Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли
- -
- 100%
- +
– Те, кто беден, обретут крепкие убеждения. – практически прошептал пасем мне в лицо. Я не мог пошевелиться. Но не от страха или отвращения. Меня удерживало что-то другое. Я почувствовал, что руки тянутся к сумке с музыкальными записями. Пасем продолжал открывать рот, но из него не доносилось ни звука, хотя я прекрасно понимал все, что он говорит. Слова его незамысловатой молитвы были известны мне уже давно.
– Те, кто не наделен властью, обретут крепкие убеждения. Те, кто не осенен славой, обретут крепкие убеждения. – я услышал собственный голос и вздрогнул, когда увидел, что протягиваю сумку с записями слепому проповеднику. На его лице расцвело некое подобие улыбки, и две из трех тощих рук стали подниматься, чтобы принять мое пожертвование…
– Ксандар! Ксандар Бо! – это был уже совсем другой голос, очень знакомый, но какой-то далекий. Зачем он здесь? Почему отвлекает меня от…
– Ксандар, ты что, решил пожертвовать свои записи этим фанатикам? – голос приблизился и звучал теперь у меня за спиной. Лицо пасема напротив меня перестало улыбаться и заглянуло мне за плечо. Хотя, как сказать – заглянуло. Поднялось, чтобы направить пустые глазницы мне за спину.
– Бо, чего ты стоишь, как кайек после совокупления? Пошли отсюда! – мне на плечо бухнулась увесистая ладонь, и я очнулся от транса.
Пасем напротив меня фыркнул, и я наконец увидел, чем была занята его третья рука. Она сжимала два техноглаза, которые уставились на меня снизу вверх. Чья-то широкая спина вклинилась между мной и проповедником, я отшатнулся и потряс головой.
– Вали в свой зеркальный нужник, глазастик. Да-да, давай, чего вылупился! Иди, освободись от страстей, очисти разум и чувства, и помойся тоже, воняешь, как больной утрехтом моравский пенчекряк!
Пасем попятился, а потом развернулся и проворно засеменил ко входу в храм, где через мгновение и скрылся, предварительно бросив раздраженный взгляд через плечо на того, кто помешал поживиться за мой счёт.
Обладатель широкой спины наконец повернулся ко мне лицом, и я выдохнул с величайшим облегчением.
– Восу-Рай, кват тебя побери, что это…
– О, дорогой, это типичный развод! Заманивают прохожих и принуждают пожертвовать. Пожертвования ведь можно делать в обход Псай. Правда церковь эту я тут вижу впервые, но какая разница, все они действуют одинаково. Забудь об этом, как Бакура хотят забыть про подрыв Плауса. Пошли, выпьем по милкшейку, тебе нужно освежиться!
Восу-Рай – мой старый знакомый балеогорог – схватил меня своей огромной лапищей за плечо и поволок прочь. Когда мы спустились со ступенек храма святой Гала, на меня снова нахлынули звуки орбитального города. Поле тишины осталось позади, а зеркальная капля музыкальной церкви еще долго отбрасывала яркие блики нам в спины. Когда мы отошли на пару сотен шагов, я распахнул сумку и стал копаться в записях.
Восу-Рай хохотнул:
– Что, думаешь, что-то успели стащить?
– Я чуть ему всю сумку не отдал. Как ты тут оказался?
– Псай сказала, что ты неподалеку. Ну что, есть новые сверхценные записи? – иронично улыбнулся Восу-Рай.
– Парочка новых, да, но для первого взноса за станцию недостаточно. Я работаю над этим.
– Ну, желаю удачи! – хохотнул Восу-Рай и хлопнул меня по спине. – А больше ничего ценного у тебя нет? А то, боюсь, милкшейк на музыку не купишь.
Я вздрогнул и от страха на секунду даже зажмурился. Валиум! Я тут же залез в карман своих земных шорт и нащупал тугой сверток, которым так интересовалась Псай.
– Всё на месте. – выдохнул я с облегчением.
– Ох, Ксандар, и чудной же ты стал после работы у гелланов. И чего ты там такого насмотрелся?
– Не насмотрелся, а наслушался. Наслушался земной музыки.
– Да уж… с этой музыкой все у нас стало иначе, и не знаю, в лучшую ли сторону, – Восу-Рай вдруг остановился и поднял руку. Около нас притормозила био-рикша. – А ты сам как считаешь?
– Если честно, я не знаю, – мой ответ удивил меня самого.
