Подумаешь, попал – 6

Пролог

Оставшись один, Капралов стал разбирать полученную «почту», она стекалась к нему отовсюду, со всех частей армии и не только, он старался быть в курсе всего происходящего по всей линии фронта. На данный момент он совмещал две должности: особиста армии и в то же время служащего СМЕРШ. Казалось как это возможно ведь у обоих этих хоть и смежных организаций разные руководители конкурирующие между собой. Оказалось можно, если у тебя твой непосредственный начальник «Сам» и только перед ним ты отчитываешься в том, что происходит вокруг одного человека.

Раскрыв папку, он начал вчитываться в донесения полученные от особистов на местах. Некоторые листки откладывал сразу, не найдя в их содержании нечего интересного, на других делал пометки собираясь разобраться с полученной информацией чуть попозже, пока не остановился на одном. Донесение писалось на его имя.

« Начальнику Особого отдела армии полковнику Капралову, лично в руки.»

Юрий Васильевич хмыкнув, распечатал скрепленный сургучом листок и развернув его стал читать.

« От начальника штаба второго танкового батальона, пятой гвардейской бригады капитана Мазурова Павла Степановича. Довожу до вашего сведенья о непристойном поведении командарма нашей армии генерал – лейтенанта Кропоткина В.В.»

Читая это Капралов в недоумении снова прочитал фамилию и должность написавшего донос на командарма Кропоткина и задумчиво почесав нос, снова углубился в данное чтиво.

« Генерал Кропоткин пользуясь служебным положением, на виду у всех оболгал и унизил меня, обвинив в том, что делал сам, а именно принуждал женский медперсонал армии к сожительству, не обращая внимания есть ли у женщин мужья и женихи. Так пострадал и я, когда генерал – лейтенант Кропоткин силой увел у меня невесту, когда же я попробовал вступиться за свою честь и честь своей невесты меня избили, после чего генерал – лейтенант Кропоткин стал самолично угрожать мне физической расправой и штрафбатом, если я буду продолжать добиваться справедливости. Но не это самое главное в преступных действиях генерал – лейтенанта Кропоткина. Совсем недавно я узнал о вопиющем случае, от командира взвода тяжелых танков старшего – лейтенанта Алексея Владимировича Булыгина, которого перевели в наш батальон. С его слов во время фланговой атаки немецкой танковой дивизии на нашу наступающею армию, генерал Кропоткин находился при его взводе. Заметив немецкие танки, он приказал на танк в котором находился на данный момент прикрепить фашисткий флаг. Остальные действия были еще подозрительней. Генерал Кропоткин приказал идти на сближение с немецкими танками, которых было несколько десятков. Подозреваю, что оказавшись в окружении Кропоткин струсил и решил сдаться сам и сдать врагу новые секретные танки, но этому помешали действия, старшего – лейтенанта Булыгина, открывшего огонь по немецким танкам, а так же налет наших штурмовиков. В результате преступных действий командарма Кропоткина, погибли люди, а также были подбиты два новейших танка из трех прибывших в нашу армию, один танк безвозвратно потерян.

Гвардии капитан Мазуров.»

Капралов еще раз перечитал донос и сперва даже хотел разорвать его, но потом, что – то решив свернул листок и спрятал его в нагрудный карман.

Глава первая

Виллис то и дело потряхивало на раздолбанной танками и едва присыпанными воронками от снарядов и авиабомб грунтовой дороги. Снег вперемешку с застывшими комьями грязи, что может быть хуже попасть в такую калию.

Капралов глянул на часы без двадцати двенадцать, а ведь они выехали с утра. Он даже не успел позавтракать, так выпил стакан горячего чая и все. После нескольких дней наступательных боев их армию прорыва вывели из боев заменив на фронтовые части, те продолжали наступать, хотя темп и снизился. Их армия понесла ощутимые потери, но свою задачу выполнила, немецкий фронт был прорван. Теперь же оставаясь в тылу, части армии ждала укомплектовка в живой силе и техники. Причем, что касается техники должен был поступить целый батальон новейших танков Т – 34 -85, о них Капралов слышал еще с прошлого года и вот теперь ожидалось их прибытие, первая партия и именно в их армию.

