Автомакиада. Часть 1

Глава 1. Голоса неба

2062 год

В долине реки Улс меж хребтов Северного Урала кипела жизнь большого поселения, окруженного полями и густыми хвойными лесами. Смола сочилась из стволов и блестела на солнце, и холодный ветер разносил аромат по округе. Люди в полях работали рядом с сельскохозяйственными роботами, которые катились впереди и помогали обрабатывать землю. Рабочие шли за ними и убирали то, что упускали механизмы – мелкие упрямые сорняки.

Рядом с полем дедушка закинул сено на робота-тележку, ткнул в панель управления, и та, словно черепаха, поползла по широкой центральной улице. Тележки двигались так неторопливо, что взрослые обходили их, даже не сбавляя шага, а дети иногда дразнили. Вот и сейчас, мимо роботов промчалась толпа маленьких ребятишек лет восьми с криком «сони!» и повернула на соседнюю улицу, где воздух был напоен запахом жареного мяса и свежеиспеченного хлеба. Это взрослые во дворе одного из домов готовили праздничный ужин в честь возвращения очередной группы вахтовиков из Екатеринбурга. Увидав детей, взрослые улыбками проводили их до перекрестка, куда те повернули на дорогу, ведущую через весь поселок к большому пустырю неподалеку. Там их ждали ребята постарше , которые гоняли мяч по импровизированному полю. Толпа влетела на пустырь – и сразу началась игра. Мяч переходил от одного мальчика к другому, потом инициативу брали девочки, которые лихо подавали пас, визжа от радости. Тут же рядом сидели те, кто в футбол играть не любил, и весело обсуждали вчерашний поход на соседний хребет.

Счастливый смех детей лился по всей долине, когда внезапно раздался глухой и отдаленный раскат грома. Игроки в футбол не обратили внимания, а сидевшие рядом подняли головы к небу, ожидая увидеть тучи, но вокруг было безоблачное небо. Звук был слышен во всём поселении. Взрослые в полях тоже подняли головы и стали осматриваться.

– Гроза, что ли? – спросил один из рабочих.

– Да где грозу-то видишь? – парировал второй, вытирая лоб. – Шаттлы взлетают, сегодня обещали старты.

– Рев глухой, – сказала женщина в красной косынке, – Так грохотало, когда грузовой модуль упал под Краснотурьинском.

И люди вернулись к работе, а машины, не ощущая тревоги, продолжали бороздить поле.

В это время в небо поднимался транспортный шаттл с экипажем и грузом на борту. Острый нос корабля смотрел ввысь, а из сопла главного двигателя рвалось пламя, отвергая притяжение Земли и унося корабль на орбиту. Вдруг пламя погасло, вспыхнуло на секунду с грохотом и погасло опять, оставляя черное пятно в воздухе.

В кабине пилотов экран двигателя мигал надписью «Критическая ошибка». Оглушительно завыла сирена.

– Отказ, отказ, отказ… «Генезис» теряет тягу, срыв пламени… – докладывал первый пилот, сидевший слева.

– Высота десять тысяч шестьсот метров, – докладывал второй пилот. Сидевший за пилотами капитан скомандовал:

– Алекс, не дай шаттлу опрокинуться, перезапускайте двигатели, – и стал перенастраивать связь на аварийную частоту. Он ударял по сенсорам и не попадал в них с первого раза из-за сильнейшей тряски. Второй пилот активировал верхний аварийный блок, перевел рукоятку управления тягой рядом с Алексом в позицию «Нейтрал» и на своем экране активировал «Штатный перезапуск». Алекс взялся за джойстик.

Нос Генезиса стал медленно опускаться, пламя в сопле двигателя вспыхнуло и погасло. Через секунду главный и четыре вспомогательных сопла окрасились в красный цвет, послышался тяжелый вибрирующий рокот, и из глубины вновь вырвалось пламя. Глухой удар. Корпус затрещал по швам, обшивка начала отслаиваться пластинами. За шаттлом потянулся черный шлейф, пока корабль отклонялся влево и продолжал поворачивать.

– Система не реагирует на команды! – доложил второй пилот и стал активировать блоки аварийного переназначения на панели перед собой и сверху.

– Алекс, держи машину! – скомандовал капитан.

