Мысли, творящие здоровое сердце

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ ИЗДАТЕЛЯ

Мало кто из нас задумывается о времени, в котором протекает наша

жизнь.

Я глубоко уверен, что мы живем во времена глобальных перемен.

Конечно, за нашей повседневной жизнью эти перемены редко видны.

В глубине души каждый из нас часто испытывает перемену настроения

и непонятную тревогу.

Мы живем во времена, когда на что-либо сложно опереться.

Прежние представления и ценности покидают сердца людей. Новые

незаметно начинают проявляться – но еще слишком слабы. Духовный

вакуум делает многих черствыми и переменчивыми.

К счастью, в то же самое время присутствуют люди, которые обладают

исключительной духовной силой. Их отношение и энергия зажигают наши

сердца, воодушевляя нас на поиск утраченных ценностей, совершение

усилий и переживание собственной жизни полно и радостно.

Наши глаза начинают смотреть на мир по-другому, сердце переживает

второе рождение – мы начинаем мыслить и поступать чисто, просто и

красиво.

С искренней теплотой хочу представить вам Георгия Николаевича

Сытина.

Сразу же, по первому телефонному разговору я понял – со мной

говорит близкий и редкий человек. Теплота и искренность неторопливо и

радостно вливались в мою душу. Не могу сказать, что в моей жизни «все

плохо», но эта душевная беседа произвела на меня сильное впечатление.

Сегодня мне достаточно вспомнить голос Георгия Николаевича, чтобы

почувствовать себя бодрым и счастливым.

Искренне надеюсь, что подготовленная нашим издательством серия

«Реальное продление жизни» станет вашим надежным помощником в

повседневной жизни.

С искренним уважением,

Издатель Петр Лисовский

СЛОВО ИСЦЕЛИВШИМСЯ…

*

Я услышал, вернее, прочитал впервые это имя в начале 90-х годов.

Полистал книгу и, испытывая сильный скепсис, отложил: не мое. Особенно

неприемлемой была терминология. Встречающееся чуть ли не в каждом

предложении обращение к Богу и к другим «божественным» понятиям, союзничество с ними, действия от их имени настораживало. Каюсь: тогдашнее атеистическое мировоззрение и род деятельности на долгие

годы отодвинули общение с литературой, активно использующей подобную

лексику. Хотя само понятие настроя и его воздействие на организм мне

было известно давно. Ведь я длительное время занимался спортом —

борьбой самбо — под руководством одного из ее основателей — А. А.

Харлампиева. А уж он как никто другой владел техникой настроя.

Настраиваться же приходилось перед каждой схваткой. И чем сильнее

противник, тем дольше психологический сеанс — настрой, — ведущий к

победе над противником. Чем важнее и ответственнее соревнования и

конкретные схватки, тем больше «горишь», тем бесконечней бессонные

ночи, которые ты проводишь в уговаривании себя, в самоубеждении, что ты

сильнее и ты должен победить. Чем большее значение для команды имеет

твоя победа, тем, опять же, ответственнее ты себя ведешь и убеждаешь, настраиваешь себя.

Сколько раз в коридорах тех же «Крылышек» перед выходом на ковер

ты встречал признанных корифеев ковра, которые, «уйдя в себя», отрешенно проходили мимо, никого не замечая. И тут уж совсем

неприлично, бестактно, вредно было нарушать эту сомнамбулическую

отрешенность, пытаться вступать с ними в беседу-Настрой. Самонастрой.

Самоубеждение... Для од-них это бесконечные ночи и опасность

«перегореть». Для других — несколько правильно подобранных установок.

Разумеется, что для усиления самонаcтроя спортсмена имеет большое

значение правильная установка тренера. С одним тот ведет длительную

беседу, тщательно добавляя в топку волевого внимания подопечного

психологических «дров», другому достаточно внедрить в сознание

короткий классический императив: «Надо, Федя!»

Как часто, с другой стороны, не настроившись, без учета всех сильных

сторон противника, более сильный оказывался в положении проигравшего.

