Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд

© Полеводов Г.В., 2026

© ООО «Издательство „Вече“», 2026

Пролог от автора

«Военное искусство и военная

стратегия есть не что иное,

как применение философских

онтологических парадигм».

Замысел этой книги возник во время работы над диссертацией на соискание ученой степени кандидата философских наук. Сама работа называется «Война и мир как феномены человеческого бытия» и охватывает исследование данных феноменов, начиная с Древнего Китая и по сей день в парадигме ведения специальной военной операции России по денацификации и демилитаризации Украины. Однако наиболее обширный раздел диссертационного исследования как раз и посвящен сетецентрической войне – Network-centric warfare, или NCW, как высшей форме на сегодняшний день не только ведения военных действий, но и формирования глобального миропорядка. Игнорировать проблему – значит упустить ее, а поэтому в книге будут поставлены и ряд весьма неудобных вопросов касательно данных феноменов.

Вероятно, одна из актуальных проблем осмысления таких сложных явлений и социально-политических процессов состоит в том, что они остаются только лишь в рамках академических исследований.

Между тем интерес в обществе к подобной тематике довольно высок, однако утоляется он более простыми публицистическими материалами. Они актуальны, отвечают требованиям объяснения ситуации в моменте, но все же лишены глубины научного подхода. Естественно, такая особенность отнюдь не является недостатком, поскольку проистекает от стремления охватить максимально возможно большую аудиторию. Но все же масштаб и глубина проблемы, глобальное влияние таких фундаментальных явлений, как война и мир, в человеческом бытии ускользают от понимания.

Кроме того, такая книга получилась очень личной. По сути, философское осмысление событий в том числе является и попыткой саморефлексии автора. В этом отношении автор этих строк оказался вовлечен в события на Донбассе с 6 апреля 2014 года, это не считая многочисленных митингов и протестных выступлений. А именно с 6 апреля 2014 года я стал добровольцем-медиком Первого добровольческого медицинского отряда ДНР. С тех пор довелось поработать на военном ремзаводе, послужить в медвзводе Отдельного танкового батальона ДНР «Дизель», стать членом Союза писателей ДНР, прорывая информационную блокаду республик Донбасса, поработать журналистом. Собственно и сейчас журналистика и публицистика наряду с профессиональной литературной деятельностью являются основой моей профессиональной деятельности. К философии как к основе всех наук я обратился как раз для того, чтобы сформулировать собственную систему взглядов на проблему войны и мира, подытожить тот весьма значительный жизненный опыт, который получил, сам того не желая…

Выдающийся немецкий мыслитель Георг Вильгельм Фридрих Гегель, по сути – «отец» всей европейской философии, писал свой первый научный трактат «Феноменология духа» в осажденном Наполеоном Бонапартом городе Йене. Так и сейчас вооруженный конфликт в Донбассе в частности и на Украине в целом актуализировал интерес к проблемам не только военным, но и мировоззренческим. Собственно эти строки написаны в городе шахтеров и металлургов, в Макеевке – в 20 километрах от Донецка. Попытаемся со своей скромной точки зрения разобраться в той глобальной проблеме, которая в буквальном смысле слова стучится в окна каждого из нас, в любом самом отдаленном уголке нашей необъятной России.

Возьмем на себя смелость совместить научный и публицистический подход к восприятию и осмыслению войны и мира как явлений или феноменов. Тем более что актуальность такой темы трудно переоценить – особенно в наше непростое время. К тому же в определенной мере эта книга возникла из личного, экзистенциального стремления автора разобраться в проблеме, выстроить систему философского восприятия и осмысления над теми явлениями, в которые он сам и многие миллионы людей в Донбассе вовлечены с 2014 года.

Отметим также, что у автора нет желания демонстрировать в каждом абзаце собственную эрудицию, поэтому в этой книге мы намеренно уйдем от сухого академического языка в той мере, чтобы не пострадала суть изложенного материала. Будем руководствоваться словами, которые приписывают Альберту Эйнштейну: «Если ты не можешь объяснить свою теорию 8-летнему ребенку – значит, ты сам не понимаешь, о чем говоришь, и грош цена такой теории». Однако отметим, что публицистичность изложения материала отнюдь не означает упрощения. В целом данная книга, будем надеяться, рассчитана на весьма широкую аудиторию читателей. Ссылки на цитаты вынесены в сносках, а в конце книги имеется список литературы.