Алекс с усилием отклонял джойстик, но системы «Генезиса» работали с задержками, корабль продолжал поворачивать влево и опускать нос. В попытках удержать шаттл без нормальной тяги Алекс отвел ручку управления на себя до предела. Но это не помогло – нос корабля сначала оказался вровень с горизонтом, а потом стал опускаться вниз. Теперь на всех панелях стали появляться предупреждения. Среди прочих – предупреждение о столкновении с землей с характерным сигналом.

– Без тяги главного двигателя мы потеряем управление, включаю маневровые! – сказал Алекс и потянулся к кнопкам.

– Нет! Стой! – вскрикнул капитан. – На такой высоте они бесполезны, сожжем топливо и у земли не остановимся.

– С такой скоростью снижения мы разобьёмся! – вскричал второй пилот.

Алекс всмотрелся в панели и заметил, что вспомогательные двигатели вокруг главного работают и дают умеренную мощность, с которой можно маневрировать на большой высоте. Он перевел РУТ (рукоятку управления тягой) до максимальных значений. Четыре вспомогательных двигателя заработали в полную силу. Побледневший второй пилот взглянул на хмурое лицо Алекса и шепотом, почти без сил, спросил:

– Ты что делаешь?

– Выхожу на аварийную глиссаду.

Алекс снова медленно отклонил джойстик на себя, выводя корабль в горизонт. Но когда пилот взглянул на приборы, то увидел, что «Генезис» от максимальной тяги вспомогательных двигателей не только не набирал скорость, но и продолжал терять её. Из-за этого корабль снижался всё быстрее.

– Мейдей, мейдей, мейдей, Генезис четыреста пять, отказ двигателя, снижаемся, – капитан не отводил взгляд от приборов.

– Генезис четыреста пять, это диспетчер, телеметрия подтверждает отказ, действуйте по протоколу, если возможно. Приоритет – стабилизация полета, – ответил женский голос.

– Приняли. Идем на максимальной тяге вспомогательных двигателей, шаттл неуправляем. Набор высоты остановлен, взлёт прерван, четыреста пятый. – Доложил капитан. Алекс в это мгновение всматривался далеко вперед, а потом переключился на карту на панели перед собой.

– Генезис четыреста пять, это диспетчер. На основании телеметрии ваш двигатель признан вышедшим из строя и есть риск развития пожара. Подтверждаю прерывание взлёта.

Алекс отклонил джойстик вперед, и «Генезис» снова стал опускать стреловидный нос. В этот момент раздался взрыв. Шаттл тряхнуло изо всех сил, началось разрушение обшивки, обнажив силовые кабели и гидравлические магистрали. У второго пилота началась истерика, пока Алекс пытался удерживать шаттл.

Капитан ударил по кнопке замка на своем ремне, дотянулся до аптечки и выхватил оттуда седативное. Ещё через мгновение он был рядом со вторым пилотом, ввел ему препарат, вытащил несчастного из кресла и усадил в свое, застегнув ремнем.

– Никогда в этом кресле не окажешься… – тихо прошептал капитан и сел на место второго пилота. Он осмотрелся и на секунду замер – внизу были только хребты и леса.

– Алекс, мы здесь не сядем…

– Впереди через тридцать километров площадка.

Капитан открыл карту на панели перед собой. Через тридцать километров прямо по курсу в долине между двумя хребтами действительно была площадка. Мужчина переключился на спутниковый снимок.

– Чёрт возьми, это поселение, – капитан взглянул вперед и нашел глазами поселение, – Оно значительно больше чем на снимке…

– Значит сядем рядом с ними.

Капитан повернулся к Алексу, который смотрел холодным взглядом на приборы, а руки его крепко держали джойстик и РУТ. Затем капитан на своём экране максимально приблизил карту и разглядел название реки у поселения. В наушниках раздавался призыв диспетчера ответить.

– Генезис четыреста пять! Генезис, ответьте диспетчеру! Генезис, вы падаете, спасайте себя, а не корабль!

– Диспетчер, – сказал капитан, – Принимаю решение об аварийной посадки на площадку в районе поселения «Северный Урал», зона сорок девять.

Не сказав ему больше ни слова и не отвечая на сообщения, капитан стал помогать Алексу. Вместе они вводили нужные протоколы и готовили шаттл к аварийной посадке.