Не настроился, посчитал излишним: а-а, я и так сильнее... И не только

спортсмен-одиночка. Сколько раз не поднялись на вершину пьедестала

признанные команды-триумфаторы, сознание членов которых помутила

прежняя слава, которые посчитали ниже своего достоинства

проанализировать теперешнее состояние противника, настроиться на

победу в поединке с ним.

Идя дальше, можем найти печальные аналогии недооценки

противоборствующих сил в отношениях между государствами. К примеру, настрой российской элиты перед русско-японской войной в начале

прошлого века: а-а, шапками закидаем!.. Не закидали. Позорно проиграли.

Ложный настрой привел к печальным последствиям. Кстати, тогда же

героическая команда «Варяга» до конца выстояла с установкой-настроем

«не сдаться!». И, погибнув, золотыми буквами вписала свой подвиг в

скрижали истории... Но к чему я это?

Да все к тому же: представить все явные и неявные болезни в виде

зримых, понятных образов и подвести базу под собственное осознание

настроя на пути к методике Г. Н. Сытина.

Высокая ответственная должность, постоянные нервные перегрузки и

вызванные ими стрессы сначала постепенно, а потом все резче и зримее

начали подтачивать здоровье. Бессонница, скачущее давление крови, признаки ишемической болезни сердца, несмотря на постоянные попытки в

оставшееся время вести здоровый образ жизни (закаливание, оздоровительный бег, гантельная гимнастика, стремление к рациональному

питанию), прогрессировали. А тут еще начала одолевать аритмия.

Вообще-то ни это слово, ни само понятие меня не пугали: сопровождавшая всю мою сознательную жизнь брадикардия тоже

называлась аритмией. Но эта аритмия была мной давно освоена. Я считал

ее спутником, индикатором здоровья моего прекрасно тренированного

сердца. И я даже гордился ею. А сильно уреженный — до 44-48 ударов в

минуту, но ритмичный наполненный пульс с чистыми, ясными, гулкими-звонкими тонами всегда был одной из составляющих моего великолепного

самочувствия и прекрасного, ровного настроения.

Теперь же, в возрасте 62 лет, эти пока физиологические нарушения

грозили превратиться в органические, необратимые. Консультации у врачей

мало что давали моему озабоченному сознанию. Стандартные диагнозы и

зависимость от лекарственной «иглы» только пугали и никак не

стимулировали обращение в их веру. Мало того, что лекарства были

неэффективными и бодро подпрыгивающими в своей цене, я не мог

преодолеть исторического, что ли, предубеждения в отношении к ним.

После смерти моей мамы в возрасте 55 лет от целого «букета» болезней, осложненных последней стадией сахарного диабета, отец выбросил

несколько ведер этих самых лекарств, щедро выписанных когда-то врачами

и часто мной самим покупаемых, вернее, в те времена чаще «доставаемых»

с лучшими намерениями.

Сам я теперь был в недоумении от собственных первых же попыток

употребления атенолола против аритмии. Этот адреноблокатор был

выписан мне, естественно, без учета моей уважаемой брадикардии и в

солидной дозе. Почувствовав неладное, я усилил интерес к собственным

аналитическим исследованиям и понял, что мой и так медленный пульс

атенолол замедляет еще больше, от чего я чувствовал страшный

дискомфорт и боль в области сердца.

В это время я попал в санаторий. Врач резко снизила дозу атенолола (а

потом я сам отменил его себе), но зафиксировала в карте ИБС и

настоятельно рекомендовала сменить работу или вообще расстаться с ней.

Последней рекомендацией я с глубоким сожалением (а теперь — особенно

сожалею) через какое-то время воспользовался, но аритмия больше чем

что-либо продолжала меня преследовать. Чего только я не перепробовал!