То есть, мне нравилась музыка, очень сильно нравилась, я был от нее в восторге. На самом деле, я был от музыки просто без ума, я собирал все записи, до которых мог добраться, даже несмотря на то, что большинство из них я не мог послушать, потому что для этого нужны были бы специальные земные проигрыватели, созданием которых у нас еще никто не занялся. Ретроинженерия – не слишком популярное хобби в наших краях.
А отправиться на Землю, чтобы достать для себя магнитофон, виниловый проигрыватель или еще что-нибудь поэкзотичнее – задача не из самых простых. Конечно, послушать музыку с Земли можно в Каскаде. К нему подключено всё живое, а это значит, что прямо сейчас в Каскаде есть миллиарды землян и очень многие из них слушают или слышат музыку, поэтому музыка есть в Каскаде всегда и практически вся. Главное знать, где и как искать. Но, во-первых, слушать музыку, которую слышит кто-то другой, это как есть еду, которую уже жует кто-то вместо тебя. А во-вторых, земляне не знают ничего про Каскад, поэтому не могут ничего в него умышленно транслировать. Вот и получается, что мы можем только подслушивать то, что уже кто-то слушает, чужими ушами. А мне всегда хотелось слушать музыку именно так, как это делают на Земле, – с помощью устройств, которые были созданы специально и исключительно для того, чтобы воспроизводить музыкальные записи.
Музыка подарила Конгломерату Айх-Варап новое откровение, сравнить которое можно разве что с открытием Каскада. И, как и у Каскада, у нее нашлись побочные эффекты. Как минимум две цивилизации – Аироиды и Грягзогожанты – были почти целиком уничтожены музыкой, еще одна – Вату – выбрала из-за музыки путь частичной изоляции от Каскада, что довольно трагично для вида, который пользовался прелестями вселенской сети уже многие тысячи циклов.
Но все-таки музыка принесла с собой много хорошего. И главное – перемены. Конгломерат Айх-Варап уже давно находился в состоянии спокойного равновесия, которое на самом деле очень напоминало стагнацию.
– Ксандар, ты в порядке? – Восу-Рай наклонился и заглянул мне в глаза. Я вдруг понял, что последние несколько мгновений стою, уставившись в пустоту, и не реагирую на внешний мир. – Задумался?
– Наверное, я все-таки считаю, что музыка – это хорошо, – ответил я. – Потому что нам давно нужны были перемены.
– Ну, посмотрим, куда эти перемены нас приведут.
– Куда-нибудь точно приведут. А пока – ты говорил что-то про милкшейки?
– С радостью угощу тебя этим прекрасным вечером.
– Хорошо, но тогда давай в Вайна-Парайна.
– Да-да, Псай сказала, что ты туда собираешься.
– Но я ей не говорил!
– Она очень догадливая, – Восу-Рай ухмыльнулся и дотронулся до поджидавшей нас био-рикши. Ее кожаное тело разошлось в стороны, пропуская нас внутрь, а затем сомкнулось вокруг плотным теплым объятием. Ментощуп подключился к Восу-Раю, и мы неторопливо покатили по улице в сторону Первой Площади Безумцев, где городские сумасшедшие распевают земные песни волшебными голосами. Я расслабился и спокойно выдохнул, чувствуя, как под живыми колесами рикши, ставшими на время и моими колесами тоже, тихонько шуршат мелкие камешки. Я еще раз проверил карман. Валиум был на месте, это главное.
Red Elvises
Boogie On the Beach
Когда вскрыли его бокс, оказалось, что Гултур Бин был одним из самых богатых артистов конгломерата Айх-Варап. Его творчество оценили миллиарды слушателей – как реальных прохожих на Псай, так и тех, кто слышал о нем и наблюдал за ним в Каскаде. За пять лет его активного безумства на Псай ему пожертвовали сумму, которой хватило бы на то, чтобы заселить целую луну и построить на ней полноценную станцию со всеми удобствами. Но Гултур плевал на деньги; его, судя по всему, интересовал исключительно процесс «выступлений» и его роль первого в Конгломерате Айх-Варап городского сумасшедшего. Короче, все его деньги Псай отправила в специально созданный Фонд Поддержки Городских Сумасшедших, тем самым запустив необратимый процесс. Теперь представители всех подряд цивилизаций следуют по пути Гултура, подключают свой мозг напрямую к Каскаду и поют на улицах орбитальных городов за деньги. Почти никто из них не поддерживает образ жизни Гултура, для них это просто шоу-бизнес, хотя есть и одержимые одиночки, которые позволяют потоку земной музыки из Каскада полностью заменить свое сознание. Их традиционно не пытаются вернуть к нормальной жизни: раз они хотят повторить опыт Гултура – так тому и быть, главное, чтобы музыка не прекращалась.
