Пробудившийся: Дикий цветок

Глава 1. «Задние мысли»распознаются по запаху

Если присмотреться к моей жизни с точки зрения растений, её наглухо поразила корневая гниль. И это не та злополучная «чёрная ножка», что губит сеянцы за ночь, а куда хуже. Подлая, неотвратимая гниль, годами подтачивающая корни, пока в один из ничем не примечательных дней, всё не завянет. Таким днём, а если быть более пунктуальным, то вечером, для меня стало тринадцатое сентября. Проливной дождь за окном барабанной дробью отбивал ритм полного и окончательного фиаско у моего будущего. На экране ноутбука висело письмо, которое можно было бы озаглавить «Александр Воронов, твои мечты и жизненные планы – смываются в унитаз».

«Уважаемый Александр Сергеевич... К сожалению... высокая конкуренция... И т.д И т.п»

Закинув ноги на стол, я едва не опрокинул чашку с окаменевшими остатками трёхдневного кофе.

«Уважаемый?»

Куда уж! Мне уже двадцать шесть, а меня уважают только тараканы на кухне, почтительно прячась при появлении хозяина. Моё максимальное достижение в науке, на которую я потратил пять лет жизни, ряд горшков с новым видом помидор на балконе. «Кровавые королевские». Как много пафоса для собственной, никчёмной селекции. Ирония, будь она неладна. «Король», живущий в квартире, которую вот-вот отожмёт банк за долги покойных родителей. Последний, долгоиграющий «подарок» от предков, с которыми я разорвал отношения с окончания школы. Единственная, доступная мне вакансия, что хоть как-то спасает от безденежья в поисках работы по профилю, это грузчик. Минус – работа изматывающая. Плюс – плечи, спину и руки украшает внушительная мускулатура. Диплом же с отличием по направлению 06.04.01 «Биология» служит отличной подставкой под шатающимся столом.

Взгляд упал на еще один символ моего нынешнего статуса. Глиняный горшок с жалким, похожим на засохший веник, растением. «Лунный зев Анциструса». Этот растительный полутруп вместе с дипломом мне вручил научрук, за глаза которого назвали Семипалый Мартыныч. По слухам, через неделю этого его упекли в дурку с диагнозом «неизлечимый романтизм на фоне алкогольных делириев».

– Сашок, – торжественно произнёс в тот день научрук. От портвейного выхлопа Мартыныча меня слегка замутило. – Дарю. Сифилитик, конечно же редкостный, но о нём ходят легенды. Цветёт раз в сто лет и только под полной луной. А если его ещё и кровью полить, то... ну, в общем, откроется дорога к истинному призванию. Ты парень, слишком уж закопался в бренности бытия. Взорви свою унылую жизнь к чёртовой матери...

Я, конечно, не поверил ни единому слову пропойцы. Но растение действительно считалось ботаническим курьёзом. Реликтовый вид, ухаживать за которым, было делом чести для любого ботаника. Делом безнадёжным, но принципиальным. Как и всё остальное в моей нынешней жизни.

С улицы донёсся хохот и цепочка матерных словесных конструкций. Трое качков из подвала с тренажёрами в соседней пятиэтажки, чей совокупный IQ едва ли превышал количество пальцев на руке, крутились вокруг моего балкона.

– Зырьте, чё у очкарика выросло! – орал один, тыча пальцем в сторону моих помидоров. – Помидорки-сопельки!

– Предлагаю проверить урожай на кислотность! – второй имбецил уже перелазил через раскаченный поручень.

Этот фраза окончательно сорвала стоп-кран моего терпения. Мои «Кровавые королевские»! Единственное доказательство, что я вообще хоть на что-то способен в профессии. Нечто яростное внутри, весьма долго копившееся: унижения в универе, провалы на собеседованиях и вечное безденежье конкретно так бумкнуло! Не раздумывая о последствиях, я выбежал на улицу в заношенных до дыр домашних тапочках.

– Эй, мудилы! Убрали грабли от моих томатов!

Дождь мгновенно промочил мою засаленную футболку. Быдло обернулось, натягивая на физиономии кривые ухмылки. Тот, что уже умудрился залезть на балкон, сорвал самый крупный плод и намеренно сжал его в лапе. Алый сок оросил кулак размером с грейпфрут.

