Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли

Claude VonStroke

Deep Throat

После самого первого в жизни скачка всегда остается ощущение, что вас вот-вот вырвет, если, конечно, физиология позволяет. Но даже несмотря на тошноту, это очень яркий и впечатляющий опыт, который хочется повторять снова и снова просто так, ради удивительного ощущения, что вот вы тут, а вот вы уже тут, но два этих «тут» разделяют, может быть, миллионы световых лет. А еще ради возможности оказаться в любой точке Вселенной, где поблизости есть хотя бы какая-то жизнь.

Но зато медленные методы транспортировки, которыми пользуются на Земле, позволяют слушать музыку в пути по разбитой автостраде между Калькуттой и Тверью. Так что, если хочешь почувствовать себя землянином и провести в поездке какое-то значительное время, наслаждаясь, например, шоу Сэнто ГИГА, выбирай круизный ковчег Мезойцев или арендуй досветовик, чтобы прогуляться по Внешнему Кольцу. А пока любое путешествие для нас – мгновение. И у меня нет ни малейшего желания отказываться от такого способа передвижения. Я могу взять с собой всё, что пожелаю, если это, конечно, можно держать в руках или надеть на себя. И это очень удобно. Только что я был в офисе риэлторского агентства, где спасенный кинк отчаянно тряс мне руку и обещал сообщить, как только появится нужный вариант, а в следующий миг уже стою на одной из миллионов площадок для каскадных перемещений на легендарной Псай. На мне шорты, все те же сандалии, земная футболка с принтом группы Prodigy, а через плечо висит сумка с моим сокровищем – музыкальными записями на физических носителях. И я нахожусь в одном из самых удивительных мест, какие только можно представить. Давай, я попробую описать тебе величайший орбитальный город Конгломерата Айх-Варап.

Когда пытаешься объяснить, что такое орбитальный город и как он выглядит, постоянно ловишь себя на мысли, что здесь всё самое. Самое большое, самое громкое, самое высокое или самое маленькое, самое страшное и самое смешное, самое красное и самое ароматное, самое вкусное и самое унизительное, самое непонятное и самое бесплатное, самое заурядное и самое самое.

Псай огромна: она занимает почти восемьдесят процентов поверхности планеты. Незанятыми остались лишь несколько внутренних морей и один океан. Всё остальное пространство покрыто городом – титаническим жилым конгломератом, построенным на орбите и приземлившимся на поверхность тысячелетия назад. Сходство с земными городами заключается лишь в том, что здесь тоже есть здания, тоже есть кварталы, улицы и транспорт. Но орбитальные города создаются архитекторами настолько неземного происхождения, что их представления о красоте и удобстве похожи на земные, как красное похоже на неловкость. Многие районы орбитальных городов, особенно те, которые появляются первыми, состоят в основном из космических кораблей, переработанных астероидов и жилых барж.

Еще одно различие с земными представлениями о городах других цивилизаций в далеких галактиках – это музыка. В земном кино в подобных местах почему-то чаще всего звучит либо то, что земляне называют футуристической музыкой, либо какая-то извращенная какофония, которая, видимо, должна изображать, как подходят к созданию музыки внеземные цивилизации. Только хитрость в том, что до недавнего времени во Вселенной про музыку не знали в принципе. Её обнаружили практически одновременно с Землей. И это была очень, очень важная находка. Так что теперь вся Вселенная слушает земную музыку без остановки, и именно поэтому в орбитальных городах звучит точно такая же музыка, которую можно услышать, прогуливаясь по Нью-Йорку, Бреде, Тольятти, Осаке или любому другому городу на планете Земля. С белковых ферм доносятся актуальные рэп-начитки, а рестораны, сальскарии красоты, биоремонтные мастерские для врожденных планеров Джи, хоп-шлоговые закусочные, миграционные капсулы, туристические агентства и вообще любые заведения, куда хотя бы изредка заходят клиенты, подражая Земле, включают для посетителей бестелесный лаундж. Городские сумасшедшие распевают самые свежие хиты из земного репертуара любительских радиостанций Конгломерата Айх-Варап. Так что, если бы по Псай сейчас шел землянин с закрытыми глазами, то он мог бы представить, что находится на Земле. Особенно, если бы мимо него проехала био-рикша, в которой Pet Shop Boys меланхолично завывают о девушках с западных окраин.