Женский голос диспетчера твердил:

– Это невозможно, там нельзя сесть, нет там площадки! Генезис…. Четыреста пятый!

Потом она сказала, делая паузу между каждым словом:

– Спасайте себя, а не корабль!

Алекс держал «Генезис»; параметры полета находились в допустимых пределах, и он немного успокоился. В это мгновение заверещала сирена пожара. Хвост шаттла загорелся, и от него повалил едкий черный дым, а на экране датчики зафиксировали температуру за тысячу градусов.

Снова раздался голос диспетчера, но на этот раз мужской:

– Внимание, внимание, внимание, всем бортам в районе Краснотурьинска. Аварийная посадка шаттла Генезис четыреста пять в районе поселения «Северный Урал», зона сорок девять.

Внизу, на импровизированном поле, в футбол играл среди всех худощавый мальчишка с короткими каштанового цвета волосами, одетый в коричневые шорты и белую майку со свежими следами грязи – ежедневный результат его безудержных прогулок. На руке висел старенький фитнес-трекер с поцарапанным экраном – подарок дедушки. Мальчик сильно ударил по мячу, и тот поднялся настолько высоко, что, следя за ним взглядом, ребенок невольно заметил серебристое быстро приближающееся пятно с черным шлейфом. Глухой раскат взрыва снова прокатился по долине. Мяч упал рядом, но мальчик этого не заметил. Остальные дети один за другим стали поднимать головы, и наступила тишина.

– Это что, шаттл? – спросил неуверенно кто-то.

– А-бал-деть! – тихо сказала девочка, застыв на месте.

– Он падает! Он сейчас упадёт на нас! – закричал кто-то и дети бросились врассыпную. В этой панике металась маленькая девочка в сиреневом платье, с длинными рыжими волосами. Она казалась самой хрупкой среди детей. Девочка бежала вместе со всеми, а у самого посёлка обернулась и увидела, что на поле остался стоять мальчик с каштановыми волосами.

– Ни-и-и! Бе-ги-и-и! – закричала девочка изо всех сил.

Взрослые, которые работали в полях неподалеку от детей, услышали их крики и тоже заметили падающий шаттл. Чем он был ближе и ниже, тем громче ревели вспомогательные двигатели. Перед поселком и почти у самой земли у корабля с оглушительным грохотом включились маневровые под днищем. Те, кто оказался на открытом пространстве под шаттлом, ощутили жар, тень скользнула по домам, а рев разбудил самых крепко спящих жителей.

Рыжеволосая девочка в последний момент упала на землю и увидела, как шаттл на небольшой скорости тяжело рухнул на то поле, где стоял Ник. Крик девочки оборвался – она пыталась кричать, но голоса не было. Через секунду ее окутало облако пыли, и наступила тишина. В воздухе запахло озоном, горелым пластиком и ракетным топливом. Взрыва не последовало, но в месте падения стало заметно небольшое оранжевое зарево горящего двигателя.

Когда шаттл рухнул на импровизированное футбольное поле, небольшие обломки и осколки полетели в сторону Ника. Один из них оставил маленькую рану на лбу мальчика. От шока Ник не почувствовал боли, поднялся, и осторожно, с нерешительными остановками, двинулся к упавшему шаттлу. Оранжевое пятно пламени на хвосте здесь тоже было заметно, но Ник не обратил никакого внимания и оказался рядом с мостиком, откуда в этот момент выбирались Алекс и командир шаттла, который нес на себе второго пилота. Экипаж сразу же направился в сторону поселка, чтобы быть как можно дальше от шаттла

Ник неуверенно пошёл за ними. Через сто метров они остановились и только теперь заметили мальчика со шрамом на лбу, шедшего за ними. Ник был бледным, у него дрожали руки. Командир аккуратно положил на землю второго пилота и достал аптечку. Затем опустился на уровень ребенка, обработал рану и наложил стерильную повязку.

– Алекс, разбуди его, – кивнул командир в сторону второго пилота и обратился к мальчику, – Как тебя зовут?

– Никола. А вас?

– Меня зовут Азиз, я командир этого шаттла. А это, – и он указал на первого пилота, который будил товарища, – Это Алекс. Первый пилот.

– А кого вы несли?