– Ого! А вот и хозяин овощного ларька пожаловал! – просипела гора мышц с рожей недоразвитого примата. – Мы просто хотели твою экологически-чистую шнягу продегустировать. Витамины организму нужны, после тренировки. Понимать должен!

– Убирайтесь к чёртовой матери, – выдавил я, чувствуя, как в ярости дрожат руки. Не столько от страха, сколько от осознания всепоглощающего бессилия. – А то полицию вызову!

– А если не уберёмся? – мордатый сделал шаг навстречу, наступая на раздавленный помидор. – Что будешь легавым чесать? Лекцию о фотосинтезе?

Ржание троицы мудаков резанул по нервам. Всё словно слилось в одну точку кипения. Этот смех, чёртов дождь, отказ на компьютере и красный сок на руке идиота... Не думая о последствиях, я кинулся было бить их наглые рожи, но ступня предательски погрузилась в дыру на асфальте. Я грохнулся в лужу, рассекая ладонь о торчащий из грязи острый осколок прута.

Боль послужила ясной, отрезвляющей оплеухой, усиливая чувство никчемности. Сцепив зубы, дабы не разреветься, я посмотрел на глубокую рану. Кровь, смешиваясь с дождевой водой, капала мне на штанину. Парни, осознав, что я не представляю даже комичной угрозы, потеряли ко мне интерес. Разбросав остатки растений под балконом, они ушли, строя планы на выпивку и девчонок.

Я же остался сидеть под холодным дождём, истекая не столько кровью, сколько последними каплями самоуважения.

«...кровью польёт... обретёт истинное призвание...» – почему-то всплыли в голове слова Мартыныча.

Бред сивой кобылы. Хотя чёрт побери, чего мне терять? Моя жизнь и так тонким слоем размазана по асфальту. Пришлось брать ноги в руги и возвращаться в квартиру. Рана кровила, ныла и жёстко пульсировала. Я подошёл к подоконнику, не сводя глаз с полудохлого подарочка. Засохшее растение сейчас выглядело идеальной метафорой моих жизненных амбиций. Молния разрезала небо и следом прогремел затухающий отголосок грозы. На миг мне почудилось, будто моё отражение в мокром стекле окна задрожало.

– Вот тебе, – злобно прошипел я, прижимая окровавленную ладонь к грунту в горшке. – Пей тварь засохшая и начинай поиск моего «истинного призвания». Я уже готов даже в ад спуститься, лишь бы не оставаться здесь.

Вспышка яркого света от растения ослепила, залив комнату. Беззвучно, не считая шипения крови, впитывающейся в сухой грунт. Воздух стремительно наполнился ароматами: влажной почвы, пыльцы и сладко-гнилостного мускуса. Пол начал уходить из-под ног. Стены поплыли, растворяясь в калейдоскопе из образов: листьев, веток и лунного диска, которого за окном не было и в помине. В попытке удержать равновесие, я судорожно схватился за первое, что попалось под руку. Лямку старого рюкзака, лежащего на столе возле «Лунного зева». Последнее, что я увидел, когда зрение очухалось после светового удара, то, как сухое растение распустилось, выпуская бутон. Тот треснул и расплылся в сказочный венчик, пульсирующий биолюминесцентным светом.

Следом пришла тишина и запах. Густой, плотный, пьянящий коктейль влажной земли, листьев, орхидей в период цветения и что-то дикое, мускусное, что щекотало ноздри и заставило сердце быстрей качать кровь по венам.

***

Я лежал на спине и пялился на высокую крону дерева, которого, судя по багажу моих знаний, в принципе не должно было существовать. Сквозь огромные листья, больше похожие на опахала, пробивался тусклый зеленоватый свет. Издалека раздавался щебет птиц, и я с трудом осознавал факт того, что я сейчас точно, не в квартире. Я сел и посмотрел на ладонь... На ней не было видно ни раны, ни даже шрама. Только засохшие, чёрные, будто растительные смолы, разводы.

– Что за хрень тут творится? – Собственный голос прозвучал непривычно громко.

