Лингвист

Когда я был ребёнком, я мечтал стать космонавтом, причём не просто космонавтом, а настоящим космическим путешественником, совершающим межпланетные, а, может, и межгалактические перелёты. Я верил в инопланетян и не сомневался, что однажды станут возможны путешествия из одной звёздной системы в другую.

Учёные в то время утверждали, что жизнь возможна только на нашей планете. Но мне всегда казалось странным: откуда они могут это знать? Ведь если жизнь зародилась у нас, то почему она с таким же успехом не могла появиться где-то ещё на просторах Вселенной?

Но судьба распорядилась иначе, как принято говорить. Вместо того, чтобы стать космонавтом, я стал лингвистом. Я изучаю языки разных народов – как ныне живущих, так и древних, уже вымерших; ищу этимологию тех или иных слов; отслеживаю изменения языковых влияний и взаимодействий на протяжении времени. Эту странную профессию, о которой вряд ли способен мечтать нормальный ребёнок, я выбрал не сам: это она, по сути, меня выбрала.

Дело в том, что ещё в детстве у меня обнаружились необычные способности к изучению языков. Так, например, какой-нибудь родственный язык на простом бытовом уровне я мог выучить чуть ли не за день, языки посложнее – за три дня. Для глубокого изучения было достаточно недели. Выучив таким образом несколько десятков языков, я остановился. Что толку знать множество языков и не использовать их? Ведь невозможно, скажем, постоянно путешествовать по разным странам.

И тогда я принялся за древние языки. Начал переводить древние письмена, символы и просто находить интерпретацию тех или иных знаков, использовавшихся когда-то. Я так втянулся, что добился значительных успехов на этом поприще: сделал несколько открытий, опубликовал целый ряд научных трудов, занял пост заведующего кафедрой древних цивилизаций в университете. Я ещё далеко не стар – нахожусь, что называется, в самом расцвете сил, а уже стал признанным мировым авторитетом по вопросам языкознания.

А космос так и оставался для меня несбыточной мечтой. И когда выдавалась свободная минутка, я доставал свой телескоп и смотрел на звёзды.

Несмотря на развитие космонавтики, не было придумано никакого принципиально нового вида топлива и, соответственно, двигателя, так что межпланетные полёты оставались фантастикой. Никаких контактов с инопланетными цивилизациями тоже не было установлено. Однако я не сомневался, что однажды встреча с инопланетянами произойдёт. Вопрос был лишь в том, доживу ли я до того счастливого дня. Мне тогда и в голову не могло прийти, что знакомство с инопланетным разумом оставит в моей душе неизгладимый след.

Но я забегаю вперёд. Начну с того памятного для меня вечера, когда в мой университетский кабинет вошел незнакомец высокого роста. Взгляд у него был холодный и властный, и одновременно взволнованный и просящий. Чувствовалось, что состояние взволнованности и роль просящего для него непривычны, поэтому я не стал его перебивать.

– Господин профессор, я являюсь Главным уполномоченным Комитета по поиску инопланетных цивилизаций, – начал он скороговоркой, одновременно демонстрируя свои документы, – и мне поручено обсудить с Вами вопрос исключительной важности и чрезвычайной секретности. Мы можем это сделать прямо сейчас? Дело не терпит отлагательств.

Начало было неожиданным, и мне, разумеется, стало интересно.

– Ну, раз не терпит…

– Именно так, – прервал он меня. – Нами установлен контакт с инопланетным кораблём. Более того, пришельцы сами на нас вышли и постоянно шлют нам непонятные радиосигналы. Мы подозреваем, что это некий текст, который мы не в состоянии расшифровать. – Я слушал, затаив дыхание. – Поскольку Вы, господин профессор, являетесь признанным мировым лидером в языкознании, а также обладаете уникальными способностями к изучению языков других народов, мы просим Вас помочь нам.

– Где находится корабль пришельцев? – Я старался говорить как можно спокойней, словно отношусь к данной ситуации индифферентно, тогда как на самом деле чувствовал, что наступает звёздный час всей моей жизни – момент, для которого я, возможно, и явился на свет.

– Он уже третий день на нашей орбите, до него рукой подать.

– Большой?