Если подняться над городом и оглянуться, то сразу заметишь, что через равные промежутки виднеются космические лифты, упирающиеся в лиловые небеса, словно исполинские иглы. Внутри них вверх-вниз снуют платформы и кабинки с пассажирами и грузами. Эти доисторические средства транспортировки можно встретить на всех орбитальных городах. Они нужны, чтобы сюда могли прибывать представители любых цивилизаций, включая тех, кто не умеет строить корабли, способные перемещаться и в вакууме космоса, и в атмосфере. Так что, если вы прилетели на Псай на световом или досветовом корабле, то добро пожаловать в один из грузовых или пассажирских шлюзов на орбите, из которого вы рано или поздно попадете в орбитальный лифт и сможете наконец спуститься на поверхность. С Каскадным перемещением все немного сложнее. Оно на Псай жестко регулируется и ограничено специальными площадками. Просто так скакать, куда хочется, невозможно. Не будь этого правила, здесь наверняка начался бы хаос, подобный тому, что творится на Большом Базаре.

На Псай, кстати, тоже есть свой Базар. Откровенно говоря, на Псай есть вообще всё, что пожелаешь, причем сразу в миллионе экземпляров. Здесь есть и огромные парки, и зоны дикой природы, в которых Псай самостоятельно воссоздала естественную среду с главных планет цивилизаций Основной Когорты. Есть здесь и реки, и озера, и ледники, и фьорды, и пустыни, и системы подземных пещер, и кварталы, висящие в воздухе на спинах атмосферных левиафанов с Фарлафа-6. А еще кварталы разделяются по степени пригодности для разных биологических видов, так что на самом деле структура Псай все равно слишком запутанная и сложная, чтобы ее запомнить. Поэтому проще пользоваться информационными системами города, то есть – спросить дорогу у самой Псай. Тогда она пошлет вам одного из миллионов своих белковых ботов и просто скажет что-то вроде: «Следуй за вот тем пасемом в белом балахоне».

Каждым орбитальным городом управляет специально созданный искусственный интеллект, и Псай – шедевр разумостроения. Её разработал Эмпо, легендарный архитектор, создавший десятки разумов. Псай была его первым детищем и самым первым орбитальным городом в принципе, поэтому она особенная во всех отношениях. И пусть формально она не является столицей Конгломерата Айх-Варап, но это точно один из центров притяжения в этих краях. Сюда стремятся попасть все, кто способен летать достаточно быстро, и те, кто живет достаточно близко, чтобы путешествие на Псай на световой и досветовой скорости не занимало полжизни. А еще тут живет один персонаж, к которому у меня есть дело. И если дело выгорит, то я наконец смогу успокоиться на какое-то время и перестану мотаться по всему Конгломерату от внутреннего до внешнего кольца, пытаясь найти место, где можно просто спокойно переночевать. При условии, что кинк-риэлтор найдет для меня станцию, которая не развалится при первом же посещении.

Оказавшись на платформе для перемещений, я не задержался ни на секунду, сразу сошел по гладким ступеням к мерцающему проему уличного портала и через мгновение оказался на прямой аллее, заполненной тысячами живых существ всех возможных видов. Не рекомендовал бы оказываться в таких местах, если у тебя агорафобия, потому что и улица, и вообще вся эта часть Псай – бесконечное пространство и бесконечное движение. Уходящие ввысь башни, уходящие вдаль дороги, тротуары, аэротреки, уходящие в глубину под ногами прозрачные лифты – и всё это наполнено пульсирующей, бегущей, ползущей, летящей, скачущей, катящейся толпой, которая сама по себе идет никуда, но у каждого отдельного существа есть вполне конкретная цель. Ни у кого во вселенной не хватит пальцев, чтобы пересчитать по ним, представители скольких цивилизаций спешат по своим делам на улицах Псай. Кваты, кинки, культурианцы, кайеки, кесцайны, кых-арайо, кич дандиганы, кжожуэнти, конли, кйогранцто – и это только первые десять видов на «К», прошедшие мимо меня только что. А ведь есть еще би-мо, сигурниане, фимши, пасемы, даки, туманиане, виксерианцы, гелланы, мезойцы, апарлиап, ферраузы, балеогороги, сиро, шаль-жэдоны, иррэки, мор тан вельды, дак, нойчи и тысячи других потрясающих цивилизаций. И все их можно встретить тут. Кроме, разве что вату, грягзогожантов, ароидов и нотубов. И хотя мы все прекрасно знаем, что последний нотуб уже покинул нашу Вселенную, мне все равно довольно часто приходит в голову мысль о том, как он выглядел. Или она. У них вообще бывает пол? И вот уже я вместо того, чтобы отправиться прямиком к цели своего путешествия, спрашиваю Псай в Каскаде.