Я что в лесу? Причём не в таком, куда можно добраться из города на электричке. Окружающая моё растерянное тельце флора, была похожа на лес из алкогольных виде́ний чокнутого ботаника. Возможно, того же Мартыныча. Деревья совершенно незнакомых мне видов «врезались» пышными кронами в небо, а стволы особенно впечатляющих экземпляров казались метров десять в диаметре. Я протёр глаза в изумлении, но картинка от этого не изменилась. Воздух звенел от стрекота насекомых и каких-то странных, мелодичных, почти электронных трелей. Я сидел на траве в тех же джинсах и мокрой футболке, вот только абсолютно сухих. В правой ладони крепко зажата лямка от рюкзака. Инстинкты заставили быстренько проверить его содержимое. Старенький планшет (мёртвый, естественно), блокнот, ручка, пачка сухариков со вкусом салями и полбутылки тёплой воды. А ещё, пакетик с семенами «Кровавых королевских», которые я собирался презентовать на новом, не доставшемся мне месте работы. Похоже, ирония преследовала меня словно знатная хищница.

Нужно было понять, где я и что происходит. Я встал. Голова закружилась. Может, это такая реалистичная галлюцинация? Передоз от отчаяния? В рану на руке попал некий токсин и вуаля – добро пожаловать в сказочные видения? Однако, все мои органы чувств вопили об окружающей тело действительности. Запахи были слишком яркими, земля под ногами – слишком твёрдой, а икроножные мускулы – слишком ноющими.

Топтаться на месте, гадая на местных ромашках, было бессмысленно, а расспрашивать некого. Нужно было срочно добраться до цивилизации. Закинув за спину рюкзак, я пошёл наугад, продираясь сквозь заросли гигантского папоротника. Не успев сделать и с десяток шагов, пришлось тормозить. Впереди в кустах что-то громко зашуршало. Я замер, сердце успешно переместилось в район кадыка и бешено заколотилось. Из-под корней, заросших густой травой, выкатилось... существо. Размером с таксу на четырёх лапах и с переливающимся, как нефть на поверхности лужи в солнечный день, хитиновым панцирем. Зверёк проигнорировал меня и начал с аппетитом подгрызать ножку у огромного гриба, похожего на мухомор, но фиолетового и пульсирующего.

Я медленно выдохнул и двинулся дальше, на ходу размышляя: «Лады. Это сто пудов не Подмосковье. Не близкое и даже не дальнее». Прошёл примерно час моего незапланированного похода в одном направлении. Лес начал постепенно редеть, и я вышел к большой опушке. Перед взором расстилалась холмистая равнина, поросшая высокой, серебристой травой, переливающейся на ветру словно море. На горизонте, на одном из зелёных холмов возвышалось... нечто. Разум попытался найти правильную аналогию. Это было похоже на гигантский термитник, сделанный из переплетённых деревьев, чьи ветви и стволы были частью стен, башен и ажурных мостов. По сути огромный город. Вот только выращенный, а не выстроенный.

В глубине души зашевелилась надежда. Ура! Цивилизация! Значит, будет у кого получить ответ на тысячу зудящих в голове вопросов. Но, только я сделал шаг из-под тени деревьев, как вдруг услышал низкий, вибрационный рык, от которого кровь в жилах застыла. Я медленно повернул голову налево и обосрамлел.

Из-за огромного, покрытого мхом валуна показалась огромная кошка. Вернее, этого монстра можно было бы назвать кошкой только с максимальным натягом. Скорее – саблезубый тигр. Максимально реальный, мать его за ногу. Словно сошедший с картинок учебника истории за 5 класс. Полосатая шкура зверюги была покрыта яркими по́лосами, а клыки, показались мне размером с предплечье. Говорят, у страха глаза велики, так вот мои сейчас, наверное, были размером с блюдце. Вертикальные зрачки зверя были прикованы ко мне с простой и ясной, как местное небо, целью: пора жрать. Голод читался в каждом напряжённом движении хищника.

Паническая атака ударила в голову, затуманив логику вместе со зрением. Бежать? Но эта клыкастая тварь догонит меня в два прыжка. Может, завопить на всю Ивановскую? Вдруг он испугается? Хотя это вряд ли. Я решил медленно пятиться к лесу, но, стоило только сделать шаг, как хищник мощным прыжком, тут отрезал мне путь. Саблезубая тварь зарычала, прижимаясь к земле. Видимо, собирался с силами для решающего броска. Я же, сглотнув ком слюны, зажмурился, готовясь к тому, что сейчас стану звеном местной пищевой цепи. И в этот момент раздался резкий, пронзительный свист.