А спальный бокс самого Гултура остался на своём месте. Вокруг него Псай и создала Первую Площадь Безумцев, а Сон Гултура (как называют спальный бокс паломники) теперь представляет собой главную достопримечательность этого района. Туристов здесь всегда как задриков во влажной лощине, а это значит, что и без того плотная псайская толпа здесь становится исключительно непроходимой. Восу-Рай знает об этом, поэтому рикшу мы бросили, не доезжая самой Площади, и пешком дошли до входа в Вайна-Парайна. Эта каскадная кантина существует на Псай чуть ли не с самого приземления города на планету. Она названа в честь газового гиганта, на котором обитают легендарные атмосферные левиафаны – здоровенные летающие существа с длинными щупальцами, которые на самом деле что-то среднее между руками и воздушными корнями. На их огромных спинах можно посадить довольно большой космический корабль, а еще из выдыхаемого ими газа делают отличный небула-коктейль – напиток, который не надо глотать. Он испаряется у вас в стакане, а вы сидите над ним и вдыхаете его одурманивающие миазмы. Забористая штука. Но я лично предпочитаю жидкости. Хорошо, что Восу-Рай решил меня угостить. Вайна-Парайна – недешевое место.
– У меня сегодня хороший день, – прогудел Восу-Рай, не оборачиваясь, – Надо отметить.
– Очередной балеогорогский национальный праздник? – съязвил я.
– Нет, и не надо так шутить. Первые пару раз было смешно, но теперь надоело. Просто смирись с тем, что наш календарь принципиально отличается от твоего, вот и всё. Ты же не подкалываешь кинков за то, что они коррупционеры и обожают формальности.
– Вообще-то очень даже…
– Ты понял, что я имею в виду! – грохотнул Восу-Рай.
– Ладно-ладно, – я хотел похлопать его по плечу, но достал лишь до лопатки. – Просто никак не привыкну, что у тебя нет времен года.
Календарь балеогорогов строится не привычными циклами на основе, например, движения их родной планеты вокруг светила. Вместо этого он делится на периоды, которые отличаются друг от друга набором знаменательных дат и особых событий. А когда случаются какие-то новые выдающиеся события, достойные того, чтобы о них вспоминать, для них в календаре создают новую дату. Так что на данный момент балеогорогский год – это семьсот один день. А когда-то в нем было четыреста пятьдесят семь дней. Всё это я узнал при первой встрече с Восу-раем, в те времена, когда я был еще совсем новеньким.
– Так что же у тебя такого хорошего сегодня случилось?
– Я нашел покупателя на психо-переводчик. – Восу-Рай похлопал себя по небольшому контейнеру, висевшему на ремне у него через плечо. – За последние двадцать дней я встретился с целой кучей персонажей из разных организаций, религий, кружков, политических объединений и кват знает чего еще. Никому было не интересно до сегодняшнего дня. И теперь девятнадцатый сигурнианский военный улей готов приобрести мой психо-переводчик! Круто?
– Психо-переводчик? – с недоверием спросил я. – Он переводит с языка городских психов на общегалактический?
– Твои шутки могут сойти за орудие убийства – они тупые.
– Знаю… но что ж поделать? – я пожал плечами. Юмор никогда не был моей сильной стороной.
В этот момент мы подошли ко входу в Вайна-Парайна. Он представлял собой крупную вывеску на стене, которая мягко мерцала биолюминесцентным светом.
– Психо-переводчик позволяет слушателю воспринимать любую речь так, словно она звучит на его родном языке. То есть, я буду слышать любую речь в нашей и паре соседних галактик на балео-коне. Пасемы – на лерне. И так далее.
– Если он такой классный, то почему никто так долго не хотел его покупать? Что с ним не так?
– Я думаю – цена. – серьезно сказал Восу-Рай.
Мы вошли в каскадный шлюз, один из сотен, ведущих на Вайна-Парайна, потому что ресторан располагался на газовом гиганте с одноименным названием. Дрон-распорядитель собрал наши данные, деловито потрескивая разрядами тусклого зеленоватого поля.
– Перед перемещением вы должны внести депозит, ажанда.