– Раз в десять больше наших летательных аппаратов. Судя по всему, он предназначен для межзвёздных перелётов. Нам до такой техники ещё далеко.

– Есть какие-нибудь признаки агрессивности?

– Надеюсь, что непонятные сигналы, о которых я говорил, таковыми не являются. Но на всякий случай армия приведена в боевую готовность. Пока мы не выясним его намерения, мы не готовы приближаться к нему, поэтому нам и нужна Ваша помощь.

– Хорошо, я согласен. – Произнеся это, я подумал: не слишком ли поспешно я согласился? Но желание как можно скорее включиться в процесс было столь сильным, что я почувствовал – оно написано на моём лице. Главному уполномоченному, похоже, моя реакция понравилась.

– Ну что ж, почему бы нам не отправиться в Комитет прямо сейчас? – Бодро спросил он.

– Не вижу препятствий, – ответил я.

Я не ожидал, что Комитет по поиску инопланетных цивилизаций занимает столь внушительное здание. Мы шли по нему уже довольно долго и всё никак не могли добраться до нужного помещения.

– Пришли, – наконец, услышал я и облегчённо вздохнул.

Мы вошли в огромный зал, где уже сидели несколько других членов Комитета. Они обрадованно посмотрели на меня. Я понял, что от меня ждут великих свершений.

Не теряя времени я приступил к изучению символов. Никогда до этого момента ни одно занятие так не захватывало меня. Не помню, сколько я провозился, но было уже глубоко за полночь, когда я произнёс примерно следующее:

– Уважаемые коллеги, я не в состоянии расшифровать послание прямо сейчас. Но… – Я помедлил, понимая, что от меня ждали большего. – Но мне нужно хотя бы два дня усиленной работы, включающей обмен информацией с пришельцами, и тогда я, по всей видимости, смогу выучить их язык или хотя бы разобраться в нём.

– Выучить язык за два дня? – Услышал я недоверчивые голоса. – Вы сможете на нём говорить?

– Я смогу общаться с ними как минимум письменно. Говорить я смогу в том случае, если наш речевой аппарат способен воспроизводить звуки их языка.

Недоверие на лицах сохранилось, но обстановку разрядил Главный уполномоченный.

– Господин профессор, любой из членов нашего Комитета, любые имеющиеся и необходимые Вам материалы – к Вашим услугам, – любезно сообщил он. – Вам обеспечат полный комфорт и снабдят всем необходимым. Не буду Вас отвлекать.

С этими словами он удалился, а я принялся за работу.

Для начала я достал список слов, являющихся самыми обиходными. Например, голова, дом, война, дружба, огонь, вода, небо, ребёнок, растение, ходить, говорить, летать, холодно, горячо, больно, красный, цветной – всего около двух тысяч. Я всегда ношу этот список с собой, поскольку обычно с его помощью учу языки. Членов Комитета я попросил включить в него термины по космической тематике: планета, звезда, космический корабль и т. п. К каждому из этих слов я потребовал подготовить максимально простые и понятные картинки: для предметов – статические, для действий – динамические. Сложнее оказалось с понятиями: как можно изобразить дружбу или злость? Но и с этим справились – благо опыт в символике у меня был богатый. И, наконец, по моей просьбе все эти картинки снабдили звуком, т. е. звуковым произнесением того или иного слова. Я надеялся, что пришельцы сделают тоже самое, и тогда я узнаю, как они пишут и как говорят, а выучить пару тысяч слов для примитивного общения никогда не составляло для меня особого труда.

Когда список с картинками и звуком был готов, я проинформировал об этом Главного уполномоченного.

– Ну что ж, надеюсь, Ваши усилия не окажутся напрасны, – постарался он меня обнадёжить и, обращаясь к своим помощникам, продолжил: – Отправляйте.

За окном было уже светло. Я не заметил, как прошла ночь.

– Пойду, отдохну, – устало проговорил я.

– Вас подвезти? – Спросил Главный уполномоченный.

– Да нет, здесь недалеко. Хочу прогуляться, подышать свежим воздухом.

– Ну, как знаете… Кстати, если… точнее, когда пришлют ответ, мы за Вами приедем.

– Жду с нетерпением.

