пляж видел Л. Андрееву, Н. Евреинова, К. Чуковского, М. Горького, В. Маяковского и многих других. В. Маяковский был очень крепкий мужик и по берегу ходил каждый день 12 – 14 верст.

Здесь обосновался Илья Ефимович Репин. Мне стыдно признаться, но живопись Репина я не люблю. Поскольку пока за это не сажают, рискую признаться и надеюсь, что ничего не будет. Поэтому в Пенаты меня силком не затянешь. Бываю только тогда, когда надо сопроводить кого-нибудь из уважаемых мною лиц, привлеченных именем этого художника, и трудно от этой миссии отказаться. Репина очень хотели до войны перетянуть из Финляндии в СССР, почти как Ф. Шаляпина. Если за Шаляпиным посылали М. Горького, правда, неудачно, то к Репину ездили эмиссары. Легенда, что приезжал сам Климент Ефремович Ворошилов не подтверждается. И тот и другой отказались переехать в СССР, ссылаясь, в основном, на здоровье.

Сейчас этот городок неплохо отстроили и обустроили. Вдоль Приморского шоссе почти без промежутков стоят достаточно шикарные на вид рестораны, которые нацелены на кошельки проезжающих мимо в хороших автомобилях состоятельных людей, и цены в этих ресторанах больно кусаются. Блюда меньше, чем за тысячу рублей там найти Вам не удастся. Вдоль шоссе также построены дома отдыха, пансионаты, гостиницы и санатории. Они все разные по звездности. Почти везде «шведские» столы. Самый дешевый и неплохой я посещал в гостинице «Балтиец». Там и сейчас берут 360 рублей за обед. Гостиница «Кронверк парк отель» предлагает примерно то же за 600 р, гостиница Репинская – за 500р. Сравнительно недорогая столовая в пансионате «Балтийский берег» – это 275 р за обед и 190р за завтрак или ужин (данные лета 2016 года).

В санатории «Репино», который тогда (в 80-е годы) не выглядел как сейчас заброшенным и неухоженным, а также в других санаториях типа «Белых ночей» отдыхали известные деятели культуры, артисты БДТ тогда имени Горького и других менее почитаемых в тот период театральных заведений. Видел В. Стржельчика, гроссмейстера В. Корчного и сам сидел, кажется, в 1996 году за соседним столом с Игорем Дмитриевым. Хотя подмывало навязаться в знакомство, но удержался, так как известный артист явно пытался отдохнуть от шумных свит почитателей его таланта.

Экскурс в сторону БДТ. Мне, вообще, везло на постоянные встречи со звездами Большого драматического театра им. Горького (ныне им. Г. А. Товстоногова) (БДТ). Потом я узнал, что в доме неподалеку от нашего дома жил почти весь их актерский коллектив. Сейчас дом на Бассейной улице увешан мемориальными досками. К сожалению, все великие артисты умирали очень рано, не дожив даже до 70 лет. Тяжелая это профессия. Много нервной энергии забирает у человека. Кроме того общественная обстановка в 70—80-е годы была непростая, и спектакли часто запрещали мало понимающие в вопросах культуры партийные боссы, от которых зависело разрешение. Легко представить себе: столько сил потрачено на создание спектакля – и впустую. Первым из плеяды умер Ефим Копелян. Все были очень расстроены. Его искренне любили. Помню в 70-е годы заслуженного артиста БДТ Михаила Давидовича Волкова.

Часто видел его в трамвае №29, который тогда курсировал через центр. Хороший был артист. Играл героев-любовников в театре и в кино. В 1961—2001 годах, то есть 40 лет! он был актёром этого театра. Запал всем в память своей ролью в двухсерийном фильме про нашего разведчика в немецкой диверсионной школе «Сатурн». Одна серия называлась «путь в Сатурн», вторая «конец Сатурна». Артист был великолепный, но попал в такое созвездие, что Г. А. Товстоногов его народным не сделал. Скорее всего, не захотел. Отношения артиста и главрежа были временами напряженные. Играл Волков прекрасно. Родился он в 1934 году, а умер в 2001году.