– Ты что-нибудь знаешь о нотубах?

– Что-нибудь знаю! – ответила Псай у меня в голове и рассмеялась по-культуриански. Этот смех чем-то похож на звук переключения досветового двигателя в режим торможения. – Ты что-то конкретное о нотубах ищешь или просто решил меня отвлечь забавы ради?

– Тебя нельзя отвлечь, ты и сейчас разговариваешь с миллионами сущностей. Вон, – я указал на небольшой бутик со светящейся вывеской «Шлог-кап» – ты только что продала хоп-шлог вон тому балеогорогу. Короче, давай без кокетства, Псай. У нотубов были мальчики и девочки? Или что посложнее?

– Посложнее? Лично мне любая система размножения, в которой для самовоспроизведения требуется наличие второго сознания, уже кажется странной. Ну, а про нотубов я тебе не скажу, потому что не знаю. Последний нотуб, по легенде, – на этих словах Псай сделала особый акцент, – уже давно покинул нашу Вселенную. И других нотубов последние десять тысяч циклов в округе замечено не было. Короче, нет в Каскаде информации о том, как размножались нотубы. Древняя раса, сам понимаешь.

– Ага… ладно, проехали. Как дела?

– А что у тебя в кармане?

– Бечевка или ничего.

– Ксандар, я знаю, что это.

– Если знаешь, зачем спрашиваешь?

– Я все ещё надеюсь на твоё благоразумие и просто на всякий случай напоминаю: любые сделки купли-продажи, а также обмена, бартера и все такое прочее, – все это здесь могу вести только я. Поэтому тебе стоит рассказать мне, к кому ты направляешься.

Видимо, Псай совсем перестала мне доверять, потому что в следующий миг меня нагнал один из миллиардов ее служебных дронов – устройство размером со спелый куд. Он повисел мгновение прямо перед моим лицом, а потом пристроился у правого плеча.

– Слушай, Псай, я только что чуть не погиб в космической катастрофе. Но все в порядке, мама, – сказал я, сворачивая в не так давно появившийся здесь квартал ночных клубов и танцполов, – ничего противозаконного. Я просто несу небольшой подарок старому другу, и хочу забрать то, что и так уже принадлежит мне. Это даже не сделка.

Обогнув большую белковую ферму, я наконец влился в невероятную толпу из всех представителей разумных (и не очень) рас этой Галактики, втайне надеясь на то, что служебный дрон Псай за мной не последует. В конце концов, тут ему просто не протолкнуться. Но он поступил гораздо проще, взлетев над толпой, и продолжил следовать за мной, не спуская с меня глаз откуда-то сверху.

– Ксандар, я не предлагаю тебе отменить сделку, я просто хочу, чтобы ты не нарушал закон. Понимаю, что ты – свободная птица, но сколько мы с тобой знакомы? Сто пятьдесят? Двести циклов?

– Я не считаю. Но все время, пока мы знакомы, ты просишь меня вести себя хорошо. Все в порядке, мама.

– Не заговаривай мне зубы, у меня их нет. Зачем тебе валиум, Ксандар?