Что не говори почетно. Но, Юрий Васильевич понимал, что об этих новых танках узнают и немцы и его задача как одного из руководителя СМЕРШ, что бы это случилось, как можно позже, ведь это какой сюрприз для врага, осознать, что в Красной армии появились танки способные на равных тягаться с их «тиграми» и «пантерами». И тут этот донос и не на кого то, а на самого командарма генерал – лейтенанта Кропоткина. Нет Капралов несколько не сомневался в смелости и решительности, в постоянно рвущегося в бой командарма и тут такое, два офицера обвиняют генерала в трусости и чуть ли не в предательстве. Нет тут, что то не так, действия капитана Мазурова можно было понять у него отбили девушку, нужно кстати выяснить кто она и как это произошло. Да генерал – лейтенант Кропоткин не безгрешен, были у него интрижки с медперсоналом, вот хотя бы с этой Людочкой не помню как её фамилия, но это сейчас не важно. Факт тот, что прецеденты были. И вот теперь это, но вроде после женитьбы, у Виталия Викторовича больше не было ППЖ на фронте, хотя кто его знает, может решил завести, он молодой, жена далеко. Сам Капралов слышал, что на комфронта генерала Рокоссовского были доносы, о его любовницах на фронте, мол через чур аморален, да что Рокоссовский, сам Жуков якобы был не безгрешен. Так, что если и случилось такое, что командарм Кропоткин завел себе любовницу, так, что теперь весь командный состав за аморалку привлекать, смех да и только. Но вот с этим немецким флагом, раз есть свидетели, значит инцидент был и от этого не куда не денешься поползут слухи, дойдет до «Самого» если уже не дошло, ведь и в ведомстве Капралова, да и в самом штабе армии, есть доносчики, так, что происшедшие не утаить, но прежде чем «бежать» докладывать, надо выяснить было ли оно, а если было, то для чего Кропоткин приказал прицепить на танк фашисткий флаг.

Не доезжая до большого села, где расположилась танковая бригада Толбухина, Юрий Васильевич увидел несколько отдельных строений и большую огороженную площадку, забитую разнообразной техникой: там были танки, бронемашины и тягачи, хватало и автомобильной техники.

«Хозяйство Ермолова». Прочел Капралов на таблички указателя и велел сворачивать на дорогу ведущею к бывшей МТС судя по всему, до войны эти постройки и были им. Подполковника Ермолова, Капралов знал хорошо, вместе начинали службу, тогда еще в бригаде Кропоткина и уж кто, кто, а Николай Федорович будучи главным техником танкового корпуса, знал и слышал многое, о том, что творится в танковых бригадах. Почему, да потому, что безлошадные танкисты, из батальонов торчали в рембате, ожидая отремонтированную технику. Помогали технарям в случае надобности в ремонте машины, тем самым лучше изучая её, что в дальнейшем, пригождалось, при незначительных поломках, самому экипажу быстро устранить неисправность. Как раз тот танк, на котором за командира был сам командарм, должен был быть здесь, может кто еще из экипажа уцелел, вот их первыми и расспросим. Ворота бывшего МТС были раскрыты и их виллис беспрепятственно въехав на заставленную техникой площадку остановился у отдельно стоявшего домика, вероятно бывшем когда то конторой МТС. Возле конторы уже стояли два виллиса и потому автомобиль Капралова с трудом припарковался рядом с ними, так чтобы не перегораживать основную дорогу.