Вернемся в пригороды.

В Репино неплохой пляж и, слава богу, нет дурной эстакады над путями. Как хорошо, что денег у РЖД не хватило!

Комарово (до 1948 – Келломяки, от фин. Kellomyaki – колокольная горка

В Комарово целенаправленно давали дачные участки академикам, членам – корреспондентам АН СССР, крупным артистам. Это были в основном, увлеченные своей наукой или карьерой люди, зато у каждого была свита из родственников, жен, детей, внуков. Родственники очень пристально следили за всеми хозяйственными моментами и ревностно относились к выпавшему в их руки основательному богатству. У академиков знаю, что был и, наверняка, и сейчас есть свой садовый кооператив. Дачи, спрятаны среди довольно глухого леса. К ним запросто не проедешь. Один раз, я там был в гостях. Не видел, чтобы они сильно корчевали и распахивали свои участки. Они все были попутно крупными администраторами и в такой поправке к бюджету как огород не нуждались.

В советские годы в Комарово имели дачи или часто бывали Дмитрий Шостакович, Анна Ахматова, народный артист СССР Николай Черкасов, композитор Василий Соловьев-Седой, многие академики АН СССР, писатели фантасты Аркадий и Борис Стругацкие, Сюда к Ахматовой приезжал Иосиф Бродский.

Некоторый культ сразу же создался после смерти Ахматовой вокруг её могилы. Её при жизни не сильно жаловали. Первый муж Николай Гумилев был расстрелян большевиками по обвинению в заговоре вместе с группой его друзей. Но со славой великой поэтессы ничего поделать не могли. И Хрущев на нее и на Пастернака накатывал не по делу, конечно. Его накручивало окружение. Теперь эта могила достопримечательность Комарово. В школьные годы мы с товарищем ездили туда не один раз на велосипедах.

Комарово странный городок, не имеющий как бы своего лица. Нет центральной площади и проспекта. Узкие улочки спускаются к заливу от железнодорожной станции. Всюду среди зелени разбросаны разные Дома творчества писателей, артистов, детские лагеря. Это не объединено в единый ансамбль. Рука городских устроителей как бы не коснулась Комарово. Одно, как мне кажется, точно, упустили городские власти. Есть замечательная песня Игоря Скляра на стихи М. Танича и музыку Игоря Николаева «Комарово».

Если бы у чиновников или у предпринимателей была хоть капля предприимчивости, «шереметьевский баркас» был бы давно построен и установлен на берегу, и туристы всей страны и всего света ездили бы на его поглядеть, оставляя деньги в городской казне. Нет у нас настоящего капитализма! У меня спрашивайте, как и где баркас сделать и куда его поставить. Я скажу, но потребую долю.

В Комарово я отдыхал два раза в сознательном возрасте.

Первый раз это бы дом отдыха Комарово. Мы жили в большом деревянном доме. Я всегда беру себе одноместный номер. Эта привычка сложилась с тех пор, когда я жил, будучи в командировке, в двухместном номере в гостинице Североморска. Мой сосед был заводской строитель с одного из заводов. Он ленился ночью ходить в туалет в конце коридора и писал прямо в раковину, которая единственная украшала предоставленный нам номер. Второй запомнившийся случай – это дом отдыха в Репино тогда им. Горького и сосед-богомолец с носом, плотно забитым соплями и без носового платка и каких-нибудь салфеток. Я уж ему свои платки предлагал, чтобы не слышать, как он возит носом. Были в моей командировочной практике и храпуны и сверххрапуны, от которых сотрясались окна и стены и дома шли ходуном. От последней категории не спасет и стенка, если он в соседнем номере. В комаровском доме отдыха на короткое время сложилась любопытная компания. Центром был шахтер- взрывник из Воркуты, грубым резцом оттесанный природой здоровенный богатырь из этого города, лет за 40, примерно. Из таких в пролетарский период любили лепить скульптуры передовиков. Сходите в метро Кировский завод и там, в барельефах вы его увидите. Такая мужественность не могла быть незамеченной и в нему воспылала любовью миловидная дама за пятьдесят. Тоже из отдыхающих и из нашей компании. Мачо благосклонно отозвался на откровенный интерес к себе, и дама благополучно переехала к нему в номер до конца срока путевки. Она похорошела на глазах и часто повторяла, что к ней пришла её вторая молодость. Голубки ворковали и строили несбыточные планы на будущее. Были в этой компании непонятный тип мафиозного вида, медсестра из психушки и пьяница, кажется, электрик, все из Питера. Происходило это в разгар антиалкогольной горбачевской компании, когда в приступе любимого у нас верноподданичества вырубали виноградники и ограничивали всеми силами продажу спиртного. Больше всех страдал пьяница из Питера и делом чести стало обязательно на каждый день достать спиртное, напоить беднягу и себя. Это занятие превратилось в охоту, в настоящий спорт. Общее дело нас сильно сдружило. Помню, как мы бежали к платформе, чтобы успеть на электричку, отходившую в Зеленогорск. Пьяница как-то узнал, что туда в магазин, известный только ему, завезли бутылки вина. Я тогда долго не мог отдышаться после погони за электричкой. Какое-то время были «не разлей вода». Разъехались и тут же перезабыли друг друга. С шахтером обменялись письмами, с пьяницей звонками. Каждый пошел своей дорогой.