Итак, начнем наш «путь в тысячу ли»…

Глава 1

Война – истоки явления

Феномены войны и мира сопровождают человечество всю его многовековую историю. Соответственно, вооруженный конфликт, его предпосылки, последствия, морально-этическая и социально-политическая оценка, а также стремление построить мир без войн являлись предметом изучения мыслителей различных эпох и государств. Проблемы вооруженных конфликтов и мирного сосуществования затрагивают обширную область человеческого знания: философию, историю, политику, социологию, технику, математику и естественные науки.

Отметим, что под влиянием вооруженных конфликтов сформировался также отдельный комплексный массив сугубо утилитарного военного знания, которое объединяет в себе стратегию, тактику, логистику. Также следует учесть, что многие области науки несут в себе приставку «военная»: история, журналистика, медицина и даже топография и метеорология.

Философия как наиболее древняя и обширная область человеческого знания является важнейшим инструментом для восприятия и осмысления феноменов войны и мира в их бытийном, личностном, социальном и политическом аспектах.

Многозначность аспектов войны и мира как феноменов человеческого бытия актуализирует их сущность через процессы развития социальных наук, которые стремятся разработать модель развития общества с учетом влияния на него этих как наиболее глобальных и общезначимых феноменов, определяющих развитие цивилизации. И соответственно – научного философского поиска в этой наиболее экстремальной и спорной области знания. Эклектика и синергия, лежащие в основе самого феномена войны, также характеризуют это глобальное явление, формируя новые эмерджентные признаки военных конфликтов, – о чем будет сказано далее.

Соответственно, войной можно назвать вооруженный конфликт между двумя или более политическими силами, ведущийся преимущественно насильственными методами и преследующий определенные социально-политические цели.

Задумываться над проблемами войны и мира стали еще в древние века, и тут определенный приоритет принадлежит Древнему Китаю.

Примечательно, что в Поднебесной империи роль воинской верхушки, в отличие от других оседлых земледельческих цивилизаций, таких как шумеро-аккадская, вавилонская, египетская, отнюдь не являлась главенствующей. А вот для Китая того времени стала характерной ведущая роль чиновников-администраторов, необходимых для управления огромными территориями, населенными различными племенами, народностями и народами. Воинская знать играла важную роль в государственной жизни Поднебесной империи. Однако она влияла на нее во многом лишь в рамках своей профессиональной направленности. Подобное разделение позволило не только сформировать – одним из первых в мире – эффективный аппарат государственного управления и ввести всеобщий государственный экзамен – кэцзюй, на должности чиновников. Отделение интеллектуальной прослойки общества от военной знати позволило сформировать более объективный и непредвзятый взгляд на сам многообразный и важный для государства и общества феномен войны.

Именно китайские философы одними из первых стали осмысливать войну и мир как наиболее значимые феномены человеческого бытия. «Война – это важное государственное дело. Место [где решается] – жить или умереть, путь к выживанию или погибели. [Поэтому] в ней нельзя не разобраться»[2], – гласит высказывание одного из самых известных китайских мудрецов Сунь-Цзы.

Таким образом, китайскому мыслителю Сунь-Цзы (453–403 гг. до н. э.) принадлежит несомненный приоритет в комплексном, в том числе и философском осмыслении проблемы вооруженного конфликта. В своем знаменитом труде «Чжэнчжан» – «Искусство войны» он обосновал одно из ключевых понятий вооруженного конфликта: «Война – это путь хитрости». В нем древнекитайский мыслитель связал проблематику вооруженного конфликта с искажением истины. Видоизменившись за прошедшие века, это крылатое изречение доступно нам в другой форме, не меняющей, однако, его содержания: «Искусство войны – это искусство обмана».

Если обратиться к определению Сунь-Цзы, вынесенному в начало этого раздела, следует отметить, что уже тогда китайский мыслитель выделял всеобъемлющий и комплексный характер войны, а также связывал значение этого феномена с политикой и общественной жизнью. Таким образом, глобальность, а также социально-политические и социокультурные определяющие факторы войны были очевидны уже мыслителям Древнего Китая. Война у Сунь-Цзы рассматривается как органическое целое, начиная с дипломатии и мобилизации и заканчивая шпионажем. Идеальная победа – это подчинение других государств дипломатическими методами, без вступления в военные действия. Поэтому необходимо вести активную дипломатию, разрушать союзы противника и ломать его стратегию. Китайский философ постоянно подчеркивает, что военные действия – это дорогое занятие, приносящее убыток государству и бедствия народу. Поэтому война должна быть быстрой, эффективной и мобильной. Затягивать войну негуманно по отношению к народу.