Снова бычком на веревочке шел к врачу, заранее прогнозируя

очередную запись в карте. Больше того, «эффект белого халата» стал играть

со мной злую шутку: дома на моем тонометре артериальное давление в

норме, а в кабинете врача — всегда повышенное. Терапевт выписывает все

новые лекарства. Направляет к кардиологу. Тот — к невропатологу, к

психотерапевту, и проч., и проч. А от них я выхожу с кучей рецептов, замысловатые названия лекарств в которых вызывают — увы! — не столько

радость от расширения лексического запаса и возможности выздоровления, сколько огорчение от предстоящего опустошения моего кошелька и, главное, от отсутствия надежды на улучшение. Какая может быть надежда

на улучшение, если я, придя к врачу с жалобой на неприятности в сердце в

связи с аритмией, читаю в медицинской карте после посещения очередного

консультанта: «Стремления к суициду нет». К какому суициду? Почему это

слово-то вообще появилось в моей карте? С ненавистью рву и бросаю в

урну рецепты с печатями и через какое-то время, скопив достаточно

терпения на высиживание в очереди, вновь иду «на старт» — к терапевту.

Но за это время я и своими способами проверяю сердце. Правда, «моя»

аритмия — брадикардия, — с юности вписанная в медицинскую карту в

физкультурном диспансере, поменяла название и стала «мерцательной». А

это по латыни — делириум кордис, что в переводе означает «сумасшествие

сердца». Из нарушений сердечного ритма это самое частое (встречается у

5% населения). При этом расстройстве ритма из согласованной работы

сердца выключаются предсердия. Из-за этого и сердечные желудочки тоже

начинают работать беспорядочно. Но сердце-то осталось моим!.. И если не

думать об аритмии, то оно работает по-прежнему исправно. Применяю

свой тест: на 7-й этаж без отдыха взлетаю через 1-2 ступеньки, не чувствуя

изменений в ритме. Снова сдаю кровь на холестерин — гораздо ниже

нормы. Значит, засорения сосудов холестериновыми бляшками нет.

Страх от возможности получить в наследство от мамы ее

диабетический «букет» тоже вроде не оправдался сахар в крови до сих пор

ни разу не выходил за допустимые пределы, хотя, грешен, люблю сладкое и

редко отказываю себе в нем. Проблем с сосудами никогда не испытывал. А

боль в сердце часто Стала портить мне настроение, отравляя жизнь. Ведь

мерцательная аритмия сопутствует не только ИБС, КО и гипертонии, и

миокардиту, и пороку сердца. Что там у меня еще? Все эти неприятности, в

основном, сосудистого толка. Но если сосуды чистые, то что же ведет к их

сужению? Ясно же, если боль (иногда существенная), то ее причиной, скорее всего, является кислородное голодание сердечной мышцы —

гипоксия. А что ограничивает поступление кислорода? Сужение просвета в

коронарных сосудах. А чем оно вызвано? Если сосуды чистые, то просвет

вроде бы должен быть нормальным. Если же он уменьшен, значит, спазм, значит, опять нервы, опять пресловутое управление (как в политических

структурах).

А совпадают аритмия и болевые ощущения? Не всегда. Иногда — да.

Но аритмия вызвана неполадками в проводящей системе сердца. Что

привело к этим неполадкам? Ясно, что тяжелые физические нагрузки, которых в моей жизни было без счета, и особенно — нервные перегрузки и

стрессы последних лет. И если дистрофических изменений в сердечной

мышце нет, значит, виноват естественный водитель ритма — синусовый

узел. Но не вживлять же мне кардиостимулятор. Одна только мысль об

этом замораживает сознание: это же совсем другая жизнь, а мне (в смысле

здоровья) было неплохо и в этой.