Следующий раз был дом творчества писателей в Комарово.

Мне было тогда чуть более 40 лет, и по сравнению со своим соседом по столу маститым писателем Александром Антоновичем Морозовым я был мальчишкой. Морозову уже тогда было за 80 лет. Он был профессиональным литератором, и одним из его достижений была биография М. В. Ломоносова в серии «жизнь замечательных людей», которую я до этого прочитал. Я через какое-то время я и возник с вопросом, был ли Ломоносов внебрачным сыном Петра 1. Не в этом ли причина протекции, которой он всю жизнь пользовался. Морозов на меня посмотрел и с усмешкой ответил, что он в спальне со свечкой не стоял. Он мне также сказал, что по Ломоносову письменных свидетельств крайне мало. Многие указания, в частности, указания о содействии тогда передавались устно. Ход событий приходится домысливать. Поездка Петра в Поморье в период, примерно соответствующий 9 месяцам до рождения Михайло Васильевича, действительно, была. Обстоятельства пребывания знали люди, своих мемуаров не оставившие. Известно также, что Петр 1 особо c дамами не стеснялся. Ассамблеи длились долго, и царю перечить никто не отваживался.

Второй вопрос, который я отважился задать мэтру был о «слове о полку Игореве». Тогда кипели страсти по поводу подлинности этого произведения и враждующие стороны готовы были друг друга убить. Важный нюанс состоял в том, что подлинник этого произведения, принадлежащий Мусину-Пушкину, сгорел во время московского пожара. Ответ я получил для себя неожиданный. Что ответил мне Морозов, я здесь привести не могу. А.А.Морозов, умер в 1992 году, но есть его родственники и потомки, без согласия которых я разглашать слова писателя на эту важную тему я не имею права.

Зеленогорск (до 1948 года Териоки, Терийоки, фин. Terijoki – Смоляная река)

В 50-е -70-е годы очень модный летний курорт.

О Зеленогорске разговор особый.

В городе сохранились несколько домов своеобразной финской архитектуры, в том числе изящная лютеранская кирха. У кирхи была колокольня и солдатское кладбище финских солдат, погибших в воинах 1939—44 годов. Победители колокольню разобрали, кладбище бывшего врага сровняли с землей. Бывшую кирху сделали кинотеатром. Несмотря на малое внутренне пространство туда набивалось много народу. Особенно, когда шли «Римские каникулы» или пускали серии с Фантомасом.

В начале 90-х когда стали много говорить об общеевропейских ценностях и разрешили финнам за их средства восстановить колокольню, а кинотеатр опять сделали кирхой с еженедельными службами. Восстановили памятник финским солдатам, уроженцам Териоки, погибшим в этих войнах. Установили также памятник Примирения. Нашлись добровольные краеведы, которые при церкви сделали музей, и из экспозиции о можно узнать о шведском, финском и российском периодах Териоки. В Кирхе проводятся органные концерты.