Я вышел из здания Комитета с чувством исполненного долга. Я не знал, что можно придумать ещё, но мне очень хотелось не попасть впросак со своей теорией межпланетного общения.

На улице стояла чудесная весенняя погода. Природа оживала, на деревьях распускались почки. Птички неугомонно щебетали, перепрыгивая с ветки на ветку. Сказка, да и только. Воздух был чудесным, я вдыхал его полной грудью и не мог надышаться. Мне казалось, всё и вся вокруг в таком же радужном настроении, как и я.

Полноценно отдохнуть я не успел. Главный уполномоченный вытащил меня из дома вскорости после обеда. Он сообщил, что с инопланетного звездолёта пришёл ответ. Я был потрясён и всю дорогу к зданию Комитета не уставал изливать ему свои эмоции вперемежку со словами:

– О, это невероятно! Да! Они ответили! О! Этого не может быть! Да! Мы на правильном пути! Да! О!

Ответ гуманоидов – а это явно были разумные существа – превзошёл мои самые смелые ожидания. Я буквально трясся от восторга, глядя на экран компьютера. Под каждой картинкой, нарисованной нами, были значки – совершенно очевидно, буквы. Звуковой преобразователь очень чётко воспроизводил произношение. Мне, да и всем присутствующим, не составляло никакого труда повторить эти же слова вслух. Единственное отличие между мной и членами Комитета было в том, что благодаря своим способностям я почти сразу же запоминал эти слова.

Проведя ещё одну ночь без сна – а спать не хотелось из-за невероятного возбуждения – к концу следующего дня я уже довольно сносно мог общаться на непривычном для меня языке.

Параллельно с изучением языка я и целая группа специалистов по поиску инопланетных цивилизаций работали над расшифровкой послания. Очень скоро стал ясен текст. Вот набор слов, который мы получили: «исследовать звездолёт другой галактика мир да просить посадка». Я перевёл это так: «Мы прилетели на исследовательском звездолёте из другой галактики с миром, просим посадки».

Я не мог поверить: мы действительно общаемся с инопланетянами! Кто они? Откуда они прилетели? Как они выглядят? Что им нужно и какова жизнь на их планете? Множество вопросов одновременно витало в моей голове. И, наверняка, не только в моей.

– Профессор, Вы уверены в своём переводе? Мы действительно правильно их понимаем?

– Думаю, да, господин Главный уполномоченный, – ответил я.

– Ну что ж, тогда давайте зададим им несколько вопросов. Вы поможете мне с переводом?

– Разумеется.

– Итак, вопрос первый: сколько вас на борту? Вопрос второй: что вы намерены делать на нашей планете? Вопрос третий: как долго вы планируете оставаться на нашей планете? Вопрос четвёртый: уверены ли вы, что сможете дышать нашим воздухом? И одно предупреждение: мы держим наготове целую армию, так что не вздумайте применять оружие.

– Может, предупреждение пока не стоит отсылать? Ведь мы же ещё не приняли решение, что даём им посадку, – осторожно заметил я.

– Пожалуй, Вы правы. Получим сначала ответы на вопросы.

Я направился в свою комнату. По распоряжению Главного уполномоченного мне выделили небольшое помещение, в котором я мог отдыхать и даже ночевать. Это было удобно – моя персона была очень востребована.

Здание Комитета располагалось в живописном районе за чертой города. Из моего окна открывался великолепный вид на излучину реки, которая благодаря неровностям ландшафта заканчивалась сверкающим водопадом. Я восхищался видом и хорошей погодой. А ещё я чувствовал невероятный прилив сил: вот оно, свершилось! Ну, не чудо ли это? К нам прилетели разумные существа с другой планеты! Фантастика? Нет, реальность! Это ошеломляющее событие произошло именно на моём веку. Я не умер, не состарился, а полон сил и энергии и нахожусь в гуще событий! Невероятно!

Второе послание не заставило себя долго ждать. «Четыре ремонт звездолёт вода оставаться пять вращение планета проверять дышать посадка». Я перевёл это следующим образом: «Нас четверо, нам надо чинить звездолёт; требуется вода; планируем остаться на вашей планете пять суток. Чтобы узнать, можем ли мы дышать, мы должны совершить посадку».