Я покосился на Восу-Рая. У меня никогда не было столько денег, чтобы ходить в места типа Вайна-Парайна, а вот мой друг не страдал такими недугами, как бедность. Он провел рукой так, чтобы она пересекла считывающее поле дрона, и тот довольно завибрировал.
– Депозит подтверждаю! Готовы к скачку? – спросил дрон. – Побочные эффекты каскадного перемещения включают…
– Мы готовы! – перебил его Восу-Рай, – Не первый раз прыгаем.
– Я обязан был предупредить, так положено. – всё тем же скучающим тоном стал оправдываться дрон. – Не высовывайте руки за пределы каскадного поля, ажанда. На счёт три. Три!
Меня ослепило внезапно хлынувшее со всех сторон золотистое сияние, я покачнулся и едва не упал назад, но Восу-Рай придержал меня за плечо. Мы стояли на огромной открытой площадке, окруженной со всех сторон гигантскими облаками розового, золотого, фиолетового и голубого оттенков. Платформа была заполнена полупрозрачными конструкциями, которые и были баром, рестораном, кафе, клубом, танцполом и кват знает, чем еще. Уровни и переходы между ними просто висели в воздухе, не опираясь на колонны или опоры. Сперва мне показалось, что вся конструкция не достроена. Но глядя на комнаты без стен и потолка, находящиеся на разной высоте, я испытал странное чувство узнавания. На моей родной планете мы живем на облаках, которые затвердевают и начинают постепенно опускаться в нижние слои атмосферы, где в конце концов тают, поэтому мы вынуждены постоянно переносить наши гнезда выше.
Среди полупрозрачных конструкций двигались фигуры представителей самых разных цивилизаций Конгломерата Айх-Варап, кто-то парил над поверхностью платформы, кто-то сидел, кто-то переходил с места на место, движение не прекращалось ни на секунду. Откуда-то сверху доносилась музыка – играла одна из любительских радиостанций, но какая именно – я не мог сказать. Звучало довольно напористое техно.
Свет трех местных звезд бесконечно преломлялся на полупрозрачных гранях сооружения, отчего длинные радуги выплескивались на окружающие облака. На Вайна-Парайна был вечер, самое крупное светило катилось за горизонт, и в его золотом сиянии вся платформа и конструкции на ней выглядели как драгоценные камни, повисшие среди облаков примерно в трех тысячах блотов над поверхностью планеты. Хотя, конечно, твердой поверхности там не было, только ядро, а над ним бесконечные слои газа, которые чем ниже, тем плотнее, а давление просто огромное. Если прыгнуть вниз, и, допустим, проигнорировать тот факт, что за пределами платформы дышать невозможно, то падение займет настолько много времени, что…
– Сядем поближе к краю платформы? – Восу-Рай вырвал меня из размышлений, но практически прочел мои мысли.
– Еще как! – ответил я, и мы направились к одному из столиков, обсуждая по пути, что стоит выпить.
По дороге к нам подплыл дрон-распорядитель, точно такой же, как тот, что впустил нас через шлюз.
– Мы хотим сесть у края! – Восу-Рай показал на один из свободных столиков.
– Хороший выбор, отсюда открывается чрезвычайно привлекательный для представителей ваших цивилизаций вид. – Дрон спланировал прямо на столик, и, когда мы сели, снова заговорил. – Вы уже выбрали, какой стимулирующий опыт будете получать помимо уже включенного в общую программу?
– Бадибай-Ы! – произнес Восу-Рай и полез в свой контейнер.
– Хоп-шлог и милкшейк.
Мне показалось, что мой заказ сбил дрона с толку. Его поле на мгновение помутнело, а сам он подпрыгнул на столе, как неаккуратно брошенная монетка, но тут же исправился, отрапортовал «ажанда!» и скрылся с глаз.
Восу-Рай тоже одарил меня любопытным взглядом. Разумеется, в таком месте, как Вайна-Парайна надо заказывать что-то редкое, дорогое и необычное. Но для меня милкшейк и есть нечто подобное: истинное воплощение хорошего настроения и бесконечной мудрости искусственного интеллекта Псай. Именно она первой во Вселенной синтезировала то, что теперь на Земле называется «молочный коктейль» или «милкшейк». Земляне, разумеется, свято уверены, что это их собственное изобретение, которое появилось почти сто пятьдесят земных лет назад, но напиток этот гораздо древнее.