Саблезуб тут же замер, насторожив уши. С холма, со стороны необычного города, по высокой траве мчались люди? Нет, это определенно были не люди. Скажем так, трио двуногих существ. Когда они приблизились, у меня в очередной раз отвисла челюсть. Это можно было бы назвать людьми? Но, не совсем. Скорее волки! Ну да. Волки, но только антропоморфные. Ростом под два метра каждый. Их тела, облаченные в подобие брони из прочной кожи, были покрыты короткой, густой шерстью. У одного пепельно-серой, у другого бурой, у третьего – серебристой. Длинные, с острыми когтями на человекоподобных пальцах, руки, мощные ноги, и... классические волчьи головы. Острые уши, длинные морды, оскаленные пасти, из которых доносилось низкое, угрожающее рычание. На боках у этих «существ» висели изогнутые кинжалы в ножнах, а в руках – копья с наконечниками из чёрного, словно обсидиан, камня.

«Прямоходящие Волки? Тут что, неподалёку слёт квадроберов?»

Мой мозг, повреждённый межпространственным перемещением, решил сдаться и полностью отключил критическое восприятие. Ну и ладно. Волки так волки Не самая моя большая проблема на этот миг. Значит, так оно и должно быть.

Вожак, самый крупный человекообразный волк, с пронзительными голубыми глазами и шрамом, рассекающим левую бровь, жестом отдал приказ. Двое других синхронно метнули копья. Движения были быстрыми, точными и выверенными. Один наконечник копья вонзился саблезубу в плечо, другой – в бок. Зверь заревел от боли и ярости, развернулся и кинулся на новых противников, окончательно забыв про желание меня схарчить.

Бой получился короткий, смертельный и красивый в своей природной жестокости. Мои спасители действовали как единый организм. Они окружили зверя и, уворачиваясь от яростных выпадов, наносили быстрые, точные удары кинжалами в сухожилия и мягкие ткани. От зверолюдей исходила аура дикой, неукротимой силы и смертоносной грации. Это был танец смерти, в котором те, без сомнения, были ведущими. Через пять минут саблезубый кошак, истекая бурой кровью, уже лежал на земле, бездыханный.

Я всё так же стоял, прислонившись спиной к стволу дерева, и наблюдал за происходящим не в силах даже пошевелиться.

Вожак, тот самый, с пепельной шерсть, повернулся ко мне. Только теперь я разглядел это чудо местной природы получше. Широкая грудная клетка с отчётливыми выпуклостями и чёткий изгиб бёдер под грубой одеждой. Он вернее, она, была самкой? Женщиной-волком. Существо подошло ко мне поближе, ноздри на волчьей башке трепетали, вдыхая воздух. Дамочка казалась огромной. Даже я, со своим немаленьким ростом в 194 сантиметра, едва доставал ей до плеч.

– Ты ещё кто? – её голос оказался низким, хрипловатым, с бархатным рычащим подтекстом. Речь, подсознательно, показалась мне незнакомой, но к своему изумлению, я её понимал. Словно в мозгу сработал синхронный переводчик. Фиг знает, как именно. Может воздействие «Лунного зева», а может я сейчас просто валяюсь в коме, умирая от заражения крови?

– Я... Александр, – с трудом выдавил я. Голос предательски сорвался на фальцет. – Человек. Я заблудился.

Волчица медленно обошла меня вокруг, изучая с ног до головы. Её взгляд скользнул по моим джинсам, определённо задержавшись в районе паха. Готов поклясться, я увидел, как волчица при этом облизнулась. Потом она долго рассматривала полустёртую надпись на моей футболке и рюкзак.

– От него совсем не исходит запаха, – сказал волк поменьше, покрытый густой, коричневой шерстью. – Ни своего, ни кланового. Ни единого тона. Как у булыжника на дороге.

– Так он беспородный? – с откровенным отвращением бросил второй, пепельный.

Голубоглазая дамочка остановилась прямо передо мной. Она склонилась, приблизив морду к моей шее. Кожей я почувствовал её тёплое, влажное дыхание. От существа исходил запах дыма, кожи и дикого зверя. Страх парализовал меня окончательно. Вот те здрасти. Избежал одной смерти, чтобы сгинуть в другой. Сейчас волчица перекусит мне горло, как хотел это сделать саблезубый десять минут назад. Но нет, не укусила. Она... начала меня обнюхивать. Долго, пристально, водя кончиком влажного носа по всему телу. Я замер, не понимая, как реагировать. Рычание волчицы стихло, сменившись на некое задумчивое, глубокое урчание. Шерсть её предплечья слегка коснулась моего лица, и я ощутил, какая она... мягкая.