Очень красивая в Зеленогорске православная церковь. Она долго стояла в руинах. На ней всегда гнездилась стая ворон. Её быстро восстановили в 80-е годы. Было бы желание!

В Зеленогорске несколько мест, где мне приходилось отдыхать летом, будучи школьником. Как правило, образовывались детские компании, в которых было очень приятно проводить время. Компьютеров не было, детей было много, и мы были на воздухе и активно играли в различные подвижные игры.

В 6 лет я самостоятельно научился в Заливе держаться на воде и плавать по-собачьи.

Летом, в Зеленогорске, в самом конце пятидесятых годов, будучи подростком, я вместе со своими друзьями присутствовал, но по малости не был участником полузакрытых вечеринок и признаю, что с завистью и с восторгом следил за танцами тогдашних типичных стиляг – старших парней в пестрых галстуках и с коками на головах. Они лихо закручивали в танцах красивых девиц в платьях с пышными широкими юбками. Все это отлично показано в талантливом фильме 2007 года «Стиляги» (режиссер Валерий Тодоровский), который заслуженно получил в свое время награды и имел неплохой кассовый успех.

С конца 50-х и по 70-е годы Зеленогорск был своеобразным бомондом для продвинутой публики. Как модный курорт Зеленогорск привлекал элиту Ленинграда. Элита образовывается всегда как сливки на молоке. Где-то и как-то выделяются литераторы, артисты, ученые, видные конструкторы и они почти непроизвольно попадают в сравнительно узкий круг.

Элита обычно друг друга знает, к остальным относится при любом самом демократическом строе свысока. Заложено в человеке оценивать себя и других, а также нежелание общаться с теми, кто ниже рангом. Еще сидит в человеке вопрос, какой ему прок с общения и даже, иногда, а не будет ли чего плохого от общения.

Это немного походило на светское общество в Петербурге времен Александра Сергеевича. Дворян-помещиков в городе согласно переписи в своих домах или на съемном жилье жило больше ста тысяч человек, а великосветские салоны посещали сотни, или может, считанные тысячи из этих представителей знати.

Хорошо одетая интеллигентная публика загорала днем на Золотом пляже, а вечером посещала парк с летним кинотеатром. Более продвинутые молодые люди, спортсмены и дети из состоятельных семей, по-модному одетые, образовывали компании, куда посторонним вход был закрыт. Пропуском для парней служил хороший спортивный разряд и знакомство с ведущими фигурами бомонда. Девиц приводили вхожие в этот круг подруги.

Всегда существовала зеленогорская шпана. Крепких спортивных и организованных ребят она не трогала, но могла зацепить посторонних одиночек и малые заезжие группы. Имел стычки.

Все это существовало до начала 90-х годов, когда началась массовая эмиграция из Союза, изрядно прорядившая состав тогдашней интеллигентной публики. Возникла новая элита с громадными возможностями, но слабоватая в моральном отношении. Она вместо Зеленогорска ездит в основном на зарубежные курорты. Правда элитные отели и здесь не пустуют, но владельцы дорогих авто общаются исключительно в своем круге. Туда не вхож – не знаю.

«Шило»