Я решил не отвечать на вопрос, ответ на который Псай и так знала. Вместо этого я зашел в первую попавшуюся дверь и оказался в сальскарии. Ко мне тут же подлетела местная распорядительница и взмахнула своим фиолетово-розовым полем. В мозгу вспыхнул красочный прейскурант услуг салона, где можно было за определенную плату изменить физическую конфигурацию своего тела любым мыслимым и даже парой немыслимых способов. Поверх картинок и видеороликов сияла огромная надпись на общегалактическом: «Зачем тебе валиум, Ксандар?!». Я попятился и вывалился обратно на улицу, в текущую ровным потоком толпу. Дрон Псай ждал меня у двери.

– Ты прекрасно знаешь, что тебе не скрыться.

Ненавижу, когда Псай права, а права она оказывается чересчур часто. Валиум у меня в кармане был припасен для одного дела, к которому я шел несколько долгих циклов. И все самые идиотские препятствия уже, как мне казалось, остались позади. Но я почему-то совсем забыл про нелепые правила торговли в орбитальном городе. Все сделки купли-продажи, обмена, бартера, дарения и всего подобного в любом своде коммерческих законов любой цивилизации внутреннего и внешнего кольца – все подобные операции осуществляет только сам город. Остальные могут рекламировать, предлагать, навязывать, втюхивать, впаривать, убеждать, угрожать и делать всё, что угодно, что гипотетически может привести к тому, что какой-то товар сменит владельца. Но сам факт передачи товара осуществляет только орбитальный город с помощью одного из своих дронов или специально выращенных для таких целей тел. И сейчас, стоя около плывущей мимо тысячеликой толпы, я пытался угадать, кто из этих персонажей настоящий, а кто – всего лишь еще одно воплощение древнего, как Сворайл, города Псай, который забирает себе процент от каждой сделки, который в свою очередь, как несложно догадаться, идет в Фонд Развития и Процветания Орбитального Города, Потому Что Это Важно, кват тебя побери!

– Валиум у меня для личных целей, – почти не соврал я, когда дрон Псай нетерпеливо зажужжал у меня перед самым клювом. – Но до этих целей еще надо добраться.

– И где же они находятся? Дай угадаю, в музыкальном квартале, так ведь?

Псай явно знала, куда и зачем я направляюсь, но мне не хотелось самому говорить ей об этом. Мне хотелось ее пораздражать. Но, с другой стороны, разве могу я предположить, будут ли мои попытки изображать загадочность раздражать искусственный интеллект высшего порядка, созданный тысячи циклов назад с одной единственной целью – стать орбитальным городом. Как такая штуковина в принципе может спокойно и без иронии общаться с нами – обычными белковыми сгустками – мне до сих пор непонятно. Наверное, для неё это что-то сродни общению с задриком – ты чешешь ему основание черепа, а он испускает каскадные волны, от которых тебе смешно.

– Забронируй мне комнату в отеле, я хочу погостить у тебя пару дней.

– У тебя нет денег даже на самую дешевую комнату в самом дешевом отеле, Ксандар. Ты нищий. И меня не интересуют записи из твоей драгоценной сумки. – в голосе Псай сквозит скорее любопытство, чем издевка. В ее шутке есть только доля шутки.

– Записи для другого. Но, может, как-то договоримся?

– Я оплачу твое проживание, если ты обещаешь найти для меня подходящий гимн в ближайшие пару циклов.

– По рукам! – я соглашаюсь, не думая.

– Прекрасно. «Гнездо» подойдет?

– А если бы на моем месте была бы золотая рыбка, ты бы предложила ей аквариум?

– О, Ксандар, я всегда страшно любила твои земные шуточки. Что такое золотая рыбка? Постой… – Псай пропала на миллионную долю мгновения, ровно столько ей нужно, чтобы заглянуть в Каскад и вернуться обратно с новой информацией. – Знаю, теперь знаю. Нет, если бы ты был золотой рыбкой, я бы предложила тебе номер с бассейном в каком-нибудь роскошном месте вроде «Транквилизирующей пещеры». Ну что, «Гнездо» подойдет?

– Нет, Псай, не подойдет. Просто забронируй мне комнату, как обычно, на Первой Площади Безумцев.

– Готово. Приятного отдыха, Ксандар. Я еще вернусь к тебе по поводу той штуки у тебя в кармане. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты попал в беду. И не забывай регулярно питаться.