И вот что странно: каждый врач с определенной мерой дотошности (а в

последнее время — равнодушия) пользует только свою узкую часть, нисколько не заботясь о том, как это согласуется с соседями. Это все равно, что большую дорогу разделить на части. Добросовестный дорожный

мастер заботится о состоянии своей части, но только своей, не думая о

соседних, а тем более об отдаленных от него участках. Я уж не говорю о

недобросовестном, который и к своему-то относится шаляй-валяй. Здесь

нужен системный подход. Так и в моем случае. Что является причиной

аритмии, когда сердце трепыхается, по образному выражению жены, «как

овечий хвостик»? Может быть, все-таки виновато управление? Значит, нервы. Значит, нужно лечить (исцелять) весь организм. Вот тут-то я и

вспомнил о настроях Г. Н. Сытина.

Мое внимание на книжной ярмарке привлекла новая серия настроев —

Творящих мыслей. Тщательно вчитываясь в аннотации и объяснения

автором своего метода, все больше и больше проникался ощущением того, что теперь это ложится на душу, становится «моим».

Прежде всего, подкупал бесценный личный опыт автора, который с

помощью создаваемого им тогда метода буквально вытащил себя из

небытия. Ведь после очередного — девятого! — ранения его даже в палату

не поместили, а оставили остывать снаружи. Но он сумел выжить.

Краеугольным камнем этого умения была концентрация волевого усилия.

Колоссальное напряжение воли заставило умирающий организм вспомнить

лучшие времена. Сработала биологическая память клеток, и началось

восстановление организма.

Теперь я с головой погрузился в метод Г. Н. Сытина. Я приобрел все

увиденные в продаже книги — как издания последних лет, так и прежние, которые стали большой редкостью. Но прежде чем приступить к изучению

их содержания (к самим настроям), я старался вникнуть в смысл

объяснений метода, а потом разыскал указанный в книгах салон (бульвар Я.

Райниса, д. 1). На какое-то время я стал его постоянным посетителем, так

как там сам автор метода ежедневно читал настрои с большого экрана

телевизора. Темы самые разные. Георгий Николаевич старался дать

представления об исцелении и омоложении разных систем и органов. Я

сразу же, с первого посещения, был захвачен энергетикой звучащих слов, их воздействием. Старался запомнить манеру исполнения, интонации, звуковые модуляции, артикуляцию и жесты. По моему разумению, все это

имело значение, каждая деталь в исполнении влияла на усвоение настроя.

Сначала я выборочно прослушал нужные мне темы, а потом —

несколько раз — все подряд (за исключением, разумеется, чисто женских

тем). И сразу же заметил, как во время прослушивания на меня будто бы

надвигается некая защищающая меня от внутреннего дискомфорта

субстанция. Приходят спокойствие и умиротворение, которые сохраняются

какое-то время и вне салона. Сердце избавляется от невротической

расхлябанности. Аритмия не имеет прежних резких проявлений, а назавтра

меня снова неудержимо тянет во врачующую атмосферу салона.

Постепенно я стал озвучивать собственным голосом (в соответствии с

опубликованными рекомендациями) с помощью специально

приобретенного цифрового диктофона с большой памятью — сначала

интересующие меня настрои из приобретенных книг. Мне бросилось в

глаза, что большинство настроев (в отличие от большинства врачей

официальной медицины) рассматривают организм системно. Не как

простой набор органов, где каждый орган функционирует сам по себе, а в

жесткой связи с функциональными законами системы. И я решил записать

все настрои, чтобы ориентироваться свободно в их массе, чувствовать их

системное расположение и в любое время сделать нужную подборку. К

настоящему времени в моей коллекции их собралось более 350. Я присвоил

каждому номер с указанием формата записи, вписал точное название

настроя, время звучания, дату и время записи, название книги, с которой я

считывал настрой, и номера страниц. Таким образом, я получил легкий

доступ к любому настрою на электронном и бумажном носителе. Конечно, все это я внес в компьютер. Но если компьютер с собой носить не будешь, то малышка-диктофон всегда при мне, и я в любом месте мгновенно могу

оказаться в поле действия настроя.

Да, я сделал ставку на Творящие мысли (настрои, Творящие мысли

настроев). Варианты названий этих настроев отражают суть, и дело не в

названии, а в сути. Конечно, увлеченный человек, ожидающий многого от

своего увлечения, не защищен от разочарований в конечном результате.