– Ну что ж, пойду докладывать наверх. Я проинформирую Вас о принятом решении, – сказал Главный уполномоченный, когда ознакомился с текстом перевода.

Мне оставалось только ждать. Понятно, что мои заслуги в языкознании не имели ровным счётом никакого значения при принятии столь важных решений.

Я сгорал от нетерпения. Ведь правительство могло и отказать непрошенным гостям. Тогда все мои мечты о встрече с представителями инопланетной цивилизации так и остались бы неосуществлёнными.

Не помню, сколько времени отсутствовал Главный уполномоченный, но когда он вернулся, то выглядел озадаченно.

– Вы знаете, профессор, – он сделал паузу, я же весь напрягся, – посадку разрешили. Завтра в полдень.

– Отлично! – Не вытерпел я.

– Отлично-то отлично, но ни Вы, ни я, ни кто-либо другой не знает, чем это всё закончится. Хорошо, если всё действительно обстоит так, как пытаются представить нам пришельцы. Ну, а что если у них на борту мощное оружие, не известное нам?

– Но Вы же держите целую армию и самое современное оружие наготове!

– Да-а, держим, – задумчиво протянул он. – Но, когда будете отправлять информацию о месте посадки, отправьте также предупреждение, о котором мы говорили.

Я исполнил его просьбу и стал отсчитывать время.

Полигон, на котором разрешили посадку, располагался на территории закрытой военной базы. На всю операцию был наложен гриф сверхчрезвычайной секретности. Средства массовой информации оставались пока в неведении, но все понимали, что рано или поздно информация просочится наружу.

На следующий день ближе к полудню на диспетчерской вышке Главного командования собрались непосредственные участники встречи с пришельцами из космоса. Войска и боевая техника открыто стояли наготове – эксцессы были никому не нужны.

И вот примерно в назначенное время я увидел, как с неба спускается инопланетный звездолёт, ведомый нашими воздушными силами. По мере приближения начали вырисовываться его контуры, и уже стало очевидно, что звездолёт имеет форму полусферы, плоской с нижней стороны и выпуклой с верхней. Подлетев к посадочной площадке, он ненадолго завис над ней, затем выпустил пять больших цилиндрических ног и плавно, с лёгким шорохом, опустился на них.

– Профессор, Вы мне нужны, – услышал я голос Главного уполномоченного. Именно он должен был первым встретить пришельцев. Вместе с ним, разумеется, и я – в роли переводчика. И ещё два телохранителя с оружием.

Мы вышли из диспетчерской и направились к звездолёту. Он был огромен. Но моё внимание было уже приковано к одному из вытянутых люков, который начал медленно открываться вниз. Нашему взору предстала дорожка, ведущая внутрь звездолёта.

Я напрягся. Кого мы сейчас увидим? Монстров, желающих нашей смерти, или дружелюбных существ, ищущих, как и мы, контакта с братьями по разуму?

Ожидание, казалось, не закончится никогда. Но вот каким-то внутренним чутьём я ощутил – идут. Хотя и не знал, ходят ли они, или ползают, или летают…

Длинная дорожка зашевелилась, и на неё один за другим выехали четыре существа в креслах.

Первая реакция, когда я их увидел – большие. Сидящий пришелец был с меня ростом. Каким же он должен быть, когда встанет! При этом они показались мне очень тучными, если выражаться дипломатично. Я заметил, что принципиально они похожи на нас: две руки, две ноги, одна голова. Разглядеть более подробно не представлялось возможным, так как на них были надеты скафандры. Видимо, у них ещё нет точной информации о том, подходит ли наш воздух им для дыхания.

И тут они увидели нас. Не знаю, что промелькнуло в их инопланетном мозгу, но глядели они в нашу сторону долго. Может, тоже впервые столкнулись с себе подобными?

Я смотрел заворожённо, не испытывая при этом никакого страха. Мы все понимали, что при малейшем признаке агрессии нам на выручку придёт целая армия. Но пришельцы не выглядели агрессивно, скорее насторожённо.

Съехав с дорожки, они рассредоточились на траве рядом со своим звездолётом.