Псай отключилась, не дав мне остроумно ответить на ее непрошенную заботу. Но служебный дрон продолжал лететь за мной, так что, по сути, она просто отвернулась. Из всех орбитальных городов Псай больше всего меня радовала. Наверное, все дело в том, что она была первым орбитальным городом, севшим на планету-носитель. И за бесчисленные циклы, прошедшие с этого момента, успела избавиться от самых неприятных черт, которыми обычно обладают искусственные разумы орбитальных городов. Но сказать, что я ее понимаю или знаю, как с ней правильно общаться, я не мог. Да и никто, пожалуй, не мог бы так сказать. Белковые формы жизни плохо совместимы с виртуалами. Такие отношения никогда нельзя будет назвать дружбой, потому что не могут дружить между собой медленно умирающее белковое тело с Каскадной искрой в мозгу и бессмертная децентрализованная сущность, имеющая миллионы воплощений и выполняющая триллионы операций в секунду.

Напевая себе под нос «That's all right, mama», я продолжал неторопливо идти в медленной части потока по одному из религиозных районов Псай. Архитектуру этого места описывать бессмысленно, потому что здесь собраны церкви всех существующих конфессий конгломерата Айх-Варап. Но вот что меня действительно удивляет: архитектурных стилей здесь намешано едва ли не больше, чем самих религий, и улицы выглядят бесконечным нагромождением углов, куполов, гладких поверхностей, перетекающих в зазубренные или чешуйчатые кожаные стены, но даже при этом голоса проповедников, доносящиеся с каждого порога, распространяются и усиливаются здесь, как в Колодце Эха на Ха-11. От этого постоянного гула, в котором переплетаются тысячи языков, говорящих в общем-то об одном и том же, складывается ощущение, что ты и правда находишься в каком-то святом месте, где молитва не прекращается ни на миг. Сразу хочется поверить в какую-нибудь высшую силу, что в условиях современной Вселенной довольно просто. Особенно, если у тебя есть доступ к Каскаду. Кто-то потянул меня за руку, пытаясь вырвать из потока, и я обернулся в ту сторону, куда меня потащили. В это же мгновение незнакомый голос зазвучал довольно громко, чтобы я мог услышать его в шуме толпы.

– Освободись от страстей. Очисть разум и чувства.

Я бы с большим удовольствием освободился от цепких пальцев на моей руке. Голос настойчиво продолжал.

– Те, кто беден, обретут крепкие убеждения. Те, кто не наделен властью, обретут крепкие убеждения. Те, кто не осенен славой, обретут крепкие убеждения.

Я вздрогнул и перестал вырываться. Воспользовавшись моим замешательством, незнакомец шагнул ко мне, не отпуская руки, и заговорил еще громче.

– Освободись от страстей. Очисть разум и чувства. Освободись от страстей. Очисть разум и чувства. Освободись от страстей. Очисть разум и чувства!

Я стоял на месте, пытаясь понять, почему эти слова так сильно на меня подействовали. Они вызывали к жизни какое-то приятное воспоминание, которое, как на зло, болталось где-то в районе затылка и не хотело вываливаться наружу, как медиатор, упавший внутрь гитары. Уличный проповедник смотрел мне прямо в глаза. Это был среднего роста мор тан вельд. Зеленоватая сухая кожа, две пары суетливых глаз цвета пропавшего моравского стейка, длинные и цепкие руки, предназначенные в основном для того, чтобы ловко управляться с разного рода холодным оружием. Интересно, почему представитель довольно кровожадной цивилизации присоединился к этой церкви? У мор тан вельдов нет собственной религии, кроме военного дела. Проповедник тем временем продолжал:

– Наши возлюбленные бедны, но имеют крепкие убеждения! Наши возлюбленные не обладают властью, но имеют крепкие убеждения! Наши возлюбленные…