Допускаю, что мои надежды тоже до конца не оправдаются. Но даже и в

этом случае не могу считать время на усвоение настроев напрасно

потраченным, так как работа с этими удивительными словосочетаниями

полезна и своими побочными результатами. Какую-то дополнительную

пользу несет, по моему разумению, сама техническая работа с настроями.

Мне как человеку, увлекающемуся поэзией и публичным исполнением

стихов, это и прекрасная тренировка дикции, постановка голоса, тренировка и укрепление голосовых связок, дыхания — то есть всего того, что является инструментом художественного чтения.

А стремление и возможность запоминать тексты, кроме основного

врачующего эффекта, еще и тренируют, развивают, укрепляют память.

Тренировка же памяти сама по себе содержится в рекомендациях

специалистов для поддержания активности головного мозга, особенно в

пожилом возрасте. Так зачем искать какие-то дополнительные упражнения, когда вот они — под рукой. И приятно, и вдвойне полезно.

Далее, демократичность и деликатность настроев не требуют, в

принципе, детальных знаний и специальной подготовки. Но, на мой взгляд, совсем нелишне знать больше и о предмете, в данном случае — об органе, над исцелением которого ты работаешь. И не только о его

местонахождении. А желание узнать об анатомии, физиологии органа или

системы расширяет знания о собственном организме в целом, заставляет

обращаться к специальным журналам, открывать словари и энциклопедии.

Для кого-то утверждения «меньше знаешь — легче жить» или «меньше

знаешь — крепче спишь» и тому подобные, возможно, и «работают», но

так не хочется быть «одноклеточным».

И еще. Перед усвоением (слушая запись или читая с листа) настраиваешься на максимальное восприятие. Если удастся — отлично. Но

часто ловишь себя на мысли, что полностью отключиться от

паразитических мыслей или случайных помех (звук пролетающего над

твоей дачей самолета, внезапные посторонние голоса, налетевшая гроза, телефонный звонок), которые сбивают с настроя, не удается. Тут

огорчаешься — порой настолько, что хочется бросить настрой. Но я все-таки предпочитаю «продираться» сквозь подобные помехи. Больше

мешают побочные мысли, от которых бывает трудно отделаться. Но и тут я

стараюсь обратить помеху во благо, параллельно ведя мысль настроя и

обдумывая содержание мысли-паразита. Я называю это тренировкой

«эффекта Цезаря». Известно, что античный римский император мог

одновременно говорить, читать и обдумывать разные темы, одинаково

четко удерживая в сознании мысли, вызванные разными действиями и

источниками. Кстати, в арсенале Г. Н. Сытина есть и такие настрои — на

одновременные мысли в разных направлениях. Я бы назвал это

интенсивной и экстенсивной тренировкой внимания — вглубь и вширь.

Ну и, конечно же, тренировка родного мне образного мышления. На это

часто ориентируют слова и фразы-подсказки в текстах настроев. Такие, к

примеру, как «я с яркостью молнии стараюсь представить себе»... А

яркость образа усиливает знание предмета, то есть опять же — расширение

кругозора. Одним словом, вне зависимости от получения основного

результата, я не считаю время, затраченное на усвоение настроев,

потерянным. И это усиливает радость жизни.

Так какие же стороны сытинского метода оказались для меня

привлекательными теперь, через много лет после первой неудачной

попытки знакомства с ними? Видимо, за это время что-то изменилось в

моем миропонимании. И не мудрено: мы все живем теперь в другой стране.

Изменилось внутреннее отношение к Богу и само понятие Бога.