Это я удачно попал, решил полковник войдя в небольшой кабинет конторки в которой находилось несколько офицеров, среди которых, не без удовольствия Юрий Васильевич узнал полковника Толбухина. Тот сидел напротив Ермолова и о чем то с тем горячо спорил. Когда Капралов вошел, все офицеры вскочили с мест увидев вошедшего старшего по званию. Все, кроме полковника Толбухина. Иван лишь обернулся и увидев кто вошел, снова переключил своё внимание на Ермолова. Капралов и Толбухин недолюбливали друг, друга и было из – за чего, не раз они сцеплялись бывало из за пустяков и не очень и с глазу на глаз, а порой и в присутствии Кропоткина, которому приходилось разводить их в стороны. Капралову не нравилось поведение, этого с виду спокойного, порой слишком молчаливого комбрига, ведь чувствовалось, что тот сам, себе на уме, а от такого жди чего угодно. Толбухину же не нравился Капралов сам по себе, а особенно его должность. Еще будучи ротным Иван Толбухин не дал арестовать Капралову одного из своих взводных, который по мнению особиста, совершил не простительную ошибку в результате которой при переправе через довольно глубокую речку был утоплен танк. Сам экипаж чудом спасся, но был задержан особым отделом. Может и был виноват молодой лейтенант, что прежде чем переправляться через реку внимательней осмотреть старый мост, чьи стойки оказались подпилены, но отдавать за это весь экипаж под трибунал. В конце концов арестовали только командира. Тогда Толбухин сам нырял в холодную ноябрьскую воду, танк был спасен, как и лейтенант, которого Иван чуть ли не с боем освободил из цепких рук НКВД, наведя ствол пушки того самого танка за который собирались осудить танкиста, на машину «чекистов» собиравшихся увести провинившегося. Толбухин чуть сам не угодил под арест, но вмешался Кропоткин, инцидент казалось был исчерпан, но осадок остался. Воспоминания комбрига были прерваны, спокойным голосом особиста.

– Вольно, занимайтесь, – скомандовал Капралов и обратился к Ермолову. – Николай Федорович, танк ИС – 2 сейчас у тебя в ремонте?

– Так точно, товарищ полковник, оба подбитых танка доставили сюда. – Один к сожалению ремонту не подлежит, разбит почти полностью, но вот «ленивец», как раз пригодится для ремонта другой машины, как и командирская башенка, она у той как раз больше всего и пострадала.

– А кто нибудь из экипажа танка в котором был командарм, еще уцелел и где они сейчас? – быстро спросил Капралов заметив, что комбриг Толбухин встал собираясь уходить.

– Подождите Иван Емельянович, мне надо с вами поговорить по важному делу, – остановил особист комбрига.

Оба полковника посмотрели друг на друга неприязненно, но начальник особого отдела армии, есть начальник и Толбухин уступил собираясь вновь присесть на стул, но потом передумав сказал.

– Хорошо товарищ полковник, выйду только перекурю. Что незамедлительно и сделал.

Капралов вновь перевел взгляд на Ермолова и тот поспешил ответить на заданный вопрос.

– Наводчик тут у нас, тоже в танке копается, заряжающий погиб, а механик – водитель в госпитале, у него обе ноги перебиты.

– Вызовите наводчика сюда, – распорядился Капралов.

– Егоров, найдите наводчика с ИС – 2 и приведите сюда, – обратился Ермолов к одному из лейтенантов, изучавшему какие то бумаги, скорей всего накладные на получение запчастей.

Тот вскочил, кивнул и надев на голову шапку выскочил из конторки.

Рассказ наводчика Капралов выслушал не перебивая, время от времени задавая наводящие вопросы. При опросе наводчика присутствовали только Ермолов и Толбухин который докурив папиросу не спрашивая разрешение вошел вслед за прибывшим младшим сержантом, другие офицеры ушли обедать. Ермолов не стал возражать против присутствия комбрига. Наоборот особисту было интересно, как поведет себя Толбухин при опросе младшего сержанта. Тот повел себя спокойно не вмешиваясь в фактически допрос танкиста. Но, при этом внимательно вслушиваясь в разговор.

– Так вот товарища генерал – лейтенанта шибко контузило, я его с трудом вытащил из танка – больно уж тяжёлый он, а механика – водителя уже наши из охраны командарма вытягли, тот еще в сознании был.

– Меня за тот бой, орденом наградили вчера вручили, – младший сержант расстегнув промасленный чёрный бушлат и показал орден «Красной звезды» украсивший его грудь, рядом на гимнастерке, висела медаль «За боевые заслуги» и желтела нашивка говорящая о том, что парень уже бывал ранее в боях и был ранен.

– А все ли ты нам рассказал, товарищ младший сержант? – вкрадчиво спросил Капралов у наводчика.

Тот еще больше заволновался, робея перед начальством и чуть ли не заикаясь ответил.

– Да вроде все товарищ полковник, я как товарищу генералу голову перевязал его солдаты из охраны в бронемашину загрузили, туда и механика забрали и по быстрому видно в санбат повезли. – Немцы как раз отступили, здорово их наши штурмовики проутюжили, хотя и нам досталось, – добавил наводчик и замолчал, почему то опустив вниз голову, стараясь не встретиться с проницательным взглядом полковника..