Сунь-Цзы считает войну необходимым злом, которого следует избегать как только возможно. Войну следует вести быстро во избежание экономических потерь: «Тот, кто не знает сполна всего вреда от ведения войны, не сможет узнать сполна и всю выгоду от войны»[3]. Согласно «Искусству войны», следует избегать резни и зверств, потому что это может спровоцировать сопротивление и дать противнику возможность обратить войну в свою пользу. Таким образом, Сунь-Цзы впервые в письменных источниках обращает внимание на гуманные способы ведения войны.

Феномены войны и мира также находились в фокусе внимания философской мысли другого важнейшего центра цивилизации – Античности.

Но для нас важнее, что сама по себе суть войны, ее онтологический статус, связанный с антропоцентричностью самого явления, не менялся на протяжении веков и тысячелетий.

Так, античный мыслитель Демокрит Абдерский (460–370 гг. до н. э.), которого принято считать первым энциклопедистом Древней Греции, написал сочинения «О военном строе» и «О вооруженном бое», однако данные труды не сохранились.

Об этих трактатах и о самой личности философа нам известно из более поздних работ историка античной философии Диогена Лаэртского. По его свидетельству, Демокрит Абдерский проводил четкое разграничение между внутренними и внешними войнами. Внутренние войны он считал большим несчастьем для государства: «Гражданская война есть бедствие для той и другой враждующей стороны. Ибо и для победителей, и для побежденных она одинаково гибельна. Таких войн следует избегать. Войны же против внешнего врага, объединяющие государство в единую силу, способствуют победе и славе».

Таким образом, можно считать, что именно Демокрит Абдерский впервые в мировой истории применил классификацию военных конфликтов.

В дальнейшем серьезное внимание тематике войны уделял в своих философских размышлениях Платон (427–347гг. до н.э.), в частности – в диалогах «Государство», «Законы», «Федон», «Тимей». Философ считал войну постоянной реальностью жизни человеческого общества, т.к. «у всех в течение жизни идет непрерывная война со всеми государствами», мир же, по его мнению, «есть только имя» и на деле не существует[4]. Платон также разделяет войны на внутренние и внешние.

Оценку проблеме войны дает в философских трудах «Политика» и «Никомахова этика» Аристотель (384–322 гг. до н. э.).

В свою очередь, выдающийся римский философ Марк Туллий Цицерон (106—43гг. до н.э.) рассматривает феномены войны и мира относительно проблем человеческого существования. «Так как существует два способа разрешать споры, один – путем обсуждения, другой – силой, причем первый свойствен человеку, второй – диким зверям, то ко второму надо обращаться тогда, когда воспользоваться первым невозможно»[5], – пишет античный мыслитель. По его мнению, война оправдана как ответ на некое правонарушение: нападение врага, предательство и вероломство.

Поскольку центров развития цивилизации было несколько, то и социально-политические и культурные процессы имели общие принципы развития. Их отразил в своей историко-философской концепции «Осевое время» (Achsenzeit)– Карл Ясперс. Согласно его воззрениям, осевое время – это период в истории человечества, когда на смену мифологическому мировоззрению пришло рациональное или философское[6]. Впервые подобную концепцию Карл Ясперс высказал в философском труде «Истоки истории и ее цели», вышедшем в 1949 году.

С развитием общества уже в Средневековье меняется и отношение к вооруженным конфликтам и восприятию мира. Этот период характеризуется преимущественно церковным мировоззрением на различные аспекты человеческого бытия. Не стали исключением в этом случае и войны.

Кроме сражений с внешним врагом за территории и ресурсы, период Средневековья характеризовался еще и феодальными, а также религиозными конфликтами. Так, например, известны многочисленные Крестовые походы XI–XV веков под эгидой католической церкви и специально созданные для этого духовно-рыцарские ордена, такие как рыцари Храма, или тамплиеры, или же, например, другой орден, такой как госпитальеры.

В частности, в Средневековье получила развитие концепция «справедливой войны».

Августин Блаженный (Аврелий Августин Иппонийский; 354–430гг.) в своем сочинении «О граде Божьем» развивал идеи справедливой войны. Он считал войну проявлением Промысла Божьего – как наказание за грехи или возможное испытание, настаивал на долге каждого человека и государства, следуя заповеди любви, защищать невинных от злодея, в том числе, если понадобится, вооруженными средствами. Согласно Августину, необходимость войны вытекает из греховности человека. «…Заповеди „не убивай“ отнюдь не преступают те, которые ведут войны по велению Божию»[7][8], – отмечает философ.

В свою очередь, средневековый схоласт и теолог, «princeps philosophorum» – «князь философов», Фома Аквинский (1225–1274) в работе «Сумма теологии» – Summa theologiae (между 1265 и 1273 годами) указывал на право пропорционального использования вооруженной силы как для защиты третьих лиц, так и для самозащиты. Война, по мнению философа, является проявлением любви к Богу, если она справедлива[9].