Естественно, за это время я перелопатил массу литературы, читал статьи, с

интересом слушал и смотрел передачи на религиозные темы. Осваивал

православную лексику. Часто смотрел «Православную энциклопедию» с

отцом Алексеем Уминским. Мое миропонимание не только менялось, но и

взрослело. Не сразу менялось понятие Бога. Если в детских

представлениях, полученных от своих бабушек, Всевышний представлялся

мне в виде благодушного старичка, плывущего на облаке, которого

атеистическое воспитание достаточно быстро изгнало из моего сознания, то при чтении новой литературы, особенно выступлений крупных ученых-физиков на эту тему, я все больше убеждал себя в приятии Бога. Я

стремился осознать Его в тех ипостасях, в которых Он представлялся в

авторитетных мнениях по устройству мира: Высший разум, Мыслящая

материя, Абсолют, Тонкий мир, Всемирный компьютер, Физический

вакуум, Энергетическое пространство, Мыслящая Вселенная...

Эти новые понятия Бога, видимо, наложились на веру в него. На ту

веру, которая исторически, тысячелетиями присутствовала в совокупной

душе народа и генетически мне передалась. К тому же в детстве она была

усилена набожным рвением одной из моих бабушек, но в бывшей

политической системе по понятным причинам моя вера, глубоко

укрывшись в душе, на свет не извлекалась... Вторая бабушка, более

скрытная, своих чувств не выказывала, но я неоднократно заставал ее с

крестным знамением перед образом святого Божьего угодника Николая

Чудотворца Мирликийского или перед образом самого Спасителя. Ее скупо

шевелящиеся губы наталкивали меня на мысль: читает молитву —

разговаривает с Богом...

Кстати, о молитве... Именно за молитву я и принял при первом

знакомстве настрои Г. Н. Сытина — тогда, в начале 90-х. Ведь молитва —

это общение души человека с Богом, соприкосновение его с Небесным

миром посредством слова. «Молитва есть благоговейное обращение ума и

сердца к Богу, к Пресвятой Богородице и к угодникам Божиим — святым, почитаемым нашей Церковью». Инструмент воздействия на глубинные

стороны нашей души и в молитве, и в настрое, казалось бы, одинаков —

слово.

Но чтобы ощутить разницу между этими двумя словесными формами, хочу остановиться на моем понимании настроя теперь, через много лет. А

уж потом сказать о моем понимании отличий не только от молитвы, но и от

других словесных форм воздействия на психику человека: аутотренинга

(аутогенной тренировки), гипноза, заговора, наговора.

Главное содержание настроя — самоубеждение, основанное на волевом

усилии и представленное в виде специально подобранных слов. Мысль, оседлавшая волевой импульс, будет более действенной, если она выражена

в образной форме и усилена чувством. При формулировании

самоубеждения включаются первая сигнальная система — условные

рефлексы от конкретных раздражителей, — присущая и человеку и

животным, и вторая сигнальная система, условные рефлексы и их связи в

которой формируются под воздействием слов. Понятно, что эта система

присуща только человеку.

Одновременное включение двух сигнальных систем формирует в

головном мозге усиленные импульсы, оказывающие мощное воздействие

на органы, которым эти импульсы адресованы. Достигнув «адресата», мощные импульсы способны воздействовать на его функции, изменяя их в

нужном направлении. И не только функции, но и строение органа.

А что значит изменить, скажем, печень? Понятно, что нужно ее

заставить правильно работать. Но она

должна знать, что значит «правильно». Видимо, нужно ей подсказать.

А кто или что сможет это сделать? И тут работает гениальная догадка Г. Н.

Сытина: что-бы возродить дегенеративный орган, он «отправляет» его

вместе со всем организмом в первородную среду, к истокам, когда этот

орган цвел и благоухал, отдавая организму все, что от него требовалось, и

получая взамен все необходимое. При «прокачке» времени сквозь организм

из прошлого в будущее включается клеточная память. Оказывается, есть в

организме структуры, которые отвечают за «историю». Все клеточные

«архивы» хранятся в этих структурах.

И здесь для ускорения и усиления его действенности привлекаются

Божественные силы. И это никакая не мистика, если рассматривать

конкретный человеческий организм как частицу Вселенной. Адресное