И тут один из них встал с кресла, сделал два шага. Было заметно, что идти ему тяжело – возможно, из-за длительного пребывания в невесомости. Хотя я склонен был думать, что пришелец просто хорошо откормлен. И буквально через мгновение его шлем и весь скафандр на глазах сложились, практически исчезнув. Я не очень понял, как это произошло, но, похоже, технически эти ребята были хорошо оснащены.

Мы увидели пришельца с огромной головой, абсолютно лысой. Шея практически отсутствовала. Кожа у него была ослепительно белой. Глаза, рот, нос и уши были непропорционально маленькими. Удивляло, как, имея столь малогабаритные органы, они способны что-то видеть, слышать и обонять. Остальные части тела были скрыты под комбинезоном белого цвета. Как я и предполагал, стройностью пришелец не отличался – фигура у него была почти квадратная, или даже кубическая.

Он присел. Наклонился к траве, провёл по ней рукой. Я стал считать, сколько у него пальцев, но издали было плохо видно.

Мне стало совершенно очевидно, что существо вдыхает наш воздух. И при этом не падает в обморок, не корчится в судорогах. Возникало даже ощущение, что оно наслаждается. Похоже, наш воздух им подходил.

Пришелец повернулся к своим спутникам, что-то сказал им, и те тоже путём непонятных манипуляций избавились от скафандров. Судя по всему, этот пришелец был командиром. Остальные трое тоже оказались толстыми, лысыми и белыми. С того расстояния, на котором я находился, я не способен был увидеть какие-либо существенные различия во внешности. Также было непонятно, какого пола эти особи – мужского или женского? Мне не терпелось к ним подойти, попробовать поговорить, но без команды Главного уполномоченного я не смел двигаться с места.

После этого командир вернулся в своё кресло, тяжело запыхавшись. Должно быть, устал с непривычки.

Пришельцы прекрасно чувствовали себя без скафандров. Похоже, не только наш воздух, но и температурный режим их вполне устраивал. Ещё бы: стоял тёплый весенний день, на ярком небе не было ни облачка.

– Вперёд, – скомандовал Главный уполномоченный.

Мы осторожно двинулись навстречу пришельцам. Мне было не страшно, тем более, что я знал – каждый из них находится под прицелом минимум трёх снайперов.

Когда мы подошли на расстояние нескольких шагов, Главный уполномоченный скомандовал нам остановиться. Всё то время, пока мы шли, квадратные пришельцы внимательно наблюдали за нами своими маленькими глазками. Не могу сказать, что выражение их глаз мне понравилось. Но мои ощущения могли быть и неверными.

– Мы приветствовать вас наша планета, – медленно начал я, чётко выговаривая инопланетные слова. По каким бы странам мира я ни ездил и на каких бы языках ни говорил, никогда ещё не испытывал я такого волнения, как в тот момент. Пришельцы переглянулись. Я не знал, понимают ли они меня.

– Вы меня понимать?

– Хорошо понимать, – отозвался необычно гулким голосом командир пришельцев.

Я не верил своим ушам. От волнения я забыл текст, согласованный перед этим с высшим руководством. Я пребывал в состоянии полной эйфории. Если бы вдруг рядом со мной проснулся вулкан, я бы не заметил его, пока бы меня не накрыло слоем пепла или не залило огненной лавой.

Но тут инициативу перехватил Главный уполномоченный.

– Нам необходимо досмотреть ваш звездолёт, – сказал он довольно сухо. Я перевёл.

Командир пришельцев произнёс какое-то слово и сделал движение руками, словно приглашая нас. Я решил, что произнесённое им слово означает «пожалуйста», и запомнил его.

Мне было известно, что Главному уполномоченному приказано действовать по обстановке. Раз он посчитал возможным войти в звездолёт – значит, пришельцы не показались ему опасными.

– Проходить, пожалуйста, – произнёс командир пришельцев. Большой приветливости в его голосе я не почувствовал, но, возможно, я ошибался.

Мы ступили на дорожку, и она понесла нас внутрь звездолёта.

Телохранители последовали за нами. Я заметил, что они напряглись – ведь снайперы теперь не могли обеспечить нашу безопасность.

Первое и самое сильное впечатление, когда мы вошли внутрь – вонь. Спёртый воздух и жуткая вонь. Да, долго дышать в таком помещении я бы не смог. Хотя, говорят, ко всему привыкаешь.