Уже в Новое время взгляды на войну и мир развил итальянский мыслитель, политический деятель, философ, писатель, автор военно-теоретических трудов Никколо Макиавелли (1469–1527). В своем ключевом труде «Государь», вышедшем в 1532 году, он характеризует войну как оправданную необходимость[10]. Свои воззрения на войну и политическую власть Макиавелли развивает и в других трудах: «Рассуждениях о первой декаде Тита Ливия» от 1531 года и «Истории Флоренции», изданной в 1532 году. Макиавелли являлся сторонником жесткой верховной власти, исключительного верховенства правителей и государей в военно-политическом управлении государством. А также признавал силовые методы политического контроля: «Finis sanctificat media» – «Цель оправдывает средства»[11].

Менее известна другая его цитата: «Profeti armati vinsono» – «Вооруженные проповедники побеждают». Тем самым итальянский мыслитель подчеркивает взаимосвязь силы оружия и добродетели, отмечая, что одно дополняет другое в политике. В то же время Никколо Макиавелли выступает за рационалистический подход к власти.

Стоит отметить, что, несмотря на резкую критику воззрений Никколо Макиавелли, его взгляды лишь отражали ту общественную и политическую парадигму, в которой он существовал. Исходя из множества современных событий и политических явлений, можно утверждать, что философия Никколо Макиавелли остается актуальной и в XXI веке.

С Никколо Макиавелли полемизирует голландский философ, юрист и государственный деятель Гуго Гроций (1583–1645). Он усматривал прямую связь между отверганием принципов «государственных интересов» и утверждением концепции правового и морального единства человечества.

Собственное понимание справедливой войны Гроций изложил в фундаментальном труде «Три книги о праве войны и мира», изданном в 1625 году. К этому труду ученый приступил в надежде, что он сможет повлиять на прекращение Тридцатилетней войны – череды военных конфликтов в Европе 1618–1648 годов. Он стремился привнести большую долю гуманизма в способы ведения войн и выступал за установление правопорядка, действующего в отношении всех воюющих сторон в послевоенный период[12]. Справедливые войны, по Гуго Гроцию, – те, которые ведутся в ответ на совершенное беззаконие как для самообороны, так и для того, чтобы вернуть себе захваченную собственность или для наказания обидчика. Философ не считал, что народы, живущие под чужим владычеством, имеют законное право прибегать к военным действиям в том случае, если владычество (доминион, протекторат) носит законный характер.

Интересно, что Средневековье стало историческим периодом, когда появился первый официально задокументированный запрет на применение определенного вида оружия ввиду его исключительной мощи, простоты применения и высокой эффективности. Речь идет об арбалете.

Это метательное оружие уравняло шансы на поле боя тяжеловооруженных рыцарей и простой пехоты, одновременно с этим позволило перейти к массовому вооружению сначала городского ополчения, а затем и регулярных армий. Поэтому по решению Второго Латеранского собора в 1139 году в Ватикане арбалет был запрещен.

Но запрет, основанный на практике «справедливой войны», касался только применения этого оружия против католиков. Против же представителей иной веры использование такого массового и мощного вида вооружения не воспрещалось[13]. Однако в дальнейшем подобный запрет игнорировали все участники различных вооруженных конфликтов Средневековья, и арбалет оставался на вооружении вплоть до Первой мировой войны.

На подобном примере мы видим едва ли не впервые в истории переход самого вида вооружения в новое качество: от простого оснащения воина к важнейшему определяющему фактору самого военного конфликта. С точки зрения законов философии можно утверждать, что произошел диалектический переход количества в новое качество.

Как мы видим, на протяжении Средневековья взгляды на войну и мир как значимые феномены человеческого бытия претерпели весьма значительные перемены в области философского осмысления. В итоге в обществе утвердилась и развилась концепция «справедливой войны».

В дальнейшем новые вооруженные конфликты принимали все более угрожающий – тотальный характер. Именно поэтому идеи голландского юриста и философа Гуго Гроция нашли реальное воплощение в мирных договорах, прекративших кровопролитие.

Глава 2

Спор двух великих о войне и мире

Вполне естественно, что с изменением культурно-исторических и социально-политических условий жизни философы старались по-новому трактовать такие глобальные феномены, как война и мир. Следующим важным шагом на этом пути стал трактат «К вечному миру» 1795 года «кенигсбергского затворника» и «изящного магистра» – Иммануила Канта, величайшего мыслителя своего времени.