– Еще одного пилота.

– Вы… Вы из космоса? – голос Ника дрожал, но в глазах было любопытство.

– Да, мы космонавты. И благодарны, что остались живы.

Ник взглянул на горящий шаттл и вдруг спросил:

– Но вы же всё равно полетите снова?

Азиз замер на мгновение, его брови непроизвольно поднялись. Губы командира дрогнули в едва заметной улыбке, которую он тут же попытался сдержать, проведя рукой по подбородку.

– Ты только что видел, как тонны металла падают с неба, а первая твоя мысль… – Командир поднялся и сделал два шага назад.

– Алекс! – бросил он через плечо, – Ты слышал этого парня? – Азиз показал на Ника. – После всего этого! Первое что!… – И он снова рассмеялся, теперь уже не скрывая смеха. Когда командир успокоился, то сказал:

– Ну вот вырастишь, поступишь в ЦОКС и станешь космонавтом.

– Не получится, нам не разрешают поступать в учебные заведения в городах.

Командир и Алекс переглянулись. Азиз еще что-то хотел сказать, когда вдали раздались крики. Жители поселения, направлявшиеся к месту катастрофы, наткнулись на рыдающую рыжеволосую девочку. Кто-то из женщин аккуратно поднял ее на руки и стал успокаивать, но она кое-как смогла сказать сорванным голосом «Там Ник». Услышавшие начали вслух молиться, лишь бы мальчик остался жив. К этому моменту облако пыли начало рассеиваться и стали видны силуэты четырех человек: один маленький, рядом с ним два больших силуэта и ещё один большой чуть поодаль сидел на земле.

Командир издалека заметил приближавшихся к ним людей и стал говорить достаточно громко:

– Мы пилоты Агентства Космических Связей, у нас произошла авария.

– Что с мальчиком? – крикнул на бегу один из мужчин, который остановился рядом с Ником и быстро опустился перед ним на одно колено.

– Задело обломком. Кровь остановили, рану перевязали, – ответил командир.

Мужчина легонько подтолкнул Ника к другим людям и одна из женщин повела его в поселение.

– Вам нужна помощь? – мужчина встал на ноги.

– Нет, мы в порядке, спасибо, – и командир обернулся к шаттлу, который разгорался всё сильнее. Не отрывая от пламени взгляд он сказал:

– Нужно отойти от шаттла ещё как можно дальше. И постарайтесь никого сюда не пускать, теперь это небезопасно, – командир обернулся к Алексу. Тот смотрел на уходящего Ника с грустной улыбкой, пока мальчик шел вполоборота и во все глаза смотрел на шаттл и экипаж. Чуть дальше Алекса на земле сидел второй пилот с поднятой вверх головой, прерывисто вздыхая.

– А с ним что? – указал мужчина на сидевшего. Командир тяжело вздохнул и ответил:

– Он в шоковом состоянии.

Кто-то из людей подошел ко второму пилоту и помог ему подняться, но почти сразу тот рухнул на землю и зарыдал.

– Он не справился с ситуацией, – сказал командир.

– Что с ним теперь будет? – спросил Алекс и стал медленно подходить к своему рыдающему товарищу.

– В таких случаях делают тест на профпригодность. Либо ты остаешься на флоте, либо тебя лишают права управления шаттлом. Космос был его мечтой, Алекс, и сегодня он этой мечты лишился.

Алекс обернулся к командиру:

– Но он же до этого как-то проходил предполетные тесты.

– В симуляторах мы все признаем, что это симулятор. А как поведешь себя в реальной ситуации предсказать сложно. Алекс, срочно забираем его и…, – и командир громко скомандовал, – все отходим от шаттла, он может взорваться! Все отойдите от шаттла как можно дальше!

В это мгновение с грохотом рухнуло одно из крыльев на хвосте, от чего пламя резко усилилось. Это подействовало сильнее всего на людей в округе и они вместе с экипажем побежали от корабля к поселению. Вдалеке послышался шум вертолета.

Женщина привела Ника к другим ребятам, среди которых была рыжеволосая девочка. Увидев Ника она прижалась к нему, не отпуская, пока другие ребята обступили мальчика, засыпая вопросами.

– Я разговаривал с командиром упавшего корабля! – хвастался Ник.