Когда Псай только начали строить, некоторые из ее будущих районов собирали на орбите обычные живые рабочие, а не роботы или дроны. Причина такого нерационального подхода заключалась в том, что для многих цивилизаций возможность поработать на строительстве орбитального города была уникальным шансом познакомиться поближе с фантастическими (по их меркам) достижениями цивилизаций Основной Когорты. И Эмпо – архитектор Псай – решил, что сделает свое творение популярным и знаменитым еще до его завершения. Он выделил несколько районов под «ручную сборку».
Рабочие со всех уголков галактики слетались сюда, привлеченные обещаниями неплохого заработка и духом техноавантюризма, который до сих пор, спустя тысячелетия, не выветрился с запутанных улочек Псай. Но на деле все оказалось куда сложнее и гораздо менее весело. Трудяги работали в открытом космосе в неудобных универсальных скафандрах, которые не учитывали особенности различных рас и биологических видов. Их спроектировал Эмпо, чьи таланты в области разработки искусственного интеллекта значительно превосходят практические знания в проектировании индустриального оборудования. Короче говоря, скафандры были настолько неудобные и работать в них было настолько тяжело, что многие рабочие впадали в отчаяние. У одних случались срывы, другие бросали работу и на первом попавшемся транспорте отправлялись домой. Но еще большая часть рабочих погрузилась в мрачную тоску, которая вскоре переродилась в то, что сегодня называют «синдромом падающей звезды». Рабочие сводили счеты с жизнью довольно необычным способом. Во время рабочей смены они разворачивались к планете, над которой работали, включали ускорители на скафандрах и больше уже не выключали их… никогда. Они входили в атмосферу и сгорали в ней за считанные секунды, оставляя за собой легкий огненный росчерк. Эмпо был в ужасе и потратил огромную сумму на то, чтобы для него разработали новый – более комфортный – универсальный скафандр. Но Псай его опередила. Она синтезировала средство, которое любой рабочий мог получить в неограниченных количествах по первому запросу. Белковые синтезаторы еще недостроенной Псай работали без остановки, производя эйнунтац – странный напиток, который поднимал настроение, улучшал самочувствие, вселял веру в успешное завершение грандиозной стройки и вообще действовал вдохновляюще. Рецепт эйнунтаца долгое время оставался секретом Псай, но в итоге кто-то – я практически уверен, что это был сам Эмпо – получил к нему доступ. Так эйнунтац распространился по Конгломерату Айх-Варап, а потом попал и на Землю. Скорее всего, это произошло в момент передачи рецепта по Каскаду. Просто кто-то из землян оказался достаточно восприимчив, чтобы уловить эту информацию и подумать, что это его собственная идея. В итоге рецепт на Земле стал довольно популярен, и эйнунтац можно купить практически в любой забегаловке. Но самое смешное в том, что с повсеместным распространением земной культуры название на общегалактическом – эйнунтац – было постепенно заменено земным вариантом «молочный коктейль» или «милкшейк». Так замкнулось странное культурное кольцо. И вся эта история настолько мне нравится, что я считаю эйнунтац лучшим напитком, который подходит к любой ситуации. Ну а хоп-шлог – это хоп-шлог. Хоп-шлоги любят все, даже те, кто говорит, что не любит.
Восу-Рай с удовольствием потягивал Бадибай-Ы и рассказывал о своих деловых приключениях, параллельно просвещая меня насчет того, что вообще творится в Конгломерате Айх-Варап. Новые религии появляются и исчезают, приближается время очередной молитвы Гревиллеи, и места в моно-монастырях стремительно раскупают – возможность отключиться на время от Каскада все еще очень высоко ценится. Азариевый сок стал заметно сильнее, и в него начали вкладываться все новые и новые цивилизации, несмотря на то, что некоторая часть галактики считает этот наркотик абсолютно аморальным. На внешнем кольце вот-вот вспыхнет война между двумя коалициями и десятком цивилизаций-одиночек. Великий Синтезатор выпустил несколько новых кораблей. Короче, жизнь, как всегда, кипит, и новости со всех уголков Конгломерата лишь ещё раз подтверждают, что ничего в Галактике не меняется. И все-таки я услышал кое-что интересное.
– А вот церковь, с которой ты столкнулся на Псай, это что-то новенькое, – Восу-Рай прикончил свой напиток и заказал новый, на этот раз тот самый небула-коктейль. – То есть, новые религии – это не новость. Но новая религия на основе земной музыки – это неожиданно. Я согласен, что музыка – это потрясающе, и она многому нас учит, даже открывает новые грани реальности, можно сказать, но за ней не стоит какой-то мистической силы или набора убеждений, на которых можно было бы построить религиозный дискурс.