Философское наследие Иммануила Канта настолько масштабно и многогранно, что породило отдельные направления исследований: кантианство, кантоведение и кантофилологию. Его научные изыскания оказали влияние на таких выдающихся философов, как Николай Бердяев, Иоганн Готлиб Фихте, Георг Вильгельм Фридрих Гегель, Артур Шопенгауэр, Эдмунд Густав Альбрехт Гуссерль, Мартин Хайдеггер, Фридрих Ницше и других.

Иммануил Кант не только разработал современную систему морально-этических координат, которые стали основополагающими в современном социуме и выдержали испытание временем, но и перешел от утверждения дефинций моральных законов к рассмотрению возможностей их практического применения. Новизна философского подхода «кенигсбергского затворника», как его называли современники, заключается в том, что Кант в качестве регулирующего фактора в международных отношениях применил правовой подход, который до него использовался только лишь во внутригосударственных вопросах. При этом, согласно мировоззрению философа, юридическая основа приобрела форму самодовлеющего морального закона.

Основатель доктрины трансцендентального идеализма рассматривал свое отношение войны и мира в контексте сформулированного им же ранее категорического императива. «Поступай так, как если бы максима твоего поступка посредством твоей воли должна была стать всеобщим законом природы»,– утверждал философ[14]. В свою очередь, максима определяется Кантом как субъективный принцип совершения поступков. Также, исходя из категорического императива, его принципом является следующее утверждение: «Разумное естество существует как цель сама по себе». Следовательно, категорический императив принимает такую форму дефиниции: «Поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к цели и никогда […] как к средству»[15].

При этом, согласно Канту, человеческая воля действует вне зависимости от текущей проблематики события или социального явления и имеет форму объективного нравственного закона. Чистый практический разум, по мнению философа, опирается на волю, движимую одной лишь формой закона.

Данные морально-этические положения впервые были высказаны в труде Канта «Основы метафизики нравственности», вышедшем в 1785 году, и более подробно исследованы в его трактате «Критика практического разума» уже в 1788 году.

Необходимо отметить, что Иммануил Кант не только впервые разработал систему морально-этических координат, но и перешел от утверждения определений моральных законов к практике их рассмотрения и утверждения в правовом поле международных отношений. Новизна такого философского взгляда на столь сложную проблему заключалась в том, что в качестве регулирующего фактора в международных отношениях Кант системно применил правовой подход, который до него использовался лишь во внутригосударственных вопросах. При этом, согласно мировоззрению философа, юридическая основа приобрела форму самодовлеющего морального закона.

«Предварительные статьи» трактата описывают шаги, которые следует предпринять немедленно в деле организации «Вечного мира»:

1. Ни один секретный мирный договор не может считаться действительным, если в нём есть молчаливый повод для будущей войны.

2. Никакие независимые государства, большие или малые, не могут оказаться под властью другого государства путем наследования, обмена, покупки или дарения.

3. Постоянные армии должны быть полностью упразднены.

4. Государственные долги не могут быть аннулированы или уменьшены из-за внешних конфликтов между государствами.

5. Ни одно государство не должно силой вмешиваться в Конституцию или правительство другого государства.

6.Ни одно государство не должно во время войны допускать такие враждебные действия […] как использование тайных убийц (percussores), отравителей (venefici), нарушение капитуляции и подстрекательство к измене (perduellio) в противоположном государстве[16].

Три «Окончательные статьи», по мнению Канта, должны обеспечить не просто прекращение военных действий, но и основу для построения мира. Сюда входят следующие требования:

1. Гражданская конституция каждого государства должна быть республиканской.

2. Право народов будет основано на федерации свободных государств.

3.Права людей как граждан мира ограничиваются условиями всеобщего гостеприимства[17].

Согласно Канту, война – это пережиток «естественного», первобытного, нецивилизованного состояния общества, некий социальный атавизм, неизбежное зло, которое не теряет своей негативной коннотации от собственного наличного существования. «Война есть печальное, вынужденное средство в естественном состоянии (когда нет никакой судебной инстанции, приговор которой имел бы силу закона) […] и лишь исход войны […] решает, на чьей стороне право»[18], – писал кенигсбергский мыслитель.

Он также утверждал, что наличие армии – уже повод к войне. Кроме того, Кант считал, что в регулярных армиях нарушаются естественные права человека. «К тому же нанимать людей, для того чтобы они убивали или были убиты, означает пользоваться ими как простыми машинами или орудиями в руках другого (государства), а это несовместимо с правами человечества в нашем собственном лице»[19], – утверждал философ. Это практическое утверждение И. Канта, в свою очередь, апеллирует к важнейшему постулату категорического императива о том, что к человеку следует относиться не как к средству, а только лишь как к цели.