Давно это было, когда я совсем был ещё молодой. Вскоре после появления на работе меня стали понемногу «обкатывать» на серьезных производственных делах. Кое с чем я справлялся удачно, но были и «проколы». Теперь могу спокойно и об этом написать. Большинство с трудом представляет ту давно прошедшую эпоху и, соответственно, не понимает, какую важную роль тогда играло «шило». «Шило» – это спирт ректификованный, то есть очищенный и пригодный для питья. Его надо разводить водой примерно один к одному. Спирт по строгим ведомостям выписывали в командировки как большую ценность. Его могли украсть, и за ним надо было постоянно присматривать. В командировках его никто и не думал использовать по прямому назначению, например, для протирки линз, контактов и прочих ответственных деталей, для чего он выписывался по накладным. Спирт был создан небесами для того чтобы оживлять скучную жизнь сосланного на заработок российского мужчины без дополнительной траты скудно выделенных суточных (денег на ежедневное пропитание). Спирт был также общепризнанной жидкой валютой для расчетов за самые разные работы, так как выпить хотелось не только в командировках. Женщины в тот период обычно с работниками расплачивались заранее купленными бутылками водки, и это обычно хорошо проходило. Тем, кто имел выход не спирт, удобнее было вести расчеты этой субстанцией. Теперь о деле. Был у нас громадный стенд. К нему прибыл от изготовителей тяжеленный и габаритный узел. Монтажные работы тогда вели наши такелажники. Они сидели в каморке, заставленной бухтами с канатами, скобами, кувалдами, ломами и множеством других приспособлений, и верховодил ими непьющий бригадир Шапкин. Шапкин, худощавый, молчаливый бригадир считался золотым работником, так как был виртуозом монтажных работ. Подчиненные были под стать ему, но его слабее по мастерству, поэтому уважали его и подчинялись в работе беспрекословно. Напоминаю читающим, что в стране был тогда социализм, кажется, уже «развитый», и все от работ дружно бегали. Разговор с Шапкиным проходил в таком ключе. Шапкин: « Ну что мне от твоего наряда – засунь его себе в …пу. Мне Васе – Пете надо завтра-послезавтра смонтировать стойки, станину, мачту, двигатель….и я не успеваю. Смотри сколько у меня таких нарядов. Не могу я твоим узлом заниматься. К тому же он тяжелый и габаритный. Нужны тали, упоры…». Он свое сказал. Дальше говорить мне. Я: «Выделим спирт». Опять пауза. Наступало задумчивое молчание. Он: « И сколько ты можешь выделить» Я: «Ну, за такую работу 400 грамм». «Нет этого мало. 800 – не меньше, иначе через месяц, может, полтора сделаем. Я сам не пью, мне для ребят надо». Он хозяин положения – через месяц у нас плановый срок давно сгорит. В том случае сошлись на 650 граммах. «Только», – сказал бригадир – « меня завтра не будет, отдашь ребятам в конце дня, понял, в конце дня!». На следующий день с утра к стенду подкатила бригада с инструментами и так лихо, с энтузиазмом подхватила тяжеленный и громоздкий этот узел и так его точно развернула, да приставила, да закрепила-отрегулировала, что до обеда вся эта виртуозная работа была закончена. Как я ни тянул время, проверял, запускал да мерил – придраться было невозможно. Взяли меня в кружок здоровенные бойцы. «Давай шило обещанное, начальник». Я в ответ: «Ваш старший сказал – расчет в конце дня». «Да ты что, нам сейчас на другой объект надо. Нам что для этого возвращаться к тебе специально. Ничего не знаем. Мы свою работу сделали – расплачивайся, как договаривались и мы уходим». Я своё: «С Шапкиным договорились в конце рабочего дня…» «Может, ты думаешь, мы в рабочее время пить собрались? У нас сегодня дел выше крыши. Будем принимать только после рабочего дня. Даем тебе – честное слово». Лица у всех мордоворотов и, в самом деле, были очень честные, открытые и благородные как в тогдашних фильмах на производственную тематику. Уломали они тогда меня. Молодой еще был инженер. Отдал я им эти 650 точно отмеренных грамм. Немного кошки на душе весь вечер скребли. На следующий день с утра вызывают к начальству. «У тебя монтажная бригада работала?». «Да узел смонтировали. Всё работает» «Ты им спирт передавал?» «Да. Иначе бы не смонтировали». «Вчера вечером все они были задержаны в совершенно невменяемом виде вахтершами в проходной, а кого-то из них вообще несли. В объяснительных записках все они указали на тебя, как на лицо, передававшего им спиртное в рабочее время. Акт составили. Шапкин разъярен, лучше ему не попадайся. Тебе было сказано – отдавать спирт только в конце работы». Далее последовали ещё другие, понятно какие «ласковые» слова в мой адрес от начальника отдела. Мог хорошо погореть, но всё-таки прикрыли.