– А про немецкий флаг на своем танке ты не чего не хочешь сказать? – не как не отреагировав на восхваления действий штурмовиков Капралов.

– Ах, это! – младший сержант вдруг улыбнулся.

– Это товарищ генерал здорово придумал, у немцев заслон шибко сильный стоял на дороге не меньше взвода танков, ну мы его с этим флагом и подловили, они то подумали свои идут и стрелять по нам не стали, тут мы их и приголубили, а потом в тыл по остальным ударили. Младший сержант рассказывал об этой короткой схватке, заново переживая произошедшее.

– Понятно. – Спасибо товарищ младший сержант, можете идти, – Капралов обернулся к Толбухину.

– Вы все слышали товарищ полковник?

Иван пожал плечами и ответил. – Слышал, ну и что?

– Наш командарм всегда умел выходить победителем и из более серьезных ситуаций. Иван еще не понимал к чему клонит особист задав этот непонятный вопрос.

– Я вынужден арестовать двоих офицеров вашей бригады.

Произнеся это полковник внимательно посмотрев на реакцию Толбухина. Капралов торжествовал, наконец то он утрет нос этому самодовольному комбригу.

Толбухин был удивлен и ошарашен, к такому внезапному повороту событий он не был готов, тем более не понимая, как опрос обычного наводчика мог привести к таким последствиям.

– Я за своими ребятами ничего плохого не замечал, за каждого готов поручиться, так что в обиду ни кого не дам, – наконец произнес он, едва сдерживая себя стараясь не произнести слова готовые сорваться с губ в адрес особиста, а уж за те слова которые едва не вырвались с его уст можно и под трибунал загреметь. В звании они то равны но по должности Особист стоял выше комбрига.

– Опять, что – то против меня затеваешь? – Иван с подозрением посмотрел на Капралова.

Ермолов присутствующий при назревающем конфликте поняв, что вот – вот произойдет нешуточная ссора между двумя старшими офицерами армии присел за стол за которым до недавнего времени сидел один из его лейтенантов и сделал вид, что происходящее его не интересует, а вот папка с документацией на поступившие и израсходованные запчасти очень даже захватывающее чтиво, он уже жалел, что не пошел перекусить вместе со своими подчиненными. Начинающаяся ссора между двумя полковниками, обеспокоила его и он не жаждал быть свидетелем этого конфликта.

Особист улыбнувшись с самодовольным видом произнес.

– Значит за каждого готов поручиться? – на ко возьми вот это почитай.

Сказав это Капралов достал из внутреннего кармана шинели, какой то сложенный в несколько раз листок и развернув его сунул Толбухину в руки.

– Что это? – комбриг машинально взял протянутую ему бумажку и пробежался глазами по написанному. Потом перечитал еще раз и каким то жгучим не предвещавшим не чего хорошего взглядом посмотрел на особиста. Впрочем этот взгляд не касался именно Капралова.

– Прибью гада, – произнес Иван скомкав листок очевидно приняв непоколебимое решение.

– Э – э, потише, это уже документ! – Капралов выхватил листок из рук комбрига и положив его на стол, аккуратно разгладил его, после чего свернув снова спрятал во внутренний карман шинели.

Потом толи особист, толи смершовец сочувственно посмотрел на комбрига и сказал.

– Теперь ты понимаешь, что за офицеры служат у тебя в бригаде, а ты за каждого поручусь кричишь, чуть гимнастерку на себе не порвал, тоже мне матрос Железняк. – А теперь сам подумай попади эта бумага в полит отдел фронта, такое бы началось. Капралов присел на краешек стола и достав из нагрудного кармана серебряный портсигар. Курил он редко и то в минуты крайнего волнения. Достав папиросу он протянул портсигар Толбухину. Тот не отказался и взял папиросу, они оба закурили прикурив от одной спички зажженной комбригом.

Что за «фрукт» – этот капитан Мазуров? – спросил Капралов у Ивана затянувшись он выпустил из – за рта струйку белого дыма.

Толбухин тоже вынув со рта папиросу вдруг попросил.

– Дай самому разобраться в этом деле, уверяю этим двоим мало не покажется за их писульку.