– Нет, – тихо ответила самка. Я подозревал, что волчица говорит сама с собой. – Не камень. Есть запах... Дождя и... незнакомой, чуждой земли. И... что-то ещё. Сладкое и тревожное.

Волчица резко выпрямилась. Голубые глаза, цвета ясного неба глаза, впились в меня.

– Я Люция из клана Пепельной Стаи. Дочь вожака. Ты идёшь с нами, Беспородный. – отчеканила она приговор голосом, не допускающим возражений. – У отца будут к тебе вопросы.

Один из волков грубо схватил меня за руку. Его когти болезненно впились в кожу.

– Бля Больно же! – взвизгнул я, пытаясь вырваться.

Люция обернулась и бросила на соплеменника взгляд. Тот мгновенно ослабил хватку, прижал уши и отступил на шаг, словно нашкодивший щенок.

– Он пока не добыча, Гарк, – в голосе Люции прозвучала сталь. – Он... наш гость. Пока что. И пахнет этот пришлый не так, как все. Следовательно, он под моей защитой. Ясно?

Волк, названный Гарком, пробурчал что-то невнятное и кивнул. Затем с лёгкостью силача на арене, закинул тушу убитого тигра на плечи и зашагал вперёд.

— Как... мы понимаем друг друга? — спросил я волчицу, старательно выговаривая слова.

Та посмотрела на меня как на придурка.

— Все понимают речь волков. Даже кролики, когда мы вели́м им бежать! — Покрытая шерстью дамочка усмехнулась. — Хоть ты и пахнешь чужаком, но твой рот говорит на древнем языке Эмбрионы. Это язык инстинктов.

«Язык инстинктов», — подумал я. Вот откуда это странное чувство, будто я понимаю не только слова, но и намерения, стоящие за ними. Ее рычание «топай за нами» я понял даже без угрожающего тона. Во взгляде Люции считывалось не столько подозрение и настороженность в мою сторону, сколько жгучее, необъяснимое любопытство. Интерес хищника к незнакомой добыче.

Мы двинулись к городу на холме. Я шёл в центре группы, чувствуя себя стопроцентным лузером. Эти существа были олицетворением силы, дикости и благородной ярости. А я... был для них «Беспородным». Видимо, чем-то вроде насекомого, которого временно, по какой-то причине решили не убивать.

По пути Люция, которая шага рядом, постоянно косилась в мою сторону. Её присутствие было физически ощутимым. Тёплое, пахнущее лесом и опасностью.

– Ты откуда явился? – спросила она наконец.

– Из лесу, вестимо, – невольно процитировал я Некрасова, жестом показав на чащу позади.

– В Лесу Теней нет поселений, – парировала она. – Там живут только хищники, духи и... изгои.

– Ну скорей всего, я изгой. Специализируюсь на переносах в миры, где меня жаждут сожрать.

Самка шутки не поняла. Её уши насторожились, а голова забавно склонилась набок.

– Ты говоришь странно. Твои слова... они плоские. Без полутонов. Без запаха истины или лжи. И что значит «бля»? Боевой клич? Или имя твоего божества?

Я фыркнул, не выдержав. Абсурдность ситуации достигла критической массы и казалось мне реально смешной.

– Нет, – сказал я ухмыляясь. – Это универсальное слово. Оно означает... да всё что угодно. Удивление, боль, восторг, раздражение. В зависимости от интонации.

Люция посмотрела на меня с таким искренним и неподдельным недоумением, что я рассмеялся. Громко и чуток истерично. Остальные волки с подозрением переглянулись. Один из них прорычал:

– Он точно безумен. Без запаха и с разумом насекомого.

Но, Люция товарищей не поддержала. Уголки пасти волчицы дрогнули, словно пытаясь повторить мою гримасу.

– Ты странный, Беспородный Александр, – произнесла она. В этом бархатном рычании впервые проявились нотки чего-то, кроме приказов и подозрений. Нечто вроде... заинтригованности. – А твой смех, без запаха... режет слух. Но, я запомню его.