– Да ты врёшь, не был ты там! – возмутился один из мальчишек.

– А голову, по-твоему, я сам себе перевязал? И рану сделал тоже сам?

– Что теперь делать будешь, ты же общался с людьми из внешнего мира? – спросила одна из девочек.

– А что тут такого?

– А расскажи, что там было? – не унимались ребята.

– Ну, я стоял в поле и смотрел как на меня летит этот корабль. А потом он рядом со мной рухнул! – в это мгновение рыжеволосая девочка сжала в своих объятиях Ника ещё сильнее. – Ай, Мари! Больно же!

Марина ослабила хватку, но так до конца и не отпустила. В это время мимо дома бежал старейшина поселения Александр, небольшого роста сухопарый старик в черных очках и с длинной бородой. Он увидел ребят и крикнул им:

– Живо по домам! – перевязанного Ника он не заметил в толпе, которая сразу же повиновалась и пошла по улицам поселка подальше от места действия. Марина шла рядом с Ником. В это мгновение вертолёт, круживший вокруг «Северного Урала», приземлялся в месте падения. Ребята, до этого никогда не видевшие вертолетов, остановились и смотрели во все глаза, но несколько мальчиков и одна девочка стали всех подталкивать и заставляли идти дальше.

– Ник, а дальше-то что было? – спросил кто-то в толпе.

– А потом вылезли из шаттла командир и пилот. Там был еще кто-то третий, но я его не запомнил. Они сразу стали меня лечить. Ребята, они такие крутые! Они так похожи на нас!

– Ник, ты первый из нас, кто с людьми из внешнего мира поговорил! – сказал кто-то из ребят постарше.

В это мгновение на дорогу вышли четыре женщины и быстро пошли в сторону ребят. Ник испугался, стал прятаться за других и его голос дрогнул:

– Ой, мама идет. Она меня заругает, если все узнает.

– Так она и так узнает, – сказала девочка, которая до этого всех подгоняла. Среди женщин шла одна в длинном сером платье из жесткой ткани, перехваченное потертым кожаным поясом. На груди висел золотой крестик довольно большого размера. Ее длинные, слегка запутавшиеся густые волосы развевались на горном ветру. Ребята расступились перед ней и она оказалась прямо перед Ником. Другие женщины подошли к своим детям. В толпе кто-то робко поздоровался: «Здравствуйте, тётя Аня».

Анна стала осматривать повязку на голове сына с заметным испугом:

– Ты ранен?

Но не успел Ник ничего ей ответить, как маленький мальчик в коричневых шортиках невпопад выкрикнул:

– А Никола с командиром шаттла разговаривал! – раздался смачный шлепок, это Марина ударила по затылку мальчика, заставив его взвизгнуть.

В глазах Анны испуг сменился злостью, но она сдерживала себя и сначала лишь коснулась плеча сына и повела его от толпы. Потом всё быстрее и быстрее, а хватка ее усиливалась.

– Скажи сначала, как ты себя чувствуешь, не кружится ли у тебя голова?

– Нет, всё в порядке.

– А теперь объясни, как так получилось, что ты разговаривал с людьми из шаттла?

– Шаттл упал прямо возле меня. Я пошел к нему, а из него люди вылезли. Они сразу стали мне голову перевязывать.

– Вам нельзя общаться с людьми из внешнего мира в таком возрасте. Это запрещено правилами движения.

– Но почему? Они же обычные люди!

– Ты ещё и пререкаешься, наглец! Я тебя могла потерять из-за случайности, но потом ты сознательно пошел к этим людям, зная наши законы! Как так?

– Там все в пыли было, – и Ник начал всхлипывать, – Откуда… Откуда мне было з-знать, куда я иду… Я ведь упал сначала…

– Ну а как увидел людей, почему не ушел от них?

Но Ник уже ничего не отвечал и только плакал.

– Правила просто так написаны? Мы учим вас жить и работать внутри поселения. Учим? Да! Восстанавливать природу и сельское хозяйство. Делаем? Делаем! Сохранять устои… – ее голос сорвался на высокой ноте, – …и жить не так, как городские… Но! Стоило упасть кораблю с неба – ты сразу там, и уже общаешься с людьми из внешнего мира, уже видишь в них друзей!