И тут я понял. Словно вывалился из шлюза в открытый космос и ощутил всем телом его пронизывающий холод. Слова этой проповеди придумал не тот, кто их произносил. Они родились за миллионы световых лет от этого места. А после перевода на общегалактический их и вовсе с трудом можно было узнать. Но я узнал, и холодок вакуума пробежал у меня под перьями. Это были слова земной песни, превращенные в проповедь новой церкви. И пусть я ни разу не видел ее храмов и не знаю, сколько у них последователей, что-то подсказало мне, что в Конгломерате Айх-Варап религия, построенная на земной музыке, обречена на успех. И трек был подобран просто безупречно. Короткий, легко запоминающийся текст, плотная и энергичная мелодия, не оставляющая пространства для трактовок. Freed From Desire в исполнении Gala. Я очнулся от размышлений, когда понял, что меня тащат в сторону большого сверкающего здания в форме капли с зеркальной поверхностью. Вывернувшись, я освободился из цепких объятий проповедника.

– Святая Гревиллея улыбается тебе из Каскада. – громко и отчетливо произнес я. Подействовало безотказно. Проповедник резко оглянулся, бросил на меня полный презрения и страха взгляд, обозвал еретиком и скрылся в толпе.

Я постоял на месте еще какое-то время, пытаясь осмыслить то, что со мной произошло. Как давно существует эта церковь? Трек, на котором она построена, появился в Конгломерате Айх-Варап довольно давно, но я ни разу не слышал, чтобы на его основе построили религию. Мне стало любопытно, а любопытство, как известно, сгубило шнайку. Я подошел к каплевидному храму Гала-церкви (название скользило по зеркальной поверхности здания и выглядело как отражение, поэтому все время хотелось оглянуться и посмотреть, где же на самом деле находится надпись) и остановился в десятке шагов от входа, который представлял собой идеально круглое отверстие, нижняя грань которого была чуть выше уровня земли. Двери не было, за порогом клубилась непроглядная тьма, словно коридор уходил прямиком в открытый космос. Я был готов к тому, что в любой момент до моего слуха донесутся знакомые аккорды танцевальной мелодии, но вокруг храма словно образовался пузырь тишины. Звуки орбитального города не просто стали тише, они исчезли вовсе. Я знал, что город все еще вокруг меня, это было всё то же пространство, но, поднявшись по ступеням к храму, я, видимо, прошел через какое-то поле, отсекающее внешний шум. Сложно представить, сколько может стоить звукоизолирующее поле на Псай. Наверное, на эти деньги можно было бы спокойно приобрести неплохого размера станцию.

– Освободись от страстей. Очисть разум и чувства.

Снова раздался голос. На этот раз он звучал спокойнее и принадлежал существу, появившемуся в дверном проеме храма. Это был очень старый пасем без единого биомеханического улучшения. Вытянутое тело на трех ногах покачивалось из стороны в сторону при каждом шаге, словно тонкое деревце на ветру. Пасем ковылял вперед, постепенно поднимая руки мне навстречу, и повторяя одну и ту же мантру. В тишине, окружавшей храм, звук его голоса превратился в странную пульсацию, которую я скорее чувствовал, чем слышал. Пасем остановился в двух шагах от меня и стал наклоняться так, чтобы его лицо опустилось на уровень моего. Я почувствовал сладкий запах сандарианского спека – вещества, которое, благодаря галактической маркетинговой кампании, у десятка цивилизаций считается эффективным средством для увлажнения кожи, а затем увидел глаза пасема-проповедника. Точнее, я увидел пустые глазницы, своей глубокой чернотой напоминавшие вход в храм. Между ними была татуировка – наклонная линия. Что-то из иерархической системы пасемской цивилизации.

– Те, кто беден, обретут крепкие убеждения. – практически прошептал пасем мне в лицо. Я не мог пошевелиться. Но не от страха или отвращения. Меня удерживало что-то другое. Я почувствовал, что руки тянутся к сумке с музыкальными записями. Пасем продолжал открывать рот, но из него не доносилось ни звука, хотя я прекрасно понимал все, что он говорит. Слова его незамысловатой молитвы были известны мне уже давно.

– Те, кто не наделен властью, обретут крепкие убеждения. Те, кто не осенен славой, обретут крепкие убеждения. – я услышал собственный голос и вздрогнул, когда увидел, что протягиваю сумку с записями слепому проповеднику. На его лице расцвело некое подобие улыбки, и две из трех тощих рук стали подниматься, чтобы принять мое пожертвование…