– Боюсь не получится, большая вероятность, что эта писанина была не только на моё имя и как отреагируют на нее там на верху одному богу известно. – Перед войной и за меньшее сажали не взирая на звание и чин. – Конечно никто в такую чушь, что командарм Кропоткин струсив решив сдаться никто не поверит, но осадок то останется и при случае ему это припомнят. – Поэтому разобраться в этом деле надо досконально и без всяких промашек, – строго глянув на Ивана ответил Капралов.

– Пойду пройдусь, – Ермолов встал из – за стола и направился к двери.

Ни один из полковников, не отреагировал на его уход занятые своими мыслями. Капралов думал о том, что с его стороны проще было переслать эту писанину сразу на «верх» по двум инстанциям, Берии и Абакумову и ждать их решения по этому вопросу. Но то, что этот случай с флагом произошел не с проста стало ясно после рассказа наводчика, простая военная хитрость, но как видно для некоторых людей ищущих для всего подоплеку нет.

Толбухин подумал почти также, Кропоткин применил военную хитрость, даже не подумав, как воспримут это находящиеся рядом люди, одни поймут, как необходимые на данный момент действия, как этот наводчик, а другие посмотрят на это с другой стороны. С Мазуровым все ясно затаил обиду и воспользовался случаем отомстить, а вот Булыгин, он почти не знал этого старшего – лейтенанта, так встретились один раз, когда ИС – 2 под его командой передали в его бригаду. Хорошая машина, не чего не скажешь, правда боезапас не рассчитан для затяжного боя всего тридцать снарядов, отстрелял и нужно выходить из боя.

– Так, что это за человек, капитан Мазуров? – вновь повторил свой вопрос Капралов сделав затяжку и затушив папиросу. Разогнав взмахом руки табачный дым вокруг себя, особист вопросительно уставился на комбрига. Юрия Васильевича, вдруг посетила одна мысль, а вдруг и он начал мыслить как смершавец. Что если Мазуров, не какой не Мазуров, а немецкий шпион подосланный хотя бы, как вон тот трехпалый летчик. Окопался в бригаде Толбухина и начал действовать из под тешка.

Ответ Толбухина, почти разочаровал его.

– Да так вроде не плохой офицер, не трус имеет награды, одна слабость бабник еще тот, не одной юбки не пропустит, о том, что на этой почве у него был конфликт с командармом не знал, как и то, что он доносчик.

Капралов на минуту задумался, но потом решительно встав со стола сказал.

– Едем в бригаду, на месте разберемся.

Штаб бригады занимал бывший сельский клуб и располагался, в комнате служившей когда то библиотекой. Сейчас же не было даже намека, что на уцелевших полках когда то стояли книжки, а за столами сидели жители села перечитывая газетные подшивки или рассматривали журналы. По всей видимости при немцах здесь располагалась районная полицейская управа и на полках сейчас все еще лежали папки со сведеньями на каждого жителя села и окрестностях вокруг него. Так по крайней мере решил Капралов взяв одну из папок, в которой перечислялись жители какого то хутора с пометками напротив каждой фамилии. Там было указано все, год рождения, сколько детей, какое хозяйство, степень благонадежности, не служит ли кто из родственников в красной армии и тому подобное.

Примерно через полчаса прибыли вызванные офицеры.

Капралов внимательно вглядывался в их лица. Оба молодые, с наградами. У капитана аж целых три, два ордена и медаль. У старшего – лейтенанта Булыгина, пока одна награда, новенький орден «Красная звезда» вероятно за тот бой, когда бригада Толбухина схлестнулась с частями немецкой танковой дивизии, а три танка ИС – 2 ударили немцам в тыл разгромив их штаб и внеся немалую долю в победу в этом бою. Вероятно офицеры не знали из – за чего были вызваны в штаб бригады, перед ними были два полковника: – один их комбриг, другой скорей всего из штаба корпуса, а может даже и армии. Лишь по хмурым взглядам старших офицеров было ясно, что вызвали их не для раздачи плюшек. Незнакомый полковник, еще раз строгим взглядом оглядел двух в чем то провинившихся офицеров и вдруг тихим вкрадчивым голосом не предвещавшим ничего хорошего проговорил.