Мы осмотрели помещение за помещением, но ничего подозрительного не обнаружили. Только щитки со множеством приборов, экраны и всевозможные датчики. Главный уполномоченный периодически задавал вопросы, я переводил. Ответы были вполне прозаичными: это наблюдательный пункт, это зал управления, это место отдыха, там компьютерный мозг и так далее. Отдельного упоминания заслуживала лишь лаборатория, где были десятки колбочек и пробирок с необычными растениями – похоже, ребята насобирали образцов на разных планетах…

Всё было большим и непривычным, но нам всем показалось, что это действительно исследовательский звездолёт, просто сделанный по более продвинутой технологии, чем это возможно у нас. Оружия – по крайней мере, на первый взгляд, – на борту не было.

– Мы приглашаем вас к нам в дом, – произнёс Главный уполномоченный, когда осмотр был закончен. Под «домом» он имел в виду большой ангар недалеко от места посадки, где был подготовлен стол для переговоров.

Идти нужно было буквально шагов сто, и мы двинулись пешком. Пришельцы же полетели в своих креслах – оказывается, эти кресла могли летать.

Весь тот день я был сам не свой. Моя задача заключалась в последовательном переводе, что я и делал вполне успешно, по ходу совершенствуя свои знания нового языка.

Выяснилось, что эти четверо инопланетян – учёные, много лет путешествующие по космосу. Их научная экспедиция была отправлена специально для поиска иной формы жизни. На вопрос, зачем это нужно, ответ был следующим: существа на их планете достигли такого высокого уровня жизни и технологий, что всерьёз задумались о поиске братьев по разуму. В разные концы Вселенной были разосланы сотни звездолётов, и вот их звездолёт случайно попал к нам. Они очень рады, что, наконец, обнаружили разумную форму жизни и хотели бы пробыть какое-то время у нас, чтобы провести ряд научных экспериментов.

Когда они говорили, я успевал лишь заметить, что говорят они необычайно сухо, без эмоций. Мне показалось странным, что, путешествуя несколько лет и наткнувшись, в конце концов, на то, что искали, они реагировали очень сдержанно.

Затем подали обед, но… еда оказалась им не нужна. Я сначала удивился, а потом заметил следующее: каждый из них положил в рот по две каких-то капсулы и запил их водой. Похоже, это и был их обед.

День пролетел, как одно мгновение. Когда переводишь – выступаешь в качестве высокоинтеллектуального робота. Думать переводчику и говорить что-то от себя запрещено, он должен чисто механически переводить слова других, а мне очень хотелось иметь возможность пообщаться с ними самостоятельно, без свидетелей.

Но вот наступил вечер, и наше руководство удалилось на совещание по поводу дальнейших действий в отношении инопланетян. Я уже предвидел, что средства массовой информации просто с ума сойдут, когда обо всём узнают. Какой ажиотаж будет!

Все разошлись, и я остался один. В зале, кроме меня и пришельцев, было только три охранника, стоявших на почтенном расстоянии от стола переговоров. Наконец-то у меня была возможность задать свои собственные вопросы! При этом мне показалось, что пришельцы также ждали этого момента – чтобы расспросить меня.

«Сколько жителей на планете?» – Был их первый вопрос. Я ответил. Затем вопросы посыпались один за другим – я еле успевал отвечать. «Какие разумные существа населяют вашу планету? Как быстро растёт количество населения? Вся ли планета обитаема? Какова площадь суши? Какие есть климатические зоны? Можно ли посмотреть и изучить почвы, растительность? Хватает ли на всех пищи? Воды? Что используется в пищу? Какие имеются полезные ископаемые? Какие бывают природные катаклизмы? Как часто?» И так далее, и тому подобное.

Чувство эйфории сменилось у меня лёгким недоумением. Почему они так подробно расспрашивают о жизни на нашей планете? Словно они собираются здесь поселиться.

Вдруг меня пронзила страшная догадка, которую я тут же решил проверить.

– Если позволите, я хотел бы тоже задать вам ряд вопросов. – К тому моменту я уже мог довольно бегло говорить и понимать.

– Пожалуйста. – Отвечал командир, остальные по большей части молчали.