– Но мне ведь интересно! Ребята постарше ведь уезжают в города…

– Поэтому ты и твои сверстники туда не поедете, иначе тут никого не останется! – крикнула Аня. Слезы текли по лицу Ника, он хотел ещё что-то сказать, но слова застревали в горле. Аня перевела дух и прошептала:

– Поверить не могу.

Ник с матерью подошли к одноэтажному деревянному дому, рядом стояло несколько старинных довоенных трейлеров для путешествий. Аня крепко взяла Ника за руку, ввела его в дом, дошла с ним до подвала и потом захлопнула дверь за сыном. Ник ещё долго сдерживал рыдания, а потом услышал, как открылась входная дверь и раздался голос отца:

– Аня! Как ты, как Никола?

Откуда-то издалека раздался приглушенный ответ, отец спросил:

– Да я знаю все, где он сейчас? – в ответ снова прозвучало что-то невнятное и отец тяжело вздохнул: «Ясно».

Дальше отец ушел в глубину дома и Ник перестал различать слова. Спустившись в подвал мальчик рухнул на огромный диван, сжавшись в комок. Запах сырости и шерсти обволакивал, словно тяжёлое одеяло. В углу стоял верстак, заваленный отцовскими инструментами, а на полках рядами выстроились банки с соленьями, освещенные лучом солнечного света. Пылинки медленно плыли внутри луча, а потом вдруг бешено полетели куда-то, когда наверху снова открыли и захлопнули входную дверь.

Эта комната была не единственной. В подвале под домом Ника было еще несколько небольших комнат и даже своеобразный санузел с биотуалетом. Сюда, на нижний этаж, никогда не приглашали гостей и это было пространство отца Ника. В этот же раз отец не торопился спускаться и Ник уже перестал его ждать.

Входная дверь хлопнула снова, и Ник услышал слова родителей:

– Он грезил стать пилотом, какой ужас! – возмущалась Анна.

– Он мечтает о космосе, а ты называешь это ужасом?

– Ну да, еще ты поддакиваешь. Вечно копаешься с приборами внизу и сына там подначиваешь, ведь так?

– Аня, ты чего от меня добиваешься?

– Ну ведь правда подначиваешь, да? То есть для тебя правила «Нондиджитала» вообще ничего, пустой звук? Что с вами там со всеми в городах происходит? Вас там зомбируют? Иначе как объяснить такую лояльность к внешнему миру?

– Здравым смыслом, Аня.

– О, конечно, ты же всегда прав!

– Знаешь, что я думаю по поводу того правила, которое приняли в движении в две тысячи пятьдесят пятом году по нашим детям? Что мы несправедливы к ним.

– Разве желать лучшего – это несправедливость?

– Но какими методами? Что это за формулировка такая: полная и бессрочная изоляция от внешнего мира для родившихся после две тысячи пятидесятого? Это как вообще? Мы, наше поколение, может пойти куда захочет и делать то, что захочет. У нас нет никаких ограничений, а у них они есть. И вот сейчас мы впервые столкнулись с тем, что наш ребенок может мечтать о другой жизни. И в этом нет ничего плохого, мы все равно тем или иным образом касаемся внешнего мира, живем к нему вплотную и работаем там. Наши дети еще дети, они смотрят на нас, и мы для них пример той жизни, какую запрещаем. Мы не живем так, как их учим. Так чего же ты ждешь от них? Чего ты ждешь от Ника в таком случае?

– Хотя бы каплю уважения. И сознательности, в конце концов! Шаттл мог взорваться, а он к нему пошёл, вплотную! Это во-первых! Во-вторых, наше движение пытается сохранить самобытность, когда весь мир уже превратился в один сплошной торговый центр.

– Аня, мы за них решили всё и не даем сделать выбор. Когда старшего поколения не станет, как они будут жить и работать здесь в полной изоляции от внешнего мира? Это невозможно!

Голоса сверху то сливались в гул, то обрывались на повышенных тонах. Ник закрыл глаза, пытаясь представить, как шаттл взлетает в звёзды – туда, где нет ни правил, ни запретов. В конце концов мальчик уснул и так и не слышал, чем закончился спор родителей. К утру родители говорили уже спокойнее, но в воздухе всё ещё висело напряжение. Была одна проблема – Ник оставался взаперти.