– А мне кажется, что можно, – я доел хоп-шлог и теперь любовался закатом одного из трёх солнц Вайна-Парайна, фиолетового, которое тонуло в облачном изобилии, словно сияющая зефирка в бурлящем милкшейке. – Музыка имеет влияние, и оно продолжает расти. Скоро она станет для нас абсолютно незаменимой. Для землян уже стала. Так что я не удивлён. Хотя, конечно, мне немного не по себе.
– Поклоняться изобретению низкоразвитой цивилизации – это как-то чудно.
– А что, если музыку изобрели не земляне? – я запнулся, услышав собственный вопрос.
– Ну а кто? – Восу-Рай не обратил внимания на мое замешательство. – Кроме них никто не создавал ничего подобного. Вообще. Ты знаешь, чем закончились попытки других цивилизаций повторить успех землян. Напеть тебе последний хит кинков или сам поймешь, о чем я говорю?
Я задумался ненадолго. Идея о том, что земная музыка вовсе не земное изобретение, показалась мне интересной. Но, откровенно говоря, она не выдерживала никакой критики. Древние расы, первыми вышедшие из Каскада, создали очень много потрясающих вещей, но музыка к их числу не относится. И те, кто пришёл после них, а также те, кто пришёл потом, и потом, и снова потом, и наконец те, кто есть сейчас, о музыке ничего не знали до довольно близкого знакомства с Землей.
– Кстати, слушал последний эфир Сэнто ГИГА?
– А? – я очнулся от размышлений и увидел, что Восу-Рай показывает куда-то мне за спину.
Я оглянулся и чуть не подавился милкшейком. Неподалёку от нас к прямоугольной платформе, подвешенной на высоте моего клюва, приближалась большая группа граждан Конгломерата. Они окружали парящий прозрачный чан, в котором сквозь РНК-бульон проступали очертания бледного тела, покрытого яркими узорами оранжевого и красного цвета.
– Последний эфир слышал, да, – ответил я на вопрос, не поворачиваясь обратно к Восу-Раю. – Но самого его никогда не видел.
– Я тоже… – отозвался мой друг. – И я не понимаю его популярности. Он же просто ретранслирует радио-шоу, которое даже на Земле уже не выходит!
– В этом и загадка. Никто не знает, где он его берет.
– Может, сам пишет?
– Музыку? Брось…
Бледный кайек, о котором шла речь, когда-то носил имя Хоог-Дайа. Он первым из обитателей Конгломерата Айх-Варап начал ретранслировать земное радио в Каскад, когда мы узнали про музыку. Сперва он транслировал радиостанции, которые были популярны на западном побережье США, затем переключился на европейский эфир, но потом обнаружил что-то такое, что заставило Конгломерат Айх-Варап взвизгнуть от удовольствия на тысячах своих языков. Это была «Сэнто ГИГА» – спутниковая радиостанция из земной страны под названием Япония. Тот факт, что передавалась она в виде цифрового сигнала через спутник, делал ее перехват до безобразия простым. Но покорило все цивилизации основной когорты не это, а сама идея такой радиостанции. Ее невероятная свобода, прозрачность, кристальная ясность концепции. Подход к выбору музыки тоже был удивительным и по меркам Земли, и по меркам конгломерата Айх-Варап. За все время существования «Сэнто ГИГА», в его эфире не прозвучало ни одной проходной мелодии. Хоог-Дайа быстро превратился в культового персонажа и легенду любительского радио конгломерата Айх-Варап, и вскоре переименовался в Сэнто ГИГА. А потом довольно неожиданно это поразительное земное радио исчезло. Какое-то количество эфиров прошло пополам с данными, которые представляли собой код компьютерных игр, затем начались повторы старых эфиров, а потом радио Сэнто ГИГА замолчало. Хоог-Дайа, известный теперь под именем своей любимой радиостанции, тогда пропал на пару циклов. Это не стало неожиданностью, все понимали, как он удручён. Многие подозревали, что он покончил с собой, но время от времени его замечали в Каскаде, так что слухи не подтверждались. А спустя несколько циклов Сэнто ГИГА вернулся и стал включать старые эфиры исчезнувшей радиостанции. Причём в Каскаде копий программ «Сэнто ГИГА» нет. А это значит, что либо копии есть у самого Хоог-Дайи, либо он находит их где-то ещё. И под где-то ещё я подразумеваю Землю. Вот только загвоздка в том, что на Землю представителям конгломерата Айх-Варап перемещаться категорически запрещено. Парадокс Ферми, все дела…