– Ну, что же по виду вы орлы, бравые хлопцы даже награды вон имеете, а приглядишься и видишь перед собой жалких завистливых людишек готовых из под тешка нанести удар в спину ближнего своего.

Услышанное, казалось привело в недоумение обоих офицеров, а лицо старшего лейтенанта и вовсе налилось кровью и не понятно от чего, толи от обиды на оскорбительные слова, толи от закипающей злости на того кто их произнес. На какое то время наступило продолжительное молчание, которое нарушил опять тот же самый грозный полковник.

– Чего молчите «орелики», или сказать не чего, так у меня у каждого рано или поздно язык развязывается.

Первым заговорил как ни странно старший – лейтенант, от волнения голос его был сбивчивым и слова он произносил чуть ли не по слогам.

– Вы товариищ поолковник объясните нам, за чтоо вы наас оскорбляяте.

– За, что! – А вот за это!

Полковник схватил со стола помятый листок и помахал им перед лицами офицеров.

– Написать донос и не на абы кого нибудь, а на самого командарма, на что надеялись фашисткие прихвостни, что особый отдел не будет особо разбираться, а пойдет у вас на поводу, да и арестует генерала Кропоткина?

Испуганным стало лицо только капитана, тот как то сник и взгляд его уставился в пол. Старший – лейтенант наоборот негодующе посмотрев на особиста и с уже твердым голосом произнес.

– Я ничего и не кому не писал, тем более доносы.

– Не писал? – Может и не писал, а вот слухи о том, что наш командарм трус и предатель распространял, – взъярился полковник. – Что скажешь, не было такого? – Читаю.

По мере прочтения доноса оба провинившихся офицера мрачнели все больше и больше. Уже оба стояли опустив головы, боясь встретиться взглядами со своим комбригом. Толбухин смотрел на своих офицеров тяжелым, пронзительным взглядом, казалось он уже вынес свой приговор.

– Кого вы надеялись обмануть? – Меня служившего с командармом Кропоткиным, когда тот еще командовал только танковой бригадой и изучившим его вдоль и поперек? – Или своего комбрига, который был рядом с ним с начала войны и твердо знает, что генерал – лейтенант Кропоткин никогда не был трусом, а уж тем более предателем. – И тут появляетесь вы, встретившись с командармом в первый раз, один разобиделся, что тот у него девку увел, другой решил, что военная хитрость примененная генералом, не достойна быть использованной при встречи в несколько раз превосходящим в численности врагом. – А значит, применять её могут только трусы и предатели. – Так по вашему товарищ старший – лейтенант? – обратился Капралов к Булыгину.

Тот в ответ лишь только ниже опустил голову.

– Вы, что не видели, как воюет генерал Кропоткин? – Он в тот день первым на ваших глазах подбил немецкий танк, повел в атаку свой небольшой отряд. – Да! – Приказал нацепить на свой танк флаг врага, но только для того, чтобы подобраться к нему поближе. – Это понял даже простой наводчик, бывший в экипаже у командарма, но не поняли вы офицер, командир взвода. – Нет ничего постыдного, в том чтобы победить врага применив хитрость, тем более, что враг не гнушается не чем.

– Вы товарищ старший – лейтенант всего несколько дней на фронте и не знаете, к чему только не прибегают фашисты, лишь бы победить нас. – Вы не видели, как немцы идя в атаку, гонят перед собой военнопленных, для того чтобы наши бойцы не открывали по ним огонь. – Вы не видели, как фашисты загоняют на минное поле женщин и детей и таким образом разминируют его. – А нам с таким приходилось встречаться.

Капралов на минуту замолчал, чтобы перевести дух и бросил коротко.

– И что же нам теперь с вами делать?

Тут вмешался молчавший до этого Толбухин.

– В моей бригаде таким деятелям не место, – сказал как отрезал комбриг, бросив на офицеров взгляд полный брезгливости и тут же добавил, – да и во всем корпусе рядом с ними никто не захочет служить.

– А кто сказал, что я их здесь оставляю? – Они что думают, приехал злой дядя пожурил и все. – Тут на лицо настоящее предательство, проба очернить и даже убрать командующего армии и когда во время наступления. – Кто как не враги способны на это. – И так ясно, что ареста и возможно трибунала им не избежать, только вот надо выяснить, сами они додумались написать донос на командарма или подсказал кто.