Мы подошли к огромным воротам города-дерева. Вблизи они казались ещё грандиознее. Конструкция высотой в двадцать метров, сплетенная из живых, толстых лоз, покрытых бархатистой, биолюминесцентной зелёной корой. От этого места веяло могучей материей, от которой по коже побежали мурашки. Я, Сашка Воронов, ботаник-неудачник, стоял на пороге города из чужого мне мира. Теперь, я уже в этом ни капли не сомневался. Без рода, без племени, и, по мнению местных человеко-волков, без запаха. Зато с бутылкой воды, блокнотом и пакетом семян в рюкзаке. Что просил у цветочка, то и получил, придурок. Претензии высказывать не кому.

Глава 2. Попы любят приключения и моя не исключение

Получи я сейчас на руки анкету с вопросом: «Каково это – оказаться внутри величайшего ботанического открытия всех времён?», то смог бы ответить с полным знанием дела. Весь мой страх, клаустрофобия и зарождающееся ощущение пленника были сметены шквалом чистейшего, неподдельного научного восторга.

Древоград.

Растительные ворота сомкнулись за нашими спинами тихим шелестом биологических лёгких, и я замер, забыв дышать. Взгляд человека, привыкшего к унылым линиям стекла и бетона, скользил по ажурным аркам переплетённых ветвей, и по струящимся вниз живым гирляндам лиан, испускавших мягкое биолюминесцентное сияние. Воздух пьянил. Густой и влажный. Он пах не просто древесиной, а словно отражал саму суть жизни. Сложнейший коктейль из фитонцидов, цветочной пыльцы, смол и озона не смог бы воспроизвести ни один земной лес. Миллион ароматов, которые примитивный человеческий нос не мог разделить, слились в один ошеломляющий, дикий букет.

Для меня, как для биолога, эта реальность была подобна святому Граалю, в котором природа припрятала уникальный шедевр. Улицы без брусчатки, лишь упругие, живые корни, пульсирующие под ногами. Симбиотические структуры домов, где древесина сама формирует стены и своды, а окна прикрыты натянутой, прозрачной мембраной, словно гигантская растительная клетка. Мозг лихорадочно анализировал: «Каков механизм управления ростом? Это результат селекции или направленный симбиоз с грибницей? Как осуществляется вентиляция? И что за источник энергии... А там что, светящиеся грибы? Фотосинтез при таком тусклом свете?»

– Держись рядом, Беспородный, – голос Люции вернул в суровую реальность. Коготки пальцев легонько ткнули меня в спину. – Здесь твоя «чистота» привлекает излишнее внимание.

«Чистота». С точки зрения местных, я, по ходу дела, был пустым местом, лишённым запаха. Александр Воронов Беспородный, чистый и, видимо, вкусно пахнущий. Была определённая вероятность, что меня сожрут на очередном собрании местных, напихав в задницу овощей, словно в утку. По крайней мере, так можно было трактовать «голодные» взгляды жителей, которые провожали меня по извилистым, пульсирующим жизнью улицам.

ОНИ были повсюду. В основном, конечно, антропоморфные волки. Разных размеров и оттенков шкур. От почти белых до угольно-чёрных. Мощная мускулатура большинства прикрыта практичной, но простой одеждой, подчёркивающей профессию воинов или охотников. Прочные кожаные шорты или набедренные повязки. У некоторых – стёганые поножи, защищающие бёдра. Самые знатные, если я правильно понял, в нагрудных пластинах из тёмного отполированного дерева или кости, повторяющие рельеф грудной клетки. Одни торговали, другие чинили оружие, многие просто стояли группами. Их разговоры, полные рычащих и хриплых нот, были для меня пока лишь шумом.

Взгляд на мгновение отвлекла стайка волчат, с визгом носившаяся между ног взрослых. Они были без одежды, пушистая шёрстка взъерошена, но никого это не смущало. Видимо, понятие «приличий» в этом мире приходят вместе со зрелостью или необходимостью носить символы своего статуса.

Были и другие. Я заметил пару необычных существ, от вида которых перехватило дыхание. Высокие, невероятно грациозные двуногие кошки, с длинными шеями и пятнистой, как у гепарда, шкурой. Их одежда выглядела иначе. Не грубая кожа, а тончайшая, отливающая шёлком замша, из которой были сшиты облегающие бриджи и накидки, скреплённые на одном плече изящной застёжкой. Существа двигались с такой плавностью, что казалось, не идут, а скользят. Глаза, подведённые чёрным, смотрели на всех свысока, с холодным